Глава тридцать девятая

Бальный зал Дома Эмберспайр был поистине волшебным.

Пол из обсидиана прорезали сверкающие золотые прожилки, сплетавшиеся в завитки, напоминавшие языки пламени. У входов стояли позолоченные вазы, до краёв наполненные ярко-красными цветами с почерневшими кончиками лепестков. В настенных светильниках, выточенных из рубиновых кристаллов, мерцал морозный огонь, а высоко над головами волны магического пламени перекатывались под потолком, заливая всё пространство золотистым сиянием.

Хотя Новалис убеждала себя, что не станет искать его взглядом, она до сих пор не увидела ни малейшего признака Ашера.

Сарелль стояла рядом с ней в тёмно-синем платье, подол которого плавно переходил в серебристый оттенок, словно она ступала по облакам звёздной пыли. Новалис же была почти её полной противоположностью. Её платье переливалось от бледного золота к насыщенному кобальтовому, а шёлк струился вокруг неё, точно жидкость. От талии до самого пола ниспадали золотые бусины, вышитые в виде созвездий, будто звёзды, падающие в океан.

— Так вот, — продолжала Сарелль, не замечая, что Новалис слушает её лишь вполуха, — оказалось, бедный смертный юноша думал, что влюбляется в принцессу из соседней страны, а на самом деле она ведьма. Она наложила на него чары, и королева Эловин этим совершенно недовольна. Получился настоящий скандал, и, говорят, на этот раз она всерьёз подумывает навсегда закрыть Завесу.

— Ох. — Новалис ещё раз окинула взглядом бальный зал. Её глаза скользнули к сёстрам-близнецам, Кейлиан и Креслин, которые, взявшись за руки, кружились в танце, вскидывая руки над головами. — Как ужасно.

— Новалис, — укоризненно произнесла Сарелль, и её голос вырвал Новалис из размышлений. — Ты вообще меня слушаешь? Если после этой Середины лета королева закроет Завесу, она может больше никогда её не открыть.

— Ох! — Она резко повернулась к Сарелль. — Это и правда тревожно.

И, если быть честной с самой собой, немного пугающе. Только королева Эловин обладала силой поднимать Завесу. Если она полностью закроет её ради защиты, это одно. Но запечатать её навсегда из-за любовных чар — совсем другое. Тогда никто больше не сможет войти. И никто не сможет выйти.

У Новалис сердце словно провалилось в грудь. Её братья, Никсиан и Товиан, сейчас бороздили моря, живя жизнью, полной путешествий и приключений. Что, если они не смогут вернуться домой?

Она тут же отогнала эту нелепую мысль. Конечно же, королева Эловин позволит им вернуться в Эйрамир. Они ведь фейри рода Старсторм.

Но следом её кольнула ещё одна тревожная мысль.

Возможно, предстоящее решение королевы закрыть Завесу вовсе не связано с ведьмой и смертным. Возможно, это способ защитить саму себя, обезопасить своё королевство и подготовить его к угрозам, скрывающимся внутри. Если она оборвёт связь с дальними землями, то сможет сосредоточиться на нарастающих волнениях, таящихся в самом Эйрамире. Может быть, ей уже известно о заговоре против неё.

Если такой заговор вообще существует…

Сарелль прикусила нижнюю губу, а её мерцающий взгляд скользнул по морю людей.

— Как думаешь, она действительно на это пойдёт? Сама мысль об этом тревожит. Кажется, это слишком суровое наказание за использование любовных чар.

— Пожалуй, я с тобой согласна. Это и правда кажется… — Новалис осеклась, заметив в дальнем углу зала две склонённые друг к другу фигуры.

Прямо под одним из рубиновых светильников, в котором горел морозный огонь, стояли Солариус и её мать. Серебристое сияние окутывало их игрой света и теней, но даже отсюда было нетрудно понять, что между ними идёт жаркий спор. Солариус провёл рукой по волосам до плеч, что было явным признаком раздражения. Триста упёрла руки в бока, и её хмурый взгляд стал ещё суровее.

Новалис наблюдала, как к ним подошёл Ариесиан, пытаясь разрядить обстановку.

— Сарелль. — Она слегка ткнула сестру локтем. — Ты это видишь?

Что ещё хуже, вокруг уже собрались несколько зевак, явно заинтересованных ссорой между главой рода Старсторм и одним из её любимых сыновей, и теперь они беззастенчиво прислушивались.

— Они постоянно спорят. Мама и Солариус никогда особенно не ладили. — Сарелль приподнялась на носки, выглядывая из-за заслонившей обзор пары. — По крайней мере, с тех пор как умер отец.

Новалис задумалась над словами сестры, мысленно вновь и вновь их перебирая. Она всегда чувствовала особую близость с Солариусом, ведь именно он был ближе всего к ней по возрасту. Неужели она всё это время была настолько слепа, что не замечала неприязни, постепенно возникшей между ним и их матерью?

— Не переживай. — Сарелль потянулась и мягко похлопала Новалис по предплечью. — Уверена, они всё уладят. Они всегда это делают.

Но когда Солариус стремительно ушёл прочь, а вокруг него клубилась ярость, словно грозовая туча, Новалис уже не разделяла уверенности своей сестры.

Она направилась следом за братом.

— Куда ты? — окликнула её Сарелль.

Новалис бросила взгляд через плечо.

— Поговорить с Солом.

Она последовала за удаляющейся фигурой Солариуса, протискиваясь сквозь толпу под возмущённые возгласы тех, кого он бесцеремонно расталкивал плечом, прокладывая себе путь через ряд танцующих. Новалис уже открыла рот, чтобы окликнуть его, когда прямо перед ней выросла высокая тёмная фигура.

Она налетела на чью-то крепкую грудь и подняла глаза, обнаружив, что перед ней возвышается принц Дрейк.

— Если вы ищете лорда Файрбейна, — произнёс он, и мягкий акцент Северных земель окрашивал его голос, превращая каждое слово в соблазнительный грех, — его здесь нет.

— Нет, я собиралась… Постойте. Что значит — его здесь нет? — Новалис прикусила нижнюю губу. Она уже потеряла Солариуса из виду, а теперь выяснилось, что Ашер вообще не собирается появляться. — Это же его праздник.

— Как бы то ни было, миледи, лорд Дома Эмберспайр решил сегодня вечером не удостаивать нас своим присутствием.

Принц Дрейк взял её за руку и пристроил её ладонь на сгибе своего локтя.

— Но почему?

— Что ж, если позволите предположить, — задумчиво произнёс принц Дрейк, наклоняясь, чтобы прошептать ей на ухо, — полагаю, это напрямую связано с вами.

— Он избегает меня.

— Если говорить совсем просто, то да.

Новалис тяжело вздохнула, недовольная происходящим. Она знала, что он всё ещё сердится на неё, несмотря на то что именно он вытащил её из глубин собственного сознания, когда всепоглощающая паника разорвала её на части, сокрушив страхом за его жизнь. Именно его голос она тогда услышала, именно его спокойствие наполнило её, вновь собирая воедино. Она должна была найти его.

— Идёмте. — Принц Дрейк повёл её к танцевальной площадке, где пары кружились под клубящимися потоками магического пламени.

Она попыталась отстраниться, но каблуки заскользили по гладкому полу бального зала, когда он потянул её за собой.

— Я не могу. Мне правда нужно…

— Пустяки, kearsta, — принц Теней обвёл жестом зал. — Все на нас смотрят.

Но впервые за долгое время Новалис было всё равно.

— Нет.

Её отказ повис между ними, а остатки её решимости балансировали на самой грани.

— Простите? — Он посмотрел на неё с холодным спокойствием, и его тёмно-зелёные глаза подёрнулись инеем, словно зимний лес.

Она не собиралась уступать под давлением его тяжёлого взгляда. Ей до смерти надоело жить жизнью, которая ей не принадлежала, и она больше не намеревалась это терпеть.

— Я сказала: нет. Сейчас я не могу танцевать с вами, Ваше Высочество. — Новалис осторожно высвободилась из его хватки.

Она ожидала какой-нибудь ответной реакции, может, вспышки раздражения или хотя бы проблеска его зловещих теней. Но вместо этого по красивому лицу принца скользнула искра восхищения.

— Как пожелаете, миледи, — он склонил голову и коснулся её щеки холодным поцелуем. Его шёпот скользнул мимо её уха, и по коже побежали мурашки. — Он в садах.

Новалис опустила плечи и повернула лицо к принцу Теней, прекрасно понимая, что его губы находятся слишком близко к её собственным.

— Кто?

Его голос был тихим, словно бархат, ласкающий кожу.

— Думаю, вы и сами знаете ответ на этот вопрос.

Она коротко кивнула, присела в глубоком реверансе и, извинившись, ушла. Если Ашер был в садах, нельзя было терять ни минуты. Следуя за лёгким притяжением брачной связи, она выскользнула наружу, в тёплый летний вечер. Волосы она оставила распущенными, и они ниспадали до середины спины; крошечные подвески из лунного камня, вплетённые в пряди, тихонько позвякивали на мягком ветру.

Новалис прекрасно играла свою роль: кивала встречным лордам и леди, одаривая их приветливой улыбкой, и намеренно шла неторопливо, словно просто наслаждалась прогулкой по роскошным декоративным садам. Она уходила всё дальше в лабиринт из вьющихся огненно-красных цветов, обвивавших обсидиановые колонны, и живых изгородей, таких высоких и густых, что они скрывали свет парящих между ними фонарей. Над головой тонкие облака медленно плыли перед луной, окружая её сияющим ореолом и окутывая сады пеленой зыбкой темноты.

Завернув за угол, она заметила скамью из светлой слоновой кости, стоявшую под аркой из алых роз. Связь с истинной парой тянула её к тропинке, уходившей влево, но убаюкивающий голос, скрытый за завесой осторожности, застал её врасплох.

Новалис замерла, когда тёплый женский голос донёсся из-за высокой стены роз.

— Ещё одно восстание? Где? — говорила королева Эловин, но Новалис не смогла определить, с каким мужчиной она беседовала.

— Два, Ваше Величество. — Таинственный хрипловатый голос прозвучал ближе, чем прежде, будто его обладатель подошёл вплотную к розовым кустам. — Одно в Азурвенде, другое в Гейлфелле.

Принц Дрейк был прав. Слухи оказались правдой.

В Эйрамире действительно вспыхнули восстания.

— Нам известно, кто за ними стоит? — спросила королева.

— Доказательств нет, и уверенности тоже, но…

Новалис должна была выяснить, кому принадлежал этот загадочный голос. Она тихо наклонилась, сняла туфли, затем подобрала подол платья и забралась на каменную скамью. Её окутал густой аромат роз, сладкий и манящий. Приподнявшись на носки, она попыталась заглянуть сквозь лепестки и листву. Ей удалось разглядеть лишь королеву Эловин: изумрудно-зелёный плащ со спины и отблеск короны на её голове. Осторожно избегая шипов, Новалис подалась вперёд, стараясь лучше рассмотреть мужчину, сопровождавшего королеву, но смогла увидеть лишь светло-золотистые волосы.

— Должно быть, ему становится скучно, — тихо произнесла королева Эловин. — Если мы сумеем найти способ отвлечь его, переключить его внимание на что-то другое, возможно, он прекратит этот нелепый фарс.

Принц Аспен.

Королева Эловин медленно прошлась по кругу, и стук её каблуков всколыхнул увядшие лепестки роз у её ног.

— Я собиралась выдать его за леди Новалис Старсторм, но она вместо этого связалась с ассасином Теневого Клинка. Вероятнее всего, не без участия её матери.

Новалис резко отшатнулась и едва не свалилась со скамьи. Она вскинула руки, пытаясь удержать равновесие, задержала дыхание и мысленно молилась звёздам, чтобы не наделать слишком много шума. По словам королевы Эловин выходило, будто мать Новалис нарочно устроила её брак с принцем Дрейком. А это могло означать только одно…

Ашер был прав.

Её пробрала дрожь, и она почти испытала благодарность за то, что мать и Ариесиан решили выдать её за принца Дрейка. Он казался куда более терпимым, чем принц Аспен. Брак с принцем фейри оказался бы настоящим кошмаром. Желудок свело от подступившей тошноты, но она заставила себя не обращать на это внимания и снова поднялась на носки, чтобы заглянуть сквозь стену из роз. Только теперь всё её тело дрожало.

Мужчина тихо рассмеялся, и его негромкий смех прозвучал как соблазнительная мелодия.

У Новалис подкосились колени, а щёки вспыхнули предательским румянцем.

— Вы действительно считаете, что жена станет для него достаточным отвлечением, Ваше Величество? — спросил он, и в его голосе звучало едва заметное веселье.

— Для Аспена женщина всегда была хорошим развлечением.

Королева остановилась и повернулась к своему защитнику. Она слегка наклонила голову, и безликий мужчина подошёл ближе. Новалис подалась вперёд, отчаянно пытаясь увидеть, с кем именно королева проводит эти тайные встречи.

— А что насчёт другой дочери Старсторм? — задумчиво произнесла королева Эловин. — Сарелль, кажется?

Нет!

Новалис резко наклонилась вперёд, и острый шип глубоко впился ей в плечо. Она тихо зашипела от боли и выдернула его из кожи.

По другую сторону розовой стены воцарилась тишина.

Нужно было немедленно уходить, пока её не поймали. Если её застигнут за подслушиванием разговора королевы, невозможно было предугадать, какое наказание её ждёт.

Но прежде чем Новалис успела сделать хоть шаг, чья-то большая ладонь зажала ей рот, и её потащили дальше, в цветочный лабиринт сада.