Как и следовало ожидать, вернувшись в особняк, Миэлль так и не смогла увидеть доктора. Даже когда она сослалась на распоряжение Арьи, дворецкий лишь холодно покачал головой.

– Вы выглядите не так уж и плохо. Отдохните. Когда госпожа вернется, тогда и поговорим, – бросил он равнодушно, а затем повернулся и ушел, ясно дав понять, что разговор окончен.

Миэлль, захлебываясь обидой и злостью, не смогла сдержать слез.

Единственной, кто пришел ее утешить, оказалась Джесси. Она с самого утра чувствовала, что что-то было не так.

– Миэлль! Доктор здесь!

Бывшая аристократка не отличалась крепким здоровьем. Понимая это, Джесси сама пошла в город и привела помощь.

– Похоже, она сильно перепугалась, но серьезных проблем нет. Если она проведет день-другой в покое, то скоро поправится.

– Спасибо, доктор, – с облегчением выдохнула Джесси.

Но даже после этого Миэлль продолжала плакать и жаловаться, заставляя девушку тревожиться еще больше.

– Тебе нужен отдых… Что же все-таки произошло?

– …Джесси!.. Энни… Она!..

Миэлль, захлебываясь рыданиями, лишь повторяла имя Энни.

Но и этого оказалось достаточно, чтобы Джесси все поняла. Судя по всему, Энни снова измывалась над своей бывшей госпожой.

– Боже… Не плачь, Миэлль. Все обязательно наладится. Нужно просто рассказать об этом леди Арье.

Да, Миэлль и правда много натворила в прошлом, но разве это оправдывает поведение Энни? Тем более после того, как сама Арья начала заботиться о сестре…

Джесси тяжело вздохнула, не в силах понять мотивов служанки. В отсутствие хозяйки у нее было достаточно времени, и потому она осталась с Миэлль до глубокой ночи.

Наконец, решив, что Энни явно перешла все границы, девушка отправилась в комнату госпожи, едва та вернулась в особняк.

– …Миледи, вы только вернулись, и мне очень неловко вас беспокоить, но… У вас найдется минутка? – осторожно спросила она.

Свадьба затянулась. Было уже поздно, и в голосе Джесси звучала неуверенность. Она волновалась за Миэлль, злилась на Энни, но в то же время боялась доставить неудобства своей госпоже.

Арья ожидала, что Джесси поднимет этот вопрос, и едва сдержала усмешку. Сделав вид, что ее поставили в неловкое положение, она ответила:

– Что же делать? Я беспокоилась за Миэлль и хотела сначала поговорить с ней. Это что-то важное?

– А… Ах, нет! Дело как раз в ней…

– Правда? Тогда можешь позвать ее ко мне? Хотя… Миэлль выглядела неважно. Надеюсь, она сможет дойти. Или мне лучше самой проведать ее?

– Нет-нет, все не настолько плохо. Врач сказал, что ей просто нужно немного отдохнуть.

– Вот как? Какое облегчение.

Видя, что Арья будто бы искренне озабочена состоянием Миэлль, Джесси, кажется, тоже немного успокоилась. Лицо девушки заметно смягчилось.

– Я немедленно ее позову!

Джесси тут же поспешила выполнить просьбу и вскоре вернулась, поддерживая Миэлль под руку. Арья велела приготовить чай, и служанка с радостью исполнила ее поручение, подавая напиток с особой заботой.

– Тогда я оставлю вас. Хорошего разговора.

Поклонившись, Джесси уже собиралась выйти, надеясь, что Арья действительно поможет несчастной девушке.

Но ее неожиданно остановил голос:

– Почему бы тебе не остаться и не послушать? Ты ведь, кажется, ближе всех к Миэлль. Думаю, твоя помощь может оказаться весьма полезной…

Джесси должна была стать свидетельницей. Она должна была увидеть своими глазами и убедиться, что Арья ни в чем не виновата.

– …Я?

Джесси удивленно посмотрела на госпожу, но Миэлль, похоже, тоже чувствовала себя спокойнее в ее присутствии.

– Останься.

– Не уверена, смогу ли быть полезной, но… Хорошо.

Когда все заняли свои места, в комнате повисла напряженная тишина. За чашкой чая никто не спешил заговорить, но вскоре Арья осторожно задала вопрос:

– Я была далеко и не смогла увидеть все своими глазами… Энни действительно тебя обидела?

При одном лишь воспоминании о случившемся Миэлль вздрогнула, а ее пальцы, сжимавшие чашку, заметно задрожали.

– …Да. Она поставила меня в неловкое положение. Причем, похоже, намеренно. Не было никакой необходимости… Но она несколько раз выкрикнула мое имя, громко, чтобы все слышали.

Можно было легко представить, через какое унижение ей пришлось пройти. Джесси, пораженная услышанным, прикрыла рот рукой. А лицо Арьи потемнело.

Репутация Миэлль и без того была на грани. А теперь, когда ее имя нарочно выкрикивали перед толпой… Эти холодные презрительные взгляды, когда-то обращенные на Арью, сейчас наверняка обратились к ней.

– Я ведь уже серьезно предупреждала Энни… – тихо сказала она. – Думала, что вы с ней поладите…

В голосе Арьи звучало сожаление о напрасных усилиях. Всем своим видом она давала понять: метод убеждения больше не работал.

– …Она делала это только тогда, когда тебя не было рядом…

С этими словами Миэлль опустила взгляд, а Арья устало вздохнула и невзначай бросила приманку:

– Пока человек не испытает все на себе, он не поймет…

Конечно, были и те, кого невозможно исправить. Например, Миэлль. Ее всегда волновали только собственные интересы. Вот почему она никак не могла отпустить свою злость.

– Иногда проблему нельзя решить, просто закрывая на нее глаза…

Джесси, задумавшись на мгновение, согласилась:

– Я тоже так считаю, миледи. Миэлль так страдает, но мы ведь не можем просто оставить все как есть. Пусть у Энни сейчас более высокое положение, но это не значит, что Миэлль обязана все терпеть. Нужно дать понять, что ее поведение недопустимо.

– Ты предлагаешь открыто высказать недовольство?

– Да. Честно говоря, в работе слуг разногласия случаются часто. Кто-то вмешивается, но, как правило, самый надежный способ разрешить конфликт – поговорить друг с другом.

– Что скажешь, Миэлль?

Как бы Арья и Джесси ни старались подтолкнуть девушку к решению, последнее слово оставалось за ней. С ее характером было трудно представить, что она промолчит и смирится. Миэлль не из тех, кто легко отпускает обиду.

Однако…

– …А что, если после этого Энни отправит меня обратно в тюрьму?!

В конце концов, ее судьба по-прежнему зависела от служанки. Если она решится возразить, пойти на открытый конфликт – в ответ ее снова бросят в темницу… Для нее не могло быть кошмара страшнее.

Энни прекрасно знала об этом страхе и умело им пользовалась. Вот почему Миэлль предпочитала терпеть, а не защищаться.

Арья нахмурилась.

– О чем ты говоришь, Миэлль? Да, по документам Энни числится твоим опекуном, но ты ведь знаешь, что без моего разрешения она не может сделать ничего подобного.

Неужели, если Миэлль решит бороться, Энни не имела права вернуть ее обратно?

Только после этих слов ее лицо слегка прояснилось. А Джесси, заметив, что Арья действительно готова вмешаться, облегченно выдохнула.

– Так что не бойся давать отпор, если с тобой обращаются несправедливо, – добавила Арья и мельком посмотрела на чашку в ее руках. – Ах, чай уже остыл. Джесси, не могла бы ты принести свежий?

– Конечно, миледи! Может, подать еще фруктов?

– Да, и побольше.

Подготовка к главному разговору была завершена, и Арья поспешила выпроводить Джесси из комнаты. Как только дверь за ней закрылась, теплый заботливый взгляд исчез.

Теперь перед Миэлль сидела не старшая сестра, готовая утешить, а холодная, расчетливая интриганка. Девушка, уловив перемену, вздрогнула и осторожно спросила:

– Тогда… Что же делать?

Она никогда не была человеком, способным на открытое противостояние. Не обладала ни дерзостью, ни решительностью.

– Просто продолжай делать то, что у тебя всегда получалось, – спокойно ответила Арья.

Миэлль лучше всего умела устранять врагов чужими руками.

В прошлом она подговорила своих служанок мучить сестру, разыгрывала из себя жертву, чтобы избавиться от нее. Даже после того, как Арья вернулась в прошлое, она пыталась провернуть то же самое – с помощью Эммы, Берри и… Энни.

Но стоило Арье вскользь напомнить ей об Эмме, и лицо Миэлль тут же побледнело. Казалось, она только-только начала приходить в себя, но горькое воспоминание вновь заставило ее содрогнуться.

Да и, похоже, у нее уже не осталось смелости для таких авантюр. Заметив нерешительность Миэлль, Арья тихо рассмеялась:

– О чем ты так беспокоишься? Я же не говорю, что нужно устраивать скандал. Достаточно слегка ее напугать. Например… Подсыпать в чай что-то, вызывающее боль в животе. Просто безобидная шутка. Никто не сможет ничего доказать.

Миэлль, удивленная таким предложением, моргнула, обдумывая услышанное… а затем хмыкнула. Она делала вещи куда хуже, столько раз предпринимая попытки убийства… Разве можно назвать это настоящей местью?

Но Арья лишь мягко улыбнулась и небрежно добавила:

– Конечно, если такие «невинные шутки» повторять несколько раз, они могут превратиться в настоящий кошмар. Представь: от любого блюда у нее будет болеть живот… В какой-то момент она просто перестанет есть. Или начнет думать, что смертельно больна.

– !..

Как и говорила Арья, это была всего лишь шалость. Несколько приступов несварения не вызовут тревоги. Но если это повторится снова и снова, неизбежно появится пугающая мысль: а вдруг это болезнь?

А поскольку боли будут искусственными, ни один врач не сможет найти ни источник проблемы, ни способ ее устранить. А если симптомы не исчезнут, жизнь Энни превратится в пытку.

Похоже, Миэлль пришла к тем же выводам – в ее глазах загорелся огонек.

Пусть это и казалось мелкой местью, последствия могли оказаться куда разрушительнее.

– Если честно, меня всегда раздражала эта наглая служанка… Будет забавно наблюдать, как она корчится от боли.

Тем более, если Арья пообещала не вмешиваться… По сравнению с тем, что Миэлль делала раньше, это и правда выглядело как невинная шалость. Ее буквально подмывало немедленно привести все в действие.

Увидев это, Арья поняла, что момент настал. Она слегка улыбнулась и, понизив голос, едва слышно прошептала:

– Как насчет олеандра?

– Олеандра?..

– Да. Это довольно распространенный цветок. В зависимости от способа применения он может быть как лекарством… так и ядом.

– Но разве это… не слишком опасно?

Олеандр был очень ядовит и при неправильном использовании мог вызвать серьезные последствия, вплоть до летального исхода. Именно на него когда-то взглянула Арья и решила: я больше не буду мягкой, как лилия. Я стану той, кто может убить, даже будучи прекрасной.

– Конечно, есть риск, – спокойно признала она. – Но если использовать совсем немного, все ограничится расстройством желудка и тошнотой. А поскольку олеандр иногда применяют в лечебных целях… У тебя всегда будет оправдание в случае неудачи.

– …

Даже в малых дозах олеандр оставался ядовитым, и если Энни не повезет, последствия могли оказаться непредсказуемыми.

Но Арья не стала это уточнять. В конце концов, пить чай с ядом будет не она… и даже не Энни.

– …Звучит неплохо.

– Я так и думала. Я выясню, где его можно достать.

Миэлль кивнула, и в тот же момент снаружи раздался голос Джесси, которая принесла свежий чай.

Как вовремя.

– Входи.

Как только Арья дала разрешение, Джесси вошла в комнату с подносом. Увидев, что Миэлль теперь выглядела спокойнее, она обрадовалась и тепло улыбнулась.

А сама Миэлль даже не догадывалась, что угодила в ту же самую ловушку, в которую когда-то сама загнала «глупую злодейку».

– …Арья, я достала олеандр в том месте, о котором ты говорила.

Миэлль подбежала к сестре, когда та поднималась по лестнице после завтрака. Опасаясь, что кто-то может подслушать, она прикрыла рот ладонью, но выглядела при этом так подозрительно, что это скорее привлекало внимание.

Прошли всего сутки с тех пор, как Арья ненароком обмолвилась, где можно достать цветок, но Миэлль уже принесла его. Видимо, ей не терпелось скорее осуществить задуманное.

Чтобы ее решимость не ослабла, Арья заранее позвала Энни. Если не поставить Миэлль на место сейчас, потом будет уже поздно.

Как по команде с верхнего этажа спустилась служанка. Заметив Миэлль, она тут же набросилась на нее с упреками:

– Госпожа, вы ведь сегодня собираетесь в город? – Затем ее взгляд резко метнулся к Миэлль. – А ты уже закончила уборку? Работы невпроворот, а ты тут бездельничаешь.

Девушка промолчала. Но теперь, зная, что Энни не сможет отправить ее обратно в тюрьму без разрешения Арьи, она больше не собиралась покорно опускать глаза. Наоборот, Миэлль упрямо встретила взгляд Энни. В руке у нее был олеандр. И это была уже совсем другая Миэлль.

– Ты с ума сошла?! Как ты на меня смотришь?!

Энни вспыхнула, закипая от ярости. Напряжение между ними мгновенно достигло предела. Она ужа засучила рукава, явно готовясь преподать Миэлль урок, и Арья решила вмешаться.

– Энни, мне нужна твоя помощь с подготовкой.

Затем она повернулась к сестре:

– А ты можешь приготовить чай к полудню?

– Что?.. А! Да, конечно!

Чай подавали каждый день, но сегодня Арья специально отдала поручение Миэлль. И это могло означать только одно.

Это был знак. Приготовить чай. Добавить яд.

Миэлль сразу все поняла, и ее глаза загорелись.

– Я займусь этим немедленно!

– Отлично.

Девушка тут же убежала, словно боялась потерять драгоценное время.

– Почему она так торопится? – нахмурилась Энни, не понимая спешки.

Посетителей не ожидали, за столом должно было быть всего несколько человек. Обычно для этого вполне хватало пары часов, так зачем же такая срочность?

Заметив ее недоумение, Арья спокойно объяснила:

– Мы ждем гостей.

– Гостей?

– Да. И одного в особенности. Того, от кого Миэлль будет в восторге.

Энни нахмурилась, сообразив, что к чему.

– А, вот оно что. Хотя… А есть вообще кто-то, кого она может так ждать?

– Конечно.

Просто сама Миэлль пока об этом не знала.

– В любом случае у нас скоро чаепитие, так что давай поторопимся с подготовкой. Поможешь?

– Да, конечно! Но… можно мне тоже присутствовать? Мне интересно, кого же она так ждет.

Наивный вопрос вызвал у Арьи улыбку – ответ был очевиден.

– Конечно.

Без Энни это чаепитие просто не состоялось бы. Она даже не подозревала, что все это устраивается исключительно ради ее же мучений. Насвистывая себе под нос, Энни помогала Арье наряжаться, пребывая в отличном настроении.

Когда приготовления были завершены, Арья отправилась в магазин барона Бёрбума. Его дела шли в гору, и вокруг было полно людей: посетителей, студентов Академии и предпринимателей, желающих присоединиться к его проектам. Пройти сквозь толпу оказалось непросто.

– Прошу простить за неудобства…

Барон склонил голову, заметив, как Арья, спустившись из кареты, окинула все вокруг удивленным взглядом.

– Не стоит извиняться. Вы и так выполняете за меня всю работу.

На самом деле если кто и должен был просить прощения, так это она. Арья с самого начала скрывала свою личность, а барон не только поддерживал ее, но и взял на себя управление всеми связанными с ней людьми.

– Похоже, скоро ваш бизнес начнет страдать из-за этого. Думаю, нам стоит приобрести подходящее здание.

– Мне это не доставляет никаких неудобств. Все в порядке.

Барон тут же замотал головой с такой поспешностью, будто его тревожила даже мысль о том, что Арья может подумать иначе. Она с трудом сдержала улыбку: как хорошо, что Энни не пришла.

– Дело не только в вас. Я тоже вижу в этом необходимость. Не могу же я вечно пользоваться вашим офисом.

Состояние девушки стремительно росло, и ей требовался кто-то, кто мог бы полноценно управлять ее финансами. Пора было приобрести здание, нанять персонал, сформировать команду и организовать управление ее капиталом и делами.

– Хотите, я помогу вам подобрать подходящее помещение?

– У вас есть на это время?

– Конечно.

Вряд ли это было правдой. Арья прекрасно помнила, как Энни жаловалась, будто барон постоянно занят и у него нет ни минуты свободного времени. Хватало одного взгляда на эту толпу, чтобы понять, насколько он загружен.

Его преданность была почти чрезмерной. Если продолжать нагружать его работой, он однажды просто рухнет от истощения.

– Не стоит беспокоиться. Это не так сложно. Тем более я уже присмотрела одно место. Сейчас у меня есть дела поважнее, так что я подумаю об этом позже.

К тому же цель ее визита была совсем иной. Арье предстояло подписать документы, подтверждающие ее рекомендации на должности при дворе.

Недавно во дворце запросили список лучших выпускников Академии с безупречными характеристиками для назначения на административные посты.

В этом списке значилось и имя Ганса – юноши, который в прошлой жизни погиб под колесами кареты. Благодаря поддержке Арьи и собственным усилиям он не только добился успехов в Академии, но и сблизился с Джесси, став частью ее круга.

Арья не вмешивалась в сам отбор, но, увидев его имя среди кандидатов, невольно задумалась: сколько всего изменилось благодаря песочным часам?

Она с улыбкой подписала документы.

– Эти бумаги сразу доставят во дворец?

– Да, все верно.

– Тогда я попрошу передать еще одно письмо. Оно для наследного принца.

– …Его высочеству?

«Почему не передать лично?»

Арья уловила этот немой вопрос и спокойно объяснила:

– У меня появились дела на вторую половину дня. Их не было в планах, но теперь я должна ими заняться. Так что, раз курьер едет во дворец, пусть доставит и это письмо.

– Понимаю.

Барон Бёрбум всегда беспрекословно выполнял все поручения, и этот раз не стал исключением. Пока он отправлял посыльного, Арья занялась обсуждением дел с перспективными предпринимателями.

Ответ от Аса пришел почти сразу.

Понял. Но мне немного обидно, что вы решили провести день с кем-то другим. Позже придется объясниться.

Арья тихо усмехнулась, читая послание. Ас, как всегда, был прямолинеен, и она находила это забавным.

Закончив с делами, девушка вернулась домой. Стоило карете остановиться, как перед ней тут же возникла Миэлль – похоже, она ждала ее с самого утра.

– Все готово?

Девушка, сияя от нетерпения, энергично закивала.

– Да! Осталось только подать чай.

– Ты знаешь, как рассчитать дозировку, верно? Слишком много, и будут неприятности.

– …Да, не переживай, – уверенно ответила Миэлль.

Конечно, нужно было быть осторожной. Этот чай предназначался для особого человека.

Пока Арья переодевалась после поездки и отдыхала, во внутреннем саду, на втором этаже уже накрыли стол. Обычно для чаепития использовали одинаковые чашки, но сегодня сделали исключение – так было проще отличить нужную.

Чашка Энни выделялась особенно ярким, пышным узором из цветов, именно таким, какой ей мог бы понравиться.

А на ее донышке уже был яд.

Чтобы план сработал идеально, Миэлль обратилась к сестре с одной важной просьбой:

– Энни не должна увидеть чашку пустой.

Арья сразу поняла, сколько именно яда было использовано. Если цель – легкое расстройство желудка, то доза должна быть такой небольшой, что ее и заметить трудно. Но если Миэлль боялась, что Энни что-то заподозрит…

«Интересно, как сильно она будет сожалеть об этом, когда все поймет».

Она уже не раз предупреждала Миэлль, но та снова и снова делала выбор – и каждый раз разрушала свою жизнь собственными руками. К этому моменту, казалось бы, уже пора было чему-то научиться.

– Хорошо, это будет несложно.

А еще это был отличный способ усилить ее вину.

Сквозь открытое окно донесся звук подъезжающей кареты. Значит, пора.

Арья поднялась:

– Ну что ж… Посмотрим, какое развлечение ты для нас приготовила?

Так как приготовлением занималась Миэлль, стол, накрытый в саду второго этажа, выглядел довольно скромно. Но это не имело значения, ведь чаепитие устраивалось не ради угощений.

Арья пришла первой, проверила чашку с отравленным чаем и заняла свое место. На всякий случай она принесла с собой песочные часы: ошибка могла стоить кому-то жизни.

Опустив взгляд на чашку, она заметила, что в ней было немного прозрачной жидкости. Похоже, Миэлль растворила яд в воде. Но если его можно было различить невооруженным глазом… Значит, доза была слишком велика.

«Не понимаю… Она просто не знает, что значит “чуть-чуть”? Или действительно хочет убить Энни?»

Нет, вина служанки была не настолько серьезной, чтобы заслужить смерть. Но Миэлль готова так легко отнять ее жизнь из-за банальной обиды. Как же это глупо.

По приглашению Арьи, давно не устраивавшей чаепитий, Джесси и Энни примчались сразу же.

Миэлль, стараясь выглядеть спокойной, наполнила чашки чаем.

– Давно у нас не было таких встреч, – заметила Арья.

– Это правда. В последнее время вы были очень заняты, миледи.

– А ты соскучилась?

– Конечно! Что может быть лучше, чем пить чай вместе с вами?

Джесси радостно улыбнулась, а Энни весело рассмеялась. Но, как и полагалось, никто не притронулся к своему напитку, пока Арья не сделала первый глоток.

Миэлль украдкой посматривала на чашку Энни. Та все еще стояла перед ней. Она буквально ждала, когда девушка дотронется до нее. И в этот момент, словно невзначай, Арья потянулась к песочным часам и… Уронила чашку Энни, разлив чай.

– Ай! – вскрикнула служанка, от неожиданности вскочив с места.

– !..

– Энни! – Джесси метнулась к ней, озабоченно осматривая платье.

Горячий чай пролился на одежду, и хотя ожога не было, все очень перепугались. Миэлль, не ожидавшая такого поворота, застыла, растерянно наблюдая за сценой. Все рушилось у нее на глазах.

– Боже, что же теперь делать?! Энни! Тебе нужно срочно переодеться! Миэлль, поможешь ей?

– …Что? – переспросила она, совершенно сбитая с толку.

Все должно было пойти иначе. Она ведь собиралась напоить ее чаем, а теперь…

– Быстрее! Или ты хочешь, чтобы у нее остались ожоги?

– Ч-что? Нет, конечно!..

Испуганная резким тоном Арьи, Миэлль подхватила Энни под руки и потащила прочь из сада. Все было слишком странно, слишком быстро, слишком… не по плану. Очевидно, у Арьи был какой-то замысел.

– А вы не пострадали, миледи? – обеспокоенно спросила Джесси.

– Я в порядке, – коротко ответила девушка.

Джесси облегченно кивнула и, успокоившись, принялась вытирать пролитый чай и приводить стол в порядок. Время пришло. И словно в ответ на ее мысли, в сад вошел слуга, ведя за собой Каина.

Как и было сказано в письме, его должны были без промедления привести прямо к ней. Лишенный возможности самостоятельно решать, что делать, Каин выглядел озадаченным. Он явно не понимал, зачем его так внезапно вызвали в особняк Арьи.

– Ты уже здесь! – с радушной улыбкой встретила она его. – Миэлль очень старалась подготовить прием. Я подумала, что тебе стоит тоже присутствовать, ведь это ее первое чаепитие.

– …Понятно.

Получив столь пространное объяснение, Каин послушно кивнул.

– Присаживайся. У нас тут небольшая заминка: Миэлль ненадолго вышла, но чай уже подан, – с этими словами Арья изящно указала ему на стул. – Дорога наверняка была утомительной. Пока Миэлль не вернулась, выпей чаю и отдохни.

Путь от дворца до особняка нельзя было назвать изнурительным, но Каин, застигнутый врасплох неожиданной заботой Арьи, смутился, покраснел и молча сел.

– Фух, вроде бы пронесло.

Несмотря на то, что на нее только что вылили горячий чай, Энни вовсе не злилась. И неудивительно – виновницей была Арья. Как она могла осмелиться на нее рассердиться? Даже если бы та столкнула ее в кипящий котел, девушке пришлось бы смириться.

К тому же на улице было прохладно, и Энни носила плотное домашнее платье – серьезных ожогов удалось избежать. Леди Арья, вне всяких сомнений, извинится… И, конечно, купит ей новую одежду. Причем не просто новую, а дорогую и роскошную. В предвкушении этого Энни сияла. Она быстро переодевалась, ловко и без лишней суеты.

– Что ты так застыла?

В отличие от нее, Миэлль казалась потрясенной. Только что она готовилась к опасному и коварному делу, а теперь все внезапно вышло из-под контроля. Ее растерянность была почти осязаемой.

В груди все сжалось от знакомой тревоги, той самой, что накрывала ее всякий раз, когда планы начинали рушиться. Все, что она могла сейчас сделать, – надеяться, что Арья за это время со всем разберется. Это был ее единственный шанс. Иного выхода просто не оставалось.

– Я переоделась, возвращаемся.

Энни уже обработала ожоги и сменила платье. Миэлль молча кивнула и тут же ускорила шаг. Надо было поспешить, пока чай не остыл и не пришлось все переделывать.

К счастью, Энни тоже торопилась, так что девушки быстро вернулись в сад, и напряжение в груди Миэлль чуть ослабло.

– Миледи! Я переоделась!

С широкой улыбкой, будто и не случилось ничего неприятного, Энни вбежала в сад… и тут же застыла на месте.

– …А?

Она изумленно выдохнула, не понимая, что происходит. Миэлль шла позади, так что увидела происходящее на несколько мгновений позже.

– ?!.

Представшая картина выбила ее из колеи.

Прямо перед ней за столом сидел человек, которого здесь не должно было быть, – Каин. Он занял именно то место, где совсем недавно сидела Арья… Перед той самой чашкой. Чашкой, в которую она подсыпала яд.

Каин, ни о чем не подозревая, обернулся к ней, встретился взглядом и, сдержанно улыбнувшись, кивнул:

– Миэлль.

«Почему он здесь?! Почему на этом месте? Да еще и эта чашка перед ним…»

Девушка онемела. Стояла как вкопанная, не в силах сделать ни шага. Арья мельком взглянула на нее с легким неодобрением, а затем повернулась к Энни с тревогой на лице.

– Ты наконец вернулась. Все обошлось?

– Да, миледи! К счастью, я почти не пострадала. Только платье испортилось, и все.

Назвать платье «испорченным» из-за того, что оно просто промокло от горячего чая, было, мягко говоря, преувеличением. Весело приплясывая, Энни вернулась на свое место, которое уже успели аккуратно прибрать.

– Правда? Как неловко… Это моя вина, так что я просто обязана подарить тебе новое.

– Ох, миледи, вы меня смущаете!

Хотя было совершенно очевидно, что в голове у нее уже роились мысли о фасонах, цветах и тканях, Энни только жеманно рассмеялась и, кивнув в сторону сидящего рядом Каина, спросила:

– Но почему он здесь?

Вопрос явно подразумевал: «А какое теперь к нам он имеет отношение?»

– Ах, я подумала, что раз Миэлль так старалась, будет правильно, если Каин тоже немного развеется.

С этими словами Арья сделала глоток чая. Юноша, не подозревая ничего дурного, тоже поднял чашку и поднес ее к губам.

В этот миг, словно вырвавшись из ступора, Миэлль бросилась в сад.

– Нет! Не пей! Нельзя!

Но было уже поздно.

Чай, приготовленный ею для Энни, уже стекал по горлу Каина.

Дзынь!

Фарфоровая чашка выскользнула из его рук и с резким звоном разбилась о плитку.

Лицо Каина побледнело. Яд олеандра, даже в малых дозах опасный, будто наконец дождался своей жертвы. Он начал безжалостно отнимать жизнь.

– А-а-а-а!

Он захрипел, захлебываясь кровью. Его тело рухнуло набок, повалившись, словно марионетка, у которой перерезали нити.

Энни в ужасе закричала, а Джесси, смертельно побледнев, отшатнулась и с глухим стоном осела на скамью. Миэлль, не веря своим глазам, бросилась к брату и, хватаясь за его за плечи, завопила:

– Каин?! Каин! Почему… Почему именно ты?!

– …Ми… Миэл… Кх… Миэлль…

Он попытался заговорить, но каждое слово вырывалось наружу вместе с кровью, стекавшей по губам.

Все застыло. Даже Арья, заранее знавшая, что яда было слишком много, не ожидала такой сцены. Вопли Миэлль будто окатили ее ледяной водой, и, вскочив, она закричала:

– Господи!.. Кто-нибудь! Кто-нибудь, помогите! Позовите врача!

– Миледи?!

На ее отчаянный крик первым прибежал дворецкий, но, увидев жуткое зрелище, развернувшееся в цветущем саду, лишь побледнел и сглотнул.

– Ч-что… Что здесь…

– Врача! Срочно! Позовите врача!

– Д-да! Хорошо!

Арья поспешно отдала приказ, и дворецкий, ошарашенный, тут же бросился прочь из сада. Слуги, собравшиеся на шум, завизжали при виде происходящего.

– А-а-а-а!

– Г-господи!

– Что же делать?!

– Принесите полотенце!

С каждым судорожным вдохом Каина крови становилось все больше – алая, пугающе яркая, она окрашивала его губы и рубашку. Миэлль, рыдая все громче, продолжала звать брата:

– Ка-аа-ин!!!

– М-миледи!.. В-вы… Вы в порядке?! – Джесси, бледная как смерть, потрясенно смотрела на Арью. – Вы же пили этот чай…

– …Я в порядке, – прозвучал спокойный ответ.

Девушка быстро взяла себя в руки. В отличие от всех остальных, охваченных ужасом, ее голос не дрожал. Более того, с каждой секундой ей становилось лучше. Слишком много времени она провела, ожидая этого момента. И вот – он настал.

«Если бы только Миэлль тоже помнила прошлое…»

Если бы она помнила, то поняла, что переживает то же самое, что когда-то уготовила Арье. Тогда ее страдания были бы во сто крат мучительнее. Возможно, перед смертью она осознала бы, что все это – расплата. Но даже если она умрет, так и не осознав ничего… Что ж, тем лучше. Боль, рождающаяся из несправедливости, куда глубже и страшнее.

А если, не зная правды, поймет, что за этим стояла Арья, и, захлебываясь слезами, станет проклинать ее, как злую ведьму… Что ж. Это даже предпочтительнее.

Предвкушая этот миг, девушка с лицом, полным ужаса, бросилась к Каину:

– Что… Что происходит?! Что же делать?! Тебе плохо?!

Какая наглость. Она же сама подала ему отравленную чашку, а теперь изображала испуг. Заливаясь слезами, Миэлль метнула на сестру полный ненависти взгляд.

– Почему?! Почему ты позволила ему выпить этот чай?! Почему?! Это все ты!.. Ты… Ты убила его!

Человек, который должен был выпить этот чай, был вовсе не Каин…

Джесси и Энни одновременно нахмурились и переглянулись.

– Что… Что ты несешь, Миэлль? – первой заговорила Энни. – «Позволила выпить»… Что ты хочешь этим сказать?!

Арья изобразила крайнюю растерянность, словно совершенно ничего не понимала, и невинно переспросила:

– О чем ты говоришь?

Миэлль несколько раз открыла рот, но никак не могла выдавить из себя ни слова.

– П-почему ты так спрашиваешь? Разве… Разве в чае было что-то, чего нельзя пить?.. Нет, этого не может быть!

Едва Арья это сказала, как Каина снова скрутил приступ кашля. Его тело выгнулось, изо рта вырвался очередной поток крови – алый, густой. Он с хрипом стекал по подбородку и расплывался по каменным плитам террасы.

– А-а-а!

– Боже мой, что же делать?!

– Каин!..

Он хрипло выдохнул имя сестры – последнее, что сумел произнести. Услышав это, Миэлль, захлебываясь рыданиями, упала перед ним на колени.

– Да!.. Говори, я слушаю! Я рядом.

– За что?..

Его голос был слабым, едва различимым, как дыхание умирающего. Без укора, без обвинения. Только вопрос. Но Миэлль и без слов поняла сказанное. В груди все сжалось, в ушах зазвенело, мысли исчезли, оставив после себя только пустой звенящий ужас.

– Я… я… Но!..

Неуверенные, сбивчивые слова были хуже признания. Они несли в себе страх, слабость, сомнение. И именно это отразилось в глазах Каина, гаснущих, как свеча на ветру. Его последний взгляд не был полон страха или боли. Только разочарованием. Потерей веры в того, кого он считал самым близким человеком.

Арья сдержанно вздохнула, накрыла своей ладонью холодеющую руку Каина и с печалью прошептала:

– Каин… Миэлль ведь не могла сделать ничего настолько ужасного… Правда?

Слова звучали сочувственно, почти ласково. Но каждое было как игла, проникающая под кожу. Она не позволяла брату уйти с миром, не давала ему забыться. Напоминала, кого он защищал, кому верил.

Пусть перед смертью он вспомнит – вспомнит, как эта же сестра когда-то столкнула их отца с лестницы и сделала его калекой. Пусть поймет: сейчас именно она поднесла ему чашу, полную яда. Пусть увидит ее настоящую, прежде чем закроет глаза навсегда.

Каин вздрогнул, его веки задрожали, а затем медленно опустились. По щеке скатилась одинокая слеза. Рука, еще мгновение назад сжимавшая ладонь Арьи, безвольно упала. Голова запрокинулась назад, а тело вместе с последним вздохом осело на землю.

Таков был его конец. Молчаливое медленное возмездие судьбы.

– Нет… нет!.. – Миэлль, обезумев от ужаса, трясла брата за плечи, словно надеялась вернуть его к жизни. – Каин! Открой глаза! Пожалуйста, очнись!

Ее голос срывался, сердце рвалось на части, но все было бесполезно. Ее ошибки больше нельзя исправить.

И Арья наблюдала за этим, выжидая, когда момент станет идеальным, чтобы напомнить ей, чьими руками был подписан этот смертный приговор.

– Я же говорила тебе быть осторожнее с дозировкой, Миэлль.

Шепот, в котором сквозила насмешка, стал последней каплей.

– А-а-а-а!

Словно обезумев, Миэлль металась по комнате, кричала и размахивала руками. Слуги, до этого лишь растерянно наблюдавшие за происходящим, наконец бросились ее удерживать.

– Это ты виновата! Все из-за тебя! Если бы не ты!..

«Какие глупости, Миэлль. Разве не ты одна несешь за это ответственность?»

Арья вздрогнула, будто слова сестры больно ее ранили, и закрыла лицо ладонями, заливаясь рыданиями. На деле же она просто прятала улыбку. Наблюдение за тем, как Миэлль своими руками разрушает все, что ей дорого, омывало ее наслаждением, которое она не в силах была скрыть.

Несмотря на смерть человека, в душе Арьи не было места ни жалости, ни раскаянию. Разве могло быть иначе, если эта смерть стала кульминацией долгожданного возмездия?

– Да, ты права, это моя вина… Если бы я была осторожнее, этого бы не случилось…

– А-а-а-а!

Арья будто нарочно подбирала слова, чтобы добить ее окончательно. Миэлль корчилась в руках слуг, пока наконец не потеряла сознание. Но никто не поспешил ей на помощь. Никто не тревожился за ее состояние. Все смотрели на нее с отвращением, как на ядовитое насекомое.

– Миэлль… Как ты могла…

Особенно тяжело это далось Джесси. Она была единственной, кто знал, что чай, выпитый Каином, изначально предназначался для Арьи. Именно она до этого сидела на месте, куда сел он. Мысль о том, что госпожа могла погибнуть, заставила Джесси сжаться от ужаса, а вместе с ним пришли ярость и отвращение.

Сколько раз Миэлль уже пыталась провернуть нечто подобное? Сколько раз переступала черту? Теперь не осталось никого, кто смог бы ее защитить и пожалеть.

Прошло совсем немного времени, и дворецкий вернулся с врачом. Но было уже поздно. Доза яда, которую использовала Миэлль, оказалась слишком сильной – Каин скончался.

Вина девушки казалась очевидной, так что ее, еще не пришедшую в себя, заперли в покоях. Это уже было не просто внутренним делом семьи: погибший служил при дворце, а значит, делом займутся гвардейцы.

– Вы в порядке?

Ас, бросив все дела, примчался к Арье вместе со стражей. Он пристально вглядывался в ее лицо. В глазах юноши читалась искренняя тревога.

Арья натянуто улыбнулась.

– Со мной все в порядке. Я ведь не пила этот чай.

Как она могла пострадать, если сама все это спланировала?

На мгновение ей показалось, что Ас понял это. Однако он не произнес ни слова – лишь продолжал внимательно наблюдать за ней, словно желая убедиться, что она действительно не пострадала.

– Правда, все хорошо.

Арья снова улыбнулась, стараясь развеять его тревогу, и только тогда Ас, глубоко вдохнув, наконец успокоился.

– Если так, то это большое облегчение. Я боялся, что вы могли пострадать.

– У меня ведь есть песочные часы. В крайнем случае я могла бы просто воспользоваться ими.

На столе по-прежнему лежал футляр: Арья достала его еще во время чаепития, но так и не убрала. Ее слова должны были успокоить Аса, но, напротив, его лицо омрачилось.

– Ваш дар не всесилен. К тому же он требует слишком высокой платы. Я не хотел бы, чтобы вы пользовались им без крайней нужды. Такие способности сами по себе редкость, но ваш случай по-настоящему исключительный. Никто не может предсказать последствия.

Арья действительно обладала редчайшим даром, и, в отличие от истинных членов императорской семьи, ей приходилось расплачиваться за него немедленно. Ас знал это слишком хорошо и именно потому не мог скрыть тревоги. Арья, понимая его беспокойство, молча кивнула.

Конечно, этот момент был едва ли не важнейшим в ее жизни. Даже если бы ради него пришлось повернуть время вспять сотни раз и заплатить за это страшную цену, она бы не пожалела. Но заставлять Аса волноваться еще сильнее не хотелось, и поэтому девушка благоразумно промолчала.

– Вместо того чтобы полагаться на силу песочных часов, лучше обращайтесь ко мне. Я куда полезнее, чем вам кажется, и всегда к вашим услугам.

Ас смотрел прямо в ее глаза, и в этом взгляде не было ни капли лжи.

Арья почувствовала, как сердце сжалось от нахлынувших чувств. Человек, на которого в прошлом ей не позволено было даже взглянуть, теперь клялся в верности и преданности, готовый без колебаний исполнить любое ее желание. От осознания этого щеки девушки слегка порозовели, и, склонив голову, она тихо ответила:

– Спасибо.

– Поскольку сегодняшнее происшествие касается слуги, покинувшего дворец с моего разрешения, окончательное решение останется за мной. Я прослежу, чтобы расследование прошло как следует. Вам не о чем беспокоиться.

Так вот зачем он здесь. Ас мог бы просто воспользоваться своей силой и мгновенно появиться в саду, но предпочел приехать обычным способом. Значит, хотел, чтобы все видели – и его решимость, и поддержку.

Как можно было не восхищаться им?

Он знал ее прошлое. Он понимал, что за этой трагедией скрывается нечто большее. И все равно безоговорочно вставал на ее сторону.

– Ваши слова успокаивают меня, – с легкой улыбкой отозвалась Арья. – Я готова сотрудничать со следствием, чтобы у вас не возникло никаких затруднений.

Впрочем, даже без вмешательства принца у Миэлль не оставалось ни единого шанса. Арья продумала все до мелочей, и ее план был безупречен. Дополнительных усилий не требовалось. Возможно, Ас это почувствовал, потому что вдруг улыбнулся впервые за весь день. Несмотря на то что его помощь фактически отвергли и работы для него здесь больше не было, он выглядел вполне довольным.

– Миледи, если вы будете так себя вести, мне станет невыносимо тяжело.

– …Тяжело?

– Да. Потому что я все сильнее хочу бросить все дела и остаться с вами наедине.

С этими словами Ас протянул руку и мягко провел пальцами по длинным прядям ее волос. Это был жест слишком личный для обычного разговора. Арья ощутила, как сердце дрогнуло, но тут же напомнила себе, что сейчас совсем не время поддаваться чувствам.

Решив разрядить атмосферу, она с легкой насмешкой ответила:

– Мне не нравятся люди, которые забывают о своих обязанностях.

– …Если вы так говорите, значит, мне действительно пора идти.

Ас нехотя поднялся – у него больше не было повода остаться. Дом все еще пребывал в беспорядке, поэтому прощание состоялось не у главного входа, а прямо в комнате Арьи. Он уже собирался выйти, когда вдруг остановился, обернулся и сказал:

– Тогда я ухожу. Но если вам что-нибудь понадобится, просто позовите. И еще…

На этот раз он замолчал, не договорив. Арья терпеливо ждала, когда он продолжит, но вместо слов почувствовала, как к ее лбу мягко прикасаются губы.

Стражник, стоявший у дверей, удивленно раскрыл глаза, а затем, осознав, что стал свидетелем чего-то явно личного, вспыхнул и поспешно отвернулся.

Но Ас не отстранился. Спустя короткое мгновение он вновь наклонился, и его губы коснулись ее щеки. Подобное прощание стало для них привычным, и больше они не краснели, как раньше. Они просто смотрели друг другу в глаза, словно давая безмолвное обещание, что скоро встретятся снова.

– Берегите себя.

– …Хорошо.

Перед уходом Ас отдал гвардейцам приказ: провести расследование максимально тщательно и беспристрастно. Взгляды, которыми те обменялись, говорили сами за себя – для них это дело приобрело особое значение.

– Он выпил чай и сразу упал?

– Да! Как только сделал глоток, сразу начал харкать кровью! – воскликнула Энни, и чтобы ее слова звучали убедительнее, она даже попыталась изобразить падение.

– Леди Арья тоже пила этот чай?

– Да-да! Леди Арья тоже выпила чай, но с ней все было в порядке. Упал только Каин.

Рыцарь серьезно кивнул, мысленно делая пометки. Если оба пили один и тот же чай, но пострадал лишь один человек, значит, яд был не в чайнике, а в чашке.

Показания Джесси, которая с самого начала находилась в саду и видела все собственными глазами, полностью совпадали с рассказом Энни.

Единственным расхождением была одна важная деталь – кто-то поменялся местами с Каином.

– Вы сказали, что кто-то занял другое место?

– …Да. На самом деле это было место леди Арьи.

– ?!.

Лицо Джесси омрачилось. Она чувствовала предательство, боль, гнев. Долгое время она верила Миэлль, но теперь осознала, что та с самого начала замышляла убийство.

Гвардеец уловил в ее словах нечто важное и нетерпеливо попросил объяснить подробнее:

– Расскажите все по порядку.

– …Сначала на том месте сидела леди Арья. Чай в чашку налили тогда же. Потом госпожа случайно опрокинула чашку Энни, и в этой суете она пересела. Энни и Миэлль ушли переодеться, а в это время пришел Каин. Он сел туда, где прежде сидела леди Арья, а потом… Потом…

Джесси запнулась, не в силах договорить. Тогда рыцарь, пораженный услышанным, сам озвучил очевидный вывод:

– Чай, предназначенный леди Арье, в итоге выпил Каин… А тот, кто подсыпал яд, к тому моменту уже ушел.

– …Да.

Джесси выглядела так, словно вот-вот расплачется.

Гвардеец обдумывал услышанное. Если это правда… Значит, целью покушения была не просто дворянка, а возлюбленная наследного принца, женщина, на которую сейчас было устремлено внимание всей империи.

– Вы тоже так думаете?

– …Простите? О чем?

– Что настоящей целью Миэлль был не Каин, а леди Арья?

Джесси ничего не ответила, но стиснутые губы и хмурый взгляд говорили красноречивее слов.

Расследование и так шло строго: под давлением Аса никто не смел отнестись к делу спустя рукава. Но после показаний Джесси стражники удвоили рвение. Даже те, кто должен был сохранять беспристрастность, не могли скрыть отвращения.

Они не успокоились, пока не подтвердили все у Энни. Когда стало ясно, что места действительно поменялись, рыцари и следователи, окончательно убедившись в вине Миэлль, отправились к Арье.

– Мы допросили свидетелей. Это правда?

– Значит, вот оно что…

Арья на мгновение задумалась, подбирая слова, но затем тяжело вздохнула и едва заметно кивнула. Казалось, будто ее вынудили раскрыть то, о чем она предпочла бы умолчать. Увидев ее смятение, рыцарь не смог скрыть сочувствия.

– Я понимаю, что когда-то вы были семьей и, возможно, хотите ее защитить… Но такое нельзя прощать бесконечно. За столь чудовищный поступок она должна заплатить.

Очевидно, он ошибочно полагал, что Арья пытается прикрыть Миэлль. И именно такая реакция была ей нужна. В ее глазах вспыхнули теплые, почти благодарные огни, а длинные ресницы задрожали, словно она вот-вот готова была расплакаться.

Гвардеец, будто столкнувшись с чем-то, чего ему не следовало видеть, смутился и поспешно вытащил из кармана носовой платок. Это был подарок от возлюбленной, вещь, которой он дорожил, но в данный момент даже не вспомнил об этом.

– …Спасибо. Вы очень добры.

– А… Нет, что вы. Скорее, это я был слишком резок… Простите.

– Нет, вы тут ни при чем. Я сама виновата… Все это случилось потому, что я слишком долго закрывала глаза на поведение Миэлль. Я не остановила ее вовремя, и теперь из-за меня погиб невинный человек…

– Нет! Ваша доброта не может быть вашей виной! Виноват тот, кто не осознал своих проступков – даже после того, как ему дали шанс все исправить!

Его слова прозвучали так искренне, что Арья на секунду замерла. Проведя ладонью по уголкам глаз, она печально, но с благодарностью улыбнулась.

– Ваши слова… Немного меня утешили.

– Простите, что говорю это, леди Арья… Но на этот раз пощады не будет. Она должна понести наказание.

Арья на мгновение задержала взгляд на рыцаре, будто колеблясь, а затем медленно кивнула.

– …Полагаю, вы правы. Из-за моей нерешительности погиб человек… Больше я не стану скрывать правду. Буду полностью сотрудничать со следствием.

Она говорила так, словно каждое слово давалось ей с трудом и это решение ранило ее. Именно с того момента расследование пошло быстрее.

Допросили всех, кто находился в особняке в тот день. Тщательно осмотрели сад, собрали улики, а тело Каина отправили на экспертизу.

Никаких сложностей это не вызывало. Все было предельно ясно. Миэлль, все еще лежавшая без сознания в своей комнате, не знала, что ее судьба решена. У нее не было ни возможности, ни права на оправдания.

Когда-то в такой же ситуации оказалась Арья, но теперь все изменилось. На этот раз на скамье подсудимых была Миэлль. Все улики, все свидетельства – все указывало на нее. Не было никого, кто не был бы уверен: виновата именно она.

А Арья? В глазах окружающих она больше не была коварной интриганкой. Теперь она предстала добродетельной жертвой, едва не погибшей от рук злодейки. Той, кто чудом выжила. Той, кого нужно защищать.

Миэлль пришла в себя, когда солнце уже скрылось за горизонтом, а ночь укрыла все вокруг непроглядной тьмой. Она медленно открыла глаза – перед ней был лишь густой мрак. Плотно занавешенные окна не пропускали ни единого луча света.

«Что-то случилось… Что-то очень важное…»

Голова казалась тяжелой, мысли путались, сознание застряло где-то между сном и явью. Она смутно помнила, как достала олеандр по наводке Арьи… Но что происходило потом, словно вырванная страница из памяти, исчезло.

Миэлль напряглась, пытаясь восстановить ход событий, как вдруг… Металлический скрежет за дверью заставил ее вздрогнуть. Громкий, резкий звук цепей, будто кто-то возился с замком, пытаясь его открыть.

«Что… Что происходит?»

Холодная дрожь пробежала по телу. Она еще не осознала всего ужаса своего положения, но нутром чувствовала – приближается беда.

И тут…

– Очнулась? Свяжите ее!

Дверь распахнулась, и в комнату ворвались несколько рыцарей. Прежде чем Миэлль успела сообразить, что происходит, грубые руки схватили ее и начали стягивать веревками.

– Ч-что вы творите?! – закричала она, вырываясь. Но никто не ответил. Хватка стала крепче. – Пусти! Отпусти меня!

В панике Миэлль билась и кричала, позабыв обо всех приличиях. В ее голосе звучали страх и ярость, но в ответ она получила лишь холодный, наполненный отвращения крик:

– Заткнись! Как ты смеешь, жалкая преступница!

«Преступница? О чем они говорят? Я ведь ничего не сделала!»

Да, воспоминания о последнем дне куда-то исчезли, но почему же тогда с ней обращаются, словно с диким зверем?

– П-позовите сестру! Позовите леди Арью!

Она вцепилась в последнюю надежду – Арья должна помочь ей. Но ее слова встретили лишь насмешки и ледяные взгляды.

– Каким же бесстыдством надо обладать, чтобы звать леди Арью!

– Ч-что?.. – прошептала Миэлль, не веря.

– Ты хоть понимаешь, что несешь?

– Какая наглая дрянь.

Даже те, кто молча выполнял приказ, не удержались от колких слов. Их ненависть ощущалась почти физически. Они презирали Миэлль и знали, что она сделала.

– После всего, что ты натворила, у тебя еще хватает наглости требовать встречи с ней?

– В жизни не видел преступницы глупее.

– Поднимите ее.

Слова, произнесенные холодно и бесстрастно, едва успели прозвучать, как Миэлль рывком подняли на ноги. В тот же миг ее сознание затопили обрывочные воспоминания. Она вспомнила, как готовила чаепитие… Как подмешивала что-то в чашку… И как затем Арья оказалась за столом – напротив отравленного чая.

– Н-неужели… Сестра… Умерла? Это… правда?

Разве может быть иное объяснение? Неужели они осмелились бы обращаться с ней так, если бы Арья была жива? С трудом сдерживая дрожь, Миэлль задала вопрос, но в ответ последовало только гнетущее молчание.

– К несчастью для тебя, с ней все в порядке, – раздался чей-то насмешливый голос.

Глаза Миэлль расширились.

Арья жива?

Тогда… Тогда почему?!

– Если она в порядке… Зачем? Почему вы связываете меня?!

– …Ха.

Гвардейцы переглянулись. Теперь в их взглядах, помимо презрения, мелькнуло нечто иное. Недоумение. Если для нее вопрос был закономерным, то для них он звучал абсурдно. Будто она спрашивала: «За что меня арестовали, если умерла не Арья, а кто-то другой?»

Как можно быть настолько… бездушной?

– Слова той, кто столкнула с лестницы собственного отца, – пробормотал один из них.

– Что?.. При чем тут отец?! Почему вы вдруг заговорили о нем?!

– Хватит болтать. Уводите ее. Не устраивайте шума в особняке.

Миэлль пыталась выяснить смысл их слов, но ее уже никто не слушал. Веревки, сжимающие запястья, резко дернули, и она едва не рухнула вперед.

– А-а-а!

Но прежде, чем она упала, стоявший рядом рыцарь со вздохом подхватил ее и поставил на ноги.

– Иди сама. Не причиняй больше неудобств леди Арье и этому дому.

– Я… Я ничего не сделала! Почему… Почему вы со мной так обращаетесь?!

От ужаса голос ее сорвался, но в ответ девушка встретила лишь холодные осуждающие взгляды.

– Позовите сестру! Прошу… Пусть она поговорит со мной!

Как и тогда, когда над ней издевалась Энни, Миэлль надеялась, что Арья заступится за нее и все исправит.

– Хм, даже просить не нужно. Леди Арья уже ждет тебя.

– Какая милосердная душа… Как можно быть столь великодушной, чтобы снова встретиться с таким человеком?

Рыцари разошлись в стороны, и Миэлль увидела: в холле особняка действительно стояла Арья.

Но не одна.

Рядом с ней была ее мать, Карин, а чуть поодаль – мужчина, которого Миэлль видела всего пару раз. Это был Клой – родной отец Арьи.

Карин, судя по всему, только что узнала о случившемся. Ее глаза пылали гневом, а лицо перекосилось от ярости. Она вцепилась в руку Клоя, дрожа от негодования, и уставилась на Миэлль так, словно готова была растерзать ее на месте.

– С-сестра! Мама!.. – вырвалось у девушки, которую волоком втащили в холл.

Карин вздрогнула. На мгновение воцарилась мертвая тишина, и затем, резко всхлипнув, она взорвалась:

– Мама?! Какая я тебе мама?! Как ты смеешь!..

В ее голосе звучало такое отвращение, что Миэлль непроизвольно сжалась. Да, юридически Карин больше не была ей матерью… Но разве стоило реагировать так резко?

Клой, стоявший рядом, положил руку Карин на плечо и смотрел на девушку с нескрываемой враждебностью. Лишь Арья, казалось, сохраняла спокойствие. В ее глазах можно было уловить отблеск чего-то похожего на сочувствие, и в отчаянии Миэлль вцепилась в этот призрачный шанс на спасение.

– Арья! Тут явно что-то не так! Пожалуйста, помоги мне!

Девушка едва заметно нахмурилась. Это было… странно. Миэлль должна была прийти в ярость, закричать, обвинить ее в предательстве… Но вместо этого она умоляла о помощи?

– Что-то «не так»?

– Я… Я не помню! У меня провалы в памяти, но… Ведь за тем столом сидела и ты! И ты ведь жива!

– …Провалы?

– Д-да… Да!

– То есть ты хочешь сказать, что совсем не помнишь, что сделала?

Миэлль, всхлипывая, отчаянно закивала. Арья приложила ладонь ко рту, играя удивление. Казалось, она не верила услышанному.

Но это было правдой. Миэлль не притворялась. Какой неожиданный подарок судьбы.

Если ее будут допрашивать в таком состоянии, насколько же отчаянной окажется ее исповедь? А если память вдруг вернется… Осознание содеянного может попросту свести ее с ума.

Ведь для всех уже было очевидно: она пыталась убить Арью.

Но смотреть, как Миэлль в неведении трясется от страха, было скучно. Пусть хотя бы узнает о смерти Каина.

Арья сделала печальное лицо. Голос ее стал осторожным, переполненным горем:

– Значит… Ты не знаешь, что Каин мертв?

Миэлль замерла. Она даже дышать забыла, не в силах осмыслить услышанное.

Арья «неохотно» продолжила:

– …Ты подсыпала яд в чай… И его выпил Каин!.. Он начал харкать кровью… А потом…

Будто не в силах договорить, Арья закрыла лицо ладонями. А Миэлль в полной растерянности уставилась на нее.

– Ч-что… Что ты такое говоришь? Почему… Почему Каин выпил этот чай?! Он вообще не должен был приходить!

Рыцари переглянулись. Миэлль не просто не отрицала, что в чае был яд, она, сама не осознавая, во всем признавалась. Ее даже не пришлось допрашивать.

– Это был твой первый прием… – продолжила Арья, с трудом подбирая слова. – Поэтому я подумала, что правильно будет пригласить и его. Но он сел на мое место… И выпил мой чай.

Она замолчала, и тут же перед глазами Миэлль всплыла ужасная картина: Каин, капли крови, его искаженное от боли лицо, рука, сжимающая воздух перед тем, как упасть на землю…

Лицо Миэлль побелело, а черты исказились в гримасе ужаса.

Причиной ее амнезии вряд ли был физический удар. Скорее всего, разум девушки не выдержал пережитого стресса. А теперь, когда воспоминания возвращались, шок подступал с новой силой.

– Э-это… Это невозможно!..

Но отрицать было бессмысленно. Каин мертв.

Один из рыцарей подтолкнул ее вперед, и в оцепенении девушка машинально сделала шаг.

– Прости, Миэлль… На этот раз я не смогла тебя защитить… – с дрожью в голосе Арья смахнула слезу.

Эти слова, исполненные мнимой скорби, подлили масла в огонь. Затаенное раздражение гвардейцев вспыхнуло с новой силой. Только одна Миэлль, единственная в особняке, понимала: что-то здесь не так.

– Миэлль… Я верила тебе. Думала, ты изменилась… Почему ты сделала это? Почему?! – раздалось у входа.

Джесси, стоявшая в тени, смотрела на преступницу с горечью. Она действительно рассчитывала, что та способна исправиться, так же как когда-то надеялась на Арью.

Губы Миэлль задрожали, но сказать ей было нечего. Ее вели прочь из дома, который стал ей родным, к карете для перевозки преступников.

У нее не было даже шанса на оправдание.

Никаких допросов, никаких попыток услышать ее. Все уже было решено. Прямо здесь, у порога, в тот момент, когда она невольно призналась во всем. Свидетельства и доказательства были неопровержимы.

И даже если в камере к ней вернется память… Даже если она будет кричать, что хотела отравить не Арью или что Арья была сообщницей, – ее слова никто не услышит.

Наоборот, ее крики сочтут за отчаянную попытку избежать наказания. Скорее всего, девушку просто забьют до полусмерти.

А затем… казнь. Или, возможно, что-то похуже.

Арья наблюдала, как карета Миэлль скрывается из виду, и с легким вздохом отвернулось. Жаль только, что она не сможет лично присутствовать на допросах.

Вокруг слуги тихо роптали, осуждая Миэлль, но Арья не обратила на них ни малейшего внимания. Вместо этого окликнула:

– Джесси.

– …Да? О да, миледи?

– Уже довольно поздно, но не хочешь ли выпить со мной чаю?

– …Чаю?

Джесси растерялась. В ее взгляде читалось раскаяние. Похоже, она по-прежнему винила себя за то, что пыталась защитить Миэлль… И не смогла вовремя разглядеть ее истинное лицо. Даже не подозревала, что все это время была пешкой в чужой игре.

– Да. Я слишком взволнована, чтобы уснуть. Думаю, и тебе не помешает немного успокоиться.

– …Хорошо. Я все подготовлю.

Она ушла и вскоре вернулась с подносом. Движения были неловкими, руки слегка дрожали.

– Миледи…

Девушка заговорила неуверенно, но Арья только мягко улыбнулась и указала на кресло напротив.

– Садись, Джесси. Мне не хочется пить чай в одиночестве.

– …

Служанка колебалась. Имела ли она право сидеть рядом с госпожой после того, как едва не обрекла ее на гибель?

– Давай же. Пока ты раздумываешь, чай остынет.

Уступив ее спокойному, но настойчивому приглашению, Джесси села. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь негромким звоном фарфоровых чашек.

– Я не считаю, что ты поступила неправильно, заботясь о Миэлль.

Арья вдруг заговорила, и Джесси широко раскрыла глаза. Она пристально посмотрела на госпожу, но та по-прежнему спокойно улыбалась.

– В мире много тех, кто сожалеет о своих ошибках и искренне раскаивается.

Хотя, конечно, есть и другие. Те, кто не меняется.

Как Миэлль. Как Арья.

– Поэтому я не думаю, что ты сделала что-то плохое. Просто…

Девушка сделала паузу, поднесла чашку к губам и спокойно продолжила:

– Просто тебе стоит быть осторожнее в словах и поступках. Не нужно раскрывать все свои чувства.

– Что вы имеете в виду?

– Не доверяй людям слишком сильно, если не уверена в них на сто процентов. Иначе ты либо сама пострадаешь, либо пожалеешь, что причинила вред другим.

Сейчас ее лицо выглядело совсем по-другому, не таким, каким оно было, когда она разговаривала с Миэлль. Девушка словно меняла маски.

– Если не будешь осторожнее, тебя ждет либо разочарование, либо муки совести. Особенно теперь, когда ты встречаешься с Гансом.

Юноша быстро продвигался по службе, и если так пойдет дальше, Джесси неизбежно придется вступить в светское общество. Арья не хотела, чтобы она и дальше жертвовала собой ради других и получала взамен только боль. Пусть Джесси никогда не станет такой, как она, но хотя бы научится понимать: не все люди способны измениться.

Служанка, похоже, все поняла. Она опустила глаза, сжала губы и, не говоря ни слова, кивнула.

С тех пор Джесси все чаще уходила в себя, задумчиво смотря в пустоту.

Очевидно, она снова и снова прокручивала в голове слова Арьи. Возможно, любые другие советы девушка приняла бы без колебаний, но изменить то, во что она верила двадцать лет, было не так-то просто.

Арья ее не торопила. Она позволяла Джесси обдумать все и прийти к собственным выводам. Но в глубине души надеялась, что та все же научится быть осторожнее. Хотя бы с теми, кто творит зло у нее на глазах, как когда-то это делали она и Миэлль.

Иначе история может повториться.

Конечно, если Джесси вновь доверится тому, кто ее предаст, этот человек не останется безнаказанным. Но Арье хотелось, чтобы до этого просто не доходило. Чтобы Джесси сама научилась защищать себя.

А тем временем, как и задумывала Арья, Миэлль лишилась возможности на любое оправдание. Она просто сидела в темнице и ждала своей неизбежной участи.

Поначалу следователи еще задавали вопросы, уточняли детали, но как только Миэлль оправилась от шока и вспомнила все произошедшее, ее слова превратились для них в бессмысленный бред.

– Это не я! Я не виновата! Это Арья… Нет, эта мерзавка, эта проклятая ведьма все подстроила! Сколько раз мне еще повторять?! Пожалуйста, умоляю, поверьте мне!

Как только стражники вошли в камеру, девушка из последних сил стала кричать. Один из рыцарей скривился, покачав головой:

– Удивительно, что у нее еще остались силы.

И правда. Учитывая, что все это время Миэлль не брала в рот ни крошки, это действительно казалось странным.

Ее специально не кормили: незачем было тратить еду на обреченную на смерть преступницу. Лишь позволяли пить воду, чтобы она не умерла раньше времени. Даже это считалось проявлением снисходительности.

Обычно приговоренные к казни подвергались допросам с пристрастием, но Миэлль избежала пыток. Ее тело было ослаблено, а разум – слишком хрупок. Любая жестокость могла убить ее еще до исполнения приговора.

– Думаю, на этом все. Пора доложить его высочеству.

– Согласен. Доказательства неопровержимы, да и раскаяния она не проявляет.

– Даже дышать с ней одним воздухом противно.

– Верно. Страшно подумать, сколько зла может натворить ребенок, если с детства остается безнаказанным. От нее нужно избавиться как можно скорее.

Следователи с отвращением наблюдали за ее истерикой, а потом развернулись, не желая больше тратить ни времени, ни слов.

– Это не я! Я не хотела убивать ее! Моей целью была не эта ведьма, а всего лишь Энни! Простая служанка! Именно поэтому сестра рассказала мне про олеандр! Пожалуйста!..

Когда они уже собирались выйти, голос Миэлль раздался вновь. Один из следователей нахмурился и спросил рыцаря:

– Запишем?

– Возможно, это ложь… но запиши.

Впрочем, даже если ее слова были правдой, это уже ничего не меняло. Кто бы ни был ее целью, человек погиб. Хотела она отравить Арью или Энни – не имело никакого значения. Кроме того, в обществе давно сложилось мнение, что Миэлль замышляла убийство сестры. Никто не поверит, что ее целью была простая служанка.

Тем не менее каждое слово следовало отразить в докладе для наследного принца. Следователь, подробно записав все показания, покинул темницу и направился к Асу.

Тот принял толстую папку с документами и внимательно прочитал ее от начала до конца. Он хотел убедиться, что больше ничто не связывает Арью с ее прошлым. Хотел раз и навсегда устранить причину страданий возлюбленной.

– Она сказала, что пыталась убить не леди Арью, а служанку Энни?

– Да, ваше высочество. Но она явно была в бреду, так что трудно сказать, правда ли это.

– Понятно.

Ас слегка улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли тепла. В ней сквозила насмешка. Перелистнув несколько страниц, он еще раз пробежал глазами доклад, а затем поднялся.

– Я хочу увидеть ее лично.

– Лично… Вы уверены, ваше высочество?

– Как ответственный за ее судьбу, я обязан это сделать.

– Ах… Да, конечно!

Слуга, стоявший в углу, тут же бросился за его парадным мундиром. Ас быстро привел себя в порядок, взял доклад и уверенно вышел из кабинета. Он двигался с такой легкостью, будто не был изнурен работой.

Следователь, торопясь за ним, довольно взглянул на папку в его руках, но тут в самом конце коридора навстречу им вышел человек. Увидев Аса, он резко остановился, а затем поспешно направился в его сторону.

– Ваше высочество? Куда вы направляетесь?

Это был Вик. Он не столько спрашивал о цели, сколько пытался понять, почему Ас покидает дворец в столь загруженный день.

Принц не скрывал раздражения и ответил холодно:

– В тюрьму. Я только что получил доклад по тому делу.

– …В тюрьму? Прямо сейчас? Но ведь скоро прибудет Лейн!

Имя, которое упомянул Вик, заставило Аса на мгновение задуматься. Он совсем позабыл, что Лейн должен вернуться сегодня, – прошло много времени с тех пор, как его отправили в отдаленные провинции.

Юноша был одним из немногих, кому Ас мог понастоящему доверять. Он использовал множество псевдонимов, а его семья не имела серьезного влияния в аристократических кругах, и потому он мог почти незаметно передвигаться, собирая информацию.

По сути, Лейн выполнял ту же роль, что и Вик, с небольшими отличиями. Ас часто направлял его в разные уголки империи и получал регулярные доклады. И вот, наконец он возвращался.

Ас ненадолго задумался, но вскоре принял решение и произнес:

– Мы не знаем, во сколько он прибудет, так что я не вижу смысла откладывать дела и сидеть в кабинете. Пусть ждет.

– …Что?

– Все важные сведения он уже отправил мне в письменном виде, так что нам незачем встречаться лично.

Действительно, Лейн передал своему господину все, что узнал за время путешествий. Единственное, о чем они могли бы поговорить, – формальности вроде приветствия и благодарности за службу.

– Просто отправь его домой отдохнуть. Позже я сам его вызову.

– Ваше высочество…

Вик тяжело вздохнул, смотря на Аса с заметным разочарованием.

– Все же он долго отсутствовал. Разве не стоило бы встретиться с ним хотя бы для того, чтобы поблагодарить?

– Я думал, ему будет удобнее, если меня не будет рядом. Разве нет?

Это зависело от ситуации, но чаще всего именно так и было. Вик промолчал.

Следователь, шедший позади Аса, жестами дал понять, что разговор касался Арьи, – и лучше было не вмешиваться.

Вик понял намек, не стал спорить и только кивнул.

– Если появится что-то важное, пусть оставит бумаги у меня в кабинете.

– …Понял.

Ас выбрал простую, быструю, без излишней роскоши карету, совсем не ту, что обычно использовал для визитов к Арье. И уже вскоре она понесла его в сторону тюрьмы, где находилась Миэлль.

С тех пор как следователи в последний раз побывали в ее темнице, никто больше не приходил. Девушка, потеряв всякую надежду, лежала на полу, почти не двигаясь. Она выглядела так, словно могла умереть в любую минуту.

После нескольких дней, проведенных лишь на воде, ее тело ослабло до предела. Но едва в коридоре раздались шаги, она вздрогнула и резко подняла голову.

– В-ваше высочество…

Когда же Миэлль поняла, кто именно пришел, ее лицо исказилось от ужаса.

Ас. Возлюбленный Арьи. Тот, кто ни за что не станет ее слушать.

– Жалкое зрелище. Трудно поверить, что это та самая леди Розент, которая когда-то пыталась предать империю, связавшись с Роханом.

Голос Аса был полон презрения.

Он с холодным любопытством изучал девушку: грязную, изможденную, едва напоминавшую ту утонченную аристократку, которой она когда-то была.

– Я… Я правда не виновата… Это все она… Она меня заставила… Я не злодейка… Не я…

С дрожью в голосе, цепляясь за последний шанс, она наконец заговорила.

Миэлль надеялась, что он поймет. Что откроет глаза и увидит, кто здесь настоящая злодейка. Но Ас лишь криво усмехнулся.

– И что?

– …Что?

– И что из этого?

От его безразличия Миэлль застыла. Решив, что он просто не понял, девушка торопливо заговорила вновь:

– Э-эта ведьма! Вы даже не представляете, сколько зла она совершила! Она делает вид, что добрая, но на самом деле все время строит коварные планы!..

– Ты говоришь о себе.

Ас оборвал ее на полуслове, и Миэлль словно онемела.

– Ты изображала из себя невинную, но ведь именно ты столкнула графа Розента с лестницы. И пыталась обвинить в этом леди Арью.

– Но!..

– Может, другие не знают, но я видел это собственными глазами. Я был на лестнице в тот день.

Впервые он откровенно признался в своих способностях. Возможно, потому, что это был ее конец.

– Т-тогда… Значит, я действительно все правильно видела!..

– Да, все верно. Но это ничего не меняет.

Похоже, не только Миэлль была поражена услышанным. Следователь, стоявший в стороне, остолбенел, разинув рот от удивления. Ас заметил это и холодно велел ему покинуть камеру. Тот, быстро опомнившись, тут же поспешил уйти.

– Кроме того, мне неважно, какая леди Арья на самом деле. Даже если она и правда та самая ужасная злодейка, о которой ты говоришь… Мне все равно.

Ас слегка усмехнулся и добавил:

– Возможно, это даже лучше. Выжить среди таких, как ты, можно, лишь отвечая тем же.

Его голос был ровным и бесстрастным. В глазах читалось полное равнодушие. Что могла сказать Миэлль в ответ? Теперь не осталось никого, кто стал бы ее слушать. Ее руки обмякли, и она упала на пол совершенно раздавленная.

Миэлль даже не могла заплакать. Оставалось только тяжело дышать. Она уже была не живым человеком, а ходячим мертвецом.

И вдруг…

Девушка услышала шаги. Кто-то приближался к темнице.

«Кто еще пришел посмеяться надо мной?»

Она с трудом повернула голову ко входу и, к своему удивлению, увидела не насмешливые лица стражников, а… Лейна Пинонуара. Миэлль знала его как слугу таинственного богача, который когда-то осыпал ее золотом.

Неужели…

– С-сэр Лейн!.. – отчаянно закричала девушка, внезапно ощутив крошечную надежду.

Может, он пришел спасти ее? Может, его хозяин решил заступиться?!

– О боже… Какой ужасный вид…

Лейн не успел даже поприветствовать Аса – его внимание сразу же привлекла Миэлль. Он смотрел на нее с явным сочувствием.

– В-вы пришли помочь мне?! Скажите, что да!

– …Простите?

Его глаза расширились, и он замер, явно не понимая, о чем она говорит. Миэлль впала в панику и заговорила быстрее, стараясь убедить его:

– Ваш господин… Он проявлял ко мне интерес, правда?! Я выполню любое его желание, только, пожалуйста, вытащите меня отсюда! Он ведь может это сделать… Правда?! Пожалуйста… Молю!..

Ее взгляд был полон отчаяния. Она искренне верила, что такой могущественный человек способен вызволить ее и дать шанс оправдаться. Но вот незадача…

Миэлль даже не знала, кто этот человек.

Ас, едва сдерживая смех, повернулся к Лейну, явно наслаждаясь ситуацией. Юноша тоже выглядел растерянным. Он нахмурился, не зная, как ответить.

Но не потому, что не мог помочь. Нет, ему просто было отвратительно видеть, как Миэлль, та самая Миэлль, что смотрела на него с презрением, теперь униженно молила о пощаде.

Заметив заинтересованный взгляд Аса, он понял, что отступать некуда, и нехотя заговорил.

– Простите, но мой господин… Нет, человек, которому я служу, это его высочество Астероп.

– …Что?

– Все те дары и знаки внимания, что вам когда-то прислали, были ошибкой. Вас спутали с леди Арьей. Вначале мы не знали ее имени и думали, что дочь у графа Розента всего одна.

Лейн спокойно произнес все это, затем повернулся к Асу и, игнорируя потрясенную осунувшуюся Миэлль, почтительно склонил голову.

– Прошу прощения за опоздание. Меня задержали в пути. Я вернулся, завершив все, что вы поручили.

– Хорошая работа. Я велел тебе отдохнуть в поместье, но, похоже, ты решил, что лучше сразу попасть в неприятности.

– Да, я услышал приказ… Но, если честно, побоялся, что забуду, как вы выглядите, – проворчал Лейн, но тут же спохватился и поклонился, стараясь не злить Аса. – Раз уж вы закончили, может, вернемся?

– То есть ты предлагаешь мне заняться работой? Видимо, Вик что-то тебе наговорил?

Лейн промолчал, и Ас усмехнулся.

Они спокойно обменивались шутками, несмотря на то, что перед ними лежала раздавленная, обессиленная Миэлль, с ужасом осознавшая: все это время они вдвоем методично загоняли ее в ловушку.

– Ладно, здесь больше нечего делать, можно возвращаться. Мне нечего сказать преступнице, да и узнавать у нее уже нечего.

Он говорил с легкостью, словно сбрасывал с плеч неприятную ношу. Теперь оставалось только довести дело до конца, и тогда Арья наконец освободится от прошлого, перестанет оглядываться назад и будет жить, думая только о будущем.

– Это всего лишь возмездие. Ты получила то же, что когда-то сделала с леди Арьей. Хотя, если подумать… Твоя судьба куда легче. По крайней мере, твое тело осталось цело.

– Ч-что?

Голос Миэлль дрожал, но Ас уже не обращал на нее внимания. Он развернулся и направился к выходу, сдерживая соблазн поступить с ней так же, как когда-то поступили с Арьей, – лишить ее языка.

Возможно, Арья захочет увидеть ее в последний раз. А если так, то Миэлль должна будет говорить.

Когда они покинули темницу, Лейн тихо спросил:

– Вы уже выбрали наказание?

Ас, смотря в окно кареты, равнодушно ответил:

– Может, четвертование?

– Это… слишком жестоко, не так ли?

– По сравнению с тем, что пережила леди Арья, это даже мягкое наказание.

Лейн нахмурился.

– Простите, если я ошибаюсь, но, насколько мне известно, она не пережила ничего настолько страшного. Конечно, распускать злые слухи, пытаться отравить и отправить в темницу – это достойно смертной казни, но четвертовать ее за это… Ведь за измену короне она была лишь заключена в тюрьму.

Он явно считал, что Ас перегибал палку, позволяя эмоциям затмить здравый смысл. Но принц знал то, чего Лейн не ведал. Он помнил все: мучения, через которые прошла Арья, унижения, которые она вынесла, переполняющее отчаяние от предательства, когда не оставляли выбора…

Он предпочел бы пытать Миэлль до тех пор, пока ее разум не сломается, пока от нее ничего не останется, а затем сжечь даже пепел. Но если Ас пойдет на это, его назовут безумным принцем.

Вот почему он считал, что четвертовать ее – вполне разумная альтернатива.

– Если ты так категорично против, то остается лишь один вариант.

– …Какой?

– Гильотина.

Та самая, что предназначалась для Арьи.

Прежде чем ее казнят, перед толпой вслух зачитают все ее преступления. Ее опозорят, осудят, высмеют, а затем – под громогласное ликование – оборвут жизнь.

– Я спросил лишь потому, что боялся, что вы вновь проявите милосердие.

– На этот раз такого не случится. Все кончено. Наверное.

Арья отомстила, и теперь пощады больше не будет.

Вернувшись в столицу, Ас сразу занялся неотложными делами, но вскоре отпустил всех слуг, сказав, что хочет побыть один. Уже стемнело, когда он, воспользовавшись своей способностью, переместился в поместье Арьи.

– Миледи, можно войти?

Он прислонился к двери небольшой комнаты, примыкавшей к ее покоям. Эта комната была устроена специально для него – внутри стояли небольшой столик и кресло. Ее создали для того, чтобы юноша мог приходить в любое время, не привлекая внимания и не мешая Арье, но при этом оставаясь рядом.

– Сэр Ас? – отозвалась она удивленным голосом.

Принц, услышав ее, осторожно открыл дверь и вошел.

– Эта комната оказалась очень полезной.

– Хорошо, что я ее сделала.

Она встретила его с улыбкой и тут же велела принести еще одну чашку чая. Служанка немного удивилась, когда Арья велела оставить поднос за дверью, но не стала задавать лишних вопросов.

– Вы, должно быть, заняты. Что привело вас сюда в столь поздний час?

– Расследование завершено. Осталось только вынести приговор.

– …Ах, вот почему вы здесь.

Ас пришел, чтобы услышать ее последнее слово. Арья на мгновение задумалась, пригубила чай, а затем спокойно сказала:

– Я отплатила ей за все. Думаю, наказала ее достаточно. Даже, возможно, слишком сильно.

В ее голосе не было ни сожаления, ни тоски. Она просто говорила о прошлом, которое наконец могла оставить позади.

– Понял вас. Тогда ее казнят по законам империи, – с облегчением ответил Ас.

Все подходило к концу.

– Я не хочу, чтобы она жила ни секунды дольше, чем положено. Казнь состоится на рассвете. Вы не хотите увидеть ее в последний раз?

– В последний раз…

Арья задумалась. Завтра утром Миэлль уже не будет в живых, и, если она не пойдет сейчас, другого шанса не представится. Да и был один вопрос, который мучил ее с самого начала, еще с прошлой жизни. Вряд ли она получит на него честный ответ, но… Все же стоило попытаться.

Девушка кивнула. Ас молча поднялся и протянул ей руку. Арья тут же поняла, что он собирается сделать, и встала, вложив свою ладонь в его.

Окружение сменилось в одно мгновение – теперь они стояли в темной сырой темнице, освещенной лишь несколькими факелами.

Арья тут же взглянула на свои ноги и вздохнула с облегчением. Хорошо, что она была в комнатных туфлях.

– ?!.

Где-то рядом раздался сдавленный вздох – Арья обернулась и увидела Миэлль, сидевшую в грязной камере.

Та смотрела на них с выражением глубокого потрясения.

– Ты уже видела меня здесь. Зачем так удивляться? – спокойно спросила Арья, а Ас решил оставить их наедине, отойдя в сторону.

– Как ты могла так со мной поступить?..

Наконец Миэлль поняла, что именно Арья загнала ее в ловушку. Голос девушки, хоть и слабый, звучал холодно.

– Разве не я должна задавать этот вопрос?

– …О чем ты говоришь?

Однако вместо ответа Арья встретила ее взглядом, полным спокойного превосходства. А в глазах Миэлль по-прежнему читалось презрение, словно она и правда не понимала, за что ее так ненавидят.

– Когда тебе было тринадцать, ты впервые попыталась причинить мне вред. Ты велела своим служанкам подталкивать меня к дурным поступкам, стараясь, чтобы я действительно стала той злодейкой, о которой ты распускала слухи.

Миэлль зажала рот рукой, словно хотела сдержать вздох удивления. Ее обычное презрение к Арье вдруг сменилось растерянностью.

– А я… Я была глупой и наивной, поэтому играла по твоим правилам, позволяла слугам манипулировать мной и действительно становилась той, кем ты хотела меня видеть. Со временем все больше людей начинали верить, что я и вправду такая.

Миэлль нахмурилась. Она не помнила ничего подобного. О чем вообще говорила Арья?

– Но вот что забавно. Люди меня восхваляли. За спиной, конечно, говорили, что я глупая и жалкая, но в лицо называли прекрасной, а тебя даже не замечали. Они видели во мне не злодейку, а куклу – пустую, но красивую оболочку.

– Ч-что ты вообще несешь?..

– И я сломалась. Ты сделала из меня чудовище.

До этого момента голос Арьи был спокоен, но теперь дрогнул. Она годами носила в себе эти чувства, притворяясь, что давно их похоронила… Но стоило произнести их вслух, как в груди вспыхнула прежняя боль. Боль прошлого, которую ничто не могло стереть. Миэлль вряд ли могла это понять. Она не помнила жизни, которой у нее никогда не было.

– Если бы все закончилось на этом, я бы так и осталась жалкой, никчемной злодейкой. Но ты пошла дальше. Ты сломала мою мать, ты унизила меня так, что мне не оставалось ничего, кроме смерти. И все это… – голос Арьи задрожал, наполненный болью и ненавистью, которые даже Ас, стоявший далеко за дверью камеры, мог услышать. – Все ради этого проклятого титула… И он стоил того? Ты хоть представляешь, насколько мне было больно? Настолько, что я повернула время вспять!

Это был не просто крик мести – это был вопль горя и отчаяния, воплощение всей той боли, которую Арья пронесла через свою прошлую жизнь. Но Миэлль ничего не понимала. Она лишь смотрела на сестру как на безумную.

– Что бы я ни говорила, ты все равно не поймешь. Ведь то прошлое тебе неведомо. Только у меня… У меня одной остались эти жалкие воспоминания.

Арья провела ладонью по щекам, будто стряхивая остатки тяжелых чувств, а Миэлль уставилась на нее с недоверием – как на сумасшедшую.

Словно перед ней и в самом деле стояла обезумевшая злодейка, окончательно утонувшая в собственных бреднях.

– Т-ты хочешь сказать, что сотворила со мной все это… из-за каких-то безумных фантазий?!.

Слова прозвучали отчаянно, но Арья уже успела взять себя в руки. И независимо от того, поймет Миэлль ее или нет, она спокойно поведала свою правду.

– Ты, конечно, не поверишь, но у меня есть сила возвращать время назад. Все, что я сейчас сказала, действительно произошло. Это было моей реальностью до того, как я переписала ее заново. Все то, что ты сделала, чтобы убить никчемную злодейку…

– Т-ты… Ты просто безумна!

Миэлль все еще пыталась выставить себя жертвой. Она не считала себя виноватой, не верила, что заслуживает наказания. До последнего надеялась, что все происходящее – ошибка, жестокое недоразумение.

– Телепортация тебя не удивляет, так почему возвращение во времени кажется сказкой? Подумай сама: как никчемная простолюдинка, дочь какой-то блудницы, могла вдруг подняться так высоко? Разве это было бы возможно без знания будущего?

– …Ч-что?

В глазах Миэлль застыло немое потрясение. Арья же не чувствовала больше ничего, кроме глубокого удовлетворения. Она сделала все, что хотела: отомстила, добилась своего, окружила себя достойными людьми.

Миэлль могла думать что угодно. Главное – она умрет не с раскаянием, а с убежденностью, что ее предали, что с ней поступили несправедливо. И это было куда страшнее, куда болезненнее, чем любая казнь.

– Уходим? – тихо спросил Ас.

– Да. Спасибо.

Арья действительно не чувствовала ни малейшего сожаления. Ас, смотря на нее, тоже был спокоен – теперь она наконец сможет отпустить прошлое и жить для самой себя.

На следующее утро, едва только рассвело, на городской площади вновь возвели гильотину. Публичные казни случались нечасто, и толпы любопытных, прогоняя остатки сна, спешили занять лучшие места, надеясь увидеть нечто зрелищное.

Кто же этот преступник и что он такого натворил?

Однако на этот раз зрелище обещало быть менее значительным, чем в прошлый раз, когда на эшафот выводили влиятельных аристократов.

Сегодня казнили всего лишь жалкую девчонку, низведенную до простолюдинки. Ее судьба больше никого не волновала. И все же, поскольку дело имело отношение к Арье, несколько знатных особ, поддерживающих ее, заняли места в отдельной ложе. Остальные же, кто пришел не ради справедливости, а ради зрелища, заполнили площадь до отказа.

Арья тоже была там. Она собиралась окончательно распрощаться с прошлым.

Какую же мину состроит Миэлль в свой последний час? Девушка театрально промокнула уголки глаз платком, подаренным ей Сарой, точно так же, как это когда-то сделала Миэлль, наблюдая за ее казнью.

И вот, под грохот тяжелой железной кареты, преступницу наконец вывезли на площадь.

Она выглядела даже хуже, чем Арья ожидала: взгляд пустой, затравленный, лицо не выражало ничего. Достойный конец.

– Вон из кареты!

Миэлль грубо вытащили наружу. Стоило ей показаться, как в нее тут же полетели камни и объедки – толпа встретила ее яростью. Теперь у нее больше не было ни защиты, ни титула – только унижение, которое предстояло вынести в одиночку.

– Я-то надеялась, она наконец одумалась, а эта мерзавка снова что-то натворила!

– Но что на этот раз? В чем ее обвиняют?

– Кто знает. Наверняка в чем-то ужасном и подлом!

Толпа, кипящая от ненависти, обрушила на Миэлль все свое презрение. Она вновь стояла на эшафоте. Что теперь? Попытается оправдаться? Скажет, что ее подставили? Что все – проделки сестры?

Но, к удивлению Арьи, Миэлль вдруг отчаянно забегала глазами по площади в поисках кого-то.

И когда их взгляды встретились, она приоткрыла рот, будто собираясь сказать что-то в последний раз…

– Ты… Правда могла повернуть вре… Ах!

Но договорить ей не дали. Рыцарь, державший ее, резко дернул за кандалы, прерывая слова. Миэлль бессильно упала на колени, а затем, жалко корчась, повалилась на холодную землю.

– Время… – тихо повторила Арья, задумчиво обдумывая слова Миэлль.

Неужели она действительно поверила в то, что услышала накануне? Хочет спросить, правда ли Арья повернула время вспять? Но зачем теперь искать ответы? Все уже решено.

Все, что ей остается, – обвинять себя за собственную ничтожность, не скрывая злости, и с покорным отчаянием встретить смерть.

– Помимо того, что преступница пыталась отравить свою благодетельницу – леди Арью, она убила собственного брата!

Время, что всегда было на стороне Арьи, не собиралось миловать ее врага. Жалкая, растянувшаяся на земле Миэлль была вынуждена слушать приговор, который ставил точку в ее жизни.

Палач не дал ни секунды на раздумья и, не тратя слов, продолжил:

– В соответствии с законами империи преступница Миэлль приговаривается к казни через обезглавливание!

В отличие от прошлого раза, когда исполнение наказания затягивали, наслаждаясь страхом осужденных, на этот раз все шло куда стремительнее. Возможно, это был приказ наследного принца – избавиться от нее немедленно. Асу, наблюдающему за происходящим с возвышения, явно пришлась по душе такая скорость: на его лице мелькнула усмешка.

– Н-нет!

Миэлль вскрикнула, опираясь на землю и пытаясь подняться. Все случилось слишком быстро, слишком внезапно.

Но тот, кто зачитывал приговор, лишь смерил ее холодным равнодушным взглядом. Толпа же с яростью выкрикивала проклятия, требуя немедленного исполнения наказания.

В конце концов взгляд Миэлль остановился на Арье. В ее глазах застыла лишь одна эмоция – чувство несправедливости. Губы беззвучно шевелились: она проклинала сестру.

– Вот видишь, – тихо прошептала Арья, выговаривая каждое слово четко, чтобы та могла прочесть по губам. – Надо было просто не быть такой дурой.

Глаза Миэлль вспыхнули от ярости, но прежде, чем она успела что-либо сказать, ее, словно дикое животное, поволокли к плахе. Лезвие взмыло в воздух, и вся площадь затаила дыхание.

Это была точная копия сцены из прошлого, но тогда на месте Миэлль стояла Арья. Некому было защитить ее.

– Смерть злодейке!

– Убейте ведьму!

– Скорее!

– Пусть ее кровь прольется!

«Нет. Нет! Нет!!!»

Толпа, обезумев от ненависти, требовала крови. Миэлль, заливаясь слезами, пыталась закричать, но страх стиснул горло, и звук застрял внутри. Паника накрыла ее с головой – выхода не было.

Ее швырнули на колени, в следующую секунду голова оказалась зажата в тяжелой деревянной колодке. Последнее, что она увидела, – жаждущие зрелища лица и Арью, наблюдавшую за ней с трибуны.

– Нет! Пожалуйста! Остановитесь! Я!..

Но ее голос утонул в оглушающем реве толпы.

– !..

Она металась в ужасе, дергалась, тщетно пытаясь вырваться. И в тот самый миг, когда ее полные отчаяния глаза вновь нашли Арью…

Лезвие сверкнуло под солнечными лучами и рухнуло вниз.

– УРА-А-А!

– Справедливость свершилась!

– Да здравствует империя!

Казнь гнусной злодейки вызвала ликование. Люди радостно кричали, празднуя падение той, кто когда-то была дочерью графа.

Но трагедия заключалась в том, что даже после того, как голова покатилась по эшафоту, Миэлль на долю мгновения все еще оставалась в сознании. Она видела. Она слышала. Она осознавала происходящее. И, захлебываясь потоком чувств, в последний раз вдохнула.

Жалкий конец – именно такой, какого была достойна та, кто столько лет приносила другим лишь боль.

Такой же, какой когда-то был уготован Арье.

Когда свет жизни окончательно угас в глазах, что всего мгновение назад смотрели прямо на нее, Арья смогла выдохнуть.

Наконец. Наконец-то все закончилось.

Ей пришлось вернуться в прошлое, но она сумела изменить свою судьбу. Ее взгляд скользнул от обезглавленного тела к Асу.

– !..

Их глаза встретились.

Сколько времени он уже наблюдал за ней? Арья не знала. Но выражение его темно-синих глаз и легкая улыбка на губах сказали больше, чем любые слова:

«Все хорошо. Все кончено. Больше нет причин для страданий. Больше не о чем жалеть».

– Госпожа, срочное известие…

К Карин, которая все это время напряженно наблюдала за происходящим, подбежал слуга и, наклонившись, что-то прошептал ей на ухо.

– …Боже.

Протяжный вздох сорвался с ее губ. Казалось, она не могла поверить в услышанное – несколько раз сглотнула, прежде чем заговорить.

Арья оторвала взгляд от Аса и спросила:

– В чем дело?

Карин ответила тихим, чуть дрожащим голосом:

– Твой отец… Вернее, бывший граф… Покончил с собой.

– …Что?!

Она знала, что Карин получает важные известия через специально назначенного слугу. Но… самоубийство? Лишенный титула, разоренный, сломленный и телом и духом, потерявший всех своих детей… Возможно, иного исхода и не могло быть.

А может, последним ударом стало предательство Карин, единственного человека, на которого он еще надеялся. Возможно, именно это окончательно лишило его воли жить.

Пока толпа ликовала над падением злодейки, Арья медленно проговорила:

– …Вот и все. Дом Розентов пал окончательно.

Эта месть, столь совершенная, что ее невозможно было даже представить, не вызвала у Арьи ни шока, ни сожаления. Только странное мрачное удовлетворение. Да, осознание собственной безжалостности заставляло ее внутренне содрогаться. Но в то же время… все было справедливо.

Никто бы не посмел усомниться в том, что эти люди сами навлекли такую судьбу на себя.

Потому что прошлое, то самое прошлое, через которое прошла Арья, было слишком жестоким. Слишком мрачным. Слишком безысходным.