Глава десятая

— Ты не можешь прятаться в своём кабинете всё празднование Середины лета, Ашер. — Голос Сайры доносился из-за двери, настойчивый и с явными нотками раздражения. Она трижды стучала по массивной деревянной двери, затем звала его по имени, повторяя всё снова, словно он не услышал её с первого раза.

— Я не прячусь.

На самом деле всё было совсем наоборот. Уединение в его кабинете дарило ему душевный покой и служило желанным отвлечением. Передышкой от светских условностей. В окружении книг, проводя долгие часы за чтением и изучением истории магии, он лучше понимал этот мир. И не только это: погружение в древние знания помогало не дать одной фейри затмить собой все его мысли. Здесь он мог спокойно пребывать в своём одиночестве. Огни фей вспыхнули в витражных светильниках вдоль стены, наполнив комнату холодным серебристым сиянием.

Ашер откинулся на спинку кресла, и кожа тихо заскрипела под его весом. Он поправил очки в чёрной оправе, подарок Сайры, который она купила в одной из лавок Теренсела. Линзы были выкованы из кристальной пыли и покрыты тончайшим слоем магии, помогавшей расшифровывать руны. Потянувшись, он сделал жест в сторону стены с книжными полками из чёрного дерева, и стопка книг на столе перед ним вернулась на свои законные места среди остальных томов.

— Нет, прячешься, — упрямо возразила Сайра из-за двери. Она нетерпеливо подёргала дверную ручку, как ребёнок. — Прошло уже два дня с тех пор, как королева Эловин Уиллоублейд подняла Завесу, а я почти тебя не видела.

Ашер недоверчиво хмыкнул.

Прошло уже два дня, а Дрейк Калстранд так и не навестил его. Это был лишь вопрос времени, когда принц постучит в его дверь, готовый потребовать исполнения условий долга Ашера. Условий, над которыми он размышлял последние два года. Он знал, чего Дрейк потребует от него, и нельзя было сказать, что с их последней встречи Ашер терял время зря. Нет, он перелопатил книги и тщательно изучил свои записи, стараясь выяснить как можно больше о могущественном драгоценном камне, который искал Дрейк, включая возможное место, где тот мог находиться.

— Если бы не оставшийся запах твоей магии, я бы решила, что ты умер, — проворчала Сайра. Её слова эхом разнеслись по коридору за дверью его кабинета.

— И не умер тоже, — отозвался Ашер.

— Может, всё-таки откроешь дверь? — раздражённо выдохнула сестра. — Такое чувство, будто мы снова дети и ты запер меня за дверью своей спальни, чтобы я не раскрасила одну из твоих любимых книг.

При этих словах Ашер усмехнулся.

Тогда он был в ярости. Книга представляла собой чрезвычайно подробное собрание хроник войн разных эпох с выполненными тушью иллюстрациями и картами. Сайра раскрасила половину континентов красными сердечками и сочла нужным увенчать всех фиолетовыми коронами. По крайней мере теперь он мог вспоминать об этом с долей юмора.

— Ладно. — Он взмахнул рукой в сторону двери, и замок отперся. — Входи, если уж так хочешь.

Сайра впорхнула в комнату и замерла в позе, уперев одну руку в бедро и упрямо вскинув подбородок. Её огненные волосы спадали на одно плечо.

— Ну?

Он внимательно посмотрел на неё.

— Что «ну»?

— И что думаешь? — На этот раз она слегка покружилась, сделав один оборот.

— Я думаю о великом множестве вещей. Такова уж моя натура.

Её брови сошлись на переносице, а воздух наполнился ароматом золотистой амбры, яблоневого цвета и тёплого сандала.

— О моём платье, Ашер.

Он собрал лежавшие на столе бумаги в аккуратную стопку, лишь мельком взглянув на неё.

— Оно прекрасно.

— Ты ведь даже не заметил, да?

В её голосе звучала боль. Неприкрытая, настоящая.

Он резко поднял взгляд.

— Оно принадлежало маме. Я нашла его в её гардеробе, а Лилит помогла немного подогнать его по фигуре. — Сайра теребила край алого платья, отделанного топазами и ониксом.

Ашер поднялся и обошёл стол, чтобы рассмотреть её получше. Он ненавидел мысль о том, что причинил ей боль, и молча проклинал себя за то, что не приложил больше усилий. Сайра была единственным родным человеком, который у него остался, и заслуживала гораздо большего, чем то, что он давал ей в последнее время.

— Именно в этом платье она была в ту ночь, когда встретила отца. — Голос сестры стал тише, но каждое её слово тяжёлым грузом ложилось ему на сердце.

— Ты так похожа на неё, — тихо произнёс он, заметив, как глаза Сайры внезапно заблестели. Она часто заморгала, стараясь сдержать эмоции. — Иногда воспоминание о её красоте ускользает от меня… пока я не посмотрю на тебя.

Сайра просияла, а затем тихонько шмыгнула носом.

— Так значит, сегодня вечером ты пойдёшь со мной на Бал Яванны в Теренселе?

Ашер простонал.

Она безупречно сыграла на его чувствах: сначала наполнила его виной за поспешную отповедь, а затем попыталась воспользоваться его раскаянием, чтобы заманить на очередное празднование Середины лета. Каким-то образом ей почти всегда удавалось добиться своего.

Но только не в этот раз.

— Ни за что.

— Но я не хочу идти одна. — Она скрестила руки на груди и надула нижнюю губу. Это была уловка, к которой она часто прибегала, когда хотела добиться своего.

— Я тоже не хочу, чтобы ты шла одна. — Ашер бросил взгляд на дверь кабинета, затем на небольшую гору книг на своём столе. Ему предстояло разобрать ещё множество рун. — Попроси Лилит пойти с тобой на Бал Яванны. Она составит тебе куда более приятную компанию, чем я.

Сайра тяжело вздохнула и с нарочитым драматизмом растянулась на чёрном кожаном диване напротив его стола. Она приложила тыльную сторону ладони ко лбу, изображая глубокое отчаяние.

— Ашер, по-моему, ты не понимаешь, насколько это важно.

Он опёрся бедром о стол и скрестил ноги в лодыжках. Медленно сняв очки, он водрузил их на голову. Приподняв одну бровь, он посмотрел на сестру. Ему и правда стоило поработать с ней над манерами, подобающими леди.

— Полагаю, я понимаю гораздо больше, чем ты думаешь.

— Сейчас Сезон, и я уже достигла брачного возраста. Рано или поздно у меня появится поклонник, а может, если повезёт, даже не один, и они захотят за мной ухаживать. — Она нерешительно прикусила нижнюю губу. Её золотистый взгляд остановился на нём. — Может быть… даже полюбят меня.

Одно лишь упоминание этого слова заставило его внутренне напрячься.

— Любовь — это…

— Слабость, да, я знаю. — Она нарочито растянула последнее слово, подчеркнув его сильнее, чем было нужно, и небрежно взмахнула рукой. — Ты говоришь это столько, сколько я себя помню. Я не утверждаю, что должна выходить замуж по любви, хотя такая возможность всегда существует. Но если я найду подходящую партию, мне понадобится твоё разрешение.

Он выпрямился и сунул руки в карманы брюк.

— Ты думаешь, я тебе откажу?

— Можешь, — осторожно ответила Сайра, садясь ровнее. — Если это будет кто-то вроде лорда Маринтайда.

Ашер устало провёл ладонью по лицу.

— Рейф Маринтайд исключён.

Хотя даже он был вынужден признать: существовали варианты и похуже. Рейф, возможно, питал слабость к женщинам и не всегда проявлял должную осмотрительность в своих похождениях, но зато можно было не сомневаться, что он никогда не поднимет руку на Сайру. Да и вообще ни на одну женщину.

— Вот именно поэтому ты и нужен мне на Балу Яванны. — Она неопределённо повела рукой по комнате, вопросительно приподняв брови. — Чтобы отпугнуть всех неподходящих поклонников.

Беспокойно постукивая пальцами по краю стола, он задумался над словами сестры.

— Пожалуй, в этом есть здравый смысл.

— Конечно, есть. — Она ослепительно улыбнулась, и в этот момент он понял, что проиграл эту битву. — У меня был превосходный учитель.

— Лесть на меня не действует.

Но уголок его губ всё равно дрогнул в улыбке.

— Я просто благодарна, что ты позволяешь мне участвовать в этом решении, а не выбираешь за меня. — Сайра покачала головой. Волосы упали ей на лицо, когда она сложила руки на коленях, а её взгляд внезапно с большим интересом устремился к половицам. — Бедная леди Новалис.

Ашер вздрогнул так, словно в него ударила молния.

— Она помолвлена?

Сайра подняла на него взгляд, развела руками и тут же бессильно опустила их.

— Пока нет. Но скоро будет. Я слышала, что лорд Старсторм сам выбирает ей мужа, потому что её чтение звёзд не указало никого конкретного. Лилит сказала, что есть вероятность, что о помолвке объявят уже сегодня вечером.

Связь, соединявшая его с Новалис, исказилась, превратившись в сгусток ярости. Чёрное пламя, пронизанное серебряными прожилками, пронеслось по этой нити, устремляясь к вспышке сверкающих звёзд. Его магия взревела, кровь закипела. Каждая нить, связывавшая его с её мыслями, чувствами, голосом, душой, натянулась до предела. Обезумела. Он с огромным усилием подавил это неистовое ощущение, отгородившись от неё.

— Кто? — выдавил он.

— Не знаю. — Сайра провела пальцем по шву дивана, не подозревая о буре, бушевавшей у него внутри. — Только вчера вечером ей сделали не меньше четырёх предложений руки и сердца.

С его губ сорвался поток таких грязных ругательств, что сестра удивлённо захлопала глазами.

— Почему ты так расстроился? — Она внимательно посмотрела на него, и в её глазах мелькнула тревога. Между бровей залегла лёгкая морщинка. — Ты ведь её даже не любишь.

— Ты права. — Ашер схватил пальто со спинки кресла и направился к двери. — Не люблю.

— Куда ты? — спросила Сайра, поспешно вскочив с кожаного дивана и бросившись за ним.

— Во дворец.

Потому что, если в Эйрамире и был кто-то, способный разорвать связь между ним и Новалис, так это королева Эловин Уиллоублейд.

— А как же Бал Яванны?

Ашер обернулся к сестре. Выражение её лица было исполнено такого отчаяния и так сильно напоминало их мать, что у него болезненно сжалось сердце.

— Я вернусь вовремя, чтобы сопровождать тебя. Клянусь.

Она кивнула, но он не был уверен, что она ему поверила.

Это не имело значения. Он её не подведёт. Что бы ни случилось, он вернётся из дворца, чтобы отвезти её в Теренсел в надежде найти ей пару. Но сейчас перед ним стояла более важная задача. Прежде всего ему нужно было добиться аудиенции у королевы Эловин и попросить её разорвать связь, соединявшую его с Новалис. Ему следовало сделать это ещё несколько месяцев назад. Почему-то он думал, что Новалис сама позаботится об этом, учитывая, в какой ярости она была, когда он отверг её в день Зимнего солнцестояния. Но разорвать связь было совсем непросто. Для этого требовалось согласие обеих сторон, поскольку это было мучительное и крайне тяжёлое испытание.

Он слышал рассказы о том, каково это: ощущение было таким, будто душу разрывали надвое; будто сердце раскалывалось на тысячу осколков, а затем их наспех собирали обратно, когда связь наконец исчезала. Боль была невыносимой. Восстановление могло занять несколько дней, а иногда и месяцев, и с этим не могли справиться даже самые одарённые целители. Пожалуй, именно поэтому большинство фейри либо принимали связь, либо, если решали отвергнуть её, проводили остаток своих дней, зная, что уже никогда не смогут стать по-настоящему целостными.

Ашер надел пальто и быстрым шагом направился по коридору во внешний двор, где его уже ожидала карета.

Разрыв связи освободил бы Новалис от него. Да, это причинит ей боль. Да, она, скорее всего, возненавидит его до конца своих дней. Но со временем она справится. В этом он не сомневался. А раз до её свадьбы оставалось меньше двух недель, он мог без труда изложить свою просьбу королеве Эловин.

Ашер убеждал себя, что поступает правильно, что их влечение друг к другу было исключительно телесным, подпитываемым желанием и скреплённым магией. Между ними не было близости. Не было общих чувств. И любви никогда не будет.

Возможно, ему было бы легче поверить в эту ложь, если бы он так глупо не поцеловал её. Если бы не понял, что никогда не будет достоин той, кого сама судьба предназначила ему.