Вот что сказал им Руадан? Я бросила на Призрака резкий взгляд, но тени вокруг него сгустились так сильно, что я едва могла его разглядеть. Только его фиолетовые глаза в облаках тёмной магии.

— Твой наставник, — продолжал Савус, — не смог тебя контролировать.

На мгновение я почувствовала укол вины за то, что втянула Руадана в неприятности, но тут же напомнила себе, что мне было всё равно.

— Что ещё более важно, — прогремел над залом голос Савуса, — ты заставила меня задуматься, не было ли ошибкой допускать женщин-новобранцев. Или, возможно, допускать женщин твоего социального класса. Возможно, у наших предшественников были веские причины не допускать таких, как ты, — в его голосе слышался лёд.

Он разговаривал со мной, но смотрел на Руадана. Почему? У Савуса были проблемы с такими полукровками, как мы? Я не совсем понимала, в чём дело, но, учитывая напряжённость, возникшую между двумя мужчинами-фейри, у меня начало складываться отчётливое впечатление, что они не согласны друг с другом.

Взгляд Савуса снова скользнул ко мне, и он побарабанил кончиками пальцев друг о друга.

— Поскольку, похоже, Старые Боги до сих пор благоволили к тебе, мы вычеркнули тебя из списка на убийство. Я отложил испытания, пока тебя не было, и общался со Старыми Богами, чтобы узнать их волю. Видимо, они хотели твоего возвращения. При условии, что никто другой не проткнёт тебя пожинающим кинжалом, возможно, твои навыки могут оказаться полезными для Старых Богов. Если ты сможешь выиграть следующие три испытания, я продолжу считать, что они благоволят тебе. Если ты провалишь какое-либо из испытаний, то умрёшь медленной и мучительной смертью. К сожалению, ты пропустила несколько тренировок. Ну что ж.

Взгляд Мэддана был устремлён прямо перед ним, но лицо его сияло. Он предвкушал мою «медленную и мучительную смерть». Стоя на коленях, я почувствовала горячую вспышку ярости, когда взглянула на него. Он принц, а это означало, что ему могло сойти с рук всё, что угодно.

— Однако Институт не терпит неподчинения. Если ты воспротивишься нам, в какой-то момент благосклонность Старых Богов обернётся против тебя. Я предупреждал всех новичков, что вы не можете потерять камень люмена, иначе будете казнены железным топором. Ты решила украсть его у нас, — что-то в его улыбке напомнило мне о коте, наблюдающем за своей добычей. — Я не могу позволить тебе просто так вернуться сюда и влиться обратно в наши ряды, не так ли?

Каменный пол впивался мне в колени, пока я стояла на коленях, и мои пальцы сжались в кулаки. Я хотела сказать, что никогда ни о чём таком не просила. В те годы, когда сверхъестественных существ переправляли в волшебные миры, я была заперта в клетке. Я попала в мир, где нарушала закон просто своим существованием.

Савус откинулся на спинку трона.

— Мне ясно, что ты должна быть наказана. Твоё новое жилище будет в Дворцовой Комнате. Если ты сможешь выиграть все испытания, мы пересмотрим твою ценность, и, возможно, после отбытия наказания ты даже найдёшь себе место здесь. Однако мне трудно поверить, что Старые Боги будут долго благоволить к тебе.

Дворцовая Комната? Это прозвучало не так уж ужасно, но, судя по восхищённому выражению лица Мэддана, я не могла не задаться вопросом, что это значило.

Я взглянула на Руадана. Даже сквозь завитки его тёмной магии я могла сказать, что его тело напряглось.

Великий Магистр Савус поднял чашу из черепа.

— Руадан, пожалуйста, забери у неё камень люмена. Мы же не хотим, чтобы она снова сбежала, не так ли?

Вокруг Руадана сгустились тени, и в следующее мгновение он уже возвышался надо мной. Его сильные руки обхватили мои бицепсы, и он оторвал меня от пола — гораздо грубее, чем требовалось. Затем он потянулся к камню люмена, висевшему у меня на шее, и одним плавным движением сорвал его.

Когда я взглянула на Мэддана и Мелюзину, то увидела фиолетовые камни, поблёскивающие у них на шеях.

Ну серьёзно, это полная чушь. Предполагалось, что я буду соревноваться с двумя другими новичками в испытаниях без использования камня люмена. Если я проиграю какое-либо из испытаний, меня разорвут на части раскалёнными клещами.

Я стиснула зубы.

— Это смертный приговор. Зачем тянуть с этим?

Савус кивнул одному из охранников, и тот двинулся на меня с топором в руках.

У меня ёкнуло сердце, и я подняла руку.

— Подождите! Хорошо. Я сделаю это. Я присоединюсь к испытаниям без камня люмена.

— Я рад, что ты образумилась, — сказал Савус. — Теперь твой наставник проводит тебя в твоё новое жилище. И Руадан, между делом, пожалуйста, помоги нашей заключённой осознать серьёзность совершённых ею нарушений.

Руадан схватил меня за руку, но я вырвала её, бросив на него свирепый взгляд. По дороге сюда он почти ничего не говорил, но я всё равно чувствовала себя сбитой с толку.

— А как же Киара? Ты сказал, что пошлёшь за моим человеком.

— Он так сказал? — в глазах Савуса полыхнула ледяная ярость. Что, чёрт возьми, происходит между этими двумя?

Руадан снова схватил меня за руку, и его пальцы сжались на моём бицепсе.

— Это был единственный способ, которым трущобная фейри могла прийти добровольно. Самый простой способ заманить её сюда, не устраивая сцен.

Я уставилась на него, раскалённая добела ярость кипела в моей груди. Так, значит, я теперь просто трущобная фейри? И он ввёл меня в заблуждение насчёт Киары.

— Мне следовало воспользоваться железным ножом, — прошипела я сквозь стиснутые зубы.

Я не могла оставить Киару одну. Но какие у меня были рычаги воздействия?

Мой взгляд метался между Руаданом и Савусом. Они привели меня сюда не просто так, верно? Руадан мог легко убить меня, но я была нужна им для участия в испытаниях. Очевидно, этого требовали Старые Боги.

Рычаг давления. То, что Балерос научил меня распознавать в любой ситуации.

Я выпрямилась, уставившись на Савуса.

— Если вы хотите, чтобы я участвовала в ваших испытаниях, вместо того, чтобы просто убить вашего маленького принца, вам нужно привести в Институт Киару. Моего человека. Мне нужно знать, что она в безопасности и о ней заботятся.

Савус прищурился.

— Ты действительно думаешь, что в твоём положении можно что-то требовать?

— Вам что-то нужно от меня, не так ли? Так что, похоже, я могу требовать.

Савус постучал серебряной рукой по каменному подлокотнику своего трона, изучая меня.

— Ладно. Она присоединится к тебе в подземельях. Найдите отдельную камеру для человека.

Мой желудок скрутило, и у меня быстро сложилось впечатление, что моя мрачная жизнь гладиатора вернулась. По крайней мере, мы с Киарой будем вместе.

Киарианна вновь восстанет.

Глава 4

Руадан тащил меня вниз по сырой лестнице, тёмный камень которой слабо поблёскивал в свете свечей. Здесь, внизу, воздух подземелья казался тяжёлым от грязи и плесени.

Возможно, это моё разыгравшееся воображение, но мне показалось, что я слышу отдалённые крики. Это то место, где они пытали сверхъестественных изгоев, или кто-то просто терял рассудок в темноте и изоляции там, внизу?

Мы спустились на нижний уровень, где в тени стояли стражники-фейри, их железные мечи и топоры поблёскивали в слабом свете. Они были в перчатках, чтобы держать рукояти и не получать ожогов, но один их взмах — и мне конец.

— Когда ты сказал, что кто-то приведёт моего человека, — прорычала я, — ты не упомянул, что её посадят в камеру.

Руадан промолчал.

— Если бы я знала, что это за условия, — сказала я, — я бы сделала всё возможное, чтобы убить тебя. Ты собираешься запереть меня в клетке. Как это мило с твоей стороны.

Руадан резко остановился и повернулся, чтобы посмотреть на меня. В его глазах промелькнули тени. Что-то в этом замечании задело его за живое. И учитывая, кем я была, у меня возникло непреодолимое желание вонзить нож глубже, немного провернуть его. Я должна была узнать, что приводило Руадана в ярость.

Знание — сила…

Я прекрасно понимала, что стражники наблюдают за мной, и что моё пребывание здесь, внизу, могло стать ещё хуже, если я оскорблю одного из их драгоценных рыцарей. И всё же я не могла сдержать отчаянного желания понять, что он думает. Что его выводило из себя? Каковы его пределы? И самое главное, какие у него отношения с Балеросом? Потому что это напряжение зашло слишком далеко.

— Действительно, очень похоже на Балероса, — сказала я. — Земляной пол. Плен. Интеллектуальные игры. Иногда ты добр ко мне. Иногда ты бросаешь меня в средневековое подземелье. Используешь доброту для манипулирования. Кажется, я уже играла в эту игру раньше. Конечно, в этом есть смысл. Балерос был одним из вас. Я уверена, вы все одинаковые. Ты когда-нибудь слышал теорию о том, что больше всего люди ненавидят в других то, что они ненавидят в себе? Ты — его зеркальная копия.

Пальцы Руадана сжались на моём бицепсе, и от леденящего душу демонического выражения его лица у меня кровь застыла в жилах. Но я ещё не закончила.

Свободной рукой я постучала по губам.

— Он не был твоим отцом. Он не инкуб. Так что это означает… он был твоим наставником.

Низкое рычание Руадана подтвердило мою теорию.

— Скажи мне, Руадан. Он когда-нибудь держал тебя в темнице? Он когда-нибудь радовал тебя маленькими подарками? Я уверена, сладости на тебя не подействовали бы. Похвала, не так ли? Он хвалил тебя время от времени, чтобы контролировать? Он заставил тебя воспринимать его как отца, и ты нуждался в его любви, а потом он отвернулся от тебя?

Охранники уставились на нас. Руадан схватил меня за руку так крепко, что я подумала, он может её сломать. Затем он снова двинулся, таща меня за собой. Он ускорил шаг, двигаясь с невероятной скоростью, слишком быстро, чтобы я могла поспевать за ним без камня люмена. Я бежала, но он был нечеловечески быстр. Вскоре мои ноги уже волочились по полу, а тело натыкалось на камни.

Неужели было время, когда я думала, что на самом деле нравлюсь Руадану? Что он исцелил меня и обеспечил мне комфорт, потому что заботился о моих чувствах? Очевидно, я была идиоткой.

Руадана тренировал Балерос, и эти двое мужчин, вероятно, были похожи сильнее, чем я готова была признать.

В конце коридора Руадан распахнул дверь с железной решёткой. Она со скрипом отворилась, открывая крошечное пространство.

Мой желудок сжался, когда я заглянула внутрь. Это не просто клетка. Это хуже, чем клетка. Камера была слишком маленькой, чтобы в ней можно было лечь, и я застряну в скрюченном положении, скорчившись на полу. Это была Дворцовая Комната.

Моё дыхание участилось. Я не испытывала особого страха, но теснота мне не нравилась. Таковы были последствия шести лет, проведённых в подземном туннеле, плюс время взаперти, когда Балерос хотел меня наказать. Я зарычала на Руадана, охваченная желанием разорвать его хорошенькую глотку.

Он толкнул меня внутрь, и я ударилась о стену. Я повернулась к нему, отчаянно пытаясь придумать остроумный ответ, что-нибудь, что дало бы ему понять, что меня это не задело. Я хотела, чтобы он знал, что он не может повлиять на меня, что я не чувствовала себя преданной им, что я вообще ничего от него не ожидала. Только вот слёзы защипали мне глаза, а горло, казалось, сдавило.

Я уже чувствовала, как стены сжимаются вокруг меня, и мой рот открывался и закрывался, так и не произнеся ни единого слова. Его глаза вернулись к своему яркому фиолетовому оттенку — они больше не были на грани убийства. На краткий миг мне показалось, что я увидела проблеск печали. Затем он захлопнул дверь камеры, и тени поглотили его, когда он зашагал прочь.

Я схватилась за прутья, но как только я это сделала, кончики моих пальцев обожгло. Конечно. Железо.

Моё платье всё ещё было мокрым после того, как я немного искупалась в реке, и я дрожала. К тому времени, как я выйду из Дворцовой Комнаты для следующего испытания, я буду совершенно грязной. Не говоря уже о том, что мне ужасно хотелось справить нужду, а в этой Дворцовой Комнате не было туалета.

В тесноте моё дыхание было прерывистым и резким. Площадь комнаты составляла всего несколько квадратных футов, и я с трудом могла даже сидеть. Я определённо не могла лечь, и мне пришлось подтянуть колени к груди. По крайней мере, я могла видеть сквозь железные прутья. Без этого слабого мерцания света факелов я бы сошла с ума.

Но когда я прислонилась спиной к стене, то поняла, что на мне всё ещё был мой дорожный рюкзак. На моих губах заиграла улыбка. Возможно, я так выбила Руадана из колеи, что он забыл забрать его у меня.

В моей сумке были сладости, теперь уже сломанный налобный фонарь, зажигалки, мыло, медицинские принадлежности, ножи… и у меня была как минимум одна бутылка воды, которую я могла пить медленно, чтобы растянуть. Когда она опустеет, я буду мочиться в неё, чтобы не сидеть всё время в собственных испражнениях. Учитывая, что дверь железная, я не смогу самостоятельно выбраться из камеры, но я могла бы хотя бы немного улучшить свои условия содержания.

Неужели Руадан действительно не заметил этого? Я стиснула зубы.

Возможно. Я не собиралась снова совершать идиотскую ошибку, думая, что он был добр ко мне.

Тем не менее, я порадовалась его ошибке. Возможно, моё пребывание здесь, в конце концов, не будет таким ужасным.

***

Когда Мэддан появился перед моей камерой, я мысленно вернулась в то время, когда я думала, что это не будет так ужасно. Казалось, что прошло несколько дней, но у меня возникло ужасное чувство, что прошло около двадцати минут. Я была хорошо знакома с тем, как тянется время в подземной камере. Три дня, проведённых под землёй в клетке, в реальном мире равнялись примерно двадцати минутам. Следовательно, по меркам клетки мне было около шести тысяч лет. Не уверена в точности математических расчётов, поскольку вычисления не были моей сильной стороной, особенно когда я оказалась лицом к лицу с Королевским Фейри-Засранцем и наблюдала, как магия мерцает между его пальцев.