Глава семнадцатая

Новалис мерила шагами пространство перед кабинетом Ариесиана, терпеливо ожидая хоть какого-нибудь признака того, что брат вернулся.

Он всё ещё не приехал с Бала Яванны, если вообще до сих пор находился там. Она видела, как он разговаривал с Солариусом и лордом Эверлендом, а потом он исчез. И вполне могла представить, что у него нашлись дела поважнее, но где-то глубоко вдоль позвоночника всё сильнее разрасталось тревожное чувство.

Вдоль стены слева тянулись огромные окна, каждое из которых сходилось в изящную остроконечную вершину, где в центре висели гранёные стеклянные созвездия. На рассвете они отбрасывали по полу и вдоль коридора десятки крошечных радуг — одно из множества удивительных творений Креслин. Теперь же коридоры были погружены в полумрак, освещённые лишь золотистым сиянием волшебного огня, мерцавшего в настенных светильниках в форме полумесяца, расположенных между окнами.

Было уже поздно, даже по меркам Ариесиана. Небо затянули тучи, скрыв звёзды за плотной пеленой облаков.

Новалис зевнула и прислонилась спиной к двери его кабинета. Тело отяжелело от усталости, а пламя, ещё недавно полыхавшее внутри неё, давно угасло. Всю дорогу в карете обратно в Селестин она старалась остыть, сосредоточив весь свой гнев, всё своё разочарование и превратив их в чёткий план. После той катастрофической встречи с Ашером в лесу она поняла, что теперь ей придётся взять всё в свои руки.

Но, о божественные судьбы, она была так близко. Не только к освобождению, но и к тому, чтобы обрести мужа. К тому, чтобы убедить свою истинную пару, что они идеально подходят друг другу. Она была готова смириться с тем, что Ашер никогда её не полюбит, но он был связан с ней. В ту самую секунду, когда он вошёл в неё, где-то в самой глубине сердца она поняла, что уже никогда не сможет отдать себя другому. Она оказалась полной дурой, решив, что сможет игнорировать эту связь, что со временем та ослабнет, а может быть, и вовсе перестанет причинять такую невыносимую боль. Если уж на то пошло, в тот миг, когда они соединились, сила, струившаяся между ними, лишь возросла. Когда их магия слилась воедино, она стала невероятно мощной. Непревзойдённой. Ощущение его ледяного пламени, скользившего по её коже, опьяняло. Морозное пламя было искушающим, манящим. Когда они целовались, чувство было всепоглощающим, словно её окутывали звёзды и пламя.

А ещё было то сокрушительное прозвище, которым он её назвал.

Звёздочка.

Она устало прислонилась к двери кабинета Ариесиана, плечи бессильно опустились. С губ сорвался зевок, и она по привычке быстро прикрыла рот тыльной стороной ладони.

Наверняка Ашер чувствовал то же самое. Несмотря на всё его неприятие любви, они дополняли друг друга. Нужно было лишь заставить его это осознать. Должен существовать способ помочь ему преодолеть то, что сдерживало его, что заставляло считать, будто он должен отказаться от неё.

Одиннадцать дней.

Новалис убеждала себя, что этого более чем достаточно. Она заключила сделку с принцем Дрейком, и если их план должен был сработать, ей понадобится помощь Ариесиана. Она убедит брата заключить торговое соглашение с принцем Дрейком: именно об этом он её и просил. Как только ей это удастся, принц Теневого Клинка будет обязан помочь ей обеспечить себе истинную пару для брака, в точности как и обещал. И не просто любую пару. Ашера.

Потому что в одном принц определённо оказался прав: Ашер, вероятно, был единственным фейри во всём Эйрамире, кто его не боялся. Она ни на мгновение не сомневалась, что принц Дрейк выполнит свою часть сделки. Несмотря на то что он был безжалостным убийцей, он совсем не походил на человека, который нарушает своё слово. Если уж на то пошло, скорее он заставит исполнить его со всей беспощадной неотвратимостью.

Тяжёлые шаги, раздавшиеся в коридоре, привлекли её внимание. Она тут же выпрямилась и разгладила смятые складки юбки, чтобы выглядеть хотя бы относительно опрятно.

— Новалис.

В конце коридора появился Ариесиан и направился к ней. Он окинул взглядом коридор, и между его бровями залегла тревожная складка.

— Что ты делаешь здесь так поздно? Я думал, ты уже давно спишь.

Ну конечно. Именно этого от неё и ожидали, ведь она никогда не делала ничего бунтарского. Конечно, то, что она не легла спать в положенное время, едва ли можно было назвать бунтом, но для неё всё это было в новинку, и она собиралась двигаться постепенно.

Она выпрямилась и улыбнулась, приветствуя старшего брата.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Ариесиан шумно выдохнул, и кончики его серебристых волос колыхнулись у лба.

— О чём?

Новалис мысленно собралась с духом.

— О торговом соглашении с Бракротом.

Ариесиан протянул руку мимо неё и открыл дверь своего кабинета. От него волнами расходилось беспокойство.

— Переговоры с другими королевствами не твоя забота, Нова, — он жестом пригласил её сесть, и она опустилась на мягкий диван, обитый тёмно-синим бархатом. — Особенно если речь идёт о принце Калстранде.

— Я понимаю. — Новалис устроилась на мягких подушках, сложив руки на коленях. Отступать она не собиралась. Не в этот раз. — Но я также знаю, что он стремится заключить соглашение с Домом Селестин.

Она не стала упоминать, что ей казалось совершенно непостижимым, почему принц Дрейк хотел заключить сделку именно с Домом Селестин, а не со всем Эйрамиром. Но королева Эловин Уиллоублейд никогда не ограничивала возможности домов, когда речь шла об улучшении их благосостояния или укреплении отношений с другими королевствами. Её главной заботой была корона. Пока сохранялась целостность Завесы, ей не о чем было беспокоиться. Если только, конечно, не вспыхнет новое восстание, хотя ничего подобного не случалось уже много лет. По крайней мере, пока защитой Эйрамира руководил принц Аспен.

Ариесиан опустился в кожаное кресло за письменным столом, заваленным раскрытыми книгами с пометками и стопками бумаг. Обычно он отличался безупречной аккуратностью, и каждая вещь всегда лежала на своём месте. Откинувшись на спинку кресла, он сжал пальцами переносицу.

— Принц Калстранд сам тебе это сказал?

Эту информацию она определённо собиралась оставить при себе.

— Ариесиан, я не глупа. — Она подалась вперёд, стараясь донести до него свою мысль. — Он упомянул договор в ту ночь, когда подняли Завесу, когда потребовал, чтобы меня проводили домой.

Сияние волшебного огня отражалось на его лице, окутывая его полосами света и тени. Брат выглядел совершенно измученным. Он крепко зажмурился и медленно потёр виски.

— Его условия, Нова… к ним нельзя относиться легкомысленно.

Она и не ожидала ничего другого. Всё-таки речь шла о Теневом ассасине. Он действовал целеустремлённо, говорил предельно точно и никогда не произносил слов, которых не имел в виду. Оставалось лишь предполагать, что те же качества проявятся и во всех его переговорах.

— Это вполне понятно. — Новалис кивнула. — Что он предлагает нам?

— Сделку. — Ариесиан открыл глаза. Они были тёмными и измученными. — Защиту.

Защиту? Это казалось несколько чрезмерным. Новалис не разбиралась во всех политических тонкостях, касавшихся домов Эйрамира, но она знала, что они находятся в безопасности. Она знала, что Завеса защищает их от любых внешних угроз.

— Защиту от кого? — спросила Новалис, и Ариесиан бросил на неё усталый взгляд. — Дай угадаю, это не моё дело.

— Ты знаешь, как я отношусь к тому, чтобы ты участвовала в подобных тяжёлых разговорах.

— Во время чтения звёзд мне было дано предсказание, Ариесиан, и те созвездия, которые мне показали… — Она покачала головой, скрестив руки на груди. — Они не должны были находиться в таком расположении.

Он подался вперёд через стол, обеспокоенно приподняв бровь.

— Что ты увидела?

— Эйдес, Воин Фейри, Великого Оленя и Веспиру, Друида.

— Святые звёзды. — Он поморщился и виновато взглянул на неё. — Прошу прощения за моё грубое выражение, Новалис.

Она лишь махнула рукой, отметая его извинения.

— Но ты ведь понимаешь, что я права. — Теперь она сидела на самом краю дивана, впившись пальцами в мягкий бархат. — Ты знаешь их значение не хуже меня. Преодоление тяжёлых испытаний или, возможно, даже надвигающейся войны. Сила и лидерство. Великие перемены. Ариесиан, я не могла ошибиться в толковании. Их значение остаётся неизменным, разве нет?

— Именно так. — Он опустил голову, что-то тихо пробормотав себе под нос. Слов было не разобрать, и до неё донеслись лишь последние слова фразы: —…я должен был догадаться.

Внезапно он замер и резко вскинул голову.

— Кто ещё знает?

Новалис отшатнулась.

— Прости?

— Кому ещё ты рассказала о своём чтении? — Он схватил перо и чистый лист пергамента из-под стопки книг. — О последнем чтении, а не о том, которое проводила мама.

Он пристально смотрел на неё.

— Королеве Эловин и принцу Аспену. — Она сглотнула; в горле пересохло и запершило. — Принц Дрейк и лорд Файрбейн тоже, возможно, присутствовали, когда я объявила о своём открытии.

— Проклятье.

Два грубых слова за один вечер. Брат сегодня был в самом деле не похож на себя. Он никогда не ругался при ней. Никогда.

Ариесиан тяжело вздохнул. Он глубже опустился в кожаном кресле и закинул ноги на стол. Скрестив лодыжки, он принялся легко постукивать пальцами по подлокотнику, отбивая беспокойный ритм, которого она никогда прежде у него не замечала. Она ещё никогда не видела его настолько выбитым из колеи. Обычно Ариесиан был воплощением благородного лорда. Изысканного. Сдержанного. Лишённого показной вычурности и неизменно собранного. Но сейчас казалось, будто он готов выпрыгнуть из собственной кожи. Напряжение исходило от него густыми, удушающими волнами.

— Он предлагает слишком заманчивые условия, но то, что он хочет взамен… — Ариесиан расстегнул две верхние пуговицы на рубашке с воротником и потянул ткань у шеи. — Не уверен, что способен с этим расстаться.

— Почему? — Она тяжело вздохнула от разочарования и тут же пожалела об этом. На резких чертах его лица застыло тревожное выражение. — Прости, дорогой брат. Наверное, я просто не понимаю, почему нельзя отказаться от чего-то в обмен на защиту.

— Потому что это ценно, Новалис. — Он покачал головой, и на его лице почти отразилась боль. — Это нечто очень дорогое для меня.

О.

О.

Принцу Дрейку был нужен небесный навигатор Дома Селестин — астролябия Ариесиана. В детстве они называли её «Похитителем Звёзд», хотя по сути это был небесный компас, который всегда указывал лишь на Великого Оленя — созвездие Ариесиана.

Новалис поёрзала, чувствуя неловкость. Ей следовало догадаться, что принц Теневого Клинка потребует нечто созданное древней магией, невероятно редкое и передававшееся в их семье из поколения в поколение.

— Ариесиан, послушай меня. Всю свою жизнь я равнялась на тебя. Ты благороден. Умён. Предан до самоотречения. Но главное, каждое решение, которое ты когда-либо принимал, всегда было во благо нашего Дома и нашей семьи. — Она встретилась с усталым взглядом брата. — Как ты думаешь, может ли защита Бракрота понадобиться нам в будущем?

Его губы сжались в тонкую линию.

— Такая возможность существует.

Лёгкое беспокойство вновь пробежало холодком по её позвоночнику. Мысль о битвах и войнах совсем ей не нравилась. Как и о землях, разорённых смутой и раздорами. Тем больше причин Ариесиану не откладывать решение по этому торговому соглашению.

— Если предложение принца Калстранда поможет сохранить нашу безопасность, значит, ты и сам знаешь, что должен сделать.

Ариесиан провёл рукой по волосам, окончательно их растрепав.

— Я подумаю.

— Пожалуйста, подумай. — Новалис поднялась и направилась к двери. — Спокойной ночи, Ариесиан. Постарайся хоть немного отдохнуть.

Он лишь слабо махнул рукой, если это вообще можно было назвать жестом прощания, и она вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

В коридорах дома царила тишина, нарушаемая лишь мягким цоканьем её каблуков по тёмному каменному полу. В окнах из сплавленного цветного стекла отражалась её фигура — элегантная, исполненная достоинства, пусть и слегка растрёпанная. Но в её поступках не было ни капли эгоизма. Она выполнила свою часть сделки с принцем Дрейком, и теперь очередь была за ним. Всё, что ему оставалось, лишь помочь Ашеру влюбиться в неё.

Новалис замедлила шаг, приближаясь к своей спальне. Быстро оглянувшись через плечо, она убедилась, что совершенно одна. Затем сложила ладони лодочкой, призывая магию, струившуюся по её венам, и обращаясь к силе Короны Эстрелы. Энергия разлилась по её телу, озаряя кожу переливчатым сиянием. Магия затрещала, вырвавшись из центра её ладоней и приняв форму чернильного облака ночи. Внутри него мерцали крошечные прожилки звёздного пламени, сверкая, словно бриллианты на полотне чёрного шёлка. А в самом центре этого облака ярко пылала искра морозного пламени.