Глава двадцать девятая

Ашер окинул взглядом внутренний двор Дома Эмберспайр.

Деревья с листьями, ниспадавшими, словно рубиновые нити, тянулись вдоль стен, а бронзовые чаши, установленные на вершинах колонн, озарялись мерцающим пламенем, которое будет гореть две ночи подряд. Над головой парили огненные птицы, их пылающие хвосты рассыпали вихри искр и огненной пыли. Задорная музыка увлекала на танец даже самых робких, выманивая их присоединиться к всеобщему веселью. Вино лилось рекой, смех разносился над треском горящих поленьев, и внутренний двор оживал.

Всё было именно так, как хотела бы его мать. Фестиваль Огненного Света всегда был одним из её самых любимых праздников.

По крайней мере, до тех пор, пока его отец не испортил его для неё, напиваясь до беспамятства и развлекаясь с другими женщинами, некоторые из которых были замужем и имели собственные семьи.

Ашер стиснул зубы, напрягая челюсть. Перед его мысленным взором вспыхнули картины последнего Фестиваля Огненного Света, когда его мать и отец были ещё живы.

Его прекрасная мать стояла под одним из древних дубов, гордо вскинув подбородок, с натянутой улыбкой на лице, наблюдая, как её муж открыто флиртует с какой-то женщиной из Дома Гейлфелл. Сначала его рука задерживалась на её талии чуть дольше, чем следовало, а сам он наклонялся к ней слишком близко всякий раз, когда они разговаривали. Но затем безобидное поддразнивание зашло ещё дальше: его отец сжал ладонью ягодицу той женщины и неуклюже поцеловал её на глазах у всех, нисколько не заботясь о чувствах собственной жены.

Вид измены отца выжигал дыру в самой глубине души Ашера.

Лишь позже, когда Фестиваль закончился и все гости разъехались по домам, его мать наконец упрекнула отца за его вопиющее поведение.

Ашер никогда не забудет того, что произошло той ночью.

В приступе пьяной ярости отец безжалостно избил его мать. Ашер услышал отголоски её криков и ворвался в спальню родителей, где увидел, как отец осыпает её жестокими ударами кулаков. Из-за него у неё была сломана челюсть, раздроблено запястье, всё тело покрывали бесчисленные синяки, а её дух был сломлен.

Ашера захлестнула слепая ярость.

Он набросился на отца, обрушив всю свою злость на ублюдка, который был источником стольких страданий и боли в стенах их дома. Отвлекая жестокое внимание от матери, он заставил отца переключиться на него. То, что казалось часами неистовой ярости, на самом деле было лишь несколькими мучительными минутами, в течение которых они обменивались ударами. Ашер отделался разбитой губой и двумя сломанными рёбрами, но это было ничто по сравнению с тем, в каком состоянии оказался его отец. Использовав своё морозное пламя, Ашер обжёг ему руки, так сильно обуглив кожу, что одного неверного движения было бы достаточно, чтобы они рассыпались в прах. А затем пригрозил сделать то же самое с членом этого ублюдка.

В глубине души он знал, что поступил правильно.

Но его мать плакала, кричала, умоляла его остановиться. Проявить милосердие.

А этот мерзавец-отец ещё и осмелился улыбаться. Будто знал, что победил, будто прекрасно понимал, какую власть имеет над женщиной, которой снова и снова причинял боль.

И тогда Ашер решил призвать Теневого ассасина. Он думал, что, если его отец умрёт, он сможет спасти мать. Без мужа она будет в безопасности. Она будет под защитой. Она будет счастлива.

Но этого оказалось недостаточно, чтобы спасти ей жизнь.

Звуки весёлой музыки и звонкого смеха вырвали Ашера из его мыслей.

Он моргнул, возвращая себе сосредоточенность, и призраки прошлого растворились в тёмных глубинах его души, там, где им и было место.

Перед его глазами внутренний двор был полон шумного веселья.

Фейри, смертные, вампиры и даже несколько ведьм, прибывших в Эйрамир на Сезон, выстроились в две линии для народного танца. Среди них он заметил Сайру, готовившуюся танцевать, с широкой, искренней улыбкой на лице. Её больше не преследовали никакие тени. Она просто наслаждалась праздником, беззаботно проводя время. И не подозревала обо всём, что он сделал, чтобы подарить ей жизнь, которой она заслуживала.

«Так и должно быть», — подумал он с лёгким удовлетворением.

Ашер коротко кивал в знак приветствия каждому, кто проходил мимо, при этом его взгляд непрерывно скользил поверх голов собравшихся. Но во внутреннем дворе, ярко освещённом янтарным пламенем, контрастировавшим с движущимися тенями, нигде не было видно лавандовых волос.

Он проигнорировал укол раздражения, пронзивший его до самого позвоночника.

Прошёл уже целый день, а от Новалис не было ни слова. Вчера он присутствовал на заседании Высшего совета королевы Эловин, и хотя Ариесиан тоже был там, он не обмолвился ни словом, ведя себя так, словно и впрямь не подписал приговор собственной сестре. Разумеется, тогда обсуждались более важные вопросы. По северу ходили слухи о возможных восстаниях, а среди жителей Эйрамира, словно первый леденящий вздох зимы, распространялись растущее недовольство и усиливающееся беспокойство. Королева Эловин, казалось, полагала, что единственный способ пресечь подобные слухи — вынудить своего сына, принца Аспена, вступить в брак. Она рассуждала, что если он произведёт на свет наследника престола, то каким-то образом новорождённый младенец сделает их более сильным противником. Будто правителей, монархов и императоров не свергали снова и снова на протяжении всей истории, невзирая на их королевское происхождение.

Это был нелепый образ мыслей.

Рождение наследника не сможет остановить недовольство, распространяющееся по всему королевству.

И, насколько Ашеру было известно, меньше всего принца Аспена сейчас интересовала жена.

— А, Файрбейн.

Взгляд Ашера скользнул к мужчине, стоявшему перед ним. Он слегка склонил голову.

— Маринтайд.

— Никогда не думал, что увижу тебя здесь. — Лорд Рейф Маринтайд встал рядом с ним, держа в одной руке бокал. Его глаза уже остекленели от чрезмерного количества выпитого. — Я думал, ты ненавидишь подобные мероприятия.

Ашер молча смотрел на него с бесстрастным выражением лица.

— Я здесь живу, — сухо ответил он.

— Хм. — Рейф огляделся по сторонам, затем прищурился, рассматривая шпили, гордо возвышавшиеся над домом Ашера, словно только сейчас осознал, где находится. — И правда.

Он сделал ещё один глоток вина, затем широко взмахнул рукой, расплескав содержимое бокала через край.

— Жаль леди Новалис, не находишь? Не могу поверить, что Старсторм выдаёт её за этого ублюдка-принца.

У Ашера внутри всё оборвалось. Сердце замерло, а воздух будто исчез из лёгких.

— Что ты сказал?

Рейф покачал головой, едва не потеряв равновесие. Он быстро выпрямился, тыча пальцем, при этом с трудом удерживая бокал.

— Конечно, ты ещё не слышал новость. Ты любишь книги больше, чем светские мероприятия, но странно, что твоя сестра не сказала тебе раньше.

— Кого? — резко спросил Ашер, впившись взглядом в лорда из Дома Азурвенд. — Кого выбрали для леди Новалис?

Рейф встретился с ним взглядом, и пелена в его глазах вдруг исчезла, словно этот вопрос мгновенно его отрезвил.

— Я же только что сказал… принца.

— Лорд Старсторм ни за что не одобрил бы её помолвку с принцем Аспеном, он…

— Не с нашим принцем. — Рейф поднял руку, кивнув куда-то за спину Ашера. — С тем принцем.

Ашер обернулся, уже зная, кого увидит, но молясь любому богу и любой богине, чтобы это оказалось неправдой. Должно быть, в прошлой жизни он прогневал их, потому что, когда он повернулся, перед ним стояла Новалис.

На ней было платье с переходом от ледяного лилового к глубокому синему, подобное красоте сумерек перед тем, как небо окончательно уступало место ночи. Радужные лунные камни свисали с её ушей, а волосы были уложены в косу с вплетёнными серебряными лентами. На её шее, как и всегда, висело золотое ожерелье: восьмиконечная звезда в обрамлении полумесяцев — герб Дома Селестин. И совсем рядом с ней, окутанный расползающимися тенями, стоял Дрейк Калстранд.

Этот чёртов ублюдок.

Не раздумывая, Ашер решительно зашагал вперёд, проталкиваясь сквозь бурлящую толпу. Он должен был что-то сделать. Что именно — он и сам не знал. Знал лишь одно: он ни за что не позволит Новалис выйти замуж за Дрейка. Люди теснились со всех сторон, отчаянно пытаясь хоть мельком увидеть любимицу Эйрамира рядом с печально известным принцем Теней.

Музыка постепенно смолкла, и танцы прекратились, когда в поле зрения Ашера появились королева Эловин и принц Аспен.

— Добрый вечер, жители Эйрамира и достопочтенные гости. — Королева начала свою речь о радостях Сезона, но её слова звучали в сознании Ашера лишь глухим монотонным гулом. Всё его внимание было приковано к Новалис и к беспокойству, которое волнами исходило от неё с такой силой, что он поражался, как никто другой этого не чувствует. — Как многие из вас знают, Сезон подходит к концу, и нет лучшего способа завершить празднование Середины лета, чем свадьбой.

Проклятье. Он должен добраться до неё. Сейчас.

Ашер настойчиво пробирался ближе к первым рядам собравшихся, но королева продолжала говорить.

— Каждый год звёзды выстраиваются особым образом, выбирая одного из фейри Эйрамира, чтобы даровать ему свои многочисленные благословения. Этот год не стал исключением. — Она указала на Новалис, стоявшую, словно прикованную к руке Дрейка. Невозможно было не заметить, как она вся сжалась, готовясь к удару. — Поэтому я с радостью объявляю о браке леди Новалис Старсторм Селестин и принца Дрейка Калстранда из Бракрота.

Его окружили сдержанные аплодисменты. Среди толпы словно витало отчётливое чувство обречённости, скрытое течение недоверия. Натянутые улыбки встречались с тревожными взглядами, показное довольство скрывало напряжение, готовое вот-вот прорваться наружу. Эта свадьба должна была стать не праздником радости и вечного счастья, а кульминацией чего-то гораздо более зловещего. Словно медлительная тень, вышедшая на охоту и готовая погрузить их мир во тьму.

Сквозь узкие просветы между теснившимися друг к другу гостями его взгляд встретился со взглядом Сайры.

Одними губами она произнесла:

— Сделай что-нибудь.

Уже в следующее мгновение Ашер пришёл в движение, пробираясь сквозь плотную толпу и налетая на каждого, кто не желал уступать ему дорогу. И когда ему уже начало казаться, что людской поток никогда не расступится и Новалис навсегда исчезнет в море доброжелателей, толпа фейри наконец разошлась, вынеся его прямо перед ней и Дрейком.

— Леди Новалис. — Ашер поклонился, ни на миг не отводя взгляда от принца Теней. — Ваше Высочество.

Он чувствовал, как её взгляд прожигает его насквозь, и инстинктивно протянул к ней руку.

— Позволите пригласить вас на танец?

Его не волновало, что музыка сейчас не играла.

Дрейк обвил рукой её талию, заключая в свои объятия, и Новалис резко втянула воздух.

— Думаю, ты утратил эту привилегию уже некоторое время назад.

Ашер кипел от ярости. Его не заставят отступить, тем более в собственном доме. К чёрту последствия. Он полностью проигнорировал Дрейка.

— Новалис, ты должна знать…

Дрейк шагнул между ними, заслоняя её от его взгляда. Насмехаясь над ним.

— Ты также утратил привилегию разговаривать с ней.

Он повёл её от Ашера, направляя туда, где остальные предусмотрительно освободили место для танца. В тот же миг в воздухе разлилась чарующая мелодия.

Связь между Ашером и Новалис внезапно пришла в неистовое движение. Его магия рвалась наружу, пока он смотрел, как Дрейк ведёт Новалис в череде близких, почти интимных поворотов и шагов.

Нет.

Он этого не допустит.

«Нова…» — мысленно позвал он, обращаясь к её сознанию.

Через весь двор её взгляд нашёл его. Одним плавным движением Дрейк закружил её, отворачивая от Ашера, а затем резко вернул обратно к себе. И всё это время её глаза не отрывались от Ашера.

«Скажи, что это неправда», — взмолился он, гораздо сильнее, чем осознавал сам, нуждаясь услышать её голос.

«Мне жаль, милорд. Договор уже подписан. — Её дыхание сбилось, когда Дрейк поднял её в воздух, высоко подбросил, а затем поймал так легко, словно она была не тяжелее пёрышка. — Я ничего не могу сделать».

Каждое её слово было пропитано скорбью.

«Должен быть способ вытащить тебя из этого. — Ашер не мог сдаться. Он не мог позволить Дрейку победить, особенно когда на кону стояла Новалис. — Я поговорю с Ариесианом».

Она прикусила губу, а её глаза подёрнулись лёгкой пеленой слёз.

«Слишком поздно».

Проклятье. Если она заплачет сейчас, последние остатки его самообладания рассыплются.

«Нет, не поздно. Я не успокоюсь. Я не подведу тебя. Я не остановлюсь ни перед чем, чтобы ты была в безопасности… рядом со мной. — Что-то болезненно сжалось у него в сердце — чувство настолько сильное и непреклонное, что он не мог его распознать. — Новалис, я…».

Внезапно Дрейк заслонил собой всё, что было перед его глазами. Его взгляд был холодным и пустым. Нижняя губа Новалис задрожала.

— Похоже, с первого раза ты меня не понял, Файрбейн.

Ашер плотно сжал губы, потрясённый. Это было невозможно. Дрейк никак не мог вклиниться в их мысленную связь. Подобное было немыслимо. И всё же он стоял перед ним, прижимая Новалис к себе так, словно слышал каждое сказанное слово. Новалис судорожно вдохнула и поморщилась, когда он резко притянул её в свои объятия. Она упёрлась ладонями ему в грудь, но он и не думал её отпускать.

«У тебя был шанс. — Голос принца Теневого Клинка взорвался в сознании Ашера, полоснув по его разуму, словно острые когти. Ашер стиснул зубы, выдерживая этот натиск, а Новалис в ответ тихо всхлипнула. — А теперь она моя».

Дрейк сжал пальцами подбородок Новалис, заставляя её лицо повернуться к нему, и впился в её губы жёстким, почти карательным поцелуем.

«Новалис!» — прогремел Ашер по их связи, но ответа не последовало.

Ничего.

Словно она больше не слышала его, больше не могла ощущать или чувствовать его присутствие.

Тревога вытеснила из сознания Ашера все остатки здравого смысла, и впервые за долгое время он узнал чувство, которое словно истекало кровью внутри него.

Страх.

Музыка отступила на задний план, голоса и разговоры вокруг смолкли. Единственным ответом, который получил Ашер, был глухой, раскатистый смех, эхом разносившийся по самым тёмным глубинам его сознания.