Глава тридцать шестая

Усталость тяжёлым грузом навалилась на Ашера. Напряжение сковало его плечи, а тупая боль пульсировала у основания шеи, поднимаясь к вискам.

Вот уже несколько часов он неподвижно смотрел на одну и ту же стопку книг после того, как покинул Фестиваль Огненного Света, даже не попрощавшись ни с кем. После ссоры с Новалис у волшебного озера ему нестерпимо хотелось оказаться как можно дальше от шума, привести мысли в порядок. Но Фестиваль Огненного Света всегда длился две ночи подряд, и, к несчастью для него, предстояло пережить ещё один вечер, притворяясь любезным.

Тогда сон не пришёл к нему, и он отправился в свой кабинет. Он предпочитал тишину, спокойствие и умиротворяющее, пусть и одинокое, безмолвие. Но теперь уже занимался рассвет. Его лучи косо проникали через окно, высвечивая каждую мельчайшую пылинку и лишь усиливая боль в голове. Он уже четыре раза перечитал один и тот же абзац, но так и не приблизился к разгадке местонахождения Вирдис лепатита ни на шаг по сравнению с тем, что было несколько часов назад.

Он взял стакан с виски, лёд в котором давно растаял, и допил остатки янтарной, уже разбавленной водой жидкости. Терпкий древесный вкус лёг на язык, а лёгкая пряность обожгла горло. Проведя пальцем по краю стакана, он перевернул страницу лежавшей перед ним книги, но рунические символы постепенно расплывались, превращаясь в бесформенные пятна чернил.

Ашер откинулся на спинку кресла и вытянул ноги. Поправив очки, он спустил их ниже на переносицу и потёр уставшие глаза. Читать и изучать книги ради удовольствия было одно, а переписывать руны — совсем другое. Это было утомительно. Увлекательно, но одновременно изматывающе. Когда-то расшифровка их значений доставляла ему удовольствие. Теперь же она превратилась в мучительное занятие, если не в откровенную пытку.

Будь он хоть немного благоразумнее, давно бы переступил через собственную гордость и попросил Новалис помочь ему.

Но сама мысль о ней причиняла боль.

Её жестокие слова снова и снова всплывали в его сознании, сколько бы он ни пытался отвлечься работой. Несмотря на все усилия, их беспощадность продолжала преследовать его.

Она вырвала его сердце, забрала ту часть его самого, которую он никогда не думал кому-либо отдавать.

Мышцы плеч напряглись, стянувшись в тугой узел. Он покрутил шеей, и тихий хруст позвонков принёс лишь краткое облегчение.

С противоположной стороны двери кабинета раздался тихий стук. Дверь со скрипом приоткрылась, и внутрь заглянула Сайра, одетая в ночную сорочку и бронзовый атласный халат.

— Эш?

Он поднял голову, и она вошла в комнату.

— Ашер, уже почти рассвет. Ты вообще сегодня спал?

— Нет.

Сайра пересекла кабинет и опустилась в кресло напротив его стола, подтянув колени к груди; полы халата мягко рассыпались вокруг неё. Она с неодобрением посмотрела на пустой стакан из-под виски, затем взмахнула кистью, и с помощью гламура перед каждым из них появилась дымящаяся чашка чая.

Она подула на чай, глядя на него поверх края чашки, и осторожно отпила глоток.

— Всё в порядке?

Он поправил очки и снова перевёл взгляд на разложенные перед ним книги.

— Всё прекрасно.

Сайра тяжело и нарочито вздохнула.

— Хотела бы я, чтобы ты перестал мне лгать.

Ашер снял очки, положил их на стол и пристально посмотрел на сестру.

— Что именно ты хочешь узнать, Сайра? — В его голосе прозвучало ледяное раздражение. — Что я годами живу с чувством вины за смерть наших родителей, потому что это всё произошло по моей вине? Что я потерял свою истинную пару из-за убийцы? Или, может быть, что она теперь ненавидит меня, потому что я сказал ей, что считаю её мать участницей заговора против королевы?

Сестра уставилась на него с открытым ртом, и чашка в её руках дрогнула.

Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Он редко делился с сестрой, да и вообще с кем-либо, своими сокровенными мыслями и переживаниями, но сейчас всё, что он так долго держал в себе, хлынуло наружу бурным потоком.

— Вот и всё. Ничего не в порядке. Так что выбирай сама, какую из моих бед мы будем обсуждать.

Нижняя губа Сайры задрожала, а глаза наполнились невыплаканными слезами. Она поспешно сморгнула их.

Проклятье. Он был слишком резок.

Наверное, даже чересчур.

Она поставила чашку на стол, и Ашер решил, что сейчас она уйдёт. Но вместо этого она заправила за ухо огненную прядь волос, и золото её глаз стало расплавленным.

— Неужели ты и правда считаешь меня настолько слепой?

— Сай, я никогда не говорил, что ты…

— Нет, говорил. — Она выпрямилась, вспыхнув. Подавшись вперёд, она упёрлась обеими ладонями в край его стола, нахмурив брови. — Не прямо, но именно это ты и сказал. Ты правда думаешь, что я ничего не замечала? Я знала, что папа избивал маму до полусмерти. Я видела её синяки, ухаживала за её сломанными костями, так же, как и ты. Я знаю, что ты нанял принца Дрейка, чтобы убить папу. И знаешь что? Я рада.

Ашер резко отшатнулся, поражённый её признанием.

Она нервно прикусила нижнюю губу, подбирая слова. Черты её юного лица стали твёрже, исполненные решимости.

— Этот ублюдок заслуживал смерти. Жаль только, что принц Теневого Клинка не растянул это подольше.

Он медленно поднялся. Её слова тяжело повисли между ними, наполняя его тревогой. Он был так осторожен, сделал всё возможное, чтобы уберечь сестру от грязных поступков их отца, от жестокости его любви.

— Откуда ты об этом узнала?

Сайра покачала головой, и волны её волос упали ей на лицо, словно занавес, скрывая от него. Когда она снова подняла взгляд, в её глазах поселилась пустота. Тоскливая, безысходная печаль.

— Для человека, который так любит учиться, ты удивительно мало замечаешь вокруг. Мне было совсем не трудно раствориться на заднем плане, делать вид, будто я ничего не вижу и не понимаю, когда на меня никто не обращал внимания.

Все эти годы он думал, что защищает её.

На самом деле она чувствовала себя забытой.

— Я не знал, Сайра. — Ашер обошёл стол и осторожно положил руку ей на плечо. — Я думал, что оберегаю тебя.

— Я знаю. И я благодарна тебе за это. Но было несправедливо с твоей стороны принимать на себя всю тяжесть его жестокости только для того, чтобы уберечь меня. — Она поднялась и обняла его, и он шагнул в её объятия. Она тихо вздохнула, затем немного отстранилась. — Точно так же несправедливо думать, что ты недостоин любви.

— Сай…

Он попытался возразить, но она подняла руку, заставляя его замолчать.

— Дай мне договорить. — Сайра взяла его за руки, крепко сжав их в своих ладонях. Её глаза искали его взгляд, умоляя услышать её. — Я не могла бы мечтать о лучшем брате. Ты любишь меня, заботишься обо мне и защищаешь. И ты заслуживаешь каждой крупицы счастья, которую только можно представить. Ты способен любить, Ашер. Ты достоин любви. И ты никогда не станешь похожим на мужчину, который осмеливался называть себя нашим отцом.

Ашер сглотнул. Комок чувств сдавил ему горло, не давая вздохнуть, и не исчезал даже тогда, когда Сайра крепко обняла его.

— Она оставила нас ради него. — Слова давались ему с трудом, словно он проглотил пламя. Жёсткие. Обжигающие. — Она выбрала его вместо нас.

— Я знаю. — Сайра уткнулась лицом ему в грудь. — Но это была её потеря, а не наша.

Когда она наконец отпустила его, её глаза покраснели, но слёзы так и не пролились. Она тихо шмыгнула носом, часто моргая.

— Ты же знаешь, что я всегда сделаю всё, чтобы помочь тебе. Ну… почти всё. — Она замялась, и в уголках её губ появилась лёгкая улыбка. — Я боюсь темноты. И пауков тоже.

Она хихикнула, и на мгновение перед ним снова появилась та младшая сестра, которую он помнил. Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз слышал, как она смеётся по-настоящему, от всего сердца. Надо будет это исправить.

Сайра отвернулась и направилась к двери, но случайно задела бедром один из книжных шкафов вдоль стены кабинета. Обтянутая кожей книга с потрёпанным переплётом сорвалась с полки и упала на пол. Между её изношенными страницами выскользнули кремовые листы бумаги, испещрённые какими-то знаками.

— Прости, Эш. — Сайра подняла упавшую книгу, собрала рассыпавшиеся листы и аккуратно сложила их на его столе. Уже направившись к двери, она бросила на него долгий взгляд через плечо. — Пообещай, что хотя бы попытаешься немного поспать.

Он кивнул.

— Обещаю.

Когда-нибудь.

Ашер дождался, пока Сайра выйдет из кабинета и закроет за собой дверь, затем снова надел очки и вернулся к изучению рун.

Краем глаза он уловил какое-то мерцание.

Он перевёл взгляд на книгу, которую Сайра положила на его стол. Хотя надпись на обложке почти стёрлась, невозможно было не заметить, как тиснёные серебряные символы начали двигаться, меняясь и складываясь в древние письмена.

Руны.

Он схватил книгу и распахнул её, торопливо просматривая вложенные между страницами листы. На пергаменте проступили серебристые руны, повествующие об истории древнего ведьмовского рода. Он быстро пробегал глазами по ряду рун, и каждая открывала новую часть легенды, пришедшей из далёких времён. Изумление и чувство, похожее на благоговейную тревогу, прокатились по всему его существу, потрясая до глубины души. Он закрыл книгу, провёл пальцем по потускневшим выпуклым буквам на обложке, а затем вновь раскрыл её.

Ашер неподвижно смотрел на том в своих руках, пока ледяная волна неверия накрывала его.

Он нашёл Вирдис Лепатит.