— Нет, но не похоже, что кто-то когда-либо посвящал меня в подробности.

— Кто там? — крикнул Элдун.

— Руадан, — его голос донёсся из-за двери. — Я здесь, чтобы забрать пленную трущобную фейри.

Я стиснула зубы. Значит, мы вернулись к этому, да?

Я уставилась на Элдуна.

— Ты сделаешь то, о чём я просила? Пожалуйста?

Он потёр глаза.

— Я отвлеку Дрема. Это всё, что я могу обещать. Он будет виноват, если она уйдёт, верно?

— Именно так.

Элдун встал и распахнул дверь. В коридоре стоял Руадан в плаще. Тени хлестали по воздуху вокруг него.

Я направилась к двери, не желая встречаться взглядом с Руаданом. Мне не нужно было видеть в его глазах неодобрение, после того как я неделю отказывалась тренироваться с ним.

Мы оба знали правду. У меня не было ментальной дисциплины.

— Пришло время для твоего следующего испытания.

Красноватый дневной свет струился сквозь древние оконные стёкла в коридоре. Магия Руадана, как живое существо, старалась заглушить его.

Дрожь ужаса пробежала по моей спине.

— Я готова, — солгала я.

Но я не двигалась с места. Я стояла в дверном проёме, чувствуя тяжесть на груди.

Мне нужно сбежать этой ночью, но я не была уверена, что смогу сбежать от Призрака, даже если от этого будет зависеть моя жизнь.

И правда заключалась в том, что моя жизнь действительно зависела от этого.

Глава 17

Я сжимала в руках свой дорожный рюкзак, шагая по тротуару в сумерках. Неоновые огни тату-салона мерцали над лужей.

На сегодняшнее испытание Мэддан решил надеть золотую корону, поскольку, по сути, понятия не имел, как выглядеть нормальным на публике. Как и я, Мелюзина надела простую чёрную одежду в обтяжку. По крайней мере, Мэддан, казалось, игнорировал меня этим вечером.

Наши наставники шли позади нас по скользкой от дождя улице в Восточном Лондоне. От дождя намокли мои волосы и одежда, но несколько солнечных лучей всё же пробились сквозь облака. Солнце только начинало садиться, заливая мрачным нектариновым светом Брик-лейн и окрашивая дождевые облака в фиолетовый цвет.

Несмотря на дождь, несколько человек стояли и курили возле пабов и ночных клубов, высоко подняв воротники своих пальто.

Я обернулась, снова взглянув на Руадана. От него исходила угроза, и когда мы шли, люди расступались с нашей дороги.

Энгус шёл, засунув руки в карманы, и его зелёные глаза осматривали всё вокруг.

Затем он прищурился, глядя на меня.

— Ты сегодня вечером собираешься пырнуть кого-нибудь из нас, Арианна?

— Продолжай болтать, и я, возможно, сделаю это, — пробормотала я.

Наставник Мэддана, рыцарь по имени Кронан, рыскал за его спиной, его чёрные волосы падали ему на глаза. Он тоже сверлил меня убийственным взглядом. С тех пор, как я сбежала из Института, я была не самой популярной личностью среди Теневых Фейри.

Я вздохнула, сосредоточившись на улице впереди меня. Усатый мужчина во фланелевой рубашке, спотыкаясь, вышел из куриного ресторанчика и выронил куриную косточку, которую держал в руке, когда мельком увидел жуткие глаза Руадана и его огромную фигуру.

(Под «куриным ресторанчиком» имеется в виду заведение, меню которого состоит преимущественно из курицы. Яркий пример — KFC/Ростикс, — прим)

Ребята, здесь не на что смотреть. Просто группа жутких фейри, разгуливающих по улицам в четверг вечером… и один из нас в короне.

Я не ожидала встретить горного фейри в центре ночной жизни Восточного Лондона, но случались и более странные вещи. Если мне придётся быстро убегать, мне повезло, что вокруг было много людей, которые могли замаскировать мой запах.

— Поверните налево, — сказал Энгус.

Мы поспешили пересечь Коммершиал-стрит и свернуть в узкий переулок. Справа от нас возвышалась многоэтажная автостоянка, белые металлические ограждения которой придавали ей вид скелета.

— Здесь воняет людьми, — заявил Мэддан. — Что мы здесь делаем?

Энгус остановился перед белым ограждением автостоянки. Когда он это сделал, её внешний вид начал меняться. Теперь на месте ограждения появилась кирпичная стена.

Укрытое гламуром здание в центре Восточного Лондона.

Когда гламур рассеялся, в поле зрения появилась чёрная витрина. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь цветные стекла. Сквозь мутные оттенки оранжевого и фиолетового я разглядела магазин, забитый странными безделушками: чучела колибри в стеклянных банках, череп антилопы, куклу с вытаращенными глазами и улыбкой на красных губах, которая, вероятно, похитила бы мою душу.

Золотые буквы над витриной магазина гласили «У Бронвен».

Порыв ветра пронёсся над улицей, играя с колокольчиками. Честно говоря, я бы предпочла вампиров этому жуткому месту. Когда я посмотрела в сторону главной дороги, то увидела крашеную блондинку в белом платье, которая направлялась ко входу на нашу улицу. Затем, нахмурив брови, словно в замешательстве, она развернулась и пошла прочь.

Похоже, гламур останавливал людей и не давал идти по этой улице, как будто они просто не замечали её.

Я почувствовала, как кто-то похлопал меня по плечу, и, обернувшись, увидела Мелюзину. Её голубые волосы были собраны в беспорядочный пучок на голове.

— Да, я не слишком беспокоюсь об этом. Мы заходим внутрь, она проникает в наши головы. Мы просто стоим там. В чём проблема? Я и раньше подвергалась психическим пыткам. Знаешь, один из моих друзей-мётел называл меня неудачницей. Всё время. Только этот пронзительный голос, кричащий на меня. Каким-то странным образом он был похож на мой голос.

Энгус шагнул вперёд и похлопал её по руке.

— Сейчас самое подходящее время привести в порядок свои мысли, Мелюзина.

Она проигнорировала его.

— В любом случае, суть в том, что у меня есть три способа поддерживать ментальную дисциплину. Я принимаю ванны с маленькими кусочками льда, задерживаю дыхание, насколько могу, и также принимаю ванны с большими кусками льда.

— Очень впечатляет, — испытание психическими пытками началось пораньше или…?

— Мэддан тоже обладает большой психологической стойкостью, — продолжила она. — Не потому, что он сильный, а потому, что у него нет чувств.

Я нахмурилась.

— Чёрт. На самом деле это действительно хорошая мысль.

— Отсутствие чувств означает отсутствие страха, верно? Я сложила два плюс два. Вот у тебя есть чувства. Много ярости. Немного страха. Немного грусти. В основном ярость. Я не уверена, как это у тебя получится. Я думаю, ты можешь сломаться.

«Разделяю твои опасения».

— Спасибо за вотум доверия.

Она пожала плечами.

— Я говорю то, что вижу.

Стук сапог по мостовой привлёк моё внимание, и, обернувшись, я увидела Великого Магистра Савуса, направляющегося к нам, и его серебряная рука поблёскивала в красноватом свете. Туман клубился вокруг него, по мере движения формируя фигуры — рычащего волка, извивающуюся змею.

Когда он посмотрел на меня, то обнажил клыки. Но когда я взглянула на его корону, у меня потеплело в груди. Она выглядела увядшей, серебристые шипы поникли. Она потеряла свой блеск и стала тускло-серой.

Улыбка тронула мои губы. Старые Боги отворачивались от него.

Но зачем? Зачем, во имя семи кругов ада, ему рисковать всей своей властью, чтобы выгнать меня отсюда? Это не имело смысла. Я понимала, что он хотел Мэддана, потому что тот происходил из богатой семьи, а я была простой трущобной фейри. Но тут должно быть что-то ещё.

Савус остановился перед витринами из цветного стекла, и его корона съехала на затылок.

— Новобранцы, — сказал он. — Сегодня вечером вы должны выдержать пытки Бронвен столько, сколько она будет их проводить. Это испытание дисциплины и душевной стойкости. Прежде всего, это требует от вас умения смотреть в лицо самим себе, — его ледяной взгляд упал на Мелюзину. — Мелюзина, ты первая. Войди в магазин. Терпи мучения, пока гвиллион их доставляет. Ты не можешь убежать от неё. Возвращайся с колодой карт таро. Отдай их мне обратно.

Она кивнула с решительным выражением лица. Дверь звякнула, когда она открыла её. Она проскользнула в мрачный магазин, и дверь со скрипом закрылась за ней.

Я переминалась с ноги на ногу на темнеющей улице. Я понятия не имела, с какой душевной пыткой столкнётся Мелюзина, но была уверена, что это связано с её грустными вечеринками по случаю дня рождения, на которых она пыталась заставить свои мётлы есть торт. Или, может быть, в её прошлом скрывалось что-то гораздо более тёмное.

Через несколько минут по улицам прокатился завывающий звук, пронзивший меня до глубины души. Мне потребовалось мгновение, чтобы узнать в нём голос Мелюзины, и дрожь пробежала по моей спине.

Звучало намного хуже, чем грустный день рождения.

Мэддан встал передо мной, улыбаясь и демонстрируя свои клыки. Он выглядел так, будто собирался что-то затеять. А почему бы и нет? Ничто не могло его тронуть. Я не должна его убивать. Руадан не мог мне помочь, иначе Теневые Фейри могли подумать, что я ему небезразлична. И, как мы все знали, те, о ком он заботится, подвергаются риску.

Холодок пробежал по моей коже, когда Мэддан обошёл меня, встав за моей спиной. Когда он убрал волосы с моего плеча, я вздрогнула. Пока крики Мелюзины продолжали оглашать воздух, я закрыла глаза, представляя, как однажды убью Мэддана. Интересно, смогу ли я ударить его прямо в грудь и вырвать сердце. Если я это сделаю, проживёт ли он достаточно долго, чтобы увидеть, как я швыряю в него его собственное сердце? Это было бы что-то особенное.

Его рука обхватила меня за талию, и он наклонился ближе.

— Что гвиллион всколыхнёт в твоём сознании, трущобная фейри? Дни, которые ты провела, бродя по улицам, отчаянно трахаясь…

Его фраза оборвалась, и я, обернувшись, увидела, как Руадан поднимает его в воздух. Со свирепым рычанием Призрак швырнул Мэддана в припаркованную на другой стороне улицы машину. Тело Мэддана оставило на машине вмятину.

Затем холодный, тенистый взгляд Руадана скользнул к Великому Магистру Савусу.

Когда я была ребёнком — ещё тогда, когда жила в лесу — я однажды наблюдала, как два оленя сражались за превосходство. Младший и старший, сцепившись рогами, пока младший не забодал старого оленя, проткнув ему шею своими рогами.

Взгляд Руадана обещал жестокость, его магия хлестала по воздуху вокруг него.

Напряжение растеклось по горизонту, пока, наконец, корона Савуса не начала сползать, и он снова не водрузил её на голову.

Он прочистил горло.

— Вставай, Мэддан, — вот и всё, что он сказал.

Старые Боги ополчились против Великого Магистра Савуса. Неужели Руадан только что перевернул иерархию всего Института?

Я скрестила руки на груди, и улыбка озарила моё лицо.

— Теперь нам можно избивать Мэддана? Этот день складывается лучше, чем я ожидала.

Но моё настроение уже омрачалось. Старые Боги, возможно, и отвернулись от Великого Магистра Савуса, но пока что власть у него. Если я провалю это задание, моя жизнь всё равно будет в его руках.

Мэддан баюкал свою руку, его лицо покраснело.

— Мой отец — король Эльфейма, — сказал он. — Ты знаешь, сколько денег он пожертвовал Институту?

Прежде чем кто-либо успел ответить, Мелюзина с бледным лицом распахнула дверь. Затем она рухнула на тротуар перед магазином, стуча зубами.

Боги небесные. В моей груди образовалась гнетущая пустота.

— Неудачница, — проревел Великий Магистр Савус, поправляя корону на голове. — Её время с нами истекло. Энгус, забери её отсюда.

У меня внутри всё сжалось. По крайней мере, ей не грозила казнь за неудачу, как мне. Её просто отправят обратно к людям-мётлам, которые её ненавидели.

Савус поднял свою серебряную руку, подзывая Мэддана ближе к двери.

— Принц Мэддан. Входите, пожалуйста. Возвращайтесь к нам с золотым яблоком.

Мэддан усмехнулся, глядя на распростёртую на земле Мелюзину, затем перешагнул через неё и вошёл в тёмный магазин.

Глава 18

Энгус подошёл к Мелюзине и помог ей подняться. Она дрожала всем телом.

Я глубоко вдохнула, ожидая услышать мучительные крики Мэддана.

Тишина.

Всё было именно так, как говорила Мелюзина. Психопаты ничего не чувствуют. Мэддан не испытывал ни вины, ни душевной боли. Им руководило только чувство самосохранения. Принц Эльфейма был таким же пустым, как и отсутствующий взгляд этой жуткой куклы.

Буквально через несколько мгновений Мэддан вышел из магазина, сжимая в руке блестящее яблоко.

Улыбаясь, он подбросил его в воздух и снова поймал.

— Я думал, что это задание должно быть трудным.

— Поздравляю, — я одарила его фальшивой улыбкой. — У тебя нет души. Ты, должно быть, очень гордишься.

Он протянул яблоко Савусу, а затем ухмыльнулся мне.

— Повеселись.

— Арианна, — рявкнул Савус. — Иди. Возвращайся с зубами гвиллион. Терпи мучения в магазине до тех пор, пока она их доставляет.

Я аж запнулась.

— Её зубы?

— Я так и сказал, — если судить по его тону, это была самая разумная просьба в мире.

Я прищурилась, глядя на него.

— Верно. Звучит абсолютно нормально. Я вырву у неё все зубы и отдам их вам.

Во имя семи кругов ада…

Тем не менее, таково моё задание, и я постараюсь его выполнить.

Я распахнула дверь, и от звона колокольчиков меня бросило в дрожь.

Внутри сквозь цветное стекло пробивались тонкие лучи света, освещая ряды кукол и закупоренные флаконы с разноцветными порошками и зельями. По обе стороны от меня возвышались полки, а покоробившийся деревянный пол скрипел под ногами.

На меня смотрела фарфоровая кукла с наполовину остриженной головой и кроваво-красным ртом. На ней была грязная нижняя юбка. Я вздрогнула при виде неё. И когда она открыла рот, у меня ёкнуло сердце. Она начала кричать, и я зажала уши руками. Как ни странно, это прозвучало как мой собственный голос.