Глава тридцать седьмая

Новалис оглядела пустой большой зал, и лёгкая дрожь пробежала по её позвоночнику. Над головой висели роскошные кристаллы, заключившие в себе звёздный свет, озаряя её и мать мягким, бледным сиянием. Их силуэты тянулись по отполированному полу, расползаясь по мерцающему камню, словно пролитые чернила.

— Матушка. — Она переплела пальцы, невольно вздрогнув, когда тёмно-синий взгляд матери скользнул по ней, а между бровей залегла неодобрительная складка. — Удивлена, что ты всё ещё не спишь.

— Что ж, это не должно так уж удивлять. — Триста упёрла руки в бока, и браслеты, украшавшие её запястья, тихо звякнули. — В конце концов, именно ты исчезла после объявления о своей помолвке с принцем Дрейком.

Губы её матери плотно сжались, словно она откусила что-то невыносимо кислое. Триста внимательно осмотрела Новалис, отмечая её разорванное платье и босые ноги.

— Что с тобой случилось? Ты выглядишь так, будто скатилась с холма.

«С обрыва», — если быть точной, но Новалис оставила эти мысли при себе.

Мать всё ещё была в своём парадном наряде с Фестиваля Огненного Света: тёмно-синем платье с рукавами-колоколами и серебряной вышивкой в виде звёзд по подолу. Волосы были собраны в замысловатый пучок, без единого выбившегося волоска, тогда как Новалис выглядела настоящим бедствием. Её платье было разорвано на бедре там, где она зацепилась за шип розы, волосы превратились во влажный спутанный клубок, а ступни были перепачканы грязью.

Новалис без особого успеха попыталась разгладить несколько складок на своём платье.

— Возникли дела, требовавшие моего внимания.

Неодобрительная складка на лице Тристы стала лишь глубже, а её губы презрительно искривились.

— Или, возможно, твоего внимания потребовал лорд Файрбейн?

При упоминании имени Ашера Новалис охватил холод. Но со своим сожалением и бурей чувств она разберётся в другой раз. Она расправила плечи, заставляя себя сохранять хотя бы видимость спокойного безразличия.

— Я вполне способна сама справиться с лордом Файрбейном.

— Да-да. Разумеется, способна, дорогая. — Мать небрежно махнула рукой, словно отмахиваясь. Отстранённо. — Однако меня не обязательно беспокоишь именно ты.

— Тогда кто вызывает у тебя беспокойство? — спросила Новалис.

Она и не знала, что мать осведомлена о её отношениях с Ашером. Триста никогда прежде не упоминала о нём. Обычно она не замечала подобных вещей, касающихся её детей, и подробности их жизни чаще становились заботой Ариесиана. Но, похоже, на этот раз мать всё-таки обратила внимание. И пусть она, вероятно, никогда не считала Ашера достойным претендентом на руку дочери, сейчас она явно воспринимала его скорее как угрозу.

От этой мысли внутри у Новалис всё оборвалось. Мучительное чувство прокралось сквозь неё, наполняя вены паникой.

— Его Высочество. — Триста не мигая смотрела на неё. — Принц Дрейк, — уточнила она, когда Новалис слишком долго не отвечала.

— Почему ты беспокоишься о принце Дрейке?

— Не думаю, что твоему жениху придётся по душе то, что ты так дорожишь вниманием другого мужчины. — Мать взяла Новалис под руку, направляя её к лестнице.

Новалис подняла взгляд к стеклянному потолку. Небо уже окрасилось в оттенок индиго, а приближающийся рассвет стремительно золотил горизонт.

— Не думаю, что принца Дрейка это хоть сколько-нибудь волнует.

Триста рассмеялась глубоким, насыщенным смехом.

— Поверь мне, дорогая, волнует. Этот мужчина безумно влюблён в тебя.

Новалис презрительно фыркнула. Если мать считала, что принц Теней влюблён в неё, значит, её представления о любви были поистине искажены.

— Кроме того. — Поднимаясь по ступеням на второй этаж, Триста увлекала Новалис за собой; каблуки её туфель звонко стучали по камню. Слегка повернувшись, мать указала на картины, выстроившиеся вдоль стен. Каждая была заключена в позолоченную раму, а на полотнах созвездия смещались среди переливающихся галактик. — Звёзды никогда не лгут.

Кроме случая с Новалис.

Если только Ашер говорил правду.

— Но они ведь и ничего не обещают, верно? — настойчиво спросила Новалис, вспомнив слова матери, сказанные в ночь её чтения звёзд.

Триста удивлённо посмотрела на неё. В её глазах на мгновение мелькнуло чувство, которое Новалис не смогла распознать, и тут же исчезло.

— Ты сама сказала это после моего чтения звёзд, — продолжила Новалис, остановившись на лестничной площадке. — Когда созвездия пребывали в хаосе.

Мать покачала головой, и крупные бриллиантовые серьги-капли качнулись у неё в ушах.

— Да, дорогая. Такое вполне возможно. Это случается нечасто, но…

— Их можно неверно истолковать? — перебила Новалис, не дав матери продолжить свои объяснения. — Их можно неправильно понять?

— Откуда вдруг все эти вопросы? Неужели свадьба так расшатала тебе нервы? — На этот раз Триста рассмеялась, но смех вышел неестественным, слишком резким. Она протянула руку и приложила тыльную сторону ладони ко лбу Новалис. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— Со мной всё в порядке. — Новалис отстранилась, и в её голосе резко прозвучало раздражение. Ей надоело, что с ней обращаются так, словно она сделана из хрусталя. Хрупкая. Нежная. — Это никак не связано со свадьбой.

— Тогда в чём дело, дорогая? — Брови Тристы сошлись на переносице, и на её лбу залегла тревожная складка. Она всматривалась в лицо Новалис, и её глаза потемнели от беспокойства. — Что-то случилось?

Новалис размышляла, сколько можно сказать, а сколько лучше утаить. Она не могла открыто обвинить мать в преступлении, но в то же время, если Ашер был прав в своих предположениях, ей хотелось осторожно подвести разговор к этой теме и попытаться узнать как можно больше, не вызывая подозрений.

— Я просто подумала… может быть, звёзды не сошлись для меня потому, что мне не суждено стать следующей Чтицей Звёзд. Может быть, моя судьба лежит где-то в другом месте.

Она внимательно наблюдала за матерью, пытаясь уловить хоть малейший признак, хоть намёк на чувство вины. Но выражение лица Тристы смягчилось, приобретая ту материнскую теплоту, которую она часто дарила Новалис и её братьям и сёстрам, когда те были детьми. Триста ласково коснулась ладонью щеки Новалис.

— Ох, моё дорогое дитя. Звёзды — это скорее ориентир.

— Ориентир? — Новалис едва не поперхнулась этим словом. Она отступила от матери, прижав пальцы к вискам. Допустить, что звёзды — всего лишь рекомендации или простые подсказки, было немыслимо. Это противоречило всему, что она знала, всему, чему её учили. Это было полной противоположностью её воспитанию и всему её пониманию небесной магии.

— Да. Приятно думать, что наши судьбы выкованы самими небесами, но правда в том, — Триста широко развела руками, и её браслеты тихо звякнули, что у всех нас есть выбор.

Выбор.

Внутри Новалис вспыхнула ярость.

Ей никогда не давали права выбора. Никогда. Ей всегда говорили, где быть, как себя вести, как одеваться, что говорить. Годами её учили держать рот на замке, никогда не говорить без разрешения. Каждое решение в её жизни принимали за неё, и она принимала это с достоинством. По собственной воле она позволила превратить себя в пешку, трофей, символ. Красивое лицо без права голоса.

Мать взяла её за руку и слегка сжала.

— Если ты хочешь стать кем-то иным, а не следующей Чтицей Звёзд, тогда воспользуйся этой возможностью. Ты способна добиться всего, чего пожелает твоё сердце.

Но сердце Новалис желало лишь одного… Ашера.

И, возможно, чего-то большего.

«Звёздная буря».

Эти слова проскользнули в самые глубины её сознания, словно шёпот обещания.

— Я могла бы сделать что угодно? — спросила Новалис.

Мать наклонилась и едва коснулась поцелуем её лба.

— Что угодно.

Триста отпустила её руку и направилась по длинному коридору к своей спальне.

— Но что насчёт тебя? — окликнула её Новалис.

— Что насчёт меня?

— Если я не займу твоё место, тебе придётся и дальше оставаться Чтицей Звёзд. — Новалис знала, что тяжесть этого титула лежит на плечах матери. Эта должность была полна ответственности, и, как любая высокая привилегия, требовала своей цены. — Тебе это нравится?

Над стеклянным потолком проплыло облако, заслонив восходящее солнце и погрузив фигуру матери в длинные тени. Её словно окутала печаль, ниспадая на неё подобно плащу скорби.

— Когда-то нравилось. Когда был жив твой отец. Теперь это всего лишь должность в Высшем совете королевы Эловин. Она приносит с собой собственные тревоги и множество обязанностей.

Любопытство не давало Новалис покоя. Теперь, когда она наконец набралась смелости говорить то, что думает, и задавать вопросы, которые так долго держала в себе, она уже не могла остановиться.

— Это трудно?

— Иногда бывает тяжело, но не трудно. — В уголках губ Тристы мелькнула едва заметная улыбка, лишь призрак её привычной сияющей улыбки. Она небрежно махнула рукой, словно отгоняя эту мысль. — Уверена, с этим справился бы любой.

Новалис застыла, словно не в силах пошевелиться.

«Чтение звёзд — самая простая форма небесной магии. Этому можно научить кого угодно».

Слова Ашера вновь прозвучали у неё в голове.

— А теперь постарайся немного отдохнуть, дорогая. — Триста подавила зевок, прикрыв рот тыльной стороной ладони. — Сегодня последний вечер Фестиваля Огненного Света, а потом пора будет окончательно заняться приготовлениями к свадьбе.

Мысли Новалис смешались в сплошной вихрь растерянности и недоверия. Она никогда бы не подумала, что её мать способна плести заговор против королевы Эловин, но теперь сомнения медленно проникали в её душу, захлёстывая неуверенностью. Всё ещё оставалась вероятность, что это всего лишь недоразумение, не более чем беспочвенный слух. И всё же она никак не могла избавиться от тревожной мысли, что, возможно… возможно, Ашер был прав.

Так или иначе, ей предстояло узнать правду.

Триста уже уходила по коридору, но вдруг остановилась и, обернувшись через плечо, посмотрела на неё.

— Ах да, Нова?

Новалис сцепила руки, чтобы скрыть дрожь, и придала своему лицу невинное выражение.

— Да, матушка?

— Держись подальше от лорда Файрбейна.

Новалис открыла рот, собираясь возразить, но Триста продолжила, не давая ей вставить ни слова.

— Ты ведь помнишь, что происходит, когда кто-то вмешивается в свадьбу, не так ли?

Новалис сглотнула. Горло сдавило, оно пересохло. Она почти забыла, какими разрушительными бывают последствия, когда кто-то сражается за любовь.

— Поединок насмерть.

— Именно. — Триста улыбнулась, и на этот раз в её улыбке звучало предостережение. — Не будем давать лорду Файрбейну ложных надежд. Ты ведь не хочешь стать причиной его гибели.

С этими словами мать в последний раз отвернулась от неё и неторопливо пошла дальше, оставив Новалис одну, сжавшуюся от страха. Ледяные капли пота скатились по её позвоночнику. Ладони стали влажными и липкими. Сердце грохотало в груди, захлёбываясь паникой, дыхание сбилось, стало прерывистым и слабым. Если Ашер будет сражаться с принцем Дрейком, у него не останется ни единого шанса выжить. Принц Теней уничтожит его. Покончит с ним.

Ужас сковал её. Она пошатнулась и рухнула на колени. Холодный каменный пол обжёг даже сквозь тонкую ткань её платья. Обхватив себя руками, она начала раскачиваться взад-вперёд, крепко зажмурив глаза. Всё это было её виной.

Она не могла потерять Ашера.

Она не могла позволить ему умереть из-за неё.

Поражённая ужасом, она судорожно втянула воздух. Но вдох не получился. Она попыталась сглотнуть, избавиться от истерического комка, застрявшего в горле, но это было невозможно. Грудь разрывалась от боли, лёгкие словно стиснули железными тисками.

Из её груди вырвалось надломленное рыдание, ломая её саму.

И тогда она услышала его. Успокаивающее звучание голоса, нежное прикосновение, скользнувшее по узам, связывавшим её с Ашером.

«Дыши, Звёздочка. Дыши».