Глава двадцать шестая

Взгляд Новалис быстро скользнул по садам Дома Селестин и к краю горных утёсов.

Нигде не было видно дракона.

Она расправила плечи, сцепила руки перед собой, чтобы не теребить их от волнения, и уверенно вошла в вестибюль своего дома. Держа голову высоко, она вежливо улыбалась и отвечала кивками, но была совершенно уверена, что каждый слуга, мимо которого она проходила, знал: прошлой ночью она не спала в своей постели.

И это было нормально.

Совершенно нормально, если уж на то пошло.

Ну и что с того, что она провела прошлую ночь у Ашера? У многих благородных дам были любовники, а у некоторых даже не один. Никто не ждал от них ханжества или целомудрия. Но сколько бы она ни убеждала себя, что её поступок вполне оправдан, ей никак не удавалось прогнать жар со щёк. Одно дело соблюдать осторожность в подобных вопросах, и совсем другое, когда о твоих любовных похождениях знает весь дом.

Она направилась к лестнице справа, которая вела прямо к безопасному убежищу её спальни, но дверь в дальнем крыле распахнулась, и в большой зал неспешной походкой вошёл Солариус. Его серебристые волосы были собраны в узел на макушке, а чёрные кончики торчали во все стороны. Галстук свободно висел на шее, рукава рубашки были кое-как закатаны, словно он сделал это второпях. Брюки ужасно помялись, а он направился к ней с кривоватой улыбкой на лице. Судя по его виду, он тоже не ночевал в своей постели.

— Доброе утро, дорогая сестрёнка. — Он непринуждённо обнял её за плечи и подмигнул. — Я никому не скажу, если и ты не скажешь.

Новалис улыбнулась, прижимаясь к нему.

— Договорились.

— Хорошо, если кто-нибудь спросит, я был в городе, сыграл несколько партий в кристальные пики. — Они вместе поднялись по лестнице, и его взгляд скользнул по верхней площадке. Он понизил голос до шёпота. — Проиграл слишком много денег, выпил слишком много вина и уснул прямо у дороги, пока пытался подняться обратно в гору.

Новалис изумлённо вскинула голову, когда они достигли коридора.

— Хоть что-нибудь из этого правда?

— Ни капли. — Солариус рассмеялся. — А у тебя какое оправдание?

Она на мгновение задумалась, пытаясь придумать правдоподобное объяснение своему отсутствию.

— Ну, я…

Она резко умолкла.

На другом конце коридора появился Ариесиан и быстрым шагом направился к ним. Его нахмуренные брови выдавали всё усиливающееся недовольство.

— Солариус. Новалис. — Он перевёл взгляд с одного на другую, затем внимательно осмотрел сестру, подмечая её растрёпанную косу и до смешного простое платье. — Ты провела прошлую ночь в Доме Эмберспайр?

Тревога стиснула ей горло, не давая вымолвить ни слова. Рядом Солариус отшатнулся, удивлённо вскинув брови.

— Серьёзно, Нова? — заговорщицки прошептал он. — Лорд Файрбейн? И как этот любитель книг в постели?

Она тут же ткнула его локтем под рёбра, смерив молчаливым осуждающим взглядом.

— Нова? — настойчиво повторил Ариесиан.

Он скрестил руки на груди, и выражение его лица становилось всё мрачнее с каждой секундой её молчания.

— Конечно нет.

Она рассмеялась, но смех прозвучал натянуто и слегка фальшиво. Сжав руки, она запаниковала и выпалила первое пришедшее в голову оправдание, позаимствованное у Солариуса.

— Я была в городе, играла в кристальные пики. Проиграла слишком много денег, выпила слишком много вина и нашла безопасное место, где переночевать.

Солариус ещё мог бы отделаться историей о том, что уснул у дороги, но ей подобное точно не сошло бы с рук.

— Что? — лицо Солариуса исказила недовольная гримаса, хотя глаза так и искрились смехом. — Вообще-то это была моя версия, почему я вернулся домой ранним утром.

Ариесиан тяжело вздохнул и сжал переносицу, пытаясь скрыть нарастающее раздражение.

— Тебе нечего стыдиться, Новалис. Я лишь хочу убедиться, что ты ведёшь себя осмотрительно.

Осмотрительно? Неужели он настолько низкого о ней мнения, что решил, будто она может забеременеть до свадьбы? Она всегда была осторожна.

Новалис упёрла руки в бока, чувствуя, как внутри поднимается волна желание защититься от его предположений.

— Хочу заметить, что мои лунные циклы тебя совершенно не касаются. Я регулярно пью особый травяной чай, чтобы предотвратить…

— Боги, нет! — Ариесиан вскинул руки, останавливая её, и широко распахнул глаза. — Я совсем не это имел в виду.

Солариус тихо рассмеялся, приходя ей на помощь. Он положил руку ей на плечо и понизил голос.

— Ариесиан спрашивает, уверена ли ты, что гулять с лордом Файрбейном сейчас — лучшая идея, учитывая, что до твоей свадьбы осталось всего несколько дней.

Она фыркнула.

— Я не невинная девица. И имею полное право проводить время с тем, с кем захочу.

Солариус покраснел.

Ариесиан стал холоден как камень.

— Я это понимаю, — его голос сочился презрением. Казалось, даже звёзды вздрогнули, несмотря на то что их затмевало сияющее солнце. — Но я также знаю, что весь Эйрамир следит за каждым твоим шагом, ожидая, что произойдёт дальше. После твоего чтения звёзд…

Он не договорил, и невысказанные слова повисли между ними, словно приторный аромат тяжёлых духов.

Да. Конечно. Катастрофическое чтение звёзд не выходило у Ариесиана из головы. Всё пошло совсем не так, несмотря на все усилия, которые она приложила, чтобы исполнить судьбу, обещанную ей. Она так старалась. Была такой прилежной. Никогда не выходила за рамки дозволенного, делала всё, чего от неё требовали, и позволяла другим принимать решения за неё. Искусно возведённый для неё пьедестал рухнул под ногами, сбросив её вниз, прямо в паутину опасных сделок и непредсказуемого случая.

И что она получила в итоге?

Она заключила сделку с Теневым ассасином, до сих пор не заняла место Чтеца Звёзд, Ашер наконец принял её, но отказался любить, а хуже всего было то, что до свадьбы оставались считанные дни, и она даже не была уверена, согласится ли он вообще жениться на ней.

— Уверен, всё ещё встанет на свои места. — Солариус нарушил тягостное молчание и слегка сжал её плечо. — У нашей Новалис будет свадьба Сезона.

Ариесиан хмыкнул и покачал головой.

— По крайней мере, звёзды хоть в чём-то оказались правы.

С этими словами он прошёл мимо них, а его мрачное настроение повисло в воздухе, словно тучи перед надвигающейся бурей.

Рука Солариуса соскользнула с её плеча. Он повернулся к ней и легонько потянул за косу.

— Не переживай, Нова. В последнее время у Ариесиана слишком много забот.

— Поиск подходящего мужа для меня тоже входит в число этих забот? — она провела носком туфли по контуру созвездий, инкрустированных в гладкий каменный пол. В животе жгло раздражение, едкое и готовое вот-вот вырваться наружу. — Потому что я вполне в состоянии справиться с этим сама.

Она была способна на очень многое, если бы ей хоть когда-нибудь дали возможность это доказать.

— Не совсем. Обычно мы обсуждаем придворную политику и подобные вещи. — Солариус слегка наклонил голову, задумчиво проводя большим пальцем по линии челюсти. — А что насчёт лорда Ашера Файрбейна?

Новалис напряглась.

— А что с ним?

— Он хочет на тебе жениться?

Хотел… а потом уже нет.

— Не совсем.

— Тогда, возможно, именно поэтому Ариесиан беспокоится из-за того, что ты проводишь с ним время. — Он наклонился и поцеловал её в макушку. — Бесполезно добиваться человека, который не отвечает тебе взаимностью. Поверь, я знаю.

Она слегка отстранилась и посмотрела на него снизу вверх. На мгновение от его привычной доброжелательности и лёгкости не осталось и следа. В глазах залегли тени, губы сжались, словно он погрузился в воспоминание, недоступное ей. Солариус выглядел печальным. Даже исполненным сожаления.

— Новалис!

Она отвела взгляд от Солариуса и увидела спешащую к ним Сарелль. Её щёки порозовели.

— Вот ты где. — Сарелль перевела дыхание и разгладила юбки. — Я повсюду тебя ищу.

— Что-то случилось? — спросила Новалис, чувствуя нарастающее беспокойство.

— Конечно нет. — Сарелль беспечно махнула рукой, рассыпав вокруг звёздную пыль. Солариус стёр с её щеки блестящую пылинку, и улыбка вновь вернулась на его лицо. — Прибыло твоё свадебное платье. Мама хочет, чтобы ты его примерила и посмотрела, не нужно ли что-нибудь подогнать.

Её свадебное платье.

Единственное, что она выбрала сама, наконец прибыло.

— Пойдём, Нова. — Сарелль взяла её за руку и потянула за собой. — Она ждёт.

— Тогда оставлю вас. — Солариус слегка склонил голову, а Новалис последовала за Сарелль по коридору, ведущему к покоям их матери.

Покои Тристы были просторными и роскошными. Стены оклеены тёмно-синими обоями с сияющими созвездиями. Тяжёлые тёмно-фиолетовые портьеры были раздвинуты и перехвачены золотыми лентами, позволяя потокам солнечного света литься через высокие окна. Вся мебель была изготовлена из тёмного ореха, её поверхности блестели. Туалетный столик матери содержался в идеальном порядке: флаконы духов и баночки с мазями стояли на одной из полок, аккуратно расставленные по размеру. В центре комнаты возвышалась широкая кровать с балдахином. Правая сторона была безупречно застелена, ни одна подушка не выбивалась из ряда. На левой же стороне лежала единственная белая роза. Каждое утро на кровать клали новый цветок в память о Зеносе Старсторме, отце Новалис.

— Ах, Новалис, дорогая моя. — Триста поспешила ей навстречу, и браслеты на её запястьях мелодично звякнули. Она легко коснулась поцелуем сначала одной щеки, потом другой. — Я уже поговорила с королевой Эловин. Твоя свадьба состоится в её дворце, в большом бальном зале.

— Но я хотела выйти замуж под открытым небом, под звёздами.

Новалис проглотила раздражение, и оно тяжёлым комом осело у неё в животе.

— Не говори глупостей. На улице слишком жарко для церемонии. — Триста отмахнулась от её возражения, словно от назойливой мухи. — Всем будет невыносимо.

Невыносимо будет именно Новалис.

Триста порхала по комнате, без умолку рассказывая об украшениях, которые Новалис терпеть не могла: вычурных стеклянных звёздах, подражавших настоящим, которые могла создавать Сарелль, и букетах душистых георгинов, хотя от них Новалис постоянно чихала. Затем последовал список гостей: самые влиятельные фейри Эйрамира, представители Домов, родственники и друзья, многих из которых Новалис никогда прежде не встречала.

Новалис переплела пальцы, чувствуя, как неприятное ощущение заставляет кожу зудеть и покрываться мурашками.

Из гардеробной донёсся голос матери.

— И наконец, — торжественно произнесла она, выкатывая манекен, накрытый чехлом. — Платье.

Триста сняла чехол, и Новалис в ужасе застыла.

Платье было отвратительным.

Оно ничуть не походило на то, каким она его представляла и о каком мечтала. Совсем не то, какое она выбрала. Её платье должно было быть насыщенно-фиолетовым, из роскошного шёлка и шифона. Элегантным и в то же время простым. Она хотела тонкие бретели, умеренно глубокий вырез и россыпь радужных лунных камней, расходящуюся от бёдер до самого изящного подола.

Но это… это было чудовище.

Новалис покачала головой.

— Это не то, чего я хотела.

Триста улыбнулась, любуясь платьем так, словно оно было воплощением всех её надежд.

— После последней примерки я внесла несколько изменений.

— Несколько?

Это был совершенно другой наряд.

— Будь хорошей девочкой и иди примерь его.

Триста указала на дверь своей купальни.

Без всякого предупреждения Новалис захлестнули воспоминания о прошлой ночи. Она лежала на диване Ашера, пока его губы были прижаты к её лону, и ей оставалось лишь позволить ему унести её к самому краю забвения. Как Ашер снова и снова входил в неё, пока она двигалась на нём, балансируя на грани ослепительного наслаждения.

В её памяти прозвучали его слова.

«Потому что ты хорошая девочка, не так ли, моя леди? Хорошая девочка, которая всегда делает именно то, что ей говорят».

Тепло разлилось по её груди, и она обмахнулась ладонью, внезапно почувствовав, что ей стало слишком жарко.

— Нова? — голос матери вырвал её из чувственных мыслей.

Она с трудом отвела взгляд от платья и встретилась с вопросительным взором Тристы.

— М?

— Иди примерь его.

Новалис опустила голову.

— Да, мама.

Она медленно вошла в купальню, ненавидя каждое мгновение, пока раздевалась. Платье, которое выбрала для неё мать, было ужасным. Мрачное, серое и до боли безобразное, оно окутывало её, словно тяжёлое облако разочарования. Рукава были длинными и полупрозрачными, а спереди тянулась тысяча ониксовых пуговиц, последняя из которых застёгивалась у самого основания горла. Высокий воротник обхватывал шею, словно распустивший хвост павлин, так что ей было почти невозможно повернуть голову, а плотные слои пышного тюля душили её.

Совсем как всё остальное в её жизни.

Ей снова не хватало воздуха.

Подхватив обеими руками раздражающие складки ткани, Новалис решительно вышла из купальни.

Выражение лица Тристы сменилось с терпеливого на восторженное. Она прижала ладонь к сердцу и с восхищённым вздохом произнесла:

— Ты выглядишь как мечта.

Новалис увидела своё отражение в высоком, от пола до потолка, зеркале в резной раме.

— Я выгляжу так, будто ещё неделю должна носить траур.

— Глупости. — Триста засуетилась вокруг неё, расправляя нелепо длинный шлейф и словно не замечая этих слов. — Сегодня позже я встречаюсь с леди Эверленд из Дома Теренсел, чтобы обсудить последние детали цветочного оформления. Георгины — просто чудесный выбор. На моей свадьбе были точно такие же. Но если она сможет достать их тёмно-бордовыми, а может быть, даже чёрными, тогда белые лилии станут идеальным дополнением.

Горькое раздражение подступило к горлу Новалис.

— Ты готовишь мою свадьбу или мои похороны?

Ноздри Тристы дрогнули, а на лице мелькнуло откровенное презрение.

— Что это на тебя нашло?

— Прости, мама. Я просто…

«Скажи хоть что-нибудь», — умолял тихий голос внутри неё.

Она должна была заговорить. Должна была воспользоваться своим голосом, заставить себя услышать. Она имела право принимать собственные решения, выбирать сама. Это была её свадьба. Она имела право на своё мнение, на несогласие, на спор, даже на упрямство. Иначе она потеряет себя, превратившись лишь в идеальную любимицу Эйрамира. Всегда покладистую. Всегда послушную. Всегда лишённую собственной воли.

Но смелость покинула её.

— Я просто волнуюсь, — ложь сорвалась с губ, оставив во рту горький привкус.

Лицо Тристы смягчилось.

— Это вполне естественно. Брак — важная веха в жизни, и к нему нельзя относиться легкомысленно. Но твой будущий муж… в некотором роде добрый, обладает необычайно сильной магией и является наследником престола. Я нисколько не сомневаюсь, что он будет прекрасно о тебе заботиться.

Тревога пронзила Новалис, и у неё перехватило горло.

— Прости, что ты сказала?

Но она прекрасно слышала каждое слово матери и понимала, что они означают.

«Твой будущий муж есть…», а не «твой будущий муж будет…».

— Ох, дитя. Перестань витать в облаках. — Триста открыла чёрную шкатулку на туалетном столике и принялась в ней рыться. — Его Высочество не оценит, если ты не будешь слушать…

— Что?

Новалис почти вскрикнула. Паника заставила кровь бешено стучать в висках, а ладони покрылись потом.

— Новалис, ты хоть слово из того, что я сказала, услышала? — Триста повернулась к ней, держа двумя пальцами кольцо с крупным чёрным бриллиантом, окружённым венцом из рубинов. — Его Высочество не одобрит твоей вечной мечтательности.

Его Высочество.

Принц Аспен.

О боги, нет.

Ужас сковал её ледяным холодом, и мелкие капли пота, выступившие от паники, медленно покатились по позвоночнику. Сердце бешено колотилось, ударяясь о рёбра. Лёгкие сжались, горло перехватило. Страх затуманил сознание, и она пошатнулась, сделав шаг назад. Голова закружилась. Она чувствовала себя опустошённой, словно кто-то выскоблил её изнутри.

Новалис опоздала.

Она не успела сама выбрать себе мужа, поэтому его выбрали за неё. И не просто какого-то мужчину, а принца. Принца Эйрамира.

Нет.

Она замотала головой, отступая от матери, отступая от судьбы, которая обрекала её.

— Куда ты собралась? — потребовала Триста, сокращая расстояние между ними.

Прочь. Ей нужно было выбраться отсюда.

Ничего не ответив, она развернулась и бросилась бежать.

— Хотя бы сними платье, прежде чем испортишь его! — крикнула ей вслед Триста, и в её голосе звучал гнев. — Новалис!

Но она не остановилась. И впервые не послушалась.

Новалис мчалась по коридорам Дома Селестин к кабинету Ариесиана, судорожно хватая ртом воздух, пока ужас гнал её вперёд, умоляя ускориться. Она не могла выйти замуж за принца Аспена. Она не могла выйти замуж ни за кого. Пока её сердце принадлежало Ашеру.