— Он не хочет приближаться к Руадану, пока на тело Призрака не будут нацелены десятки железных стрел. Балерос боится его. Он ждал, сколько мог, чтобы разыграть свою козырную карту. Он пытался заставить своих приспешников украсть Ключ Мира. Он пытался уговорить тебя украсть его. Он чувствует, что теперь у него нет выбора. Он использует лучший козырь, который у него есть. Пальцы королевы, которую мы все любим, — его глаза заблестели. — Я пытался сопротивляться. Старые Боги выбрали Руадана, и они выбрали тебя. Я не мог послать за тобой армию тумана, иначе Старые Боги украли бы мою силу. Я надеялся, что есть другой способ. Я надеялся, что ты умрёшь на испытании или провалишь его.

— Ты действительно думал, что Мэддан сможет победить меня?

Он пожал плечами.

— Нет, не особенно, но надежда была. И пока я держал тебя здесь, в тюрьме, откладывая выполнение его требований, Балерос приказывал мне мучить тебя. Ириски, запирание тебя в камере… Но он потерял терпение, когда я не смог убить тебя. Он хотел получить свой Ключ Мира. Я никогда не хотел убивать Руадана. Она будет очень зла на меня. Но Балерос прислал мне ещё один из её прекрасных пальчиков. Ты же видишь, что у меня не было выбора, не так ли? Другого выбора нет.

У него был голодный взгляд, и у меня сложилось впечатление, что он на самом деле хотел, чтобы я одобрила его решения. Как будто он хотел, чтобы я согласилась с тем, что казнить Руадана и меня было лучшим выходом.

Я стиснула зубы. Я не дам ему искупления, которого он ждал.

— И ты понятия не имеешь, где он её держит?

— Ты правда думаешь, что я не спас бы её, если бы знал, где она? — закричал он, и его голос эхом отразился от камней. Его глаза сверкнули. На мгновение его черты исказились от ярости, и я представила, каким грозным мужчиной он, должно быть, был когда-то. Затем его взгляд снова потускнел.

То, как он описывал пальцы королевы, навело меня на мысль, что он был не просто верным подданным.

— Ты влюблён в королеву Маху, — сказала я. — Вот почему Балерос так легко манипулировал тобой.

Туман Савуса окутал его.

— Она должна была выйти за меня замуж. Столетия назад она должна была стать моей. Но я не смог жениться на ней после того, как она связала себя с тем инкубом и родила Руадана. Он был ошибкой, которая разрушила наши жизни.

— Конечно, я понимаю. Само существование Руадана — это пощёчина тебе, не так ли? Живой символ крушения твоей жизни, — я скривила губы. — Это действительно всё дело рук Балероса, или ты просто хочешь исправить этот бич своей жизни?

Вокруг Савуса сгустился туман.

— Я делаю то, что должен, чтобы защитить королеву Эмейна. Вот и всё.

По тому, как дрожали его руки, я поняла, что выбила его из колеи.

— Ты правда думаешь, что королева Маха сможет любить тебя после того, как ты убьёшь её сына? Ты не можешь стереть ошибку, если эта ошибка — чей-то ребёнок.

Лицо Савуса сделалось розовым.

— Я сопротивлялся требованиям Балероса, сколько мог. Но Балерос разорвёт её на части! Он вознесёт её!

— Ты можешь настроить армию тумана против него.

— Богиня огня просто оживит его. Его нельзя убить.

— Всех можно убить, — прорычала я. — Ты толком и не пробовал. Ты дашь такому монстру, как Балерос, возможность управлять порталами? Ты действительно думаешь, что это хорошая идея? Я не думаю, что ты понимаешь. Королева Маха не просто разозлится. Она возненавидит тебя каждой клеточкой своего тела. Его мать захочет твоей смерти…

Он взмахнул рукой, и туман залепил мне рот, превратившись в кляп. В ярости я закричала в него.

— Ты права, — сказал он. — Я не могу позволить ей узнать, что я отдал команду, — он постучал кончиками пальцев друг о друга. — Мы сделаем это в уединении. Мэддан нанесёт удар. Он очень хотел это сделать. Я обвиню в этом его, а потом прикажу убить и его. Королева Маха будет очень довольна, когда я вознесу его. Мне всё равно, разозлю ли я его отца. Я готов принести эту жертву. Видишь? — его глаза сверкали в темноте ужасающим блеском фанатика. — Я готов принести эту жертву ради своей королевы.

Я кричала сквозь кляп, и моя грудь тяжело вздымалась.

Он приподнял бровь.

— Я знаю, о чём ты думаешь. Это предательство по отношению к Институту. Но правда в том, что я приношу жертву на благо Эмейна, — он постучал пальцем по губам, настороженно глядя на меня. — Ты опасна. Мне придётся усмирить тебя.

Он снова взмахнул рукой, и туман закрыл мне нос, так что я не могла дышать. Когда мои лёгкие начали гореть, я поняла, что он делал. Он душил меня, лишал сознания до тех пор, пока я не перестала представлять для него хоть малейшую угрозу.

Глава 28

Когда я проснулась, я почти ничего не видела — только туман вокруг меня и контуры солдат из тумана. Меня окружила небольшая группа, их силуэты окутывал туман.

Даже если я почти ничего не видела, я совершенно точно чувствовала, как железная удавка опаляет мне горло. Так вот где Балерос узнал о железной удавке, которая, по-видимому, была классикой Института. Верёвка привязывала мои запястья к железному столбу, и металл обжигал мне кожу. Мои руки были зажаты между столбом и неровной каменной стеной.

Из моего носа убрали туман, и я снова могла дышать, но он всё равно забивал мне рот. Зазубренный край камня впивался мне в пальцы, практически раздавив их о столб.

По приглушённому звуку капающей воды и тяжёлому, пропитанному плесенью воздуху у меня возникло ощущение, что мы находимся в подземелье, где нет открытых окон.

Я пыталась отговорить Савуса от публичной казни. Вместо этого я подала ему идею убить нас тайно.

— Арианна? — голос Руадана эхом отразился от камней.

Я закричала в проклятый туманный кляп, затем заставила своё сердцебиение замедлиться, пытаясь мыслить ясно.

Осматривая зал вокруг себя, я размяла запястья. Подняв глаза, я увидела очертания комнаты. Высокий, поросший мхом потолок выгибался в тридцати метрах над нами. Окон не было. Казалось, это был огромный подземный зал, а с камня над ним свисали железные орудия пыток. Неподходящее место для смерти принца Эмейна.

Затем свет факелов окрасил туман тёплым светом, и по камню застучали шаги. Мэддан, стоявший между солдатами тумана, подошёл ближе, и на бедре у него висел меч с серебряной рукоятью. Я не сомневалась, что клинок был железным и готовым расправиться с нами. Моё сердце напоминало затравленного зверя.

Меня чуть не стошнило прямо в кляп. Я лихорадочно вращала запястьями взад-вперёд, чтобы ослабить путы. Даже если бы мне удалось высвободить руки — что ж, мне всё равно бы чертовски не повезло, потому что железо удерживало мою шею у столба. Но со свободными руками, возможно, я смогла бы напасть на Мэддана, если бы он подошёл достаточно близко… или потянуть время до тех пор, пока не придумаю что-нибудь получше.

Я поморщилась, теперь передвигая верёвки вверх и вниз по неровному камню. Возможно, я смогу перепилить их.

Мэддан прикусил губу при виде меня, его щёки покраснели. Он провёл кончиками пальцев по серебряной рукояти своего меча, вверх-вниз, вверх-вниз.

Я бросила быстрый взгляд в сторону Руадана. Когда туман сместился, я мельком увидела его. Его руки были привязаны к столбу за спиной, а на шее была железная удавка. Всё это железо вокруг него ослабляло его силы.

Мэддан обнажил меч, и его губы изогнулись в улыбке, когда он посмотрел на меня.

— Я рад, что теперь ты понимаешь правильный порядок вещей, — его взгляд нервно скользнул к Руадану, как будто он боялся, что инкуб вот-вот вырвется на свободу и оторвёт ему голову. — Я никогда не хотел казнить принца, — сказал Мэддан. — Это противоречит всему, во что меня учили верить. Но Великий Магистр Савус сказал, что я должен это сделать. Это единственный способ стать Теневым Фейри. Только так он позволит мне расправиться с трущобными отбросами. Как видишь, у меня нет выбора.

Я снова взглянула на Руадана. В кои-то веки тёмная магия не хлестала вокруг него, так как железо поглотило её всю. Он уставился на Мэддана совершенно чёрными глазами. Он не произносил ни слова, его звериная неподвижность взяла верх. Неужели он так и будет стоять там, совершенно неподвижно, пока железный меч не перережет ему горло?

Улыбка расплылась по лицу Мэддана, когда он, казалось, забыл о присутствии Руадана в комнате. Он подошёл ближе, и у меня мурашки побежали по коже.

За спиной Мэддана вперёд выступила когорта солдат тумана, их доспехи поблёскивали в свете факелов.

Паника начала подкатывать к горлу.

Мэддан облизнул губы.

— Я просто хочу насладиться этим моментом. Милая маленькая трущобная фейри, закованная в железо, — его голос был похож на стон. — Полностью моя. Я ещё долго буду думать об этом.

По жуткой ухмылке на его лице я поняла, что он совсем забыл о Руадане. Я просто сосредоточилась на небольших, но быстрых движениях за моей спиной. Вверх-вниз, вверх-вниз.

Туман закружился по комнате, расстилаясь по полу и обвиваясь вокруг наших тел, растекаясь по грубым контурам каменных стен. Я почти не видела солдат — передо мной был только Мэддан. К счастью, туман скрывал лёгкое подрагивание моих плеч, которое в противном случае могло бы выдать мои попытки перепилить верёвку.

Я смутно слышала слабый, почти неслышимый скрежет металла, доносившийся откуда-то рядом с Руаданом. Что он там делал?

Мэддан, этот больной мудак, выглядел слишком взволнованным этой ситуацией. Может быть, мне удастся отвлечь его достаточно надолго, чтобы перерезать верёвку. Я широко раскрыла глаза, изображая ужас, и закричала сквозь кляп.

Мэддан застонал от удовольствия. Он и представить себе не мог, что прямо сейчас я думала о том, как будет звучать хруст его кости, эхом отразившийся от камней.

Вверх-вниз, вверх-вниз.

Я отчаянно желала чего угодно, лишь бы разрушить планы Савуса, оттянуть момент, когда лезвие вонзится нам в глотки… чего угодно, лишь бы дать нам время найти выход.

Когда Мэддан обхватил меня рукой за талию, меня чуть не вырвало. Вместо этого я отвлекала себя образами его смерти. Давайте посмотрим… железный гвоздь вонзится ему в сердце, ещё один — в череп. Вверх-вниз, вверх-вниз.

Конечно, проще всего было бы воспользоваться мечом…

Наконец, последний кусок верёвки лопнул, и мои руки освободились. Я схватила Мэддана за голову — одной рукой сзади, другой за челюсть. Я повернула, и от каменного потолка эхом отразился хруст кости.

Тело Мэддана с глухим стуком упало на землю, и я уставилась на него, улыбаясь сквозь кляп.

Туман медленно начал рассеиваться, и Савус шагнул вперёд.

— Ты убила моего палача, — сказал он. Затем раздался протяжный вздох. — Я полагаю, он не совсем мёртв. Пока он не поправится, мне придётся найти другого, — он недовольно цыкнул. — Ну честное слово. Это чрезвычайно неудобно.

Честно говоря, я надеялась на более бурную реакцию.

И всё же этот слабый, почти неуловимый скрежет металла… что это было?

Савус взмахнул запястьем, и туман обвился вокруг моих рук, опутывая их спереди. К сожалению, эти путы я не смогу перепилить.

Савус вышел из комнаты, и его шаги громко стучали по каменному полу. Но он оставил своих солдат наблюдать за нами, и их серебристые глаза прожигали нас сквозь туман.

***

Я не знаю точно, сколько времени прошло к тому моменту, когда Савус вернулся со своим новым палачом. Я была прикована к железному столбу удавкой, которая жгла мне горло, и считала время как в клетке. Мне показалось, что прошло четыре часа, на самом деле прошло, вероятно, около двадцати минут. Двадцать минут царила тишина, нарушаемая лишь слабым, почти неслышным звуком скрежещущего металла.

В комнату вошла новая персона, одетая в чёрный плащ с капюшоном на голове. Она сжимала железный меч.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это не мужские руки, а изящные, насыщенного бронзового цвета.

Моё сердце пустилось вскачь. Мелюзина собиралась убить нас? Она бы этого не сделала.

— Они враги Института, — голос Савуса эхом отразился от сырых каменных стен. — Предатели, работающие на одного из наших величайших врагов. Я доложил о них Высшему Совету Эмейна, и мы получили разрешение на казнь. Они — агенты Балероса. Они — коварная инфекция, которая разрушит Институт изнутри… Я позволил им жить, и моя корона увяла. Мы должны немедленно это исправить.

Мелюзина опустила капюшон. Она подошла ближе, и туман окутал её лицо.

— Честно говоря, Великий Магистр Савус, я немного озадачена. Почему вы хотите, чтобы я их убила?

Его низкое рычание отдалось у меня в животе.

— Как я уже сказал, они враги Института. Предатели. Если ты сделаешь то, о чём тебя просят, ты будешь принята в ряды Теневых Фейри. Ты проявишь себя и сможешь занять место Руадана. Я знаю, ты всегда этого хотела — быть Теневым Фейри. Теперь тебе больше не придётся возвращаться домой с позором. Разве не этого ты хочешь, Мелюзина? Стать героем? Чтобы твоя жизнь что-то значила? Я знаю, тебе было одиноко дома. Это твой шанс. Это вопрос добра и зла, я уверен, ты понимаешь.

В его голосе было что-то успокаивающее, что пробежало по моей коже, почти убедив меня в том, что всё это было совершенно логичным. Конечно, в том, что мы должны умереть, был смысл.

Мэддан пошевелился у моих ног, хватая ртом воздух, но его глаза ещё не открылись. Он застонал. Когда он проснётся, то в считанные мгновения оторвёт нам головы. Даже такой идиот, как он, поймёт, что лучше не лезть на рожон во второй раз.

Савус не хотел, чтобы королева Маха узнала об его приказе. Насколько я могла судить, его план, вероятно, заключался в том, чтобы убить Мелюзину сразу после того, как она расправится с нами.

Я взглянула на Руадана, надеясь увидеть знак того, что у него есть план, что он над чем-то работает, но он был совершенно спокоен. Он просто смирился со своей судьбой? Он казался мужчиной, который попытается уйти с достоинством или что-то в этом роде. Я же уйду, крича и царапая плоть, выкрикивая проклятия в пустоту.