Но Мэддан был не самой большой из моих проблем. На полу у моих ног лежала низкая каменная плита. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это — площадка для казни. При виде этого моя рука начала подёргиваться, а по спине пробежал ледяной холодок.

Смерть грядёт.

Моё сердце билось, как военный барабан. Я почувствовала, что падаю, моё тело стало невесомым. Я чувствовала себя оторванной от земли, падающей сквозь пространство. Ледяной ветер трепал мои волосы.

Савус кивнул одному из своих стражников, который поднял над головой железный меч. Стражник подошёл к Руадану, который схватил меч за украшенную драгоценными камнями рукоять. Мир закачался у меня под ногами.

Он казнит меня прямо здесь?

Глубоко внутри я почувствовала, что падаю вниз. Мои пальцы снова дрогнули, и в моих венах зазвучала песня смерти. В моей груди разверзлась зияющая пустота, и призрачный ветер трепал мои волосы. Невесомая.

Это происходит снова. Смерть грядёт.

Они не знали, кто я на самом деле, что я буду единственной, кто выберется отсюда живой.

— Встань на колени, — приказал Савус. — Ты не смогла жить достойно, но, возможно, сможешь умереть с достоинством. Положи свою шею на плаху.

Я больше не буду становиться перед ним на колени. Я убью его. Мой холодный взгляд скользнул к Мэддану, который выжидающе смотрел на меня, ожидая увидеть мою смерть. Через несколько мгновений он будет лежать на полу, а изо рта у него потечёт кровь.

Я больше не чувствовала, что нахожусь на земле, и перевела взгляд на Руадана.

— Ты предал меня, — мой голос звучал не совсем так, как мой собственный, и это напугало даже меня.

Но Руадан смотрел не на меня. Нет, он по-прежнему смотрел прямо перед собой, на Савуса. Ледяной ветер пронёсся по моим венам. Я падала в пустоту. Они понимали, что все они вот-вот умрут? Мне так не казалось.

— Я не знаю, зачем вы даёте мне этот меч, — сказал Руадан. Его голос был спокойным, покоряющим. — Она выполнила задание, как и предполагалось. Очевидно же, что Старые Боги продолжают благоволить к ней.

Этого оказалось достаточно, чтобы я вновь почувствовала почву под ногами. Шёпот смерти покинул мой разум, и мои ноги рывком вновь опустились на каменный пол.

Но о чём, чёрт возьми, он говорил?

Руадан посмотрел на меня, его мощная магия пульсировала в его теле.

— Зубы у тебя, не так ли, Арианна?

Я сунула руку в свой чёртов карман, нащупав зазубренные, сломанные зубы. Я почти забыла о них.

— У меня.

Я вытащила их и показала Савусу. Моя рука дрожала так сильно, что я едва могла удержать их в ладони.

Но когда я протянула их, шестерёнки в моей голове начали вращаться. Возможно, я сделала то, о чём просил Савус.

Терпеть душевные муки в магазине, пока она их причиняет.

Савус сцепил пальцы домиком, пристально глядя на Руадана.

— Она убила гвиллиона.

— Она терпела душевные муки до тех пор, пока существо причиняло их. Она сделала именно то, о чём её просили. Она перестала терпеть мучения, когда гвиллион перестала их причинять.

Савус ухватился за край своего трона. Его серебряная корона начала сползать с головы, и он снова водрузил её на место. Он стиснул зубы, его лицо побледнело.

— Я не это имел в виду, и ты это знаешь.

Магия Руадана заморозила комнату.

— Взгляните на свою корону, Великий Магистр Савус. В глубине души вы знаете, чего хотят Старые Боги.

— Контролируй её. Выпори её. Добейся от неё послушания. Всё, что потребуется. Или тебе больше не будут рады в Институте, Руадан.

Руадан выпрямился. Он не ответил, но его тёмная магия хлестала по воздуху вокруг него, словно ураган теней.

Лицо Мэддана сделалось ярко-красным. Когда он повернулся, чтобы посмотреть на меня, он вытянул руки, словно собираясь задушить меня до смерти. Я была бы рада возможности сразиться с ним врукопашную.

Всего несколько мгновений назад Мэддан и понятия не имел, насколько близок был к тому, чтобы расстаться с жизнью. Смерть была силой, которую я не могла контролировать, но я начинала подозревать, что она пробуждается во мне, когда я думаю, что вот-вот умру.

Руадан повернулся, чтобы выйти из зала. Я едва расслышала слова, сорвавшиеся с его губ, когда он наклонился, чтобы прошептать мне:

— Теперь ты останешься со мной.

Глава 20

Я сидела за каменным столом в комнате Руадана, одетая в одну из его чёрных рубашек. С тех пор, как корона Савуса начала увядать, в отношениях между ним и Савусом что-то изменилось. Перемена в балансе сил. Но как долго это продлится?

Я съела ещё кусочек стейка, лежащего передо мной, и он был таким мягким, что, казалось, таял у меня во рту. Я откинулась на спинку стула и, закрыв глаза, продолжала есть. Боги, вкус был изумительный.

Пока я доедала стейк, в моей голове возник вопрос, который я не могла не задать.

— Корона Великого Магистра Савуса буквально увядает на наших глазах. Может ли другой Теневой Фейри узурпировать его власть?

— Без одобрения Старых Богов мы больше не подчиняемся магической иерархии. Физически я мог бы убить его прямо сейчас. Но есть другая сила, удерживающая его у власти, и Верховный Совет Теневых Фейри не потерпел бы такого убийства. Они пришлют рыцарей со всего мира, чтобы расправиться с узурпатором.

Я покрутила вино в бокале.

— Даже если Старые Боги лишат его силы?

— Нам понадобятся доказательства его проступка. Преступление, своего рода предательство. Некое подобие судебного процесса.

— Ты сказал мне, что у тебя были давняя история с Великим Магистром Савусом. Ты сказал, что Савус захочет сокрушить любого, кто мог бы тебе понравиться, просто чтобы добраться до тебя. Вот почему ты тащил меня по камням и называл «трущобной фейри». Это был классический приём Балероса — используй других, чтобы добраться до своей настоящей цели.

— Верно.

— Учитывая, что результатом твоей «любезности» стали синяки на моей заднице и слишком длительное пребывание в Дворцовой Комнате, я думаю, ты мог бы пролить немного света на эту историю.

Между нами повисло долгое молчание, тяжёлое, как влажная почва.

Тьма поглотила свет вокруг Руадана.

— Он двоюродный брат моей матери. Пятнадцать лет назад она была убита. Савус обвиняет меня в том, что я не смог защитить её. Он ненавидит меня.

Тяжесть его слов давила мне на грудь.

— Он винит тебя в смерти твоей матери? Это, должно быть, невероятно больно. Он действительно сказал тебе это?

— По-своему.

— Ну и засранец, — огрызнулась я, закипая от гнева. Мне захотелось свернуть маленькую противную шейку Савуса. Через несколько мгновений я спросила:

— Что случилось с твоей матерью?

Никакого ответа, только блеск серебра в его глазах. Итак… он не хотел говорить об этом. Честно говоря, я более чем понимала желание скрыть прошлое.

— Проехали. Никто из нас не хочет зацикливаться на мучениях, связанных с нашей личной историей. Это у нас общее. Лучше всего держать кошмары запертыми в их клетках, — вино было восхитительным на вкус, и я позволила ягодному аромату растекаться по моему языку. — Кстати, именно это Балерос говорил обо мне.

Руадан был неподвижен, как каменные стены.

— У тебя есть кошмарная сторона. Ты процветаешь в хаосе.

— Ну, разве ты не слышал? По словам Балероса, хаос — это возможность переделать мир так, как ты этого хочешь, — я выгнула бровь, глядя на него, и в голове у меня промелькнуло воспоминание о площадке для казни. Руадан понятия не имел, насколько близок он был к смерти. — Я кое-чего не понимаю. Почему Великий Магистр Савус так жаждет убить меня, что готов пожертвовать своей короной и властью? Это не может быть просто из-за удобства иметь принца фейри среди Теневых Фейри.

— Ты права, и я не знаю. Его поведение иррационально. Им движет странное желание причинить тебе боль и, возможно, убить тебя.

Я нахмурилась.

— Когда ты поймал меня на лодке и притащил обратно в Дворцовую Комнату, ты был уверен, что я выживу? Что ты нашёл лазейку?

— Я не уверен, что движет Савусом, но он бросает вызов воле Старых Богов. Я никому не позволю убить тебя.

Я перевела дыхание, которое всё это время задерживала. Я хотела спросить, защищал ли он меня по воле Старых Богов или потому, что я ему действительно нравилась, но напомнила себе, что это не имеет значения. Пока он помогал мне выжить, мне не нужно было знать его мотивы.

Я нахмурилась, глядя на него.

— Тебе вот обязательно было оттягивать это и только в последний момент дать мне знать, что ты не собираешься отрубать мне голову? Ты мог бы объяснить это получше, когда мы поднимались по лестнице.

Он не ответил, снова погрузившись в своё характерное молчание. Я взболтала вино в бокале, свирепо глядя на него.

— О, ты опять потерял дар речи. Прекрасный способ избегать чего-либо.

— Полагаю, я всегда мог бы избежать чего-либо постоянной болтовней, как это делаешь ты.

Я сердито посмотрела на него, охваченная желанием разозлить его.

Я скинула обувь и позволила рубашке задраться, когда положила ноги на стул. Я почувствовала, как его взгляд скользнул вверх по моим ногам, упиваясь мной, пока не достиг моего лица. Я облизнула губы, и его глаза уловили это движение.

— Разве Савус не сказал, что ты должен наказать меня? Кажется, выпороть?

Тени сгустились вокруг него, и его тело стало пугающе неподвижным. Руадан, конечно, ничего не сказал, но всё его тело напряглось.

— Нет? — продолжила я. — Может быть, слегка отшлёпаешь, пока я не усвою урок?

Я дразнила его, но в то же время чувствовала, как моя грудь заливается румянцем от этого мысленного образа.

Его фиалковые глаза потемнели, и я улыбнулась при виде этого зрелища. Затем Руадан подался вперёд, положив руки на сиденье стула, по обе стороны от моих бёдер. Я откинулась назад, глядя на него снизу вверх, и его магия захлестнула меня. Он не прикасался ко мне, но всё равно держал меня в плену, полностью контролируя. Его губы были всего в нескольких дюймах от моих, тело практически вибрировало от напряжения. Его глаза сделались абсолютно чёрными, когда его демоническая сторона взяла верх. Мои колени чуть раздвинулись, губы приоткрылись, когда тепло разлилось по моему животу, а пульс участился.

Затем он с рычанием поднялся. Он отошёл прочь, сжав руки в кулаки.

— Что случилось с твоим человеком? — спросил он, стоя спиной ко мне. В его голосе слышалось раздражение. — Она сбежала из своей комнаты.

Моё хорошее настроение испортилось, как только я подумала о Киаре. Я могла только надеяться, что она нашла хорошее место, чтобы спрятаться, и что, возможно, ей удастся наскрести немного еды.

— Думаю, её охраняли не очень хорошо.

«И это вся информация, которую ты получишь».

Я глубоко вздохнула, мой пульс снова замедлился.

— Руадан. Я должна тебе кое-что сказать. Гвиллион сказала кое-что прямо перед тем, как я убила её. Она сказала, что Балерос придёт за мной. Что он хочет снова сделать меня своей. Это уже второй, кто сказал это. Сначала ассасин, затем гвиллион. Плюс сладости. Я уверена, что он жив.

Тени Руадана растекались в воздухе вокруг него, как кровь, проливающаяся на поле.

— Я тоже верю, что он всё ещё жив.

У меня сжалось сердце.

— Так почему же мы не можем выследить его? Ты выследил меня в лесу, просто воспользовавшись моими снами. Почему ты не можешь выследить Балероса таким же образом?

— Я никогда не мог проследить за ним, почувствовать его сны или проникнуть в его разум. Я консультировался со старейшиной фейри и, думаю, знаю, что произошло.

— Что?

— Мы оба видели, как его тело воспламенилось после того, как я убил его. Я думаю, он, возможно, продал свою душу богине огня.

— Эмеразель? — я покачала головой. — Что бы это значило?

— Богиня огня — древний враг бога ночи. Это объясняет, почему он неуязвим для моих сил. Это также означает, что его нельзя убить. Если он умрёт, богиня огня оживит его.

Я сжала челюсти, укрепляя свою решимость.

— Всех можно так или иначе убить. Всех. И мы найдём способ убить Балероса.

— Найдём. Но всему своё время. Тебе предстоит ещё одно испытание. Это последнее испытание перед тем, как из новичков выберут рыцаря. И мы оба знаем, что произойдёт, если ты потерпишь неудачу.

Я допила остатки своего вина. Я чувствовала себя приятно навеселе.

— Верно. Что я должна сделать?

— Что тебе известно об ангелах?

Я постаралась придать своему лицу спокойное выражение и налила себе ещё бокал вина. К слову о ночных кошмарах из прошлого.

— Ангелов больше нет на Земле. Так что нам не нужно беспокоиться о них. После апокалипсиса все ангелы были изгнаны на небеса. Изгнаны с земли навсегда. Все знают эту историю.

— Не совсем. Некоторые из них вернулись, а двое из всадников апокалипсиса так и не покинули землю. После того, как мы убьём Балероса, они будут следующими в моём списке. Они — бич этой земли.

Я уставилась на него, и моё беспокойство росло.

— Что плохого в том, что на Земле есть несколько ангелов? Едва ли они сеют разрушения в наши дни.

По комнате пробежал холодок, и в канделябрах замерцали свечи. От ледяного воздуха у меня стучали зубы.

— Не имеет значения, что они делают в наши дни, — в его глубоком бархатистом голосе звучали стальные нотки. — Они противоестественны. Они ответственны за всё, что произошло во время апокалипсиса. Миллионы ненужных смертей только для того, чтобы потешить их эго. Мужчины, женщины, дети были убиты по всему земному шару. Ангелы — и, что ещё хуже, всадники — олицетворяют собой чистое зло. Они — сама смерть, и они должны ответить за свои преступления.

Я сжала бокал с вином, готовая разбить его.

— Ладно. Так в чём же заключается задание? Охотиться на ангелов?

— Да. Несколько групп ангелов вернулись на Землю. Они пытаются научиться жить как люди, сливаться с толпой. Как ты знаешь, ангелы верят, что люди — это звери. Ангелы пришли на Землю, чтобы сношаться с людьми в их самом примитивном, зверином состоянии.