Глава тридцать пятая

Новалис опустилась на влажную траву, сломленная. Она обхватила колени руками и прижала их к груди, пока слёзы продолжали катиться по её щекам. Рядом с ней пламя костра, который разжёг Ашер, становилось всё слабее, пока не погасло совсем. Тонкие струйки дыма поднялись в воздух и растворились в летнем ветерке.

Что же она наделала?

Она пришла в ярость из-за его обвинений в адрес её матери, но ещё сильнее злилась на саму себя за то, что не могла отрицать: в его словах словно скрывалась крупица правды. Но эмоции взяли над ней верх, и она выплеснула на него всю горечь, копившуюся внутри долгие годы. А затем произнесла единственное, что, как она знала, причинит ему самую сильную боль. Это было жестоко. Злобно. Хотя на самом деле сильнее всего она была разгневана на саму себя.

Годами она жила с этой обидой. Терпела её, пока люди говорили о ней так, словно её не было рядом. Молча сносила снисходительность, позволяла другим принимать за неё все решения, следовала правилам и держала своё мнение при себе.

Теперь же она хотела сама распоряжаться своей жизнью. Хотела вернуть себе всё и доказать собственную ценность. Она была не просто красивым лицом. Она была не просто идеальной невестой. Она была сильной, носительницей древней магии, которая когда-то исчезла из её рода. Но человек, который верил в неё, который убедил её, что она способна бросить вызов звёздам и переписать свою судьбу, только что оставил её.

«А пока вы будете произносить брачные клятвы и обещать верность убийце, я позабочусь о том, чтобы королева Эловин разорвала связь между нами».

Новалис судорожно вдохнула, и из какой-то расколотой части её души вырвался ещё один сдавленный всхлип.

Она причинила Ашеру боль.

Страшную.

Когда он ушёл, их связь дёрнулась с такой силой, что ей показалось, будто она вот-вот разорвётся пополам. Боль, последовавшая за этим, была невыносимой. Она яростно прошлась по всему её существу, выжигая изнутри. Ноги подкосились, и отчаяние повалило её на землю.

Они уже никогда не смогут оправиться после этого. Не после тех слов, которые она ему сказала.

Она была бессердечной. Жестокой. Несправедливой.

Взгляд, с которым он ушёл, то, как тепло в его глазах сменилось ледяным холодом, будет преследовать её до конца жизни.

Где-то над ней раздался звук, похожий на цоканье языком.

— Я же говорил тебе позволить ему самому прийти к тебе.

Голос принца Дрейка накрыл её, словно плащ из скорби. Она подняла на него взгляд. Принц Теней стоял в нескольких шагах справа, скрестив руки на груди. На нём была кожаная одежда для верховой езды, через широкие плечи были перекинуты серебряные цепи, а руки, как всегда, скрывали перчатки.

Она мрачно посмотрела на мужчину, который с самого момента своего появления в её жизни приносил лишь хаос.

— Уходи. — Затем, запоздало, добавила: — Пожалуйста. Я просто хочу побыть одна.

— Понимаю. В одиночестве есть своё утешение. — Но он не ушёл. — К сожалению, Фестиваль Огненного Света почти закончился. Ты можешь выплакаться у себя в комнате, но не на лесной земле.

Новалис тихо усмехнулась.

— Поразительная способность к сочувствию.

— Это одно из моих лучших качеств.

Ей показалось, что в его голосе мелькнула улыбка, но, снова посмотрев на него, она увидела всё то же непроницаемое лицо.

Между ними воцарилась странная тишина. В ней не было утешения, но и враждебной её нельзя было назвать. Скорее, это было молчаливое понимание.

Она смотрела на волшебное озеро, где у подножия водопада бурлила мерцающая вода. Огненные духи почти исчезли — они спали лишь в дневные часы, а рассвет уже медленно приближался. Подняв овальный камешек, она бездумно бросила его в воду. Он дважды подпрыгнул по поверхности, прежде чем уйти на дно.

— Как ты меня нашёл? — неожиданно спросила она, не особенно рассчитывая получить ответ.

Она услышала, как по траве переступили его сапоги, словно он подошёл ближе.

— Твой запах не так уж трудно выследить.

Новалис фыркнула.

— Значит, теперь ты за мной следишь?

— Можно и так сказать.

Снова между ними повисла тяжёлая, всеобъемлющая тишина — плотная, почти осязаемая.

— Я причинила ему боль, — прошептала она скорее самой себе, чем принцу.

— В нашей природе причинять боль тем, кого мы любим. Намеренно или нет.

Она осмелилась снова взглянуть на него, услышав слово, причинявшее ей такую муку. Она никогда бы не подумала, что принц Дрейк вообще способен говорить о подобных чувствах.

В носу защипало, предвещая новые слёзы.

— После того, что я ему сказала, он больше никогда не сможет меня любить. — Голос её дрогнул, и боль от этого признания докатилась до самого сердца, разбивая его на бесчисленные осколки. Она моргнула, и горячие слёзы потекли из уголков глаз. На этот раз она уже не могла их остановить. — Он сказал, чтобы я вышла за тебя. И что попросит королеву разорвать нашу связь.

Грудь Новалис тяжело вздымалась, плечи дрожали, пока из неё вырывались судорожные рыдания. Это уже нельзя было исправить привычной улыбкой и любезным обаянием. Ашер больше никогда не сможет любить её по-настоящему, всем сердцем. Он даже не захотел выслушать её извинения.

Она потеряла его.

Принц Дрейк тяжело вздохнул с явным раздражением, и прежде чем Новалис успела понять, что происходит, он поднял её с земли на руки.

Она всхлипнула, собрав остатки сил в тщетной попытке доказать, что вовсе не беспомощная девица, нуждающаяся в спасении.

— Я могу идти сама.

— А я могу перемещаться сквозь тени.

Эти слова стали единственным предупреждением, прежде чем мир погрузился во тьму. Холод заполнил пространство вокруг них, пока подвластные ему тени не поглотили их целиком. Давление навалилось со всех сторон, с силой вжимая её в принца. Она с трудом пыталась вдохнуть; лёгкие едва не сжимались до отказа, а крик застрял где-то в глубине горла. Её окутал дразнящий аромат его магии: кедра и жжёной кожи, и под натиском этой силы она бессильно обмякла.

Окутанная тенями, она была совершенно беспомощна, пока потусторонний холод проникал в самые её кости. Её охватило странное ощущение, будто душу вырвали из тела. Казалось, её перетягивали из одного плана существования в другой. Перед глазами расплывались пятна цвета, но сам мир превратился лишь в бесконечные оттенки серого, скрывая их, пока они двигались через лес.

Принц Дрейк нёс её сквозь тени, а скорость, с которой он перемещался из одного места в другое, кружила голову. Всё вокруг поплыло, и она крепко зажмурилась.

Пугающая пустота замедлила биение её сердца.

Нельзя было отрицать, что принц Теней в совершенстве владел искусством тёмной магии. Он повелевал оккультными силами. Каков бы ни был источник его могущества, оно принадлежало не только этому миру.

Ледяная паника скользнула вдоль её позвоночника, когда это осознание вырвало её из оцепенения.

Тени.

Вот как он передвигался, оставаясь незамеченным, вот почему исчезал без следа. Всё наконец сложилось воедино. Неудивительно, что его называли ассасином Теневого Клинка. Дело было не только в клинке смерти, оставлявшем после себя смертельные раны.

Он сам был тенью.

Глаза Новалис распахнулись. Тени рассеялись, и она обнаружила, что смотрит прямо на спящего дракона.

Вокруг Свартоса клубился туман, и внезапно распахнулись его светящиеся глаза, устремившись прямо на неё. Чудовище потянулось, могучие крылья разрезали нависшие вечнозелёные ветви. Проснувшись, дракон глубоко вонзил когти в землю, вспарывая почву, готовясь взлететь.

Принц Дрейк осторожно поставил её на ноги.

Она опустила взгляд. У её ног извивались тени, полностью скрывая их. Резко обернувшись к принцу Теней, она ткнула его пальцем в грудь.

— Кто ты такой?

Принц Дрейк обхватил её за талию, легко поднял с земли и усадил в седло на спине дракона.

— Я уже говорил тебе. — Он забрался следом, взял в руки поводья. — Монстр.

Свартос поднялся, окончательно стряхнув с себя остатки сна. Вытянул длинную шею, и его пронзительные жёлтые глаза сосредоточились на ней. Новалис невольно отодвинулась назад, плотно прижавшись спиной к широкой груди принца Дрейка. Каким бы дружелюбным ни казался ей Свартос, он всё ещё оставался существом, способным извергать пламя и сбросить её со своей спины. Рисковать она не собиралась. Дракон неторопливо двинулся вперёд, расправляя свои устрашающие крылья, которые в первых лучах рассвета блестели, словно отполированный обсидиан.

Его огромные когти глубоко вонзались в землю, пока он набирал скорость, вздымая землю и мелкие камни. Деревья содрогались, листья осыпались с ветвей, словно вспугнутые птицы. Горы дрожали, и куски скал срывались с их изрезанных вершин. В следующее мгновение Свартос мощно взмахнул крыльями, поднимая их в предрассветное небо. Они пронеслись сквозь розовые облака, направляясь на восток, к зареву рассвета, где на вершине горы возвышался Дом Селестин, озарённый золотистым сиянием.

Новалис повернула голову к принцу Дрейку, не отрывая взгляда от головы чудовища, нёсшего их над Эйрамиром.

— Можно задать тебе вопрос?

— Если это необходимо.

— Раньше ты говорил о надвигающейся войне и о том, что угроза может прийти изнутри. — Она замолчала, почувствовав, как он напрягся за её спиной.

— Это не вопрос. — Его руки едва касались её, пока он направлял Свартоса, но этого было достаточно, чтобы она уловила скованность его движений.

— Очевидно. — Она сжала губы, сдерживая раздражённый вздох. — А что, если эта предполагаемая угроза исходит от Дома Селестин?

Он застыл, и его грудь за её спиной глубоко поднялась. Тёмная сила запульсировала в воздухе, ветер стал холоднее. Тени сгустились вокруг его рук.

— На что ты намекаешь?

— Сегодня вечером Ашер сказал кое-что… ужасное. — Новалис не могла позволить себе дрогнуть. Только не сейчас. Тревога холодком пробежала по её позвоночнику. — Он считает, что моя мать вступила в сговор с принцем Аспеном, чтобы свергнуть королеву Эловин.

Она украдкой снова взглянула на руки принца Дрейка в перчатках. Они так крепко сжимали поводья, что чёрная кожа натянулась на костяшках.

— Вот как? — Его голос прогрохотал, словно далёкий гром.

— Да. — Не в силах оторвать взгляд от теней, которые медленно расплетались и обвивались вокруг её запястий, словно нити полуночного атласа, она сглотнула ком тревоги, вставший поперёк горла. — И есть ещё кое-что.

— Дай угадаю, — протянул он, и тьма, которую он призвал, начала отступать. — Лорд Файрбейн считает, что и я в этом замешан. Потому что с какой ещё стати твоя мать и брат согласились бы выдать тебя за печально известного ассасина?

— Да. — Слово сорвалось с губ Новалис почти шёпотом, и она слегка подалась вперёд, чтобы видеть его лицо. — Именно так он и думает.

Его глаза, тёмные, как зимний лес в разгар стужи, остановились на ней.

— А что думаешь ты, леди Новалис?

Неуверенность боролась с её мыслями. Согласиться с Ашером означало осудить собственную мать и признать, что она тоже считает принца Дрейка причастным к государственной измене. Но сама мысль о том, чтобы отвергнуть слова Ашера, заставляла её кожу покрываться мурашками. Вся эта ситуация держала её в постоянном напряжении, отравляя нескончаемой тревогой. Это была опасная, тревожная игра. И она знала: однажды неизбежно наступит момент, когда ей придётся выбрать сторону.

— Я думаю, что моя мать ни в чём не виновата, и буду продолжать так считать, пока не поговорю с ней об этом. — Это казалось самым безопасным ответом, хотя слова оставляли во рту горький привкус. — Если она действительно сотрудничает вместе с принцем Аспеном, значит, я должна выяснить, почему. Он, должно быть, принуждает её. По собственной воле она никогда бы не вступила с ним в союз.

Именно это ей следовало сказать Ашеру. Попросить дать ей возможность доказать невиновность матери. Вместо этого она обрушила на него свои слова, полные презрения.

— А что насчёт меня, kearsta? — спросил принц Дрейк, и в его голосе прозвучало нескрываемое веселье, пока он направлял Свартоса к утёсу неподалёку от Дома Селестин. — Ты тоже считаешь, что я участвую в этом заговоре?

— Вы сами принимаете свои решения, Ваше Высочество. — Новалис расправила плечи, выпрямляя спину. — Я бы никогда не стала вас недооценивать.

— Хороший ответ.

Свартос спикировал с небес, мягко опустившись на ровный уступ возле вершины горы. Сложив обсидиановые крылья, дракон опустился на землю и недовольно фыркнул, словно раздражённый тем, что его утренний полёт так быстро закончился. Новалис прекрасно понимала его недовольство. Будь у неё возможность летать, когда захочется, и никогда не оглядываться назад, она тоже не захотела бы оставаться на одном месте.

Принц Дрейк с привычной лёгкостью соскочил с седла, затем протянул руки к ней. Обхватив её за талию, он снял её со спины дракона и осторожно поставил на землю. Каменная поверхность уступа была холодной для её босых ног, словно она ступила на лёд.

Она вздрогнула, крепко стиснула зубы, чтобы они не застучали от холода, и обхватила себя руками, пытаясь хоть немного согреться.

Она подняла взгляд на принца Теней, но даже когда над вершиной горы разлились золотые лучи рассвета, солнечный свет, казалось, так и не коснулся его.

— Спасибо, что доставили меня домой.

— Прощайте, миледи. — Он коротко кивнул и, ни разу не оглянувшись, снова забрался в седло на спине своего дракона. — И до нашей следующей встречи берегите себя.

Новалис не поняла, что именно он имел в виду — были ли эти слова обычным прощанием или предупреждением. У неё не осталось времени спросить, потому что уже в следующее мгновение Свартос взмыл в рассветное небо, и ей пришлось поспешно отскочить, чтобы не попасть под взмах одного из его величественных крыльев.

Она начала спускаться по склону горы к раскинувшимся внизу садам, сверкавшим россыпью капель росы. Фонтан Звёздного Света приветливо журчал, его серебристые воды искрились радужным сиянием. Не так давно она сама упала прямо в этот фонтан, приземлившись Ашеру на колени. Она медленно пошла по извилистой дорожке к дому, любуясь затейливым переплетением вьющихся роз и аккуратно подстриженными живыми изгородями, усыпанными цветущей лавандой. Глубоко вдохнув, она наслаждалась смешанным ароматом множества цветов, стараясь отвлечься от всего, что напоминало ей об Ашере.

Но это было бесполезно.

Он был повсюду.

Его запах всё ещё оставался на её коже, а стоило ей закрыть глаза, как она снова видела его перед собой. Она осторожно коснулась их связи, безмолвно зовя его. В ответ она услышала лишь ровное биение его сердца и ощутила глухое, безрадостное спокойствие. Она прикоснулась к его чувствам: сожалению, тоске и сокрушительной боли разбитого сердца, и собирала их, словно осколки разбитого стекла. Должен же существовать способ сложить их заново. Сделать его снова целым.

Одного простого извинения будет недостаточно.

Она не остановится ни перед чем, чтобы вновь заслужить его доверие. Его любовь. Он был для неё больше, чем истинная пара. То, что связывало их, было больше, чем магический поцелуй под зачарованным цветком. Их соединили не звёзды, а они сами выбрали друг друга, и их судьбы были выкованы силой, превосходящей саму судьбу. Эстрела и Великий Олень соединялись каждое Зимнее солнцестояние. То, что то же самое произошло и с ними, не могло быть простым совпадением. Её любовь к Ашеру была бесконечной. Неразрывной.

Он усмирял безудержную панику, от которой её охватывала мучительная тревога. Он укреплял её веру в себя, побуждал взять ту жизнь, которую она действительно хотела, а не ту, с которой ей велели смириться. Когда-то он сказал ей бросить вызов звёздам, убеждал бороться за судьбу, которую она желала больше всего, а не довольствоваться тем, что ей предназначили. И сейчас она хотела только его. Потому что в её представлении жизнь без него не имела смысла.

Возможно, ей придётся пойти на отчаянный шаг, чтобы доказать ему глубину своей любви.

Новалис вошла через парадный двор Дома Селестин, уже точно зная, что должна сделать, чтобы восстановить связь между ними, и лицом к лицу столкнулась со своей матерью.