Глава сорок первая

Город Селестин был воплощением красоты, драгоценной жемчужиной среди Домов Эйрамира. Он раскинулся в горной долине под её домом; каменные дорожки в нём были выложены так, чтобы повторять очертания Звезды Фейри с её восемью лучами. Все здания сияли переливчатой белизной, усиливая мерцание звёзд по ночам, а их балки и каркасы были выполнены из чёрного опала, резкого по контрасту, но лучезарного. Стеклянные крыши вырисовывались на линии горизонта, многие были покрыты тончайшим слоем магии, придававшим им насыщенный фиолетовый оттенок, темневший днём и полностью исчезавший ночью.

По всему городу можно было встретить фонтаны, каждый из которых словно был создан для того, чтобы загадывать желания. В самом центре располагался роскошный двор, где гладкие плитки из тёмно-синего золотого авантюрина были уложены в форме двух полумесяцев. Между этими великолепными плитками находился большой круглый серебряный отражающий бассейн, чьи непрозрачные воды напоминали жидкую звёздную пыль. Вдоль рыночной площади тянулись лавки, где продавали лунный камень, селенит и другие украшения из кристаллов, а также мистические растения и цветы, распускавшиеся лишь в сумерках или глубокой ночью. Здесь были пекарни, кафе и самая милая фейри, которая обычно стояла на одном из углов со своей деревянной тележкой, продавая банки с лунным светом.

Одним из любимых мест Новалис была лавка «Лунные лучи», где продавали небесные сладости и игристое вино из звёздной ягоды. Она всегда старалась заглянуть туда, когда бывала в городе, но, к сожалению, мать следила за каждым её шагом и не позволяла Новалис ни на мгновение скрыться из виду.

Вместо того чтобы наслаждаться кусочком пирога из лунной ягоды, она стояла на небольшом возвышении, окружённая матерью и сёстрами, пока её заставляли примерять очередное свадебное платье.

Оставалось надеяться, что хотя бы это окажется не настолько ужасным, как предыдущее.

Раскинув руки в стороны, она стояла совершенно неподвижно, одетая лишь в шёлковое нижнее бельё, пока Астралина, хозяйка магазина, обматывала вокруг её талии сантиметровую ленту.

— Втяни живот, Новалис, — мать досадливо поцокала языком. Триста сидела на диванчике, обитом бархатом нежно-розового цвета, скрестив лодыжки, и помешивала чай в чашке, которую держала в руках. Она ещё не сделала ни единого глотка. — С твоими бёдрами уже ничего не поделаешь, но один глубокий вдох хотя бы сделает талию немного уже.

Новалис прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не огрызнуться. Какая разница, что у неё полная грудь и более широкие бёдра? Талия у неё была такой узкой, какой и должна быть, но Триста всегда пыталась втиснуть её в платья, которые были маловаты.

— С ней всё в порядке, мама, — одёрнула её Сарелль, бросив укоризненный взгляд на Тристу. Улыбнувшись Новалис, она протянула руку, убрала прядь волос ей за плечо и тихо прошептала: — Выдохни.

Новалис с облегчением выдохнула. Она была благодарна сёстрам за то, что они охотно согласились пойти с ней. Уговаривать их почти не пришлось, но ей совсем не хотелось надолго оставаться наедине с матерью. Кейлиан и Креслин рассматривали товары Астралины, перебирая ленты всех цветов и любуясь рулонами самых изысканных тканей. Однако после несправедливых замечаний матери они обе одновременно повернули головы к Новалис.

Редко им доводилось становиться свидетелями столь сварливого поведения Тристы, ведь чаще всего близнецы всё делали безупречно.

Астралина шагнула вперёд, встав перед Новалис и тем самым заслонив её от пристального, оценивающего взгляда матери.

— Это одна из моих новейших работ, леди Новалис. Она исключительно подходит фейри из рода Старсторм. — Она набросила на Новалис отрез фиолетового шёлка. Ткань была прохладной на ощупь, украшенной узорами из сверкающих бриллиантов, напоминавших падающие звёзды. Тут и там её усыпали бусины из золота и оникса. Она мягко облегала фигуру, идеально повторяя очертания тела. Вырез был не слишком глубоким, талия сидела плотно, а соблазнительный разрез поднимался до самого верха бедра.

— Только не фиолетовый, — резко произнесла Триста. — Он делает её цвет лица блеклым.

Ткань в руках Астралины тут же утратила свой насыщенный фиолетовый цвет, став мрачной серой. Новалис мягко положила ладонь Астралине на плечо.

— Я хочу фиолетовый.

Она смотрела матери прямо в глаза, пока между ними зарождался безмолвный вызов, разрастаясь в стену невыносимого напряжения.

Кейлиан и Креслин переступили с ноги на ногу, прислушиваясь к происходящему. Сарелль подошла ближе к возвышению, безмолвно выражая свою поддержку.

Триста перестала помешивать чай и тяжело, нарочито драматично вздохнула.

— Хорошо. Раз уж твоё последнее свадебное платье столь загадочным образом исчезло, полагаю, придётся остановиться на этом, пока и оно не пропало.

— Оно не исчезло. — Новалис с удовлетворением наблюдала, как ткань вновь обрела свой яркий фиолетовый оттенок. — Я его сожгла.

Чашка в руках Тристы звякнула о блюдце. Она так крепко сжала фарфор, что костяшки пальцев побелели.

— Ты что сделала?

Раздражение, кипевшее между ними, вспыхнуло с новой силой, грозя вот-вот выплеснуться наружу. Но Новалис выдержала напряжённый взгляд матери, отказываясь отступать.

— Я сказала, я его сожгла.

Что-то мелькнуло в глазах Тристы, но прежде чем Новалис успела понять, что именно, мать моргнула, и это исчезло.

— Что, огнём?

— Да. — Новалис слегка опустила подбородок. Настал момент истины. — Звёздным огнём.

Сарелль резко втянула воздух и схватила Новалис за руку.

— Ты серьёзно?

Но Новалис была слишком сосредоточена на матери, чтобы ответить.

— Звёздным огнём, — спокойно повторила Триста. Повисла тяжёлая пауза, а затем она громко и резко рассмеялась. — Дорогая, не говори глупостей.

— Я не говорю. — Новалис так крепко стиснула зубы, что стало больно.

— Но, Нова, — Креслин плавно шагнула вперёд, её глаза округлились, словно сапфиры. — Звёздный огонь спал в роду Старсторм уже много лет. Даже дольше.

— Уже нет, — возразила Новалис.

Предостерегающий взгляд Тристы скользнул к Астралине.

— Оставьте нас ненадолго.

— Конечно, моя леди. — Астралина быстро присела в реверансе и скрылась за полупрозрачными занавесями, ведущими в переднюю часть магазина.

Триста поставила чашку на блюдце и поднялась, высоко вскинув подбородок с видом непререкаемой властности, и сложила руки перед собой — безупречно прямо и с достоинством.

— Что ж, Новалис. Покажи.

— Я… — Новалис обвела взглядом комнату. Сёстры смотрели на неё, затаив дыхание, ожидая, что она явит давно утраченную могущественную магию, исчезнувшую из их рода ещё до их рождения. Триста знала, что Новалис обладает этим даром. Именно она велела ей скрывать его. И всё же теперь вела себя так, будто ничего не знала. Новалис нахмурилась. Она и представить не могла, что мать потребует доказательств. — Я ещё не овладела им в совершенстве. То есть… я не знаю, как призвать его по своему желанию.

— Хм. — Триста окинула с головы до ног, унижая одним холодным взглядом. Затем развернулась на каблуках и вышла из примерочной, исчезнув по ту сторону занавесей. Как всегда, попросту отмахнувшись от Новалис.

Уже через мгновение Кейлиан оказалась перед Новалис, глядя на неё снизу вверх с благоговейным изумлением.

— У тебя и правда есть благословение Звёздного огня?

Новалис медленно кивнула. Разочарование и уныние тяжёлым грузом легли ей на плечи, придавливая к земле.

— Да. Спросите Никсиана.

Креслин приглушённо ахнула.

— Он его видел?

— А как, по-вашему, у него появился тот шрам?

Ресницы Новалис дрогнули, она попятилась и чуть не споткнулась о Кейлиан.

— Ты напала на него?

— Конечно нет! — Новалис сошла с возвышения, и Сарелль помогла ей снять платье, аккуратно повесив свадебный наряд на одну из бархатных стоек. — Это был несчастный случай. Была гроза, и меня охватило это ужасающее чувство. Я ощущала, что ускользаю, теряю контроль. Никсиан был рядом. Он пытался помочь мне справиться с этим, но потоки звёздного света, вырвавшиеся из меня, превратились в пламя, поглотившее меня вихрем Звёздного огня. Я не могла его контролировать, и один из разрядов попал в Никсиана.

Её передёрнуло от воспоминаний о страхе, который сковал её, когда она подумала, что убила младшего брата.

— Это ты создала Звёздную бурю, — сказала Сарелль, затягивая шнуровку на спине повседневного платья Новалис. В её голосе не было ни обвинения, ни вопроса. Это было простое утверждение.

— Да. — Новалис поправила лиф платья, разглаживая кружевные вставки. — Поэтому я всегда убегаю на нижние уровни дома, когда погода становится ненастной. Там, в тёмных коридорах внутри горы, для меня безопасно.

И все остальные тоже будут в безопасности от меня.

— Я знаю, это кажется невозможным, — продолжила она, — но лорд Файрбейн уже однажды видел это. Он вошёл в мою Звёздную бурю и принял её на себя. Всю её ярость, всю невероятную силу. — Она на мгновение замолчала. — И принц Дрейк тоже.

Креслин склонила голову набок, и между её бровей пролегла тревожная складка.

— Значит, это происходит только во время грозы?

— Или когда я злюсь.

Например, как с тем первым чудовищным свадебным платьем.

Креслин ткнула Кейлиан локтем в бок.

— Я же говорила, что она не боится гроз. Она боится того, что происходит во время них.

Сарелль снова взяла Новалис за руку и крепко её сжала.

— Я тебе верю.

Близнецы яростно закивали, заговорив в один голос:

— И мы тоже.

Взгляд Новалис скользнул к занавесям. Матери всё ещё не было видно.

— Спасибо.

Кейлиан подошла к стене с полками, ломившимися от катушек с лентами.

— Ты ещё кому-нибудь рассказывала?

— Солариус знает. После того случая с Никсом мне понадобилась его помощь. — Ведь Звёздная буря была тщательно охраняемой тайной. По крайней мере, до недавнего времени. — Возможно, Никсиан рассказал кому-то ещё, но я не знаю. Мы больше никогда об этом не говорили.

Брови Сарелль взлетели вверх, и она удивлённо моргнула.

— Почему же?

— Потому что тогда я думала, что убила его. — Звёздный огонь ударил Никсиана в лицо, рассёк левую щёку до самого лба, задев радужку его глаза. Этот шрам он носил долгие годы. — Думаю, мы оба были настолько потрясены, что просто больше никогда не возвращались к этому разговору.

— Тебе стоит рассказать Ариесиану. — Креслин заложила руки за спину, рассматривая витрину, полную колец, ожерелий, браслетов и серёг. Сверкающие драгоценности притягивали её взгляд. Она всегда питала слабость ко всему, что блестит. — Спорю, он смог бы тебе помочь.

— Именно, — согласилась Кейлиан, оглянувшись через плечо. — Он невероятно силён, Новалис. Как старший из нас, он обладает огромными знаниями обо всей магии Старстормов. Уверена, если бы он узнал, что ты благословлена Звёздным огнём, то с радостью согласился бы обучить тебя.

Ей придётся об этом подумать. Её отношения с Ариесианом были… сложными. Он был старшим, и бремя всех возложенных на него ожиданий носил как доспех. Тяжёлый и непробиваемый. Внушающий трепет. Словно стены крепости, которые невозможно взять приступом. Возможно, она и могла бы рассказать ему о Звёздной буре. Но даже если бы он ей поверил, даже если бы ни на мгновение не усомнился в её словах, она не была уверена, что он согласится.

Просить об этом казалось чересчур.

Пока Кейлиан и Креслин отвлеклись на драгоценности и груды атласа, Новалис взглянула на Сарелль. Она говорила тихо, не сводя глаз с занавесей.

— Спасибо, что поверила мне.

— Конечно. Я всегда буду на твоей стороне. — Сарелль машинально теребила фиолетовую шёлковую ленту на своей талии, скользя взглядом по магазину. — Но сейчас нам нужно разобраться с куда более важной проблемой, чем то, как тебе научиться контролировать Звёздную бурю.

— С какой?

Сарелль посмотрела на неё с нескрываемой досадой.

— С тем, как не позволить им завтра заставить тебя выйти замуж за принца Дрейка.

— У меня почти не осталось вариантов.

Если бы Новалис удалось разоблачить принца Аспена, это вызвало бы такой переполох, что свадьбу можно было бы отложить хотя бы на несколько дней. Однако сейчас у неё не было никаких веских доказательств, да и такая попытка к тому же создавала вполне реальную угрозу разоблачить её мать.

— Если лорд Файрбейн действительно хочет быть с тобой, — прошептала Сарелль, бросив взгляд на близнецов, — ему придётся сражаться за тебя.

Новалис невольно вздрогнула. Её желудок болезненно сжался в тугой узел. Она не хотела жизни без Ашера. Но и видеть, как он пострадает от ярости принца Дрейка, тоже не могла. Это было слишком опасно. Слишком жестоко. Весь этот обычай был пережитком прошлого. Поединок за право взять даму в жёны лишь доказывал, что у женщин не было права голоса в подобных вопросах. Их заставляли молчать и отодвигали в сторону, не оставляя иного выбора, кроме как выйти замуж за победителя кровавой, смертельной дуэли.

— Лорд Файрбейн не победит. — Новалис крепко зажмурилась. — Принц Дрейк уничтожит его.

— Но станет ли он это делать? — спросила Сарелль. — Любит ли он тебя настолько, чтобы рискнуть ради тебя собственной жизнью?

Новалис открыла глаза и встретилась с полным сострадания взглядом сестры. Она плотно сжала губы и отвернулась, не в силах вынести жалость Сарелль.

— Я не знаю.