Я стояла, стуча зубами. Я скрестила руки на груди, жалея, что надела белое для своего импровизированного купания в реке. Моё платье выглядело совершенно прозрачным, и я чувствовала себя слишком уязвимой, стоя перед Руаданом.

Руадан подошёл к платану, росшему прямо за обезглавленным трупом дракона-оборотня. К моему удивлению, он опустился на колени перед деревом. Он поднял свой меч и вонзил его в землю, которая окружала основание дерева. Он склонил голову, словно в молитве. Его тело сияло фиолетовым светом, и я вдохнула его аромат — яблок и сосны. Это был странно соблазнительный запах, который окутывал моё дрожащее тело, согревая меня изнутри.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он делает, пока я не вернулась мыслями к небольшому уроку истории Великого Магистра Савуса. Теневые Фейри не считали себя убийцами. Они считали себя слугами древних богов фейри — богов, которые требовали жертвоприношений. По мнению Руадана, смерть дракона была принесением в жертву крови, чтобы напитать землю тех, кто старше даже фейри.

Когда он поднялся, от холода в его глазах у меня по спине пробежали мурашки. Они полностью потемнели.

Тени в глазах инкуба означали одно из двух: он был возбуждён или хотел кого-то убить. И если я не ошибалась во вкусах Руадана, то не могла представить, что обезглавливание дракона привело его в настроение для секса.

Я прочистила горло.

— Ты сказал, что найдёшь меня, и вот ты нашёл. Отличная работа. Твои способности к выслеживанию не имеют себе равных.

Его молчание всегда действовало мне на нервы, а его низкое рычание пробирало до костей. Когда его взгляд пронзил меня насквозь, порыв ветра взъерошил его волосы. Его напряжённый жест напоминал поведение животного, собирающегося напасть на свою жертву.

Я тяжело вздохнула.

— Как же я скучала по твоей яркой индивидуальности, — я дотронулась до камня люмена у себя на шее. — Я думала, ты снова можешь говорить теперь, когда убил Балероса.

Ответом Призрака была леденящая кровь неподвижность. У меня начало складываться впечатление, что он был раздражён тем, что я использовала камень люмена для кражи золота.

— Послушай, я живу со своей подругой-человеком, Киарой, — сказала я. — Нам с ней нужно было чем-то питаться. Ты сказал, что вернёшься за мной, и что я ещё не закончила с Институтом. Но я понятия не имела, когда это произойдёт. Мы провели месяц в Шотландии, безработные и голодающие. На неделю мне удалось найти работу в баре, но мой босс решил, что может не выплачивать мне зарплату, пока я не покажу ему свои сиськи. Естественно, я была вынуждена швырнуть его в окно, после чего мой трудовой договор был бесцеремонно расторгнут. Что, честно говоря, абсурдно. Люди так чувствительны к царапинам и ушибам.

Единственным звуком вокруг нас был шум реки позади меня. Смертоносный взгляд Руадана сулил насилие. Так или иначе, это послужило мне сигналом рассказывать дальше.

— Итак, мы вернулись в Лондон, — продолжила я. — Я имею в виду, что мы всё равно не смогли бы спрятаться от Теневых Фейри. Ты знаешь, как меня найти. Руфус не стал бы нанимать нас обратно. Ты знаешь, где мы жили? — я подошла на шаг ближе, собираясь с духом. — В одной из тех сгоревших машин под арками возле загона для коз. Всё верно. Совсем рядом с парком, где дядя Даррелл занимается сладкой-пресладкой любовью с землёй — это зрелище радует меня каждое утро на протяжении последних трёх недель. Этот образ навсегда запечатлелся в моей памяти: рассветный свет окрашивает румянцем его ягодицы, когда он отважно вонзается в землю. В этом воспоминании я виню тебя.

Я сделала ещё один шаг вперёд, на этот раз тыча его в грудь, и это было всё равно что тыкать в кирпичную стену.

— До того, как ты облачком дыма ворвался в мою жизнь, у меня была работа. У меня была квартира, — я склонила голову набок. — Я знаю. Знаю. У меня не было шикарной кровати или чёрных камней, сверкающих на стенах, как у тебя, но на полу у меня лежали пакетики с чипсами. Это были мои пакетики с чипсами. Моя квартира. Моя жизнь. Теперь я без работы, мне негде жить. У меня нет денег. Знаешь, что я ела сегодня утром на завтрак? Недоеденный Макмаффин с яйцом, который уборщик выбросил на станции Ливерпуль-стрит. Я умираю с голоду, и Киара тоже.

Я подняла камень люмена.

— Но, по крайней мере, ты оставил мне это. Итак, каков наилучший способ заработать кучу денег за один раз? Прыгнув тенью, я проникла в квартиру дракона-оборотня. Один слиток золота, и мы с Киарой обеспечены на десятилетия вперёд. Ты вряд ли можешь винить меня за это. Это было вполне разумно.

Руадан нависал надо мной. Казалось, его магия поглощала свет отовсюду, и в его глазах мерцали отблески звёзд. Трудно было забыть, что он полубог — бог ночи.

Он протянул руку в чёрной перчатке.

— Конечно, тебе нужно золото. Потому что мало отнять у меня работу, квартиру и мою едва налаженную жизнь. Тебе также нужно забрать золотой слиток, который по праву принадлежит мне в результате кражи со взломом.

— Он принадлежит Институту.

— Интересно. Так ты можешь говорить.

Он протянул мне руку.

— Золото.

— Ладно, — я сунула руку в свой промокший рюкзак. Я найду другой, более изощрённый способ украсть, если потребуется. — Институт — это сборище воров, ты знаешь об этом? — возможно, это не лучший вечер для того, чтобы обвинять других в воровстве, но раздражение закипало, и я не придумала лучшего оскорбления. — Вы мафия, только с мечами и притворным самопожертвованием.

— Я не думаю, что ты до конца поняла серьёзность своего положения.

Я моргнула, всё ещё раздражённая.

— Нет, я вообще ничего не поняла. Знаешь, почему? Потому что ты просто стоишь и смотришь на меня, размахивая своей магией, и ни слова не слетает с твоих губ, — я снова ткнула его в грудь, но мой палец согнулся, встретившись со сталью на его груди. — Если ты хочешь, чтобы я что-то поняла, ты можешь рассказать мне об этом словами. Я соглашусь на письменное изложение. Я теперь в списке на уничтожение, или мне вернуться в Институт?

Он развернулся, уже направляясь в тень.

— Ты пойдёшь со мной.

Конечно, тут содержалось меньше деталей, чем я надеялась, и я не могла согласиться с выбором времени.

— Сейчас? — я поспешила за ним, сжимая лямки рюкзака. Я сняла налобный фонарь, который сломался под водой. — Куда мы направляемся?

— В Институт. Ты возвращаешься.

— Я сейчас живу со своей подругой Киарой, — я слишком много ему сообщала. Я давала Руадану понять, как добраться до меня, точно так же, как это сделал Балерос. — Я присматриваю за Киарой. Она ждёт, когда я вернусь домой с какой-нибудь едой. Если она останется одна, она будет уязвима. Честно говоря, мы только начали налаживать нашу жизнь.

Его взгляд, скользнувший вверх и вниз по моему телу, дал мне понять, о чём он думает. Что-то вроде: «В смысле, налаживать жизнь? Ты выглядишь как утонувшая проститутка викторианской эпохи и живёшь в сгоревшей машине».

Или, возможно, я проецировала на него свои собственные мысли. Трудно сказать.

Он повернулся.

— Давай не будем забывать о реальности твоей ситуации. Ты обокрала Институт. Ты ударила меня ножом…

— Я извинилась. В письменной форме и, полагаю, в устной тоже. Тебе действительно нужно забыть и двигаться дальше.

— Ты не смогла убить врага Института, когда у тебя был шанс. Ты использовала камень люмена, принадлежащий Институту, чтобы украсть золото у дракона. Ты знаешь, что сделал бы с тобой Великий Магистр Савус, если бы узнал об этом?

— Обезглавливание железным мечом? — он часто говорил об этом.

— Хуже, — тени вокруг нас сгустились, и температура упала. От холодного воздуха моё дыхание превращалось в заметный пар.

Он подошёл ещё на шаг ближе, и я вздрогнула.

— Если ты ещё больше разозлишь Великого Магистра Савуса, Теневые Фейри вознесут тебя.

Мои брови взлетели вверх.

— Вознесут? Звучит неплохо. Возносить — это хорошо, верно?

Он покачал головой.

— В английском значении слова — да. Я использовал древнее слово фейри. Это метод казни, включающий в себя потрошение с помощью раскалённых железных инструментов.

Я поморщилась. Итак, меня не было в списке на убийство, но, похоже, ситуация не из приятных.

Я испустила долгий, медленный вздох. Лучше не злить его сильнее, чем я уже разозлила.

— Я понимаю. Мне жаль. Просто у меня были кое-какие обязанности, о которых я должна была позаботиться, — а именно о Киаре. Однако я не хотела распространяться о ней, на случай, если выяснится, что Институт использует её в качестве рычага давления, как это сделал Балерос.

Его тёмные глаза снова стали фиолетовыми, а черты лица немного смягчились. Он смотрел на меня подозрительно долго, прежде чем снова ответить.

— Я пришлю кого-нибудь за твоим человеком.

Вот умеет он подбирать слова.

Он снова зашагал прочь, и я ускорила шаг, чтобы последовать за ним.

— Что случилось с испытаниями после того, как я ушла из Института?

— Тренировки.

— В течение двух месяцев? — недоверчиво переспросила я и вздохнула. — Думаю, в этом есть смысл. У Савуса явно есть фаворит, не так ли? Он хочет, чтобы Мэддан победил. Жаль, что дополнительные тренировки этому идиоту не помогут.

Молчание.

— Я так понимаю, что моё возвращение в Институт не будет встречено радушно.

Молчание.

— Могу ли я убить Мэддана во время одного из испытаний?

— Савус, скорее всего, вознесёт тебя, если ты это сделаешь.

— И это будет плохое вознесение, верно?

— Он пошлёт за тобой всех Теневых Фейри из всех Институтов мира, — глубокий голос Руадана рокотом отдавался в моём нутре. — Не говоря уже об его армии тумана.

Я поморщилась.

— Я слышала об армии тумана. Мелюзина сказала, что он приобрёл её, убив предыдущего Великого Магистра.

— Да. И дело в том, что смерть Мэддана обойдётся Институту в миллионы фунтов стерлингов в год.

Я нахмурилась.

— Похоже, что бы я ни делала, Савус хочет меня убить. Почему он вообще позволил мне вернуться в Институт?

— Потому что этого требуют Старые Боги. Их задача — выбирать новых Теневых Фейри. Великий Магистр должен интерпретировать их желания.

Когда мы подошли ближе к Институту, у меня перехватило дыхание при виде сверкающих шпилей, сияющих огнями в ночном небе.

Я выдавила улыбку. Я подумала, что некоторые из знати фейри очень разозлились бы, если бы Старые Боги благоволили к бывшему гладиатору вроде меня.

Глава 3

Следуя за Руаданом, я переступила порог и оказалась в сводчатом зале Института. Здесь потолок выгибался высоко над нами, словно хребет огромного зверя. По камню взбирались цветочные лозы, и лунный свет проникал сквозь остроконечные окна. Я никогда раньше не бывала в этой комнате.

Было 3:30 утра, и весь Институт собрался, чтобы посмотреть на моё возвращение. Длинный каменный проход вёл к трону Великого Магистра Савуса, где и восседал царственный фейри, на голове которого поблёскивала тонкая серебряная корона. Густой туман клубился вокруг него, стекая с кончиков пальцев. По обе стороны от него стояли стражники, каждый держал железный топор. При виде них у меня сжалось сердце.

Трон возвышался над каменным полом, его спинка, словно вторая корона, сверкала тёмными драгоценными камнями.

Остальные Теневые Фейри выстроились вдоль прохода. Энгус бросил на меня пронизывающий взгляд изумрудных глаз — возможно, он был немного раздражён тем, что я пырнула его друга ножом.

Но присутствовали не только рыцари. Двое оставшихся новобранцев тоже стояли там.

Мэддан — этот придурок — носил золотую корону на своих рыжих волосах, украшенных осенними листьями. Чтобы никто не забыл, что он принц. Он по-королевски провалил наше последнее задание, проткнул меня пожинающим кинжалом и попытался отправить в бездну, но ничего страшного. В конце концов, его отец был королём, и у него имелась красивая корона.

Учитывая, что всю дорогу сюда Руадан, как обычно, молчал, я понятия не имела, что меня ждёт. Я только знала, что самодовольное выражение лица Мэддана означало, что это будет нелицеприятно.

Я шла в нескольких шагах позади Руадана, приближаясь к Великому Магистру Савусу. Призрачный ветер прошелестел по залу, отчего у меня мурашки побежали по коже.

На самом деле, единственным дружелюбным лицом в этом зале было лицо Мелюзины. Она отбросила прядь голубых волос с глаз и одарила меня настороженной улыбкой. Она выглядела очень беспокоящейся обо мне. Тоже не лучший признак.

Когда мы были всего в метре с небольшим от трона, Руадан резко остановился.

Глаза Савуса вспыхнули, и он подался вперёд.

— На колени, — в его голосе звучала злоба.

Балерос укреплял свою власть точно таким же образом, устраивая публичные демонстрации. От резкого напоминания о Балеросе у меня кровь застыла в жилах. Этот мужчина больше всего на свете любил демонстрировать свою власть. Внутри меня бушевала ярость. На мгновение я представила, как достаю из сумки дезодорант-спрей и зажигалку и приветствую Великого Магистра Савуса самодельным огнемётом.

Но в комнате, полной Теневых Фейри, наслаждение этим моментом длилось бы недолго, и я подавила этот порыв. Самое главное, мне нужно было остаться в живых, чтобы убедиться, что Киара накормлена. В конце концов, Руадан обещал, что кто-нибудь сходит за моим человеком, не так ли?

В животе у меня заурчало, когда я опустилась на колени на холодный каменный пол. Я замёрзла в своём промокшем платье.

— Новобранец, — низкий голос Савуса эхом отдавался от высоких потолков. — Я хотел нашпиговать твоё тело железными гвоздями или, возможно, дать тебе немного побыть в «железной деве». Мы уже давно никого не возносили, и я начал скучать по этому зрелищу.

У меня сжалось сердце. Я не ожидала объятий и коктейлей, но это было немного мрачнее, чем я предвкушала.

— Но твой наставник убедил меня не делать этого, — продолжил он. — Он объяснил, что ты временно сошла с ума из-за пожинающего кинжала, — на мгновение его бледный взгляд остановился на Мэддане. — И, конечно, твоя близость к магии инкубов свела тебя с ума, и ты обнаружила, что бродишь по улицам Лондона, пытаясь утолить свою похоть, пока Руадан не нашёл тебя снова.