Глава двадцать первая

Новалис старалась думать о чём угодно, только не о способах заставить Ашера влюбиться в неё. Если он уловит хотя бы отголосок её мыслей, весь план рухнет. А это оказалось нелегко, когда его близость заставляла её сердце бешено колотиться, а разум вновь и вновь наполнялся призрачными фантазиями.

Например, о том, чтобы провести с ним всю оставшуюся жизнь.

Она украдкой подняла на него взгляд.

Его чётко очерченная челюсть была напряжена, словно он отсчитывал минуты до того момента, когда наконец избавится от её общества. На солнце его глаза казались светлее обычного, но золотой ободок по краю радужки вспыхивал силой. Его иссиня-чёрные волосы были зачёсаны назад, однако упрямая серебристая прядь выбилась вперёд, небрежно ложась на лоб. Новалис до боли хотелось поднять руку и убрать её обратно. Она сжала ладонь в маленький кулак, чтобы удержаться.

А эти очки? В них он был мучительно красив. Достаточно красив, чтобы у неё подкашивались колени.

Его взгляд, похожий на тлеющие угли, скользнул к ней.

Он поймал её за разглядыванием, и она произнесла первое, что пришло ей в голову.

— Я не знала, что вы носите очки, милорд.

— Обычно не ношу. Эти нужны, чтобы читать руны. — Ашер поднял руку и поправил их. Затем убрал с лица упавшую серебристую прядь и сдвинул очки в чёрной оправе на макушку.

Новалис растаяла.

Он понятия не имел, что с ней делает.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

Ладно. Возможно, он прекрасно понимал, что именно с ней делает.

Они свернули за угол и подошли к каменной двери, встроенной в стену дома Ашера. От её основания тянулся плющ, оплетая кирпичную кладку, и на каждом стебле распускались красивые золотистые цветы. Он повернул бронзовую ручку, и дверь с протяжным скрипом открылась. Новалис сразу же окутал запах сырости, влажного воздуха и дуба. Узкая деревянная лестница уходила вниз, в погружённый во тьму винный погреб.

— Позвольте. — Он осторожно снял её руку со своего локтя, вместо этого взяв её за пальцы, чтобы провести вниз по тёмной лестнице. — В темноте здесь легко оступиться.

Она сдержала вздох, когда его большой палец скользнул по костяшкам её пальцев, пока они начали спускаться. С каждым шагом её окутывал прохладный воздух, а длинные тени всё сильнее поглощали окружающее пространство. Каменная дверь со скрипом закрылась, отрезав последние проблески света. Она крепче сжала его руку.

— Разве вы не управляете огнём, милорд? Я думала, вы способны создать свет одним лишь движением руки.

В ответ раздался его тихий, низкий смех.

— Не знаю, миледи. — Его шёпот коснулся её щеки, и он отпустил её руку. — Есть что-то волнующее в том, чтобы лишиться чувства, на которое мы привыкли полагаться. Когда одно исчезает, остальные становятся необычайно острыми.

Новалис постаралась не обращать внимания на то, как кровь шумела в её венах, приливая ко всем самым чувствительным местам. Неважно, что вокруг царила темнота и он, возможно, стоял всего в нескольких дюймах от неё. Если она хотела привлечь его к себе, то должна была убедить его, что её чувства изменились. Что, возможно, принц Дрейк действительно её заинтересовал, и она всерьёз рассматривает возможность выйти за него замуж. Но чтобы это выглядело правдоподобно, ей предстояло скрыть свои мысли и своё сердце от уз, связывавших её с Ашером. Она подавила поднимающуюся тревогу, и вдох получился неглубоким.

Она вытянула руку, надеясь нащупать перила, чтобы легче спуститься по оставшимся ступеням. Но ладонь лишь скользнула по слегка влажному шероховатому камню. Щурясь в темноту, она пыталась разглядеть Ашера, но не могла понять, стоит ли он вообще рядом. Она сделала ещё один шаг, как ей показалось, но деревянная лестница неожиданно закончилась, и она полетела вперёд.

С её губ сорвался вскрик. Она выбросила руки перед собой, готовясь удариться о пол. Но вместо этого её подхватили сильные руки и не дали упасть.

Ашер притянул её к себе, а свободной рукой обхватил сзади за шею, прижимая ещё ближе. Кончик его носа коснулся её носа, а его губы оказались так близко, что она ощущала тёплое дыхание на своих губах.

— Вы в порядке? — тихо спросил он, медленно рукой проводя вверх и вниз по её талии.

— Никогда не чувствовала себя лучше.

Колени подогнулись.

Её магия вспыхнула вихрем звёзд, отчаянно стремясь к нему. Ей хотелось сорвать с него рубашку и провести ладонями по рельефным линиям его бронзового тела. Хотелось уложить его на спину, сесть сверху и двигаться до тех пор, пока его пальцы не оставят синяки на её бёдрах. Жар разлился между её ног, а по коже пробежала дрожь.

Ашер резко втянул воздух, и в тот же миг в глубине винного погреба вспыхнули тысячи огней. Он сразу же отпустил её.

В глубине души Новалис выругала себя за такую глупость. Если она действительно собиралась завоевать его сердце, ей придётся хотя бы попытаться не желать его каждую секунду каждого дня.

Новалис моргнула, прикрывая глаза рукой. Постепенно зрение привыкло к свету. Здесь было не так ярко, как она сначала ожидала, но она различила десятки свечей и люстру над головой, зажжённые пламенем морозного огня. Одни горели серебристым светом, другие — угольно-чёрным, но все озаряли погреб прохладным сиянием, похожим на лунный свет. Она замерла, затем медленно повернулась вокруг своей оси, с восхищением разглядывая великолепное помещение.

Стены были сложены из камня, и в каждой из них хранились сотни бутылок вина. Многие покрывал тонкий слой пыли и грязи, а восковые печати оставались нетронутыми. На полках аккуратными рядами стояли бутылки, а рядом висели пожелтевшие таблички с описанием вкусовых оттенков и региона происхождения каждого вина. Большинство было из Эйрамира, но среди них попадались и вина из мест, о которых она никогда прежде не слышала.

— Это потрясающе, — прошептала она.

Шёпот растворился между ними, и она почувствовала Ашера в тот миг, когда он остановился у неё за спиной.

— Разве в Доме Селестин нет винного погреба? — Его голос звучал тихо и спокойно. Без насмешки, без издёвки. Просто с любопытством.

— О, уверена, есть. — Она оглянулась через плечо, и уголки её губ слегка приподнялись. — Но я его никогда не видела.

Ашер внимательно смотрел на неё. Его взгляд медленно скользил по ней, словно он старался запомнить каждую черту. Или же просто пытался понять, как поскорее от неё избавиться. Под этим пристальным взглядом ей стало не по себе, и она заставила себя переключить внимание на что-нибудь другое. На что-нибудь, кроме него. Например… на морозный огонь.

Она обошла его, прекрасно ощущая, как его взгляд следит за плавным покачиванием её бёдер. Из стены с винными стеллажами выступала гладкая чёрная столешница, вероятно, предназначенная для дегустации и подбора вин к блюдам, но её интересовала только почти догоревшая свеча, пламя которой горело холодным серебристым огнём.

Новалис протянула руку, и её палец замер у самого края пламени.

— Нет!

Ашер двигался так стремительно, что она не успела даже вздрогнуть. Ещё мгновение назад она собиралась провести пальцами сквозь ледяные искры, а в следующее он уже обхватил её за талию и крепко прижал к себе так, что её спина плотно прижалась к его груди.

— Это морозный огонь, Новалис.

— Я знаю, Ашер. — Она высвободилась из его объятий и хлопнула его по руке, когда он снова попытался её остановить. — Он не может причинить мне вред.

— Может. Если я не сделаю его тёплым, это пламя обжигающе холодное и… Что?

Его брови сошлись на переносице, когда он с тревогой посмотрел на неё.

— Смотри.

Она осторожно снова протянула пальцы.

— Новалис, нет. Это небезопасно. Ты… — Но слова замерли у него на губах, когда он увидел, как её пальцы играют с пламенем, а ледяной огонь ласкает её кожу. Он застыл, широко распахнув глаза. Его рот приоткрылся, но тут же снова закрылся. Он моргнул, поражённый ею, поражённый тем, что только что увидел.

— Как?.. — Ашер шагнул ближе, осторожно отводя её руку от пламени, чтобы рассмотреть. Его пальцы скользнули по тонким линиям на её ладони, а большой палец медленно провёл по каждому пальцу, затем начал выводить маленькие круги на тыльной стороне её кисти. — Как ты это сделала?

Он был полностью поглощён происходящим. Серьёзен. Он действительно не знал.

Новалис одарила его своей самой лучшей улыбкой, затем прижала ладонь к сердцу, изображая потрясение.

— Хотите сказать, я знаю то, до чего прославленный своей проницательностью лорд Файрбейн ещё не додумался?

Его губы сжались в тонкую линию, и он опустил голову.

Он едва не улыбнулся.

— Хорошо, миледи. — Ашер скрестил руки на груди, и Новалис постаралась не обращать внимания на то, как белоснежная рубашка натянулась на его сильных руках. Эти проклятые очки всё ещё были сдвинуты на макушку, и от его невозмутимого вида у неё подкашивались ноги. — Просветите меня.

Когда она скажет ему правду, он возненавидит самого себя.

— Потому что мы истинная пара, Ашер. Потому что наша магия выбрала друг друга. — Произнося это, она не смотрела на него. Вместо этого её взгляд был прикован к мерцанию морозного огня. Она наблюдала, как пламя почти совсем угасло. Капля алого воска медленно стекла по свече и собралась у основания маленькой лужицей, похожей на кровь. — Ты не способен причинить мне физическую боль. Так же, как это…

Она небрежно взмахнула кистью. Магия пронеслась по её телу, и поток падающих звёзд устремился прямо ему в грудь. Ашер инстинктивно отшатнулся, схватившись за грудь. Но звёзды лишь отскочили от него и рассыпались по всему погребу переливчатой звёздной пылью.

— Не причиняет тебе вреда, — закончила она, опуская руку.

— Поразительно, — пробормотал он, ловя на ладонь мерцающие крупицы звёздной пыли.

Если бы только он смотрел на неё так же.

Новалис сделала шаг к нему, и связывающие их узы вспыхнули с новой силой. Его мысли бурлили беспорядочным потоком, полным сомнений, тревоги и страха. Ей отчаянно хотелось успокоить его. Утешить. Но она крепко держалась за свою решимость, какой бы слабой та не становилась.

— Удивительно, сколько нового можно узнать, если открыть свой разум новым возможностям.

Ашер молча смотрел на неё. В глубине его серых глаз сгущалось бурное чувство.

— Например, — продолжила она, не позволяя силе, скрывавшейся в его взгляде, заставить её отступить, — в ночь моего чтения звёзд мне казалось, что для меня всё потеряно. Но потом кто-то сказал, что мне стоит бросить вызов звёздам… и это натолкнуло меня на одну мысль.

— Новалис, — предостерёг он.

Но в его голосе не было ни капли суровости.

— Прекрасную мысль. Например, самой выбрать себе истинную пару. — Она беспечно повела плечами. Сейчас у неё был шанс заставить его понять, что именно с ней ему суждено быть. — Иначе это сделает Ариесиан. А теперь, когда прибыл принц Дрейк, мне кажется, сама судьба распорядилась так, что…

— Нет, — прорычал Ашер.

Он покачал головой. Вокруг него вскипали ярость и магия, нарастая, прорываясь наружу сквозь прежде невозмутимое спокойствие.

— Честно говоря, — протянула она, не придавая значения его тревоге, — мне кажется, вы слишком драматизируете, милорд.

— Держись от него подальше, Новалис.

— Легко сказать. — Она мечтательно вздохнула.

На его челюсти дёрнулась мышца. Напряжение между ними натянулось, словно струны скрипки, доведённые до предела. Ещё миг и они лопнут. И Новалис собиралась сыграть последнюю ноту.

— Он красив, богат, принц… Ах да, чуть не забыла. Он ещё и летает на драконе.

Магия взорвалась вокруг них.

Чёрное и серебряное пламя рвануло во все стороны сокрушительной волной силы. Из лёгких Новалис выбило весь воздух, и её отбросило назад. Она зажмурилась, готовясь удариться о каменную стену, но этого не произошло.

Ашер оказался рядом быстрее молнии.

Одной рукой он обхватил её за талию, другой придержал её голову, заслоняя от удара. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, каждый вдох давался с трудом. Болезненно. Вокруг них плясало пламя морозного огня, вспыхивая и мерцая, пока все остальные огни в винном погребе один за другим не погасли.

Они остались только вдвоём.

Посреди бури из пламени.

Пульсирующей.

Сияющей.

Ашер медленно опустил голову, и его лоб коснулся её лба.

— Предупреждаю вас, миледи. Принц Калстранд опасен. Если вы вздумаете сблизиться с ним… — Его голос звучал хрипло и надломлено, словно он часами кричал. Его взгляд встретился с её глазами, затем опустился к её губам. — Вы играете с огнём.

— Нет.

Новалис приподняла подбородок. Она не собиралась отступать. Тем более перед ним.

Подняв руку, она медленно провела пальцами сквозь пламя, словно лаская его. Поймав крошечную искру морозного огня, она сложила ладони лодочкой и тихонько подула. Огненная сфера, окружавшая их, дрогнула, запульсировала собственной жизнью.

Она усмехнулась.

— Вот теперь я играю с огнём.

Ашер крепко зажмурился. Между его бровей залегла болезненная складка.

Узы вспыхнули ещё сильнее, намертво привязывая их друг к другу. Она чувствовала, как он сопротивляется этой власти, как отчаянно пытается скрыть от неё свои мысли, запереть эмоции и закрыть своё сердце.

Новалис подняла руку и медленно провела пальцами по линии его гладкой челюсти.

— Неужели ты и правда будешь просто стоять и смотреть, как я выйду замуж за другого?

Его глаза распахнулись. Тёмные, яростные. Ладонь соскользнула с её затылка на шею. Он прикусил нижнюю губу и произнёс:

— Если бы это означало, что тебя будут любить безоговорочно, тогда да.

— Даже если бы ты знал, что меня будет касаться другой мужчина. Целовать меня. — Она медленно подалась бёдрами вперёд, прижимаясь к нему. Поднявшись на цыпочки, она коснулась губами уголка его рта и на мгновение задержалась. — Заставлять меня умолять, пока я не начну выкрикивать его имя, а не твоё.

Из его груди вырвался звук, какого она никогда прежде не слышала. То ли ярость, то ли мучение, она не могла понять. Но Ашер резко отшатнулся и со всей силы ударил кулаком в стену рядом с её головой.

Новалис вздрогнула и широко распахнула глаза, удивлённо глядя на него. Она никак не ожидала, что мрачный лорд Ашер Файрбейн окажется настолько… жестоким.

Камень раскололся. Обломки посыпались вниз, с грохотом ударяясь о пол. Стекло разлетелось вдребезги, вино хлынуло из разбитых бутылок, окрашивая камень и растекаясь по полу алой рекой. Ашер резко отступил от неё. С разбитых костяшек стекала кровь, кожа была содрана и разорвана. Алые капли медленно скатывались по его пальцам. Он вытер руку о ткань брюк так, словно рана ничего не значила. Словно ничего не чувствовал.

— Вот почему я не могу жениться на тебе. — Ашер указал на разрушенный участок стены, где прежде хранились винные бутылки. — Вот почему я никогда не позволю себе полюбить тебя.

— Почему? Потому что ты пробил дыру в стене? — Новалис широко развела руки. Ни один камень её не задел. Ни одна капля вина не попала на неё. Несмотря на свою ярость, он всё равно уберёг её от собственного гнева. — Ты не причинил мне боли, Ашер. Ты не можешь причинить мне боль.

По крайней мере, магией.

Эмоционально… это было уже совсем другое дело.

— Потому что я не всегда способен себя контролировать, Новалис. Во мне слишком много ярости. — Он сорвал с головы очки и провёл рукой по волосам, начиная мерить шагами погреб. — Ты хоть представляешь, насколько это тяжело для меня? Я никогда этого не хотел. А теперь одно лишь желание быть рядом с тобой медленно сводит меня с ума.

Он ходил взад и вперёд, и его сапоги гулко стучали по неровному каменному полу.

— Каждую ночь ты мне снишься. Каждое утро я просыпаюсь, желая тебя. С того самого мгновения, как я поцеловал тебя в Зимнее солнцестояние, и каждую секунду после этого я тосковал по тебе. А когда ты смотришь на меня вот так… — его рука рассекла воздух между ними. — Будто я — всё, чего ты когда-либо будешь желать в этой жизни и в следующей, меня убивает то, что я…

Ашер резко замолчал, сжав пальцами переносицу. Он покачал головой и отвернулся.

Новалис потянулась к его руке, но он отстранился и направился к лестнице у противоположной стены. Той, что вела на первый этаж дома. К его кабинету.

— Ашер, подожди.

— Пожалуйста, выбери вино. — Он больше не посмотрел на неё. Одним движением кисти он вновь зажёг несколько свечей. — Я встречу тебя наверху к ужину.

Он тяжело поднялся по лестнице, и когда дверь за ним с глухим стуком закрылась, Новалис подошла к пролому, который он оставил в стене.

Новалис не знала, что пришлось пережить Ашеру, если это оставило в нём столько боли и ожесточения. Что бы ни случилось, заставив его ненавидеть саму мысль о том, чтобы проявить к кому-либо чувства, это должно было быть поистине ужасно. Он вёл войну с самим собой из-за своих чувств к ней, и, хотя это была всего лишь крошечная искра надежды, её было достаточно, чтобы раздуть пламя его чувств. Но сначала ей предстояло выяснить, почему он так измучен, почему не может просто позволить себе любить её. И, скорее всего, во всём Эйрамире был лишь один человек, который мог помочь ей узнать, что удерживает его сердце вдали от её.

Её новая лучшая подруга, леди Сайра Файрбейн.