Глава двадцать пятая

Аппетитный аромат жареного бекона выманил Новалис из сна.

Она потянулась на мягком ковре. Её тело приятно ныло от усталости, и ей было тепло и уютно. Вытянув руки над головой, она выгнулась, и тихий довольный звук сорвался с её губ.

— Если ты и дальше будешь издавать эти милые звуки и так потягиваться… — Ашер приподнял край рубашки и поцеловал её в живот. — Мне придётся взять тебя снова.

Её ресницы дрогнули, и она посмотрела на него снизу вверх.

— Придётся?

Утренний солнечный свет лился в окна его кабинета, окутывая их золотистой дымкой. Он сидел рядом с ней на ковре, опираясь на одну руку, и лениво скользил взглядом по её телу. Его глаза были затуманены, в них тлел огонь желания, а кончиком пальца он легко провёл по изгибу её груди. Ей больше всего на свете хотелось насладиться каждым дюймом его великолепного обнажённого торса, покрывая его поцелуями и спускаясь всё ниже, до самого пояса его брюк. Если каждое утро рядом с ним будет именно таким, она хотела просыпаться так всю оставшуюся жизнь.

Словно почувствовав, куда унеслись её мысли, он с ухмылкой вскинул бровь.

— Твой завтрак остынет.

Новалис приподнялась и коснулась губами основания его шеи.

— А если я не голодна?

— Тогда твой желудок тебя выдаёт.

В уголках его губ появилась понимающая улыбка.

— Ладно, — пробормотала она, поджимая под себя ноги.

Как бы ей ни хотелось этого признавать, Ашер был прав.

Она была ужасно голодна, а перед ней стояло настоящее пиршество. На полу были расставлены два подноса с мисками свежих ягод и сливок, тарелками хрустящего бекона, жареными яйцами и горкой булочек с джемом. Рядом с кувшином сока стояли два стакана воды и чайник с дымящимся чаем.

— Я не знал, что ты предпочитаешь. — Ашер провёл рукой по волосам, избегая встречаться с ней взглядом. — Поэтому попросил принести всего понемногу.

— Тебе повезло, я не привередлива. — Она положила себе чуть-чуть всего. — И ещё я очень люблю поесть.

— Тем лучше. — Он налил ей чашку чая, и следующие несколько минут прошли в уютном молчании.

Пока Новалис не заметила, что между его бровей снова залегла знакомая задумчивая, мрачная складка.

— Что-то случилось, милорд?

Он помешивал чай, и ей казалось, будто она видит, как работает его разум. Взвешивает. Размышляет.

— Мы собираемся поговорить о том, что произошло прошлой ночью?

Сомнение скользнуло по её затылку, словно прикосновение нежеланной руки, и она невольно вздрогнула. Прошлая ночь была… чудесной. Всем, чего она когда-либо хотела. Чтобы её увидели. Чтобы её ценили и берегли. Но существовала вполне реальная вероятность, что он не испытывает того же. Да, он принял её, но это вовсе не означало, что не тяготится случившимся. Если в его словах прозвучит раскаяние, она, возможно, переживёт всё, что он скажет дальше. Но если там будет лишь сожаление… что ж. Тогда у неё не останется надежды выдержать ещё один болезненный удар отвержения.

Ашер поставил чашку обратно на поднос, вытянул ноги и посмотрел на неё.

— Ты всегда теряешь контроль над своей магией, когда начинается гроза?

Вот оно что.

Он хотел поговорить именно об этом.

Это был секрет, который она тщательно оберегала. Лишь немногие знали, что она владеет древней магией звёздного огня. Никсиан, разумеется, ведь именно его поразила эта сила. Солариус тоже знал, потому что Новалис бросилась к нему сразу после того, как Никсиан пострадал. Затем узнала их мать. Именно Триста велела ей скрывать это, хранить звёздную бурю в тайне. Она говорила, что фейри из других Домов могут начать распускать слухи и ложные пророчества, например о возвращении могущественной магии, некогда утраченной. Но Новалис считала, что Триста боялась другого: если королева Эловин узнает, что она способна призывать звёздный огонь, то сочтёт её прямой угрозой.

От одной этой мысли ей становилось не по себе.

Теперь же Ашер был одним из тех, кто видел, как она потеряла контроль. Более того, он принял на себя всю мощь её магии и даже глазом не моргнул.

— Звёздный огонь появляется из ниоткуда. Когда начинается гроза, звёздная буря становится неистовой, как ты и видел. В другое время, например во время чтения по звёздам, это всего лишь проблески, редкие вспышки. Иногда лишь несколько искр. Но в последнее время, кажется, будто он чего-то ждёт. Я чувствую, как магия течёт сквозь меня, прячется, наблюдает… это трудно объяснить. — Она осторожно намазала булочку малиновым джемом, избегая смотреть на него. — Обычно я готова к этому, когда это происходит. Находясь дома, я стараюсь найти место, где можно спрятаться и никому не причинить вреда.

Например, на нижних уровнях Дома Селестин. В холодных, безлюдных коридорах глубоко в основании горы, где никто не мог видеть её мучений или слышать криков боли.

Там, где она не была обузой или диковинкой. Там, где её непредсказуемые вспышки можно было полностью игнорировать. Магия звёздной бури была древней. Почти легендарной. Хотя именно она дала имя их роду, никто из их кровной линии уже очень давно не обладал такой силой. Считалось, что она исчезла много лет назад, ещё до рождения её прадеда. То, что Новалис была одарена звёздной бурей, казалось немыслимым. То, что она не могла её контролировать, было проклятием.

Ашер нахмурился.

— Ты уже причиняла кому-нибудь вред?

— Кроме тебя?

Её жалкая попытка пошутить с треском провалилась.

— Это не считается. И я вовсе не об этом. — Он протянул руку и заправил прядь её волос за ухо. — Ты и сама это знаешь.

— Моему брату. Никсиану. — Новалис сглотнула ком в горле, вспоминая первый раз, когда её магия вырвалась наружу сама по себе. — Мы были в садах, собирали звёздную ягоду. Тогда мы были ещё совсем детьми. Никсиану едва исполнилось семь, а мне было двенадцать. Мы знали, что приближается летняя гроза. Гром заставлял дрожать землю. Горные вершины скрылись за стеной тёмных туч.

Ашер продолжал помешивать чай, и на его лице не было ни тени осуждения.

— Это случилось впервые. Тогда я поняла, что со мной что-то не так. Это была не та магия, которая была у меня с рождения. Эта была другой. Более сильной. В тот миг, когда молния расколола небо, я почувствовала силу, не похожую ни на что из того, что испытывала прежде. Это было ужасно. — Она крепко зажмурилась, пытаясь прогнать воспоминание. — Никс попытался мне помочь, но это было слишком опасно. Мы никогда раньше не видели ничего подобного и не сталкивались с этим. Звёздный огонь вырвался из моих ладоней ослепительным росчерком света. Полосы тёмно-фиолетового и насыщенно-синего цвета. Волосы у меня на затылке встали дыбом. А потом Никсиан оказался на земле.

Тогда она думала, что убила его.

Новалис открыла глаза, напоминая себе, что нужно дышать.

Ашер медленно кивнул.

— Теперь понятно, откуда взялся шрам. Я всегда гадал, как он его получил.

Этот шрам останется с её братом на всю жизнь. Он тянулся от брови вниз через левую сторону лица, прямо через глаз. Несколько месяцев Никсиан носил повязку, пока лучшие целители Эйрамира боролись за то, чтобы спасти ему зрение. Когда он наконец исцелился, шрамы побледнели, а зрение вернулось. Только там, где его глаз должен был сиять ослепительным серебром, теперь проходила сапфировая полоска, словно зрачок был рассечён надвое.

Тристе удалось сохранить этот случай в тайне, не выпуская его за стены Дома Селестин. Когда Никсиан смог ходить без повязки на глазу, Триста сказала всем, что он «отмечен звёздами». Это прозвище закрепилось за ним на всё детство и, если быть честной, Новалис подозревала, что именно оно стало причиной его до смешного самодовольного характера. Высокомерным он не был, скорее самоуверенным и до невозможности обаятельным.

— Возможно, стоит придумать для тебя какой-нибудь защитный пузырь или щит. Что-нибудь, что сможет уберечь тебя во время гроз?

Ашер взял её за руку, отвлекая от тяжёлых мыслей. Он переплёл свои пальцы с её, и она постаралась не придавать этому слишком большого значения.

Как бы мило ни было с его стороны думать о её защите, прежде всего её беспокоили окружающие.

Она не сможет вечно избегать гроз. Или использования магии. Когда-нибудь звёздный огонь откроется всем, и Новалис должна быть готова встретить последствия лицом к лицу.

— Возможно, — согласилась она.

Ашер наклонился, собираясь её поцеловать, но дверь кабинета распахнулась.

— Ашер? Ты не знаешь, где мой… — Сайра резко остановилась. Её взгляд метнулся к ним, затем к платью на полу и снова обратно. — О. Доброе утро, леди Новалис.

Её золотистые глаза весело заблестели, искрясь озорством.

Новалис сделала глоток чая, стараясь выглядеть невозмутимой и собранной, несмотря на растрёпанные волосы и рубашку Ашера, которая была на ней.

— Доброе утро, леди Сайра.

Повисла короткая тишина, а улыбка Сайры стала только шире.

— Что ты искала, Сайра? — спросил Ашер, отвлекая сестру.

Голос его звучал на удивление ровно. Его, казалось, совершенно не смущало, что она застала их в такой интимный момент.

— О… эм… Мне кое-что было нужно для Фестиваля Огненного Света. Но я сама найду. — Она помахала рукой, пятясь к двери. — А вы… продолжайте.

Когда Сайра плотно закрыла за собой дверь, Новалис допила чай.

— Мне пора.

Ашер поднялся и протянул ей руку. Она вложила свою ладонь в его, и он притянул её к себе так, что их тела соприкоснулись. От этой близости сердце у неё затрепетало. Кровь быстрее побежала по жилам. Все мысли исчезли. Стало невозможно вспомнить, что говорить, как себя вести, что делать.

— Мы можем подготовиться к чтению звёзд, чтобы найти Вирдис лепатит, когда тебе будет удобно.

Новалис поморщилась. Как официально это прозвучало. Как сухо и скучно.

— Тогда после Фестиваля Огненного Света?

Его ладони легли ей на талию, медленно скользя вверх и вниз по мягкой ткани его рубашки. С каждым движением подол понемногу приподнимался. Тепло его прикосновений проникало даже сквозь ткань, обжигая её кожу. Томительный жар разлился внизу живота, пульсируя и наполняя её желанием.

Она невольно напряглась, не зная, как с ним попрощаться.

Реверанс был бы слишком нелеп. Но поцелуй мог быть воспринят как проявление чувств, на которое Ашер, возможно, не захотел бы ответить. Оставались объятия — вполне нейтральный жест.

— Для начала, — произнёс Ашер тихим, соблазнительным голосом, — можешь надеть что-нибудь менее откровенное. Пусть сейчас я и в хороших отношениях с Ариесианом, но не сомневаюсь, что он явится за мной, если я отправлю тебя домой в одной своей рубашке.

Румянец медленно поднялся по шее Новалис, заливая щёки.

Она поспешно создала гламуром платье. Ничего вычурного. Просто простое платье из хлопка цвета слоновой кости с вышитыми серебряными звёздами.

— А что будет с моим фиолетовым платьем? — спросила она, заплетая волосы в толстую косу. — Всё-таки оно моё любимое.

— Я велю его почистить и оставлю у себя в комнате на хранение. — Он подцепил пальцем её подбородок, приподнимая лицо. — На случай, если ты решишь остаться снова.

Внутри неё вскипело радостное волнение, словно сотни бабочек одновременно вспорхнули в груди.

Губы Ашера коснулись её губ. Один раз. Потом второй.

Впервые уйти от него оказалось не так больно. Впервые Новалис подумала, что её план действительно может сработать.

Всю дорогу домой в карете она прижимала два пальца к губам, наслаждаясь ощущением его поцелуя.