Я покачала головой.

— Что произойдёт, если Савус пойдёт против Старых Богов?

— Старые Боги благословили Савуса серебряной короной, которая даёт ему власть в Институте. Пока у него есть их благословение, никто не может отнять это. Никто не может убить его, свергнуть с престола или бросить вызов его власти. Старые Боги даруют своё благословение новобранцам. Они делают выбор, а Великий Магистр должен лишь интерпретировать его. Если ты продолжаешь побеждать в испытаниях, это означает, что Старые Боги благоволят тебе. Если Савус избавится от тебя, он поступит вопреки их воле. Он может потерять корону. Любой может сместить его. Особенно Руадан. Я вижу, как они рычат друг на друга, я думаю, они злы друг на друга. Соревнуются, как олени. Понимаешь, о чём я?

Ааа… То есть, у меня имелись серьёзные козыри. Я нужна Савусу, чтобы сохранить его власть в Институте. На самом деле, возможно, Старые Боги были бы моим пропуском из Дворцовой Комнаты кошмаров.

— Это чрезвычайно ценная информация, Мелюзина. Возможно, даже мой способ выбраться отсюда, — камень впился мне в лопатку, и я поморщилась, потирая ободранную кожу. — Думаю, «Дворцовая Комната» — это что-то вроде шутки Теневых Фейри.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Благородные фейри не шутят. Они на это не способны. «Дворцовая» — это древнее слово фейри, которое переводится на английский как… — она почесала щёку, размышляя.

— Задница дьявола? — предложила я.

— «Гноящаяся навозная яма» было бы точнее.

— Понятно. Это совершенно точно.

Кто-то застонал дальше по коридору, и Мелюзина коснулась фиолетового камня люмена у себя на шее.

— Они уже просыпаются. Мне нужно идти.

— Подожди! — сказала я, возможно, слишком громко. Я сунула ей обратно свёрток с едой, поморщившись от боли, причиняемой железными прутьями. — Можешь передать это Киаре?

Она кивнула и выхватила у меня еду. От запаха еды у меня заурчало в животе, и слюнки потекли, но, по крайней мере, я могла продержаться на небольшом количестве каши. Киара всё это время ела только пойло из овсянки. К тому же, я имела удовольствие видеть сны об яблоках и печёном хлебе.

Мелюзина нахмурилась, глядя на еду, затем снова кивнула. Вокруг неё сгустились тени, и она исчезла.

Боги, я скучала по своему камню люмена. Если я когда-нибудь выберусь из этой тюрьмы живой, я украду его обратно.

Я глубоко вздохнула, и мои веки уже наливались тяжестью. Почему я так устала?

— Киара? — позвала я.

— Да?

— У тебя там всё в порядке?

— Кто-то только что принёс свёрток…

— Тссс. Я знаю, — я отчаянно хотела узнать, что в нём. Курица? Хлеб? Я схватилась за свой голодный живот. Такими темпами я скоро начну есть овсяное пойло.

— Я собираюсь вытащить нас отсюда, — пообещала я.

Я подняла с грязного пола ещё одну ириску и бросила её между прутьями решётки.

— Киара, — я глубоко вздохнула. — Я продолжаю находить ириски, — она поймёт, что это значит.

— Кто их оставляет? Это не сама-знаешь-кто. Он мёртв, Арианна.

— Я знаю. Но я понятия не имею, откуда они берутся.

— Может быть, Руадан. Не уверена, что я доверяю этому типу. Не уверена, что доверяю теням и мраку, — она говорила с набитым ртом, и у меня снова заурчало в животе. — У дьявола много лиц.

— Я знаю.

— Я же говорила, что этот теневой монстр…

Металл снова ударился о металл, и голос охранника рявкнул:

— Что я вам говорил?

— Верно. Ты отрежешь нам сиськи, — сказала я. Иногда мужчины хуже всех.

***

Грубые руки вырвали меня из очередного сна об Эмейне.

Кто-то рывком поднял меня, и я заморгала при виде открытой двери камеры.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что Руадан вернулся и что он вытаскивает меня из камеры. Он был не очень-то деликатен.

Он протащил меня мимо камеры Киары, и я мельком увидела, как она дремлет, прислонившись к стене, вся в крошках. Это зрелище согрело моё сердце.

Я попыталась удержать равновесие, а затем сильно толкнула его локтем в грудь.

— Тебе не обязательно повсюду таскать меня за собой. Придурок. Я могу ходить.

— Скоро начнётся твоё следующее испытание, — сказал он. — Тебя нужно вымыть и накормить, если ты собираешься его выдержать.

— Вымыть и накормить? Ты говоришь так, будто я скотина с фермы.

— Ну, никто не знает, чья ещё кровь подмешана в твою родословную. Это вполне возможно.

Я пристально посмотрела на него. Это была… шутка? Нет. Благородные фейри не шутят. Он был просто придурком.

И всё же, мне не претила идея принять ванну и нормально поесть.

Когда я проходила мимо охранников, один из них понюхал воздух, скривив губы в отвращении. По тюремным меркам я провела там, не знаю, десятилетия? Но, учитывая количество приёмов пищи, которые я получила до сих пор, я готова была поспорить, что прошло около трёх дней. Три дня, в течение которых мои конкуренты готовились, а я ела леденцы на палочке, чтобы подкрепиться, и мои кости ломались от магии.

Руадан отпустил мою руку, и я начала задаваться вопросом, насколько сложно будет просто сбежать на следующем задании. Мог ли Савус действительно выследить меня и вознести? Самым сложным было бы вытащить Киару отсюда.

— А какое именно следующее испытание? — спросила я.

— У тебя всё получится.

— Ты не ответил на мой вопрос, — я последовала за ним по узкой лестнице, мои мышцы горели. Я слишком долго находилась в скрюченном положении, не говоря уже о том, что я всё ещё не до конца оправилась от магического нападения Мэддана. — Возможно, я справлюсь, но в чём заключается задача? Если я в чём-нибудь напортачу, меня буквально разорвут на куски.

— Следующее испытание включает в себя убийство вампиров с помощью кола. Я буду с тобой всё время, так что ты не сможешь сбежать. Без камня люмена ты медлительна и неповоротлива.

Медлительна и неповоротлива?

— Помнишь, когда ты не мог говорить? Я с нежностью вспоминаю те дни.

Я знала, что от меня воняло, как от сточной трубы, но я была достаточно зла на Руадана, чтобы чувствовать удовлетворение от того, что ему приходится иметь дело с этой вонью.

Когда мы вышли на солнечный свет, он обжёг мне глаза, и я подняла руку, чтобы прикрыть их. Мне захотелось залезть в гроб. Так вот как чувствуют себя вампиры.

Я моргнула от яркого света, пока мои глаза привыкали.

— Мы идём в твою комнату?

— Ты и близко не подойдёшь к моей комнате.

— Только потому, что я вонзила маленький нож в твоё сердечко? Ну серьёзно. Вы все делаете из мухи слона, — я прикрыла глаза рукой, пока мы пересекали цветущую лужайку. После магической взбучки, которую я получила, я едва поспевала за Руаданом и хромала при ходьбе. — Кто-нибудь ещё знает о… моём времени, проведённом на арене?

— Нет.

Интересно. Он был не слишком откровенен с Великим Магистром Савусом.

Мы подошли к двери башни, и Руадан отворил её, открывая взгляду лестницу.

У меня болели кости, и я сердито посмотрела на него.

— Ты не очень хорошо меня вылечил.

Он бросил на меня резкий взгляд, затем едва заметно покачал головой. Он хотел, чтобы я прекратила это.

Когда мы с Руаданом поднимались по лестнице, в моей груди начал закипать гнев. Руадан явно ввёл меня в заблуждение, когда заманил сюда.

— Ты никогда ничего не говорил о тюремной камере. И я отчётливо помню обещание, что кто-нибудь приведёт моего человека.

— Обещание было выполнено, — сказал он.

— Но ты бросил её в темницу. Там, где она была, ей было бы лучше, — ярость нарастала. Я подавила желание врезать ему как следует и немного подпортить его красивенькое личико. — Ты ничем не отличаешься от Балероса, которого я поклялась убить. Ты так уверен, что переживёшь меня? — слова вырвались у меня сами собой, и я понимала, что веду себя неосторожно, но после нескольких дней, проведённых в Дворцовой Комнате, я уже не так хорошо владела собой. К тому же, моё тело до сих пор болело после нападения Мэддана, а дикий голод заставлял меня чувствовать себя немного сумасшедшей.

Руадан просто замолчал и повёл меня по коридору, пока мы не подошли к дубовой двери.

Он толкнул её, открывая взору ванную комнату, отделанную редким камнем. Как и в других ванных комнатах, которые я видела в Институте, каменная ванна, казалось, вырастала из каменных плит пола, как нечто естественное. Ванна была уже наполнена. Красноватый солнечный свет струился в окно, пробиваясь сквозь клубы пара, поднимавшиеся из ванны. Хотя сама ванна выглядела привлекательно, я не была в восторге от вида шести вооружённых фейри-охранников, которые стояли по всей комнате и пялились на ванну. Они собирались смотреть, как я купаюсь?

— Я должна мыться здесь? — спросила я.

— Тебе нужно быть чистой перед следующим испытанием. Ты собираешься проникнуть в логово вампира, и тебе нужно будет слиться с окружающей средой. Грязь на твоём теле затруднит это, — он поднял глаза на охранников. — Отвернитесь.

— Но, сэр, — начал один из них, — Савус приказал…

— Отвернитесь, — холодная ярость в его голосе не допускала возражений. — И если я поймаю вас за тем, что вы смотрите на неё, я отделю ваши головы от тел прежде, чем вы успеете сделать ещё один вдох.

Глава 7

— Разве ты не джентльмен, — сухо сказала я. — Ты оставляешь меня в гноящейся навозной яме, где мои враги могут пытать меня до полусмерти. Но, боже упаси, кто-нибудь увидит мои соски, — мужчины-фейри были абсурдными. Возможно, все мужчины были абсурдными.

Тени вокруг Руадана сгустились настолько, что, казалось, из комнаты выкачали весь воздух. Бросив на меня последний испепеляющий взгляд, он отвернулся от меня. Повернувшись ко мне спиной, он встал в дверном проёме, загораживая мне выход своей массивной фигурой. По всему его телу поблёскивало оружие — ножи, пристёгнутые к ногам, меч за спиной. Каждый дюйм его тела был готов убивать, в то время как я собиралась раздеться догола. Соотношение сил было не в мою пользу, если я хотела причинить неприятности.

Я оглядела комнату. Здесь почти ничего не было, кроме короткого деревянного стола, на котором лежала кое-какая одежда и полотенце.

Я посмотрела на своё платье. Когда-то оно было белым, но теперь ткань испачкалась грязью — вместе с несколькими красными пятнами от того, что я приняла за мои сладости (или, возможно, кровь), и зелёными пятнами, которые, как я думала, могли быть от мха или плесени, растущих в Дворцовой Комнате. Короче говоря, я была совершенно отвратительной.

Я глубоко вздохнула, решив убедить Руадана, что всё это не имеет ко мне никакого отношения.

— Мне обязательно мыться? Я немного ностальгирую по старым временам, — он понял, что я имела в виду, даже если охранники не поняли: моя клетка под землёй. — Прямо сейчас я пахну домом. Ты понимаешь, что я имею в виду, не так ли?

— Раздевайся.

Я моргнула. Даже когда он стоял спиной ко мне, даже в комнате, полной охранников, в этом слове, сорвавшемся с его языка, было что-то безошибочно чувственное.

— Приведи себя в порядок. А потом поешь.

Несмотря на его повелительный тон, его голос, казалось, обволакивал моё тело, поглаживая те места, которые мне отчаянно хотелось вымыть прямо сейчас. Но я вытолкнула его очарование из головы. Он был чудовищем — дьяволом с красивым лицом — и он вознесёт меня по своей прихоти, если ему этого захочется.

— Жаль, что тебе пришлось увести меня из моей Дворцовой Комнаты. Там мне снились самые восхитительные сны, — я сняла платье и бросила его на каменный пол, а затем осталась в нижнем белье. Сквозняк в замке прошёлся по моей коже. — Но знаешь ли ты? Время от времени я думаю о тебе, Руадан, и о том, какой ты очаровательный мужчина. Я правильно употребляю это слово — очаровательный? Мои знания древнего языка фейри заржавели. Я ищу что-нибудь, что переводится на английский как «психованный придурок с фиолетовыми глазами».

Он не ответил, но его тело казалось напряжённым, как будто он вот-вот взорвётся. В чём дело?

Я склонила голову набок. Это было то же напряжение, что охватило его тело, когда я лежала с ним в постели. Предполагалось, что он соблюдает обет безбрачия. Ему, как инкубу, было нелегко находиться так близко к обнажённой женщине. Так вот в чём дело?

Как ребёнок, который тычет палочкой в насекомое, я хотела потрогать эту рану, чтобы посмотреть, что произойдёт.

— Приятно снять с себя эту перепачканную одежду. Хотя я ужасно грязная, Руадан. Может быть, ты поможешь мне принять ванну?

Его рычание отдалось у меня в животе.

— Просто есть несколько деликатных местечек, до которых я не могу дотянуться самостоятельно, а у тебя такие умелые руки, — я опустила одну ногу в ванну, вздохнув от ощущения тёплой воды на коже. — Я помню, какими были твои пальцы на моём теле, когда ты исцелял меня. Я помню, каково это было, когда я лежала обнажённая в постели с тобой, извиваясь… — я испустила долгий вздох. — Ах да, точно. Ты дал обет безбрачия. Тогда забудь. Сколько времени прошло с тех пор? Столетия? Правда ли, что Теневым Фейри в других Институтах разрешено предаваться плотским утехам? Целоваться, гладить, трахаться у каменных стен? Жаль, что ты в Институте, где ничего этого не разрешено. Должно быть, это требует от инкуба твёрдости. Так сказать.

Его магия сгустилась вокруг него, тени омрачали комнату. Я не могла сдержать улыбки. Я почти вывела его из себя, и это наполняло меня удовлетворением.

Затем я шагнула в ванну и полностью погрузилась в воду. Это было потрясающее ощущение.

Я взяла кусок мыла с каменного бортика ванны и начала оттирать грязь со своих ног.

— Я не уверена, что смогу соблюдать это конкретное правило, если стану рыцарем. Правило безбрачия. Полагаю, я всегда смогу доставить себе удовольствие в ванне.

— Прекрати болтать, — прорычал Руадан.

Я снова улыбнулась, намыливая руки мылом и наблюдая, как ванна медленно наполняется грязью с моего тела.