После возвращения в тюрьму Миэлль окончательно утратила покой. Каина тут же отправили во дворец, а все остальные заключенные, с которыми она еще недавно делила камеру, были казнены. Теперь девушка осталась совершенно одна.

Одинокое ожидание в этом мрачном холодном месте, полном затхлого воздуха и безысходности, становилось невыносимым.

«Обещали прислать кого-то сразу… Почему уже прошло три часа, а никого нет?!»

А что, если никто и не собирался за ней приходить? Что, если она действительно проведет следующие пятьдесят лет здесь, в этой старой, сырой, грязной, невыносимо тесной камере? Мысль об этом сковала девушку страхом. Арья вполне могла оставить ее здесь…

Миэлль сжалась в комок, обхватив себя руками. Холод, тревога, одиночество – все давило разом. Прижав лицо к коленям, она беззвучно молилась, чтобы сестра не предала ее. Чтобы выполнила обещанное.

Сдерживая слезы, она напряженно вслушивалась в каждый шорох, надеясь, что вот-вот кто-то придет. И тогда… где-то вдалеке раздались шаги. Тяжелые, размеренные, уверенные. Они приближались. Сердце Миэлль бешено заколотилось.

Шаги остановились прямо перед ее камерой.

– Выходи.

Она резко подняла голову. Перед ней стоял один из тюремщиков. Он хмуро посмотрел на ее жалкий вид, затем с нескрываемым презрением достал ключи, отпер дверь и повторил:

– Выходи.

– …Я… я?

– А кто, по-твоему? – буркнул тюремщик.

Неужели… Арья все-таки прислала кого-то?! Если бы не она, за ней бы точно никто не пришел. От радости у Миэлль закружилась голова.

Встать оказалось трудно – после долгих часов, проведенных на холодном полу, тело затекло и ныло. Но она с усилием поднялась, цепляясь за стену.

Только бы не передумали… Только бы не оставили ее здесь, в этом проклятом месте…

– К-кто пришел за мной? – выдохнула она, стараясь поспевать за тюремщиком в узком коридоре. Ноги болели, но на фоне переполнившей сердце надежды это уже казалось пустяком.

На ее вопрос он только усмехнулся, покачав головой.

– Леди Миэлль… точнее, уже не «леди», а просто преступница Миэлль. Ты правда думаешь, что в своем положении имеешь право задавать вопросы?

В голосе тюремщика звучала злая насмешка. Презрение, которое он даже не пытался скрыть. Предательница, вставшая на сторону мятежников…

Миэлль не раз замечала такие взгляды, но сейчас, когда ненависть была так близко, ощутима почти физически, ей стало по-настоящему страшно. Она инстинктивно съежилась, словно надеясь стать меньше, незаметнее. Но тяжелый недобрый взгляд стражника прожигал ее насквозь, и страх начал брать верх.

– Шагай молча. У тебя больше нет права голоса.

Миэлль прикусила губу и послушно замолчала. Стражник выглядел так, будто мог ударить ее в любую секунду, а она знала: помешать этому не сможет.

Но ничего. Еще немного, и она покинет эту жуткую промозглую темницу. Больше никогда не увидит ни этих хмурых стражников, ни мерзких стен камеры. Все, что ей нужно, – держаться рядом с Арьей, и тогда она больше никогда не вернется в этот ад.

С этой мыслью Миэлль шаг за шагом приближалась к комнате для встреч, но как только переступила порог, ее ноги будто приросли к полу.

Перед ней сидела девушка, которую она меньше всего ожидала там увидеть.

– Простите за ожидание. Хотите забрать ее сразу?

– Да, думаю, так будет лучше.

Отвечая, Энни ослепительно улыбнулась. Она выглядела так хорошо, что даже грубый тюремщик смутился и отвел взгляд.

«П-почему здесь Энни?..»

Миэлль не могла поверить. Неужели это действительно та самая Энни? Бывшая служанка, всегда тихая, скромная, просто одетая… теперь она выглядела как благородная леди.

Миэлль невольно опустила глаза, чтобы взглянуть на себя.

Черная пыль и грязь покрывали ее лицо и волосы. Опухшие, в синяках ноги выглядели ужасно, даже в сравнении с простолюдинками. А лицо… Она даже не хотела думать, что с ним стало. Возможно, остались шрамы.

В груди поднялась волна унижения и ярости. Она могла стерпеть превосходство Арьи – та была недосягаема. Но уступить Энни? Девчонке с веснушками, которая не умела держать язык за зубами?

Охваченная этим чувством, Миэлль не посмела поднять голову.

– Леди Миэлль, – окликнула ее Энни. – Ах, да… Ты ведь больше не леди. Теперь ты просто Миэлль, верно?

Голос, интонации – все казалось до боли знакомым.

«Она копирует Арью…»

Девушка вздрогнула, но так и не подняла головы.

– Ты что, шею свернула? – усмехнулась Энни. – Почему не смотришь?

Миэлль сжала кулаки и задрожала, чувствуя, как в груди закипает злость. Она хотела бы огрызнуться, высказать все, что думает, но не могла. И от этого злилась еще больше – на себя, на свою слабость, на свое положение.

Энни только усмехнулась, наслаждаясь каждой секундой.

– Подними голову, Миэлль. Разве я могу забрать тебя, если даже не вижу твоего лица? Не могу же я вывести с собой девчонку, похожую на замарашку.

Если бы эти слова произнес кто-то другой, было бы унизительно. Но когда их произнесла Энни, нарядная, ухоженная, с искрой превосходства во взгляде, это разом разбило остатки ее гордости.

– Что же делать? – с притворной жалостью протянула Энни.

Затем, будто нехотя, она бросила взгляд на стражника. Тот лишь тяжело вздохнул с нескрываемым отвращением к жалкой пленнице, а потом резко схватил Миэлль за волосы и дернул голову вверх.

– А-а-а! – девушка вскрикнула от боли.

Энни, изящно прикрыв рот раскрытым веером, округлила глаза. Но потрясена она была не жестокостью надзирателя, вовсе нет. Ее удивило кое-что другое.

– …Боже мой, я даже не уверена, что передо мной действительно Миэлль.

– Это она, – спокойно подтвердил тюремщик. – Просто после долгого заключения и без возможности помыться вы ее не сразу узнали. Но это точно бывшая леди Миэлль Розент.

– Поверить не могу. Она ведь всегда была такой утонченной, изысканной… но, похоже, вместе с титулом утратила и красоту. Даже если по ошибке я вдруг захочу назвать ее «леди» – язык не повернется.

Энни продолжала издеваться, с наслаждением смакуя каждое слово. Миэлль стиснула зубы. Глаза налились слезами. Да, она заслужила унижение, но слышать все это из уст бывшей служанки было невыносимо.

– Прекрати… – ее голос, дрожащий от слез, был едва слышен. – Прекрати…

Энни вздрогнула, как будто только что заметила, что Миэлль плачет. Она поспешно обернулась к тюремщику с притворной растерянностью.

– Ах… Что же я не так сказала? Почему она вдруг заплакала?

– Не обращайте внимания, – хмыкнул он. – С самого первого дня с ней что-то было не так. Иногда она начинала смеяться без причины. Похоже, за это время совсем рассудок потеряла. Не стоит воспринимать ее всерьез.

– Вот как… – Энни сочувственно склонила голову. – Какая печальная участь. Она ведь когда-то была самой утонченной леди во всей империи… Я даже восхищалась ею. А теперь от той Миэлль не осталось ни следа. Да еще и разум помутился… Какая потеря.

И Энни, и стражник смотрели на Миэлль с жалостью, словно на безнадежную больную, обреченную на страдания.

И этот взгляд окончательно уничтожил в ней последние остатки гордости.

– …Вот, с вашей подписью теперь все формальности улажены. Отныне процедура будет гораздо проще: можете забирать ее или привозить обратно в любое время.

Голос тюремщика звучал так, будто речь шла не о человеке, а о вещи – вещи, которую можно сдавать на хранение и забирать по мере надобности. Миэлль сжала кулаки так сильно, что ногти больно впились в кожу. Но сказать ничего в ответ не решалась – его слова были унизительны, но ведь отчасти справедливы. А главное, он просто пугал ее до дрожи.

Она боялась, что, если возразит, ее оставят здесь навсегда. Голова до сих пор пульсировала болью после того, как тюремщик дернул ее за волосы, будто уличного пса. Больше не было ни графа, ни Каина, которые могли ее защитить. Со всеми унижениями теперь ей приходилось справляться самой. Но у нее не было ни сил, ни уверенности, что она сможет выстоять.

Вот почему она не возражала, не кричала и даже не пыталась сопротивляться.

«Нужно немного потерпеть… Осталось чуть-чуть…»

Миэлль опустила голову и молча ждала, пока двое закончат разговор. В глубине души у нее теплилась последняя надежда.

«Нужно просто скорее вернуться к сестре…»

Все остальное не имело значения. Все это – временно. Когда Арья узнает, как с ней обращались, она, конечно, будет потрясена. Ей станет больно и обидно. И, конечно, она немедленно заступится и поставит Энни на место. Возможно, даже выгонит ее из дома.

В конце концов, несмотря ни на что, они обе были аристократками. Арья спасла ее и Каина. Конечно же она заступится и на этот раз. Конечно же встанет на ее сторону. Ведь Миэлль ее единственная сестра.

– Пойдем.

Завершив разговор с тюремщиком, Энни двинулась вперед с высоко поднятой головой, стараясь выглядеть как благородная леди. Она изо всех сил пыталась копировать Арью, но в ее манере все еще угадывалась неуклюжая грубость, от которой Миэлль невольно фыркнула.

«Арья даже близко не была такой…»

Вспоминая ее грациозную походку, мягкие жесты, безупречную осанку, Миэлль вдруг особенно остро ощутила разницу между подлинным благородством и жалким подражанием. Да, они обе были простолюдинками по происхождению, но Арья поднялась так высоко, что теперь казалась недосягаемой.

«Ничего. Нужно просто немного потерпеть… Вернусь домой, все расскажу, и Арья поставит ее на место…»

Шагая позади, Миэлль молча сжимала кулаки. Энни нарочно шла медленно, стараясь придать своей походке величественность, и, несмотря на усилия, не могла скрыть внутреннюю неуклюжесть. Однако благодаря этому Миэлль не приходилось торопиться или преодолевать боль в ногах.

И вот, покинув мрачные стены тюрьмы, она вдруг увидела перед собой карету, столь роскошную, что на мгновение даже забыла, где находится. Миэлль в изумлении распахнула глаза, не в силах скрыть изумление:

– …Энни, ты приехала на этом?

– А на чем же еще? – с пренебрежением бросила та, как будто это было само собой разумеющимся.

Но Миэлль была слишком поражена, чтобы ее укололо это надменное высокомерие. Она не могла оторвать взгляда от экипажа. Даже в лучшие времена в особняке Розентов не было ничего подобного. Нет, они бы даже не посмели мечтать о чем-то настолько дорогом и вызывающе красивом.

«Почему… почему Арья позволила Энни приехать на такой карете? Почему служанка, обычная служанка, сидит в экипаже, которому позавидует любой дворянин?..»

– Леди Арья ждет нас, так что пора ехать, – спокойно сказала Энни, но на полуслове замялась, будто только сейчас осознала что-то неприятное. – Хотя… ехать с тобой в одной карете…

Она остановилась у подножки и бросила на Миэлль презрительный взгляд. То, что она произнесла дальше, заставило девушку замереть, лишившись дара речи.

– Как бы это сказать… Я не уверена, что хочу ехать с тобой в одном экипаже. Да, пожалуй, тебе лучше сесть рядом с кучером.

– Что это значит? Почему я должна ехать рядом с кучером? Разве ты не за мной сюда приехала?

– Опусти голову и посмотри на себя, Миэлль. Если ты запачкаешь этот чудесный экипаж, что мы будем делать? А ведь его любезно предоставила нам госпожа. Не хотелось бы, чтобы он пришел в негодность из-за тебя.

Энни указала на ее одежду, словно и смотреть на нее было неприятно. Миэлль и без того знала, в каком она виде, но все равно почувствовала, как лицо заливает жар. Она выглядела не лучше попрошайки. Но ехать рядом с кучером? Это было просто унизительно.

– …Можно же просто потом почистить карету?

– И кто это сделает? Ты? Или, может, собираешься поручить это слугам? Боюсь, теперь у тебя их нет.

– !..

– Впрочем, даже сидя рядом с кучером, ты все равно все испачкаешь. Так что позаботься об этом сама. Простые люди так и делают, не так ли? Пахнет от тебя ужасно, так что я пойду.

Энни грациозно поднялась в экипаж, не оставляя Миэлль выбора.

– Она сошла с ума… Как она смеет!..

Миэлль рванулась к дверце, но тут же застыла. А если Энни скажет, что больше не хочет брать ее с собой? Тогда она останется в тюрьме навсегда. Нет, сейчас нельзя рисковать. Надо попасть к Арье. Сестра разберется с этим беспределом.

– …Вы сядете рядом со мной?

Кучер вопросительно посмотрел на девушку. Он работал в доме графа и хорошо помнил Миэлль, поэтому не мог обращаться с ней так, как это делала Энни.

– …Похоже, придется.

Глубоко вздохнув, девушка села рядом. Кучер даже расстелил для нее свой старый платок. Выбора у нее не было.

Экипаж тронулся. Внутри, среди мягких подушек, Энни наверняка ехала с комфортом, но место рядом с кучером было жестким и неудобным. Видя, как Миэлль ерзает, кучер обеспокоенно спросил:

– Вам удобно?

– …Вполне. Просто поезжай быстрее. Нет, гони что есть сил.

Миэлль было не до удобств. Чтобы добраться до дома Карин, нужно было проехать через площадь, а там ее встретили десятки враждебных взглядов.

– Подлая тварь!

– Вот ведь… Леди Арья и правда ее вытащила.

– Продать страну! История еще не знала такой мерзавки.

– Сложно представить, что она была дворянкой. Срамота.

– Лучше бы ее казнили!

Миэлль сжала зубы, крепко зажмурилась и опустила голову. Как бы жалко она ни выглядела, скрыть лицо и цвет волос было невозможно. А еще все уже знали, что это карета Арьи, поэтому взгляды сами собой обращались к ней, а вслед неслись злобные выкрики. В такой ситуации лучше было не мешкать – пусть уж трясет, лишь бы скорее выбраться отсюда.

– Понял вас… Но держитесь крепче, можете упасть.

Кучер, похоже, тоже понимал всю ситуацию. Он тотчас же хлестнул поводьями – карета рванула вперед, и грохот колес и цокот копыт заглушили крики толпы.

– …Это и есть дом сестры?

– Точнее, госпожи Карин.

– Карин?

– Это имя графини. Теперь, когда она больше не носит титул, все называют ее просто леди Карин.

– Ах…

Когда перед глазами стал вырисовываться роскошный особняк, Миэлль растерянно замерла. Она даже не слышала, как кучер рассказывал, что почти все слуги из графского дома теперь служат здесь.

Как… как эта продажная женщина ухитрилась нажить такое богатство? Все имущество графа ведь отобрали… Откуда у нее такие деньги?

– О господи… Это же и правда госпожа Миэлль…

– Какая еще госпожа? Теперь у нас одна хозяйка – госпожа Карин.

– Ну да… Только странно вот так сразу заговорить с ней на «ты». Мы же больше пятнадцати лет называли ее «госпожой».

– Точно… Пусть она и стала простолюдинкой, но все равно как-то… непривычно.

– Вы только посмотрите на нее… Как можно было докатиться до такого?

– А рядом Энни такая нарядная… Контраст так и режет глаза.

– После измены еще и не такое заслужишь.

– Тсс! Она смотрит! Отворачивайся, живо!

Слуги с нескрываемым любопытством наблюдали, как Миэлль выходит из кареты, не упустив возможности обсудить ее вслух. Похоже, разговор их увлек. Девушка метнула в их сторону гневный взгляд.

– Стоило хозяйке стать простолюдинкой, как вы языки развязали. Как же вы столько лет терпели?

Ее голос звенел холодом. Но Энни, вышедшая следом, лишь рассмеялась:

– Вот уж кто бы говорил! Они всего-то озвучили очевидное – чего ты сердишься?

Простолюдинка или нет, но такое явное пренебрежение было все же неслыханным. Остальные слуги, похоже, тоже сочли это слишком дерзким – в толпе пронесся приглушенный ропот.

Миэлль уже готова была взорваться от гнева.

– Как ты смеешь… Ты жалкая…

– Энни, спасибо, что съездила. Миэлль, добро пожаловать!

Если бы не Арья, все могло зайти слишком далеко. Но та, будто заранее зная, в какой момент стоит появиться, вышла на крыльцо с теплой улыбкой и шагнула им навстречу. Энни тут же спрятала насмешливую ухмылку и приняла вид паиньки.

– Госпожа! Все уладилось, теперь можно забирать и возвращать ее в любое время.

– Вот как? Отличная новость.

Арья ласково похлопала Энни по голове, словно примерную ученицу.

Миэлль покосилась на них, скривив губы. Так вот как та сумела втереться к сестре в доверие… Попросту предала свою прежнюю хозяйку. И вдобавок к этому еще и унижала ее при всех. Отвратительно.

Но Миэлль и сама понимала, что готова поступить так же. Она незаметно сглотнула, пригладила растрепанные волосы и шагнула к Арье.

– Сестра!

– Миэлль, ты выглядишь нездоровой. Все в порядке?

– Я… Д-да, все хорошо…

Голос Арьи звучал мягко, с заботой, и в груди что-то болезненно сжалось. Все, что Миэлль собиралась сказать, застряло в горле.

Как она вообще могла когда-то называть ее «дочерью жалкой блудницы»? Перед ней стояла утонченная, великодушная женщина – с безупречными манерами и добрым сердцем, готовая пожалеть даже врагов.

Если Арья и правда так добра, она наверняка осадит Энни. Та вела себя недопустимо. Даже если теперь ей нужно присматривать за Миэлль, это не повод позволять ей подобное!

Сморгнув выступившие слезы, она решительно заговорила:

– Арья, мне нужно с тобой поговорить.

– Со мной?

– Да! Это очень важно! Я просто обязана предупредить тебя о человеке, который переходит всякие границы. Боюсь, он может запятнать твою репутацию!

Арья удивленно приподняла брови.

– Правда? Неужели кто-то осмелился так поступить? Я даже не догадывалась… Раз уж это так серьезно, то мне непременно стоит тебя выслушать.

Она кивнула, изображая волнение.

– Госпожа, может, сначала Миэлль стоит помыться? И переодеться? Вы же не собираетесь разговаривать с ней в таком виде? К тому же, кажется, от нее уже пахнет…

Энни заговорила с притворной заботой, но насмешка в голосе была слишком явной. Миэлль едва сдержалась, чтобы не взорваться.

«Ну же, Арья, это же очевидно! Разве ты не видишь, как она издевается?!»

Но, к ее ужасу, сестра лишь с сочувствием посмотрела на нее и кивнула:

– Ты права, Энни. Ты ведь теперь ее опекун – позаботься о ней как следует. В таком виде легко подцепить заразу. А ты у нас такая добрая, всегда обо всех заботишься.

– Конечно, госпожа! Не волнуйтесь, я все устрою. Вам ведь незачем тратить свое драгоценное время на такие мелочи, верно?

– Ты молодец, Энни. Миэлль, тебе повезло, что она так добра к тебе. Тогда увидимся позже.

С этими словами Арья мягко улыбнулась и ушла, даже не взглянув на протянутую к ней руку Миэлль.

«Что?.. Как?.. Она правда поверила, что Энни просто заботится обо мне?!»

Миэлль осталась стоять с открытым ртом, не в силах осознать, что произошло. А Энни, сияя от самодовольства, подошла ближе.

– Ну что, Миэлль, пора в ванну. Все уже устали морщиться, глядя на тебя.

И правда, окружающие теперь не таились – они смотрели на нее с насмешкой, жалостью или простым любопытством. Получив от Арьи негласное разрешение, никто больше не считал нужным притворяться.

– Девочки, проводите ее в ванную для служанок. Нам ведь и в голову не пришло бы пускать ее в хозяйские покои, верно?

– Конечно, Энни!

– Ох, ну разумеется.

Несколько служанок радостно захихикали и поспешили подхватить Миэлль под руки.

Это были девушки, которых она сама когда-то приставила к Арье.

Миэлль стояла перед массивной купелью с кувшином в руках и растерянно смотрела на воду.

– …И что теперь делать?

Раньше ее никогда не оставляли одну. Ее мыли, расчесывали, подавали полотенце – она даже не задумывалась, как именно все это происходит.

Она зачерпнула воду ладонью и тут же вздрогнула – ледяная. Тело передернуло от холода.

«Как?.. Я должна мыться вот так? Черпать воду кувшином и обливать себя?!»

– Ах! Холодно!

Миэлль отдернула руку и обхватила ее другой, пытаясь согреться. Хотя зима уже миновала и наступила ранняя весна, вода была невыносимо холодной.

«Не может быть, чтобы служанки мылись в таком холоде… и простые люди тоже… Как они вообще не заболевают? Если я залезу в эту воду, то простужусь моментально!»

Это казалось просто немыслимым. Даже если теперь ей и приходилось мыться самой, как простолюдинке, она не собиралась делать это в ледяной воде. Достаточно было слегка ее подогреть – почему никто об этом не позаботился?

Плевать на эти абсурдные правила. Разозлившись, Миэлль отшвырнула кувшин, распахнула дверь и решительно шагнула в коридор, только чтобы наткнуться на толпу служанок, поджидающих ее снаружи.

– Почему вы так быстро… Ах, нет, то есть… почему ты так быстро вышла? – неуверенно поправилась одна из них, явно еще не привыкшая говорить на «ты» с бывшей госпожой.

Она скрестила руки на груди, но поза вышла неестественной, как и ее холодный взгляд. Миэлль узнала девушку: та прежде льстила ей при каждом удобном случае, чуть ли не боготворила.

– Как, по-твоему, я должна купаться в такой ледяной воде?! – с яростью выпалила Миэлль.

– Ледяной? Это обычная вода.

– Обычная?! Для вас, может, и да, но для меня… я не собираюсь мыться в таком холоде! Немедленно принесите горячей воды!

– Что?! Ты же понимаешь, что больше не леди? Никто не будет греть для тебя воду, как раньше! Пора уже осознать свое место?

Голос другой служанки был холоднее той воды, в которой ей велели мыться.

Миэлль сжала губы и промолчала. Почему они все такие злые?..

Когда-то эти люди восхищались ее красотой, превозносили ее благородство. Будучи служанками одного из богатейших графских домов, они гордо держали головы. А теперь… Они прислуживали Арье и разговаривали как простолюдинки.

Миэлль разочарованно вздохнула.

– Я пыталась объяснить вам все по-хорошему. Ведь вы были служанками графского дома… Но, похоже, это было ошибкой. Пожалуй, стоит просто сказать об этом сестре.

Говоря это, она смотрела на них так, будто разговор с ними был ниже ее достоинства. Да, ее статус изменился, но не настолько, чтобы терпеть такое отношение. Она не какая-то там простолюдинка, а дочь хозяйки этого дома. Сестра Арьи! Стоило только сказать ей пару слов, и вопрос был бы решен.

Конечно, Арья поймет, как ей больно. Конечно, расстроится. Конечно… разберется с этими наглыми служанками.

Но у Миэлль не осталось ни сил, ни желания препираться. Спорить было бессмысленно. Сейчас ей хотелось лишь одного – помыться, съесть хоть что-то сытное и, наконец, лечь в мягкую постель, чтобы прийти в себя.

Она уже собиралась развернуться и уйти, чтобы найти Арью, но вдруг почувствовала, как кто-то крепко схватил ее за плечо.

– Ты куда собралась?! – раздался раздраженный голос. – Тебе же сказали сначала помыться!

– …Я уже сказала, что иду к сестре.

– В таком виде? Ты серьезно?

Служанка с явным отвращением окинула ее взглядом с головы до ног. Миэлль почувствовала, как лицо снова заливает краска стыда. Она не хотела этого признавать, но сейчас выглядела хуже любой из этих женщин.

– У нее хоть совесть есть? Она даже не замечает, как пачкает пол там, где проходит.

– Да у конюха и то одежда чище.

– Арья и так занята, а эта еще будет ей нервы мотать…

Миэлль стиснула зубы. Она привыкла к изысканным манерам аристократов, а теперь слушала грубые прямолинейные выпады, от которых хотелось провалиться сквозь землю.

«Кто они вообще такие, чтобы говорить со мной в таком тоне? Это они забыли свое место, а не я».

Девушка уже хотела выпалить все, что о них думала, но в последний момент остановилась. Это было бы унизительно – опуститься до их уровня. Выражение ее лица изменилось, и голос зазвучал холодно и властно:

– Вам не кажется, что вы переходите границы? Что за хамский тон? Да, я стала простолюдинкой, но я была вашей госпожой! Более того, я остаюсь сестрой Арьи! Думаете, она оставит это без внимания? За такое неуважение вам грозит наказание!

Служанки замерли, ошарашенные ее тоном.

Миэлль вообразила, что сумела поставить их на место, и с прежним надменным тоном вскинула подбородок.

Но в следующий миг женщины переглянулись и… разразились смехом.

– Ты это слышала? Как мило!

– Она до сих пор думает, что мы ее слуги.

– Ты хоть понимаешь, что говоришь, Миэлль? Ты забыла, что госпожа Карин развелась с графом?

– …Что?

– Значит, ты больше не ее дочь, – ядовито пояснила одна из служанок.

– Надеюсь, ты не веришь в эти глупые слухи?

– Какие еще слухи?

Ее вопрос прозвучал машинально, но служанки тут же подхватили разговор.

– О том, что развод был фиктивным. Что они собираются пожениться снова, как только появится возможность сохранить состояние.

– !..

– Какая чушь! Карин так молода и красива, да еще и богата. С чего бы ей снова связывать себя с этим дряхлым предателем, у которого ничего не осталось?

– Да, и не только дряхлым…

– Точно. У него еще и двое детей-предателей, и одна из них стоит сейчас перед нами.

Служанка ткнула в Миэлль пальцем.

Отпираться было бессмысленно. Все, чем когда-то гордился ее отец, он потерял: и титул, и богатство, и даже здоровье.

И все это – по ее вине. Из-за ее глупости дом Розентов пришел в упадок, а отец окончательно сдался.

– Если бы графа тогда не столкнули с лестницы, все могло бы сложиться иначе…

Если бы она не допустила той роковой ошибки, все действительно могло бы пойти по-другому.

Когда служанки дружно закивали, соглашаясь с этими словами, лицо Миэлль побледнело. Одно дело – осознавать вину самой, и совсем другое – слышать обвинения вслух. Второе ранило гораздо больнее.

– Э-э-это…

Она запнулась, не зная, что сказать. Как оправдаться, если все уже доказано? Но прежде, чем служанки успели вновь перейти к язвительным насмешкам, их прервали.

– Что тут происходит?

В дверях появилась Энни. Она недовольно оглядела собравшихся и остановила взгляд на Миэлль, которая все еще стояла грязная и неумытая. Девушка недовольно нахмурилась.

– Почему ты до сих пор в таком виде? А как же ванна?

– Мы не знаем, – служанки многозначительно пожали плечами. – Раньше она так любила чистоту, а теперь, кажется, передумала. Говорила что-то про воду… но мы не поняли, чего она хочет.

Они нарочито делали вид, будто не осознают проблемы. Но Энни, заранее подговорившая их устроить для Миэлль эту унизительную сцену, лишь усмехнулась и хлопнула в ладоши.

– Ах, может, она просто не знает, как мыться без прислуги? Все-таки она совсем недавно стала простолюдинкой. Бедняжка… Думаю, вам стоит ей помочь.

– …Что?

Миэлль ошеломленно заморгала, не веря своим ушам.

«Неужели… она серьезно… предлагает им прислуживать мне?»

Но стоило ей внимательнее взглянуть на лицо Энни, как все стало ясно. Та не собиралась ей помогать, наоборот, наслаждалась происходящим.

– Чего стоите? Госпожа ждет. – Энни обернулась к служанкам, а затем решительно схватила Миэлль за руку и потащила обратно в купальню.

– П-подожди!

Миэлль в панике вскрикнула, но Энни уже схватила кувшин.

– Подожди! Энни! Ты! Ты ведь не собираешься…

Она не успела договорить. Энни, не слушая возражений, зачерпнула ледяной воды и без малейших колебаний выплеснула ее прямо Миэлль на голову.

– А-а-а-а!

Ледяной душ обрушился как удар. Девушка вскрикнула и повалилась на пол. Даже служанки, подначенные самой Энни, замерли в изумлении: похоже, никто из них не ожидал, что все зайдет так далеко.

Даже простолюдины в холодные дни воду старались нагревать. В доме был достаточный запас дров, и ничто не мешало им согреть воду. А если это не удавалось, купание и вовсе откладывали, ведь ледяная вода могла обернуться тяжелой болезнью.

Именно поэтому служанки ожидали, что Энни просто заставит Миэлль мыться самостоятельно, но не могли и представить, что та попросту окатит ее ледяной водой. Ошарашенные, они лишь прикрыли рты руками и замерли, не осмеливаясь вмешаться.

– Что стоите? Помогите Миэлль, раз уж она не может помыться сама.

– Энни…

Служанки замялись, увидев, как Энни буквально загоняет Миэлль в угол, словно настоящая злодейка. Да, Миэлль совершила преступление, но одно дело – бросать в нее колкие слова, и совсем другое – участвовать в откровенной травле. Оскорбления – это одно. А вот реальные действия…

– Чего медлите?

Энни повторила приказ, но никто не решился сдвинуться с места. Тяжело вздохнув, она вновь зачерпнула в таз ледяной воды и с нажимом сказала:

– Госпожа Арья ждет.

Игнорировать это имя было невозможно.

Они слышали, что госпожа поручила им заботиться о Миэлль. Посмотрев друг на друга, служанки шагнули вперед.

– Правильное решение. Вместе управитесь быстрее, – с довольной улыбкой сказала Энни.

Но в этот момент дрожащая от холода и стыда Миэлль вдруг вскрикнула:

– Я… я сама! Пожалуйста, прекратите!

Она больше не говорила, что собирается идти к Арье. Теперь, осознав, что иначе ей не выбраться из этой ситуации, Миэлль предпочла уступить и сама взялась за кувшин.

Довольная Энни поставила таз на пол. Служанки, уже готовые обдать девушку водой, тоже отступили и с облегчением выдохнули.

– Вот и хорошо. Давай побыстрее, тебе еще предстоит встретиться с госпожой Арьей… и сэром Каином. Ах, теперь уже просто Каином, верно? Леди Арья сказала, что ждет вас обоих.

Услышав имя брата, Миэлль в страхе сжала в руках таз. Она начала лихорадочно оттирать кожу, стараясь как можно быстрее привести себя в порядок. Убедившись, что девушка действительно моется, Энни наконец вышла из купальни. За ней последовали и остальные служанки.

Миэлль надеялась, что после купания сразу же увидит сестру, но ее ожидания не оправдались – Арья оказалась слишком занята.

– Все равно сэр Каин… то есть просто Каин должен прийти вечером, так что она увидится с вами обоими сразу. Сейчас у нее очень много дел.

Поскольку Миэлль была еще молода и невелика ростом, ее, вероятно, можно было бы просто называть по имени. Но с Каином все было не так просто – и Энни сделала паузу, прежде чем продолжить.

Услышав подтверждение тому, что ей уже довелось подслушать во время купания, Миэлль в изумлении прикрыла рот рукой.

– Даже Каин придет?

– А чего ты удивляешься? Похоже, госпожа собирается поужинать вместе с вами. Она велела подать на двоих больше… Просто возмутительно!

Энни усмехнулась и покачала головой. А вот Миэлль, напротив, ощутила облегчение, осознав, что Арья продолжает заботиться и о ней, и о Каине.

Да, Карин официально развелась, но семья оставалась семьей. Конечно, Миэлль раздражала простая одежда и убогая комната, больше подходящая простолюдинке, но сам факт того, что Арья не отвернулась, успокаивал ее.

Однако это не означало, что Миэлль собиралась мириться с таким положением вечно. Рано или поздно она потребует перемен – возможно, уже за сегодняшним ужином.

– В любом случае у госпожи и без того полно дел, так что тебе стоит воспользоваться редкой возможностью и немного отдохнуть. Кто знает, когда выпадет следующая.

– …Чем же она так занята?

Миэлль остановила Энни, которая уже собиралась уйти. Ее охватило внезапное любопытство. У Арьи не было даже титула, но она всегда была при деле. В результате она не только сумела инвестировать в перспективных молодых предпринимателей, увеличив свое состояние и влияние, но и переманила на свою сторону всех слуг особняка.

Когда-то Миэлль считала сестру пустым местом, а потому и все, чем та занималась, казалось ей не заслуживающим внимания. Но теперь… все было иначе. Теперь ей действительно стало интересно.

Энни посмотрела на нее с неподдельным удивлением.

– Конечно, ты все это время пробыла в тюрьме, но неужели ты правда ничего не знаешь?

– …

Еще недавно Миэлль считалась одной из самых сообразительных девушек в аристократических кругах – и вот теперь ей нечего было ответить на эту насмешку. Она действительно ничего не знала. Вся ее образованность сводилась к тому, чем можно было блеснуть на приеме.

Когда она промолчала, Энни, уперев руки в бока, с видом знатока принялась объяснять:

– Госпожа ищет людей, которые займут места казненных предателей, и поддерживает связь с императорской семьей. Сейчас свободных земель и должностей хватает.

– Но почему этим занимается моя сестра? – удивленно спросила Миэлль.

– Потому что на эти места попадут дворяне, в которых госпожа уже вложилась! Конечно, без заслуг земли им не дадут, но власть у них будет – ведь кто-то же должен всем этим управлять. С должностями то же самое. А еще в столице не хватает рабочих рук, так что госпожа собирается отобрать в Академии талантливых людей и обучить их нужным навыкам. Можно сказать, она сейчас важнее всех. Да если госпожи не станет, империя просто рухнет!

Энни явно преувеличивала, но в ее словах была доля правды.

После массовых казней среди знати вакантные места стали занимать приближенные Арьи – в основном низкородные дворяне. Параллельно среди простолюдинов искали способных людей, чтобы заменить чиновников, которых прежде привели к власти аристократы.

Это уже ни для кого не было секретом. Более того, некоторых кандидатов уже официально назначили. Поддержка Арьи означала поддержку наследного принца, а это был самый простой способ упрочить свое положение. В сущности, история повторялась: раньше дворянская клика пыталась ослабить монархию, сосредоточив власть в своих руках, а теперь те же методы использовали… но уже в интересах короны.

– Так… так, значит, моя сестра управляет всем этим?

Арья занималась куда более серьезными делами, чем представляла Миэлль, и та не смогла скрыть изумления. Увидев ее реакцию, Энни только воодушевилась еще больше и, хоть и не знала всех тонкостей, с гордостью продолжила:

– Это еще не все! Она делает куда больше, чем ты можешь себе представить. Именно поэтому ее не постигла твоя участь. Она не осталась за бортом, наоборот, сумела завоевать сердце самого наследного принца!

И это несмотря на пропасть в происхождении… и в образовании.

– Что ж, в любом случае наслаждайся этими редкими минутами отдыха. Скоро тебе уже не придется жить так беззаботно.

Энни произнесла эти многозначительные слова, то ли передала все, что хотела, то ли просто не нашла новых поводов для насмешек, – и вышла из комнаты.

– Значит… моя сестра теперь стоит в самом центре власти, как когда-то леди Исида… Но ведь она всего лишь простолюдинка… Да еще и дочь блудницы… А самой леди Исиды теперь даже…

Ее больше нет в этом мире.

Слишком потрясенная Миэлль не заметила издевки Энни. Новая информация об Арье не выходила из головы, и она долго бормотала что-то себе под нос, рассеянно смотря в пустоту.

Ужин состоялся очень поздно, потому что Арья долго не выходила из своей комнаты. Из-за этого Каин, которого по ее просьбе доставили в особняк к ужину, был вынужден несколько часов стоять в холле под пристальными взглядами слуг. Он уже привлекал внимание одним только своим присутствием, но ситуация усугублялась еще и тем, что юноша был одет в форму императорского пажа.

По возрасту он давно перерос этот статус, но Каин только прибыл во дворец и не имел иного выбора. Придворных слуг набирали еще в детстве, а взрослым практически никогда не позволяли присоединиться к их числу. Поэтому подходящей одежды для таких случаев просто не существовало.

– …Невероятно.

– Это правда Каин?..

– Чувствую, будто увидела нечто запретное…

Тот, кого они привыкли почитать как господина, предстал перед ними не просто в одежде простолюдина, а в пажеском сюртуке. Это ошеломляло, и все же мало кто мог отвести взгляд: уж слишком нелепым было это зрелище.

Ни один здравомыслящий взрослый мужчина не стал бы носить форму, предназначенную для мальчишек. Даже если размер подходил, крой и узоры ясно выдавали ее назначение.

Каин прекрасно это понимал. Он делал вид, что не замечает взглядов, но вскоре, не выдержав нарастающего унижения, нахмурился и бросил:

– …Не пяльтесь.

Однако это не помогло. Хотя некоторые слуги, недавно поступившие на службу, поспешили отвести глаза, большинство лишь с еще большим любопытством принялись разглядывать бывшего хозяина. Ведь за спиной Каина стоял надзиратель, следивший за каждым его движением.

Некоторые из слуг даже думали, что этот человек может в любой момент скрутить Каина, если тот посмеет совершить нечто опрометчивое. В конце концов, в этом и заключалась его работа.

Теперь, когда Каин и Миэлль были признаны предателями, судьба некогда славного рода Розент казалась решенной. Постепенно слуги начинали осознавать это.

Арья долго не спускалась к ужину: насмешки и любопытные взгляды слуг продолжались еще какое-то время. Только когда ночь окончательно вступила в свои права, она наконец вышла из своей комнаты и прошла на первый этаж.

– Боже! Каин, когда ты приехал? Я была так занята, что даже не заметила, сколько прошло времени.

Хотя Джесси не раз докладывала ей о его прибытии, Арья сделала вид, будто не знала об этом. Плавно ступая, она подошла к юноше.

– Должно быть, дорога была утомительной. Тебе стоит поесть. К сожалению, мама сейчас не дома, так что нам придется ужинать втроем. Джесси, позови, пожалуйста, Миэлль.

Ее мягкий голос немного успокоил напряженного Каина. Она спасла его от казни за участие в мятеже и подарила шанс начать новую жизнь. Как он мог не радоваться?

– Пойдем в столовую, Каин.

Арья улыбнулась, и его шаги словно стали легче. В этот миг он вновь выглядел как настоящий дворянин.

Спустя несколько минут появилась Миэлль. По ее виду было ясно: она ждала этого момента очень долго. Запыхавшаяся, с горящими глазами, она бросилась к ним.

– Каин! Арья!

Ее взволнованный голос заставил слуг обернуться. Пусть в этом доме уже не было знатных особ, подобная непосредственность казалась излишне легкомысленной. А ведь когда-то она была утонченной леди…

Но Миэлль была слишком взволнована, чтобы заметить косые взгляды. Широко раскрыв глаза, она с удивлением оглядела брата и тут же бросилась к нему в объятия, а затем повернулась к сестре:

– Арья, я так хотела тебя увидеть.

– Правда? Прости, я все время занята… Давай сначала присядем и поужинаем.

Миэлль явно хотела сказать очень многое, но продолжать разговор стоя было бессмысленно. Она кивнула и заняла место за столом.

– Уже слишком поздно, но давай поговорим за ужином.

С этими словами Арья взяла вилку и поднесла ко рту кусочек салата. Ее движения были быстрыми, но одновременно настолько легкими и грациозными, что присутствующие невольно залюбовались.

«Как наша госпожа делает все так изящно…»

– …Прежде всего, я хочу поблагодарить тебя за то, что ты нас спасла.

Первым молчание нарушил Каин. Арья была занята едой, но он не мог упустить момент – ему нужно было поблагодарить ее лично.

– Это ведь не так уж важно.

Девушка ответила так, словно это и вправду было пустяком.

И от ее слов лицо Каина омрачилось. Теперь он по-настоящему понял, насколько сейчас она сильнее него. Насколько выше.

Он продолжил:

– …Я должен поблагодарить тебя и за отца. Мне только недавно все объяснили. Теперь, когда я знаю все обстоятельства, понимаю, насколько незаслуженно сижу за этим столом.

Услышав это, Миэлль вопросительно взглянула на брата. Она была настолько потрясена собственной ситуацией, что даже не задумывалась о судьбе отца. Неужели Арья… помогла и ему?

– Что ты, это не моя заслуга, а твоя, Каин, – спокойно ответила Арья.

– …И все же, если бы не ты и мать, я бы не справился.

Миэлль больше не могла сдерживаться. Вопрос, который не давал ей покоя, вырвался сам собой:

– А что с отцом? Он тоже здесь?

Вопрос звучал странно, ведь именно по ее вине граф оказался в таком положении. Но Каин без тени упрека ответил:

– Отец… сейчас в лечебнице. После того как поместье конфисковали в пользу империи, ему некуда было идти.

– …Вот как. Это… действительно большое облегчение.

Миэлль выдохнула. Она была уверена, что после развода его просто бросили, и теперь почувствовала облегчение – он был жив.

Но девушка все еще не знала всей правды, и Арья решила прояснить ситуацию:

– Вообще-то, мы с матерью лишь помогли перевести его туда. А все расходы – и нынешние, и будущие – лежат на Каине.

– …Ну, к счастью, мне будут выплачивать жалованье при дворе, так что как-нибудь справлюсь. Да и Миэлль скоро сможет работать.

Очевидно, Каин рассчитывал выплачивать эту огромную сумму вместе с сестрой – вплоть до самого конца жизни графа.

– О-о… о чем ты говоришь, Каин? Ты ведь не предлагаешь мне платить вместе с тобой, правда?..

Миэлль побледнела. Она никогда даже не задумывалась о том, что ей придется работать. Не дождавшись ответа, девушка вскочила с места и воскликнула:

– Мама должна просто снова выйти замуж за отца!

В столовой воцарилась ледяная тишина.

Несколько служанок уже видели Карин, когда она выходила вместе с мужчиной, очень похожим на Арью. Причем не просто выходила – она выглядела рядом с ним по-настоящему счастливой.

Молодой, красивый, заботливый… какая женщина предпочла бы такого спутника прикованному к постели графу?

Хотя никто толком не знал, кто такой Клой, Каин, похоже, все понял. Он осознал, что у Карин больше не было причин возвращаться к графу, и не стал поднимать этот вопрос.

– Каин! Как ты можешь так говорить?! И вообще, я не могу ни на шаг отойти от Энни! Какая еще работа?!

Миэлль вновь повысила голос, и в этот момент Энни наконец не выдержала:

– Простите, госпожа, что вмешиваюсь во время еды… но можно мне сказать кое-что?

Когда-то Миэлль закричала бы на нее за такую дерзость. Как посмела служанка прерывать ужин?! Но теперь у них был одинаковый статус, и к тому же разговор напрямую касался Энни. Никто не стал ее осуждать.

– Говори, Энни, – разрешила Арья.

Девушка, не теряя ни секунды, произнесла заранее заготовленные слова:

– Раз уж я скоро покину особняк, почему бы не взять Миэлль на мое место? Все равно она не может от меня отойти, а теперь ей нужно зарабатывать на жизнь.

Это был финальный акт, и только Арья знала, что он давно спланирован. Тот шанс, которого она выжидала всю жизнь. Ее цель.

С мягкой улыбкой Арья похвалила Энни за то, что та выдала ее мысль за свою собственную:

– Отличная идея. Это прекрасный способ сделать так, чтобы и отец, и Каин, и даже Миэлль жили счастливо.

Хотя на самом деле счастливее всех должна была оказаться именно Арья.

– Я… я!..

Все молча давили на Миэлль, вынуждая ее согласиться. Запинаясь, она пыталась возразить.

Служанка? Как она могла опуститься до столь низкого, грязного занятия?! Это было немыслимо. Но девушка не могла произнести этого вслух. У Арьи в руках оставался ее отец, и именно по вине Миэлль он оказался в таком положении.

– Все равно ты не можешь со мной расстаться, так что выбора у тебя нет, – добавила Энни. – А в этом доме тот, кто не работает, не ест. Посмотри на госпожу Арью – она даже в столь поздний час все еще занята делами.

В этом доме работали все – не только слуги, но и сама госпожа. Даже Карин теперь не могла позволить себе безделье. Здесь не было ни пожалованных земель, ни привилегий, которые позволяли беззаботно жить.

Как бы Миэлль ни сопротивлялась, иного выхода у нее не было – теперь ей предстояло стать служанкой. Она больше не была дочерью аристократа. У нее ничего не осталось, кроме болезни отца и тяжести собственных преступлений.

Даже если бы она наотрез отказалась оставаться рядом с Энни, работать все равно пришлось бы. Ее образование никто больше не оплачивал. Оставалось принять реальность и работать хотя бы в благодарность за те годы, когда граф растил ее в роскоши.

– …Я… я…

Как она могла возразить?

– Не волнуйся, Миэлль, – мягко сказала Арья. – Я позабочусь о том, чтобы тебе платили достойную зарплату. Разве я могу поступить с тобой несправедливо?

– Арья…

Миэлль хотела немедленно возразить, ведь дело было вовсе не в деньгах. Но сестра, сделав глоток из бокала, уже продолжала:

– Просто подумай об этом, как об опыте, который пригодится тебе в будущем. Постепенно привыкнешь. Тем более… ради нашего бедного отца, который даже двигаться не может…

«Отец, которого ты сама довела до такого состояния.»

Глаза Арьи чуть сузились, когда она вновь напомнила Миэлль о вине, которую та не могла ни забыть, ни искупить.

– Если что-то тебе не понравится, просто скажи. Для тебя я сделаю все.

Сказав это, Арья промокнула губы салфеткой и встала из-за стола. Она едва притронулась к еде, но уже собиралась уходить.

– Мне нужно вернуться к работе, так что я вынуждена закончить ужин. Каин, Миэлль, прошу, не спешите и наслаждайтесь трапезой. Хотя на бумаге мы больше не семья, я все равно отношусь к вам как к родным. Оставайтесь, сколько захотите.

Миэлль, казалось, хотела что-то сказать – даже протянула руку к сестре, но Арья, не обернувшись, вышла из столовой.

В зале повисла тишина.

Первым ее нарушил Каин:

– Миэлль, по твоему лицу видно, как ты недовольна… Но тебе стоит принять доброту Арьи с благодарностью.

– …Каин?!

Миэлль уставилась на него в изумлении. Почему даже он убеждает ее стать служанкой?!

– Мы сами виноваты в состоянии отца, – тихо продолжил Каин. – Так что должны позаботиться о нем. Пора взглянуть правде в глаза. Тем более у тебя просто нет другого выхода.

На самом деле виновата была именно она, и Каин это знал. Но он не мог причинить сестре боль, напоминая об этом вслух.

Что же с ним произошло во дворце? Что он там услышал, если так изменился за столь короткое время?

Миэлль долго смотрела на брата, словно не веря своим глазам. Но, увидев, что он не намерен продолжать разговор, медленно сжала губы и опустила голову.

– Госпожа, вы уверены, что Миэлль действительно станет послушной?

Энни задала вопрос шепотом, когда принесла Арье скромный ужин в ее комнату.

Девушка ответила так, словно это не требовало обсуждения:

– Если она не захочет, значит, ее нужно заставить. Ты и так отлично справляешься, просто продолжай делать то, что я говорю.

– Поняла, госпожа. Но все-таки… зачем вам делать Миэлль служанкой? Она же совершенно бесполезна. И зачем терпеть ее высокомерие? Вы же не собираетесь оставить ее на меня?

Миэлль нельзя было оставлять без присмотра, и Энни это беспокоило. Но Арья, заметив ее тревогу, только загадочно улыбнулась:

– Не переживай. Этого не случится.

Точнее сказать, к тому моменту, как Энни выйдет замуж и покинет особняк, все уже должно было быть решено.

Энни слегка склонила голову, не до конца поняв, что имела в виду Арья, но решила, что за этим кроется какой-то план, и просто кивнула:

– Хорошо! Тогда, как вы и сказали, с завтрашнего дня я начну гонять ее по полной! Если честно, мне уже начинает нравиться. Теперь понимаю, почему аристократы любят издеваться над служанками.

Арья тихо усмехнулась. В какой-то момент ей даже пришло в голову, что Энни, делавшая все это ради собственного удовольствия, куда более жестока, чем она сама, которая мстила, преследуя конкретную цель.

И, похоже, Энни не шутила. Со следующего утра она взялась за Миэлль всерьез.

Хотя даже без издевательств жизнь служанки была для девушки сущим кошмаром. Вставать до рассвета, наскоро съедать скромный завтрак, убирать в особняке – и все это под бесконечным надзором Энни, выговорами за каждую мелочь и придирками с утра до вечера.

Конечно, сначала Миэлль пыталась сопротивляться. Закатывала глаза, возмущалась, отказывалась подчиняться.

Но у Энни был свой козырь в рукаве, и стоило ей применить его, как упрямство девушки тут же испарялось.

– Миэлль, ты что, глупая, бестолковая… или просто жить надоело? Если хочешь вернуться в тюрьму, продолжай в том же духе.

– !..

– Неужели тебе там так понравилось? Конечно, на улице становится теплее, но каменная камера без матраса – так себе удовольствие. А еще и поесть нормально не дают.

– Ты… ты!..

Но сломало Миэлль не это. Не больной отец и не Каин, который, казалось, уже смирился со своей участью.

Больше всего ее пугала сама мысль снова оказаться в тюрьме. Она никогда не умела сочувствовать чужим страданиям – все ее эмоции всегда были сосредоточены только на себе.

– «Ты»? Разве я не говорила тебе обращаться ко мне «госпожа Энни»? Даже среди служанок есть иерархия. И я, между прочим, не обычная горничная. Я служанка самой госпожи Арьи.

– …

– Ты ведь помнишь, как служанки обращались к госпоже Эмме? Так что следи за языком, если не хочешь вернуться в тюрьму! – выпалила Энни, развернулась и вышла.

Миэлль не смогла ответить. Вместо этого, стараясь не попадаться никому на глаза, она пробралась к покоям сестры.

«Арья… только она может остановить эту самонадеянную выскочку! Только она способна ее приструнить!»

Но сколько бы ни пыталась Миэлль попасть к сестре, ей все время отказывали. И когда наконец ей удалось встретиться с Арьей, та сидела рядом с Энни: улыбалась, смеялась, явно наслаждаясь ее обществом.

– В чем дело, Миэлль?

– А-Арья…

Она пришла жаловаться на Энни, но как? Та сидела здесь же, рядом с сестрой. Конечно, как личная служанка, она всегда была при ней. Но для Миэлль, которая с таким трудом добилась этой встречи, это было равносильно краху последней надежды.

– Прости, пришло важное письмо. Подождешь немного?

– Что? А, да…

Миэлль внезапно сникла, став покладистой. Она застыла у двери, дожидаясь, пока Арья закончит дела.

Разумеется, ей никто не предложил присесть. И даже когда Энни исподтишка бросала в ее сторону косые взгляды, Миэлль не решалась сказать ни слова.

– Это официальное приглашение?

– Да. Изначально свадьба должна была состояться зимой, но ее проводят только сейчас.

– Теперь, когда в империи не осталось герцогов, маркиз Винсент и леди Сара стали самыми знатными дворянами. Наверное, на свадьбе соберутся все аристократы?

– Скорее всего.

– Тогда и его высочество тоже будет там?

Глаза Энни загорелись. Она спрашивала, не появится ли Арья на приеме вместе с Асом.

– Его высочество тоже собирается лично присутствовать, – подтвердила девушка и подняла еще одно письмо, лежавшее под приглашением от Сары.

– О небеса!.. Значит, это будет ваш первый официальный выход вместе!

Они, конечно, уже появлялись на помолвке Сары, но теперь речь шла о полноценном выходе в свет. Возможно, об этой паре будут говорить больше, чем о самой невесте. Хотя, зная Сару, она, скорее всего, только обрадуется.

– Тогда времени совсем мало! Нужно скорее выбрать платье! Вызвать модиста? Вам нужно что-нибудь роскошное, правда?!

Энни возбужденно вскочила с места, но Арья покачала головой и показала ей письмо от Аса.

– Прочти.

Энни быстро пробежалась по строчкам.

Не хотели бы вы пойти на свадьбу маркиза Винсента вместе? Это прекрасный повод, так что, если позволите, я пришлю вам платье, туфли и все необходимое.

– Боже мой! Значит, его высочество сам выберет вам платье?!

– Именно. Так что мне не нужно ничего подготавливать.

Прочитав письмо до конца, Энни схватила Арью за руки. Ее лицо сияло от восторга.

Она уже представляла, как на свадьбе Арья и Ас станут центром внимания – блистательные, неотразимые, словно из другого мира. Ее энтузиазм оказался настолько заразительным, что Арья, забавляясь, едва заметно усмехнулась и задала вопрос:

– А ты?

– Что?

– Ты не собираешься пойти с бароном Бёрбумом? Думаю, он тоже получил приглашение.

Глаза Энни округлились:

– Д-да, он получил… Но я ведь должна сопровождать вас, госпожа!

– Если ты увяжешься за мной, Ас рассердится.

Арья мягко намекнула, что Энни лучше пойти на свадьбу со своим женихом.

Служанка тут же расцвела в улыбке.

– Правда? Вы не против?!

– Конечно. Когда я тебе что-нибудь запрещала?

– Спасибо вам огромное, госпожа!

– Тогда тебе стоит подумать не о моем, а о своем платье.

– …Честно говоря, барон Бёрбум уже предложил отправить ко мне портниху.

Арья взглянула на нее с легким удивлением – Энни знала обо всем заранее, но не сказала?

Заметив этот взгляд, девушка смущенно почесала щеку и отвела глаза.

– Видите ли… встреча назначена на завтра, но я еще не дала окончательного ответа. Я правда могу пойти?

– Завтра? Если я скажу «нет», выйду самым настоящим чудовищем. Конечно, иди.

– Спасибо, госпожа!

Сияя, Энни выбежала из комнаты, и только тогда Арья жестом подозвала Миэлль, которая все это время стояла у двери, не смея приблизиться.

– Ты пришла поговорить? Похоже, работа дается тебе тяжело. Ты сильно похудела.

Миэлль крепко сжала губы. Она действительно пришла, чтобы пожаловаться: на Энни, на унижения, на жизнь. Но теперь, после всего, что услышала… как она могла сказать хоть слово?

Она чувствовала себя ничтожной. Жалкой.

Совсем недавно она стояла наравне с Арьей. Нет, даже выше – утонченная аристократка, в то время как девушка перед ней была всего лишь ее сводной сестрой.

Но теперь…

Теперь она была никем. Служанки издевались над ней, заставляли скрести полы, по которым ходили все подряд. А Арья? Наверняка даже не задумывалась об этом.

Арья сразу поняла, зачем пришла Миэлль. Она протянула ей чашку чая, заваренного для Энни, и мягко сказала:

– Если у тебя есть трудности, просто скажи мне.

– …

Она словно видела сестру насквозь.

Миэлль колебалась, но в конце концов, подбирая слова, все же заговорила:

– Дело в том… Энни… она слишком жестоко со мной обращается… Мне так тяжело, Арья…

– О, вот как? Бедняжка.

Когда Арья, даже не позвав Энни для объяснений, сразу же встала на сторону Миэлль и с сочувствием сжала губы, та обрела уверенность. Теперь она без колебаний начала жаловаться на все, что пришлось пережить.

– Она специально проливала воду на только что вымытый пол! Пинала ведра, которые я приносила! Намазывала пыль на оконные рамы! И даже… даже угрожала, что отправит меня обратно в тюрьму, если я хоть чуть-чуть ее разозлю!

– …Какая же она жестокая!..

Арья с восхищением отметила разнообразие методов Энни, а потом, заметив, как дрожат руки Миэлль, крепко сжала их в своих ладонях.

– И это еще не все! Другие служанки тоже…

– Ах, вот как… Я слышала, что новеньким всегда устраивают испытания, но не думала, что с тобой будут так жестоки.

– Арья!..

– Похоже, я была слишком беспечной. Я серьезно их отчитаю, не волнуйся. Ты ведь моя сестра.

Как только Арья произнесла долгожданные слова, у Миэлль на глазах выступили слезы. Впрочем, это были вовсе не слезы благодарности. Она плакала от радости – наконец-то появится шанс проучить этих наглых служанок.

Улыбнувшись, Арья достала платок и передала его Миэлль, а потом, словно только что придумала отличную идею, весело сказала:

– Миэлль, а почему бы тебе не поехать на свадьбу леди Сары? Это поможет тебе отвлечься.

У девушки не было никаких связей с Сарой, поэтому, моргая сквозь слезы, она переспросила:

– …Мне?

Арья улыбнулась и уверенно кивнула.

– Конечно. Оставаться одной в особняке будет тоскливо.

– Ну, возможно, но…

Это ведь свадьба маркиза Винсента и леди Сары. Там соберутся все сторонники Арьи и наследного принца. Как она вообще сможет туда пойти?

Насмешки, с которыми ей приходилось сталкиваться здесь, покажутся ничтожными по сравнению с тем, что может ждать на таком приеме. К тому же теперь у нее слишком низкий статус, чтобы появиться там в качестве гостьи. Если она и поедет, то только как служанка.

Зачем сестра делает ей такое предложение?

Заметив колебания Миэлль, Арья мягко провела рукой по ее запястью и продолжила:

– Кроме того… ты не можешь вечно жить с этим клеймом. Тебе нужно снова начать общаться с людьми.

– …Клеймом?

– Я имею в виду, что ты уже не та, что прежде. У тебя больше нет дурных намерений, верно? В конце концов, ты была просто молода и неопытна. Все совершают ошибки в детстве.

Конечно, в прошлой жизни Миэлль не изменилась даже после совершеннолетия – напротив, стала еще жестче и в итоге убила Арью.

Но она не стала вдаваться в такие детали. Девушка просто мягко улыбнулась, как будто и не помнила ничего такого.

– Клеймо…

Миэлль, едва не погубившая империю, сомневалась, что кто-то способен простить ей все, списав это на юношескую неосторожность.

В ее взгляде по-прежнему сквозила тревога.

– Если переживаешь, просто держись рядом со мной, – сказала Арья. – Постепенно все привыкнут.

Она не отступала, пока Миэлль наконец не кивнула в знак согласия.

– В крайнем случае можешь подождать в карете или даже вернуться раньше. Конечно, тебе нужно оставаться рядом с Энни, но если понадобится, я улажу этот вопрос.

Мысль о том, что в любой момент можно будет сбежать, немного успокоила Миэлль. Ей это не нравилось, но, сжавшись, она все же кивнула. Увидев ее согласие, Арья тепло улыбнулась.

– Ты сделала правильный выбор. Не переживай, я все заранее обговорю с Энни.

Эта улыбка вселила в Миэлль уверенность.

То ли Арья действительно отчитала Энни, то ли повлияли какие-то другие обстоятельства, но с того дня издевательства прекратились. Даже другие служанки больше не решались открыто досаждать Миэлль. Энни была зачинщицей, и раз она отступила, остальным не было смысла продолжать. Конечно, это не означало, что ей все прощалось.

– Миэлль, ты видишь эту пыль? Ты хочешь сказать, что здесь помыла?

Редкие замечания по-прежнему звучали, но теперь ее хотя бы не донимали по пустякам. Иногда кто-то бросал на нее многозначительный взгляд, но по сравнению с тем, что было раньше, это казалось сущей ерундой.

Постепенно Миэлль начала осознавать: несмотря ни на что, Арья ценит ее больше, чем обычную служанку вроде Энни. Сейчас она ничего не могла поделать из-за своей вины, но это временно. Стоит лишь немного подождать, и она снова займет свое место. А когда это случится… тогда уже ей решать, что делать с Энни и остальными горничными.

Даже слова Арьи, которые та иногда говорила ей, звучали как подтверждение. Как и то, что сестра изредка посылала свою служанку, чтобы хоть немного облегчить ее положение.

– Устала? Может, немного отдохнешь? – Джесси поставила перед ней тарелку с пирожными. – Госпожа Арья велела передать это. Она беспокоится о тебе и хочет, чтобы ты передохнула.

Миэлль едва сдержалась, чтобы не расплакаться – и не только из-за сладостей. Принесла их не кто-то из рядовых служанок, а сама Джесси, та, что дольше всех находилась рядом с Арьей. Девушка смотрела на Миэлль с искренним сочувствием. Конечно, она знала, в чем та виновата, но даже так… видя ее в таком состоянии, Джесси не могла не испытывать жалости.

Миэлль не нравился взгляд служанки. Но, зная, что та хорошо ладит с Энни, она тут же опустила глаза, закусила губу и изобразила на лице печаль.

– Спасибо, Джесси. Ты всегда была такой доброй. В прошлом, будучи дворянкой, я обращалась со слугами свысока… Но теперь, потеряв статус и оказавшись в одиночестве, вижу: только ты и не отвернулась от меня.

Хотя нынешнее положение Миэлль было не просто неудачным стечением обстоятельств, а прямым следствием собственных поступков, она предпочитала винить во всем служанок, которые ее притесняли. Все ради того, чтобы вызвать у Джесси сострадание. А заодно – посеять раздор.

– …Дело не только в твоем положении. Но не переживай: здесь все хорошие люди, и со временем все наладится.

Джесси уловила в словах Миэлль что-то странное и поспешила сгладить неловкость.

– Да, ты права, Джесси. Все хорошие. Наверное, это всего лишь легкая неприязнь.

Эти странные намеки заставили Джесси невольно вспомнить об Энни. Она и сама порой замечала, что та перегибает палку в обращении с Миэлль. Остальные слуги просто следовали за большинством и меняли свое мнение в зависимости от обстоятельств. Но Энни… Энни делала это сознательно.

Конечно, зная, что в прошлом натворила Миэлль, такое отношение было вполне объяснимо. Но когда ты видишь перед собой несчастного и беззащитного человека, сложно не усомниться.

В прошлой жизни Джесси была одной из немногих, кто осмеливался противостоять Арье. Конечно, за это ей дорого пришлось заплатить – злая госпожа жестоко ее наказала. Но Джесси не отступила. Именно поэтому теперь Арья выбрала ее, чтобы передать угощение сестре.

– …Не волнуйся. Госпожа заботится о тебе, так что скоро все наладится. А если тебе трудно поговорить с ней напрямую, обращайся ко мне.

Как и планировала Арья, Джесси постепенно прониклась к Миэлль жалостью и начала завоевывать ее доверие. Иногда она приносила ей угощения от ее имени, а иногда просто выслушивала жалобы.

– …Энни правда меня так ненавидит? Что я сделала, чтобы заслужить ее неприязнь? Ведь с другими она так добра…

Но думала Миэлль совсем о другом. Под маской невинного вопроса скрывалось ее настоящее намерение: посеять раздор между Джесси и Энни.

– Когда ты освоишься, все изменится. Энни на самом деле очень хорошая.

Однако манипуляция не сработала – Джесси не поддалась.

А хуже всего было то, что Энни действительно перестала задирать Миэлль, и ее маленькая интрига постепенно сошла на нет.

– Боже мой! Вам так идет!..

– Правда?

– Конечно! Вы всегда красивы, но сегодня просто ослепительны!

– Даже начинаю переживать, не почувствует ли леди Сара себя неловко…

Арья, облаченная в платье, которое прислал ей Ас, выглядела по-настоящему великолепно. Нежно-розовая ткань была расшита золотыми нитями в форме тюльпанов – символа империи, а на подоле, словно звезды, мерцали драгоценные камни.

Хотя платье не соответствовало вкусам Арьи, в нем не было ни излишних украшений, ни бантов, ни рюшей – ее природная красота делала пышную юбку и сдержанные украшения восхитительно утонченными. Она выглядела непревзойденно.

– Сара не из тех, кто зацикливается на таких мелочах. Я не собираюсь затмевать ее свадьбу – просто поприветствую гостей и останусь в тени.

Конечно, даже если она будет вести себя скромно, люди все равно не смогут отвести от нее глаз. Но те, в ком есть хоть капля здравого смысла, поймут: не стоит заострять на этом внимание. Сара была не из тех, кто придает значение подобным пустякам, так что волноваться не стоило.

– Энни, ты тоже выглядишь замечательно.

Арья обратилась к девушке, которая в этот момент поправляла ей прическу. Девушка тоже была наряжена – в платье, присланное бароном Бёрбумом. Конечно, ее внешность не могла сравниться с красотой Арьи, но среди служанок она выделялась. Видимо, осознавая это, Энни гордо приподняла подбородок и, прикрывая рот рукой, с довольной улыбкой ответила:

– Спасибо, госпожа. Это все благодаря вам.

– Нет, это твоя заслуга. Ты сама создала для себя такую возможность.

– Ох, госпожа, ну что вы…

Ее лицо порозовело от смущения, но в глазах сияла уверенность. Она даже не пыталась спрятать ее за ложной скромностью – это передалось и другим служанкам.

Еще год назад она была всего лишь простоватой веселой девчонкой с веснушками на лице. Но теперь от прежней Энни не осталось и следа. В ее облике появилось благородство – она и в самом деле выглядела так, словно могла бы стать баронессой.

Разумеется, среди служанок нашлись и те, кто завидовал ей. Стремясь повторить ее путь, они старались еще усерднее проявлять свою преданность Арье, в надежде, что тоже попадут в число избранных.

Но Арья не собиралась заботиться о тех, кто когда-то стоял на стороне Миэлль, а теперь помогал загнать ее в угол. Она видела их насквозь и только с легкой усмешкой наблюдала за их тщетными попытками.

Миэлль, молча следившая за происходящим из тени, тяжело вздохнула и отвернулась к окну. Это место должно было принадлежать ей. Но все изменилось, и горечь этого осознания жгла сильнее, чем хотелось признавать.

Никто больше не смотрел на нее с восхищением. Напротив, все вели себя так, будто ее вовсе не существовало. Те самые служанки, что прежде презирали ее сводную сестру за низкое происхождение и угодливо рассыпались в похвалах перед Миэлль, теперь смотрели только на Арью.

Взгляд девушки невольно остановился на роскошной карете, въехавшей во двор. Ей и не нужно было спрашивать, кому она принадлежит, – это, несомненно, был экипаж наследного принца, который при каждом удобном случае стремился подчеркнуть свою связь с Арьей.

– О! Похоже, его высочество прибыл!

Окно было открыто, и служанки заметили карету. В комнате сразу возникло оживление: зашептались, засуетились, последние приготовления пошли быстрее. Арья успела выйти еще до того, как Ас покинул экипаж.

– Вы прибыли?

– …У меня ощущение, будто вы спустились с небес.

Ответ, произнесенный без тени преувеличения, вызвал у Арьи улыбку. Не дежурную, сдержанную, а искреннюю, мягкую.

– Посмотрите только на наряд его высочества…

– Он подобран в тон к платью госпожи Арьи. Они будто в парном ансамбле.

– Вышивка на воротнике у них одинаковая…

– Так вот почему он прислал платье!

– Боже, с таким нарядом гости могут и перепутать, кто сегодня женится.

Шепот служанок был вовсе не таким уж тихим. И действительно, вышивка на одежде Аса полностью совпадала с узором на платье Арьи. Она тоже это заметила. Вместо того чтобы сразу принять протянутую руку, девушка потянулась к его воротнику, едва коснувшись пальцами золотых нитей.

Ей понравилось это совпадение. С легкой улыбкой она провела пальцами по узору. Ас, заметив ее реакцию, широко улыбнулся в ответ.

– Нам пора.

Он вновь протянул руку, и на этот раз Арья мягко вложила в нее свою. Ас бережно повел ее к карете, но вдруг девушка остановилась, будто что-то вспомнила.

– Подождите минутку.

– Вы что-то забыли?

– Не вещь… человека.

Ее взгляд обратился к Миэлль, стоявшей в стороне. Как только Арья произнесла ее имя, та шагнула вперед и склонила голову перед Асом.

– Миэлль едет с нами. Я подумала, что ей не помешает немного развеяться.

Улыбка моментально исчезла с лица Аса. В его взгляде ясно читалось недовольство: зачем преступница вторгается в их идиллию?

Судя по тому, как служанки неловко сглотнули и поспешно отвели глаза, они думали о том же. Независимо от слов Арьи, разве не разумно было бы отказаться? Как вообще Миэлль осмелилась вмешаться в столь важный момент?

Глаза Аса потемнели. В их глубине проступил ледяной холод. Почувствовав этот взгляд на себе, Миэлль невольно сжалась, осознав, что, возможно, совершила ошибку. На ее лице отразилось сожаление – возможно, стоило отказаться?

Как и ожидалось, Ас был далеко не в восторге.

Арья, конечно же, предвидела, что все обернется именно так. Но сделала вид, будто ничего не замечает, и мягко позвала его:

– …Ас?

– Обязательно ли нам ехать в одной карете? Я хотел бы отправиться на свадьбу только с вами.

В его голосе слышался немой упрек. До сих пор они всегда ездили вдвоем, а горничные либо следовали в другой карете, либо вовсе оставались дома.

Арья не хотела расстраивать принца и на миг даже растерялась. Но когда он снова окликнул ее, она быстро пришла в себя и произнесла заранее подготовленные слова:

– Кажется, я была недостаточно внимательна. До сих пор такого не случалось… Миэлль, прости, но тебе придется поехать с Энни. Я распорядилась, чтобы для нее подготовили самую роскошную карету в особняке, так что тебе будет вполне комфортно. К тому же ты и без того должна передвигаться вместе с ней.

Хотя всем было очевидно, что барон Бёрбум приедет за девушкой, Арья лишь улыбалась, делая вид, что не замечает недовольства служанки. Энни побледнела: она открывала и закрывала рот, но не могла вымолвить ни слова.

Жаловаться не имело смысла. Во-первых, Арья действительно предоставила ей лучшую карету, а во-вторых, достаточно было одного взгляда на довольное лицо Аса, чтобы понять: возражения только испортят ситуацию.

Не имея возможности выплеснуть свое раздражение на Арью или наследного принца, девушка перевела взгляд на Миэлль – именно ей в итоге достался весь ее гнев.

– Тогда, Энни, позаботься о моей сестре.

Арья мило улыбнулась, как будто и не замечая, что служанка уже на грани срыва, и, взяв Аса под руку, села в карету.

Энни и Миэлль застыли на месте, растерянные и пораженные случившимся.

Когда экипаж тронулся с места, Арья мельком взглянула в окно и, заметив их ошарашенные лица, чуть заметно усмехнулась.

– Случилось что-то хорошее?

– Конечно. В последнее время у меня одна хорошая новость за другой. И, кажется, все только начинается.

Улыбка на ее лице стала еще ярче, и Ас, уловив ее настроение, последовал ее примеру.

– Это связано со мной? – спросил он с легкой надеждой.

Если речь шла о ее будущем, принц, без сомнения, хотел быть его частью.

И хотя Ас действительно входил в ее планы, нынешнее событие касалось совсем другого. Поэтому Арья не ответила сразу, и в глазах юноши промелькнуло легкое замешательство.

– Нет, не связано, – наконец произнесла она. – Просто то, чего я так долго ждала, наконец-то близко к завершению.

– То, чего вы так долго ждали…

Ас знал всю правду и осекся на полуслове. Похоже, он понял все – истинную причину, по которой Арья пощадила Миэлль.

Девушка продолжила:

– Думаю, вы уже догадались. Это моя месть той, что обрекла меня на смерть. Совсем скоро все завершится.

– …Понимаю. Могу я узнать, как именно вы собираетесь это сделать?

– В этом нет ничего особенного. Я лишь верну ей все сполна. Поступлю с ней ровно так, как она поступила со мной.

Слова Арьи заставили Аса вновь вспомнить ее рассказ о прошлом: о тех страданиях, через которые ей пришлось пройти, о ловушке, расставленной Миэлль. Девушка осознала все слишком поздно в тот самый миг, когда уже умирала.

– Может быть, я могу чем-то помочь? – тихо спросил Ас, сжимая руку возлюбленной.

– …Нет. Просто не начинайте ненавидеть меня за это.

Да, в прошлом Миэлль обрекла ее на смерть. Но ведь сейчас Арья жива, здорова, любима. Конечно, пережитое отпечатало в ней неизгладимый след, но у сестры больше ничего не осталось – она была на самом дне. Арья могла проявить к ней милосердие… Но не собиралась этого делать.

Пусть время и стерло остроту ненависти, пусть сны о прошлом приходили все реже, она все еще просыпалась среди ночи, ощущая холод стали меча у горла. Арья все еще боялась, что это счастье – лишь хрупкая иллюзия. Что вот-вот оно исчезнет.

И чтобы доказать самой себе, что это не сон, что она действительно вырвалась из тисков прежней судьбы, Арья должна была увидеть, как Миэлль испытает те же страдания. Просто отнять у нее жизнь казалось недостаточным. Она должна была умереть в окружении когда-то преданных ей служанок, униженная и сломленная, какой в прошлом была Арья.

Только тогда она сможет вернуть себе свою жизнь. Не как глупая злодейка, бессмысленно закончившая свой путь, а как Арья – сильная, признанная, победившая.

– Я уже говорил вам и скажу снова: вы не сможете сделать ничего, что заставит меня отвернуться от вас, – серьезно сказал Ас и крепче сжал ее пальцы. – Напротив, когда я вижу, как хладнокровно вы расправляетесь с врагами, мне становится… спокойнее.

Он чуть нахмурился.

– Единственное, что меня беспокоит, так это то, что я ничем не могу помочь вам.

– Не волнуйтесь. Все идет по плану. Как только это закончится… все встанет на свои места.

Закончатся и ее ночные кошмары.

– Если вам когда-либо понадобится моя помощь, просто скажите. Что бы это ни было, я сделаю все, что в моих силах.

– …Спасибо. Мы так давно не виделись, а из-за меня разговор получился таким тяжелым.

– Почему вы так говорите? Независимо от темы, каждый миг, проведенный с вами, для меня радость.

– Для меня тоже.

Арья широко улыбнулась. Это была улыбка человека, который уже видел конец пути. Совсем скоро все закончится, и ее ждет новая жизнь.

– …Это все из-за тебя!

Энни, до сих пор не пришедшая в себя, наконец взорвалась, обрушив на Миэлль весь накопившийся гнев. Она нарядилась в платье, которое специально для нее заказал барон Бёрбум, надеясь хоть раз почувствовать себя настоящей дворянкой… И вот теперь ей придется провести этот день, таская за собой эту обузу!

– …Думаешь, я хочу ехать с тобой?

Миэлль тоже не горела желанием делить с Энни карету, так что ее ответ прозвучал холодно и отстраненно. Но ни одна из них не осмеливалась выместить раздражение на ту, кто действительно устроил им эту поездку. Им оставалось лишь злиться друг на друга.

И как назло, прежде чем ситуация успела хоть немного успокоиться, к особняку прибыла карета барона Бёрбума.

– Вы уже ждете?

Он с удивлением окинул взглядом собравшихся у входа, не ожидая увидеть здесь такую толпу.

– …Барон Бёрбум!

Энни тут же расплылась в ослепительной улыбке и шагнула вперед. Слуги, не в силах скрыть любопытства, затаив дыхание наблюдали за каждым ее движением.

– Как и ожидалось, вы восхитительны.

– Спасибо… Вы тоже выглядите прекрасно, барон.

– Вы мне льстите. – Он протянул Энни руку, приглашая ее в карету.

В другой ситуации она с гордостью подняла бы подбородок и, наслаждаясь завистливыми взглядами, взяла бы его за руку.

Но сегодня все было иначе.

Миэлль.

Она не могла оставить ее здесь: Арья ясно дала понять, что они должны отправиться вместе. Но взять девушку с собой значило испортить себе весь день.

Энни колебалась, пока Джесси не ткнула ее в спину и тихо не прошептала:

– Госпожа велела взять ее. Не создавай проблем… Миэлль на самом деле не такая уж плохая.

Джесси не раз выслушивала ее жалобы и невольно прониклась сочувствием. А теперь еще и уговаривала Энни не перечить.

Выбора не было. Закусив губу, девушка метнула на Миэлль раздраженный взгляд, вздохнула и, наконец, приняла решение.

– …Барон, простите, но мне нужно взять с собой одну служанку.

– Понимаю. Делайте, как считаете нужным.

Энни ожидала, что он хотя бы удивится или выкажет недовольство. Но, в отличие от наследного принца, который так отчаянно уговаривал Арью поехать вдвоем, барон Бёрбум согласился без лишних вопросов.

Это еще больше раздосадовало Энни.

– …Пойдем, Миэлль.

– …Миэлль? – Бёрбум резко повернул голову и с недоумением посмотрел на девушку, следовавшую за его спутницей.

Убедившись, что перед ним действительно та самая Миэлль, о которой ходило столько слухов, его лицо заметно потемнело. Почему она здесь? Почему идет за Энни? Как вообще такое стало возможным?

Девушка, конечно, заметила перемену в нем, но, раздраженная из-за Миэлль и досадуя на самого барона, не захотела ничего объяснять.

Так они и добрались до особняка маркиза Винсента – в полном молчании.

Карета Энни и барона Бёрбума прибыла раньше, чем экипаж Арьи и Аса. Не в последнюю очередь потому, что барон, не выдержав напряженного молчания, велел кучеру ехать быстрее.

Хотя на самом деле Арья и Ас попросту не торопились – решили проехаться неспешно, любуясь столицей.

Все это привело к тому, что Энни, и без того раздраженная, вышла из кареты в дурном настроении. Но едва она успела перевести дух, как ее внимание тут же привлекла другая ослепительно роскошная карета, подъезжающая к особняку.

– Посмотрите на этот экипаж! Кому он принадлежит?

– Кажется, это его высочество. Посмотри на герб!

– О боже, и правда!

– Значит, в карете его высочество и леди Арья?

– Это их первый совместный выход, да?

– Даже у меня сердце колотится…

Как и следовало ожидать, внимание всех гостей тут же переключилось на самую великолепную карету в империи.

Прибывшие ранее аристократы возбужденно переговаривались, сгорая от любопытства – в каком виде предстанут Арья и наследный принц?

И вот наконец дверь открылась. Ас по обыкновению протянул руку, помогая девушке выйти, и ее изящная фигура, освещенная солнечными лучами, вызвала у собравшихся восхищенные вздохи.

– Боже… Может, это потому, что она становится старше, но она буквально сияет…

– Она больше даже не дворянка, а все равно так ослепительна…

– Вот что значит настоящая красота…

Помимо ее безупречного внешнего вида, наряд, идеально сочетающийся с костюмом наследного принца, только усиливал восхищение гостей.

Все это время Миэлль молча наблюдала за происходящим из-за спины своей надзирательницы. И вдруг, усмехнувшись, пробормотала едва слышно, так, что услышать могла только Энни:

– Вы ведь обе теперь простолюдинки… Но насколько же разные.

– …Что ты сказала?!

Энни вспыхнула от злости. Она вскрикнула настолько громко, что даже барон Бёрбум удивленно посмотрел на нее.

– Что-то случилось?

– !..

Как объяснить, что ее вывело из себя сравнение с Арьей?

Слова Миэлль задевали до боли, и хуже всего было то, что они оказались правдой. Она не смела спорить. Энни не знала, что ответить, но, заметив самодовольную улыбку на лице Миэлль, едва удержалась от того, чтобы не врезать ей. Эта жалкая девчонка… посмела унизить ее?

Но тут Энни осенило.

Сжав кулаки, она вдруг громко произнесла:

– Миэлль! Раз госпожа Арья уже здесь, почему бы тебе не подойти к ней?

Имя прозвучало нарочно громко, так, чтобы его услышали все вокруг. Как и ожидалось, собравшиеся тут же насторожились.

– Миэлль?.. – пробормотал кто-то, не веря своим ушам.

И тогда Энни с притворной заботой в голосе снова заговорила, с особым нажимом повторяя имя той, кого все презирали:

– Миэлль! Миэлль! Почему ты молчишь?

Взгляды гостей резко изменились. В их поле зрения вновь появилась та, что некогда пыталась опорочить Арью и предать империю.

– Миэлль?!

Энни добила ее последним ударом и выкрикнула имя еще раз. Даже Арья, стоявшая в отдалении, отчетливо услышала знакомый голос. Миэлль застыла и побледнела: она чувствовала – все взгляды прикованы к ней. Взгляды, полные презрения, гнева и отвращения.

А рядом с ней Энни улыбалась так, будто ничего не произошло. Арья с трудом сдержала смех, чуть прикусив губу. Она ожидала, что день будет приятным, но даже не могла представить, что он окажется настолько забавным.

– Как это чудовище осмелилось прийти сюда?!

– Бессовестная!

– Неужели теперь она собирается навредить леди Саре?

– Смотрите, сколько злости в ее глазах! Кажется, она вполне способна на это!

Ни один человек не смог бы выдержать такого шквала оскорблений. Миэлль побледнела еще сильнее, в панике схватилась за голову и задрожала, словно вот-вот готовая упасть в обморок. Барон Бёрбум, стоявший рядом, растерянно озирался, не зная, что делать.

Арья, наблюдая за этим, лишь усмехнулась.

Чего же она боялась? В прошлом ей не раз доводилось безжалостно унижать Арью. Совсем недавно Миэлль собирала в поместье знатных леди, чтобы сделать ее посмешищем… Или без приглашения приходила на ее день рождения, ставя в неловкое положении перед гостями.

Вспоминая все это, Арья даже подумывала позволить Миэлль лишиться чувств прямо сейчас, на глазах у всех. Но, заметив обеспокоенное лицо Сары вдалеке, решила, что развлечений на сегодня достаточно. И потому мягко позвала:

– Миэлль! Ты уже здесь? Сегодня такой радостный день, а ты выглядишь неважно.

Арья шагнула вперед, держа Аса за руку. Толпа расступилась перед ней, завороженная ее изящной поступью. И в этот момент все взгляды наконец оторвались от Миэлль.

– Что-то случилось?

Арья отпустила руку Аса и мягко коснулась холодной щеки сестры, ее взгляд был полон заботы.

«Кто же так унизил тебя? Разве ты не должна мстить, как делала это всегда? Я ведь отлично знаю как… Можно совершить такую же глупую ошибку, что и я когда-то, и погубить себя?»

– Миэлль?

Арья вложила в ее имя всю свою «искренность», и девушка, до этого затаившая дыхание, наконец выдохнула. В глазах заблестели слезы, и она судорожно схватила сестру за руку.

– …Арья!

Та с трудом подавила порыв оттолкнуть ее. Сейчас не время. Если она отвергнет сестру, все, что было выстроено, могло в одночасье рухнуть.

– Кажется, Миэлль плохо себя чувствует, – сказала она, обращаясь к слугам. – Я так хотела провести этот день с ней, но ей становится все хуже… и мне больно на это смотреть.

Значит, это Арья привела Миэлль сюда? Ее слова слегка смягчили толпу. В их глазах больше не было прежней жесткости, лишь сожаление и… восхищение. Как она могла быть так великодушна к той, что пыталась ее погубить?

– Что здесь происходит? – раздался недовольный голос дворецкого, пробирающегося сквозь толпу.

По выражению его лица было ясно: он крайне раздражен тем, что на идеально организованной свадьбе вспыхнул неожиданный скандал.

– Ах… Миэлль, похоже, нездорова, – мягко ответила Арья.

Она на мгновение ощутила легкое угрызение совести, зная, что портит чужой праздник. Но имело ли это значение? Завтра об этом инциденте никто и не вспомнит. Даже Сара, сегодняшняя невеста, вскоре забудет об этом мелком недоразумении.

– Возможно, найдется свободная карета? Думаю, Миэлль следует отправить обратно в особняк.

Как только Арья произнесла эти слова, дворецкий, словно только этого и ждал, поклонился и тут же исчез, чтобы исполнить ее просьбу.

– Разумеется. Мы немедленно все подготовим. Прошу немного подождать.

– Миэлль, потерпи еще чуть-чуть.

При этих ласковых словах девушка крепко зажмурилась и лишь молча кивнула, стараясь не смотреть на сестру. Вид у нее был жалкий, но никто не испытывал к ней ни капли сочувствия – слишком много она успела натворить.

Дворецкий вернулся очень быстро, сопровождая роскошную карету для гостей. Обычно в ней ездили знатные особы, и она, конечно, уже не подходила опальной дворянке. Но, очевидно, ее подали ради Арьи, чтобы не уронить ее достоинства.

– Благодарю.

Арья, оценившая такт слуги, коротко кивнула, а затем помогла Миэлль забраться в карету.

– Вернувшись в особняк, отдохни. Скажи дворецкому, чтобы он вызвал врача. Хорошо?

Разумеется, даже если Миэлль и попросит доктора, вряд ли кто-то исполнит ее просьбу. Но Арья не стала ничего добавлять. Пусть все сложится само – так, чтобы это было еще мучительнее.

Карета тронулась, и наконец настоящий источник смущения исчез. Атмосфера у входа в особняк маркиза Винсента вновь наполнилась светлыми улыбками и праздничным настроением.

– Надеюсь, с Миэлль ничего не случится… – протянула Арья с легкой тревогой в голосе.

Ас в утешение обнял ее за плечи, хотя прекрасно знал, что ей это все ни капли не важно.

– Вероятно, она просто в шоке. Даже в той тюрьме она выжила, так что, думаю, и теперь справится. Вам не о чем беспокоиться.

– Надеюсь, что так…

– Конечно, миледи! А сейчас вам пора к маркизе! Она, наверное, с нетерпением вас ждет!

Энни, прекрасно зная, что Арье нет дела до Миэлль, поспешила сменить тему.

– Верно. Сара, должно быть, заждалась.

– Без сомнений! Ведь вы ее самый близкий человек, миледи!

Арья и сама не хотела больше думать о Миэлль и с легкостью подхватила новую тему.

– Как раз вовремя! Маркиза просила немедленно сообщить ей о вашем прибытии. Позвольте вас проводить.

И вот, с исчезновением следов дрожащей от ужаса Миэлль, ее место заняла другая – ослепительная звезда империи, будущая невеста наследного принца, вызывающая восхищение одним лишь своим присутствием.

– Арья!

– Сара!..

Девушка, казалось, сильно волновалась, опасаясь, что Арья не сможет прийти из-за каких-нибудь неприятностей. Поэтому, когда та наконец появилась, в ее взгляде отразилось искреннее облегчение.

– Поздравляю со свадьбой. Вы сегодня просто ослепительны!

Сказав это с неподдельным восхищением, Арья окинула взглядом наряд невесты. Сара выглядела по-настоящему достойной звания единственной благородной и элегантной маркизы империи. Похоже, приготовления были завершены, оставалось только водрузить на голову тиару.

– Спасибо. Услышать такие слова от вас – для меня честь.

– Теперь мне стоит называть вас маркизой?

– О, если бы вы так сделали, мне бы стало немного грустно. Так что, пожалуйста, продолжайте звать меня просто Сарой, как и всегда.

Чаще всего люди меняются, заняв место, которого, возможно, недостойны. Но в глазах Сары, которая с этого дня стала единственной маркизой империи, не было ни высокомерия, ни недоверия. Только та же искренняя теплая прямота. Та же Сара.

Арья встретилась с ней взглядом и пожелала, чтобы подруга так никогда и не узнала правды. Ни о ее планах, ни о том, что всего несколько мгновений назад она разыграла спектакль, загоняя Миэлль в угол.

Но вдруг Сара широко улыбнулась и, словно ничего не заметив, заговорила:

– Кстати, у меня есть к вам одна просьба, Арья.

– Ко мне?

– Да. И ту же самую я хочу выполнить на вашей свадьбе.

Сара указала на тиару, лежавшую перед ней. Ожидавшая рядом горничная аккуратно подняла украшение и поднесла его Арье.

– Я хочу, чтобы вы надели ее мне на голову.

– …Я?

– Да. Честно говоря, с самого начала я мечтала, чтобы мы вместе выбирали платье, обсуждая каждую деталь. Но мы обе были слишком заняты. Так что теперь, в этот день, я бы хотела, чтобы именно вы завершили мой образ – своими руками.

– Но ведь…

По традиции тиару на голову невесты надевала мать. Конечно, платье и украшения могли помочь надеть близкие друзья, но тиара – совсем другое дело.

Арья замялась, однако Сара не дала ей времени на раздумья.

– Скорее, иначе церемония задержится.

Хотя времени на самом деле было предостаточно. Сара даже не догадывалась, что всего несколько минут назад Арья устроила на ее тщательно организованной свадьбе небольшую суматоху.

С осторожностью девушка протянула руку к тиаре. Она оказалась тяжелее, чем казалась на первый взгляд, – массивная и усеянная роскошными камнями.

Подняв украшение, Арья медленно опустила его на голову Сары. Как только украшение коснулось ее аккуратно уложенных волос, со всех сторон к ним подступили служанки, чтобы надежно закрепить украшение. Согласно поверью, если тиара упадет в день свадьбы, это сулит невесте несчастье.

На первый взгляд могло показаться, что роскошный венец не сочетался с утонченной, сдержанной красотой Сары, но стоило украшению оказаться на ее волосах, и все сложилось идеально.

– Спасибо. Теперь я уверена, что свадьба пройдет без помех.

Почему Сара так верила в нее? Почему неизменно добра к ней, несмотря ни на что?

Сейчас, когда в ее планах больше не было нужды использовать девушку, Арья вдруг вспомнила, как все начиналось. Как она сблизилась с ней с совершенно иными намерениями. И в этот момент в груди, под ладонью, словно кольнуло что-то странное – непривычное, щемящее.

Но Сара ничего не знала. Она по-прежнему смотрела на нее тем открытым, искренним взглядом, полным доверия.

– …Сара. Ты моя самая дорогая подруга. За всю мою жизнь.

Единственная подруга и в прошлом, и в настоящем. Эти слова прозвучали неожиданно – даже для самой Арьи. Но они были чистой правдой.

– Я чувствую то же самое, – кивнула Сара с теплой улыбкой.

В ее ответе не было ни капли фальши.

Свадьба Сары была грандиозной и роскошной, как и подобало единственной маркизе империи. Даже император, который в последние годы почти не покидал дворец, явился лично, тем самым подчеркивая значимость события.

Когда началась церемония, Арья, наблюдая, как Сара и маркиз Винсент надевали друг другу кольца, величественные и сверкающие, словно королевские сокровища, тихо сжала руку Аса и сказала:

– Мне нравится синий цвет.

– …Простите?

Ас удивленно посмотрел на нее, не понимая, к чему это, и крепче сжал ее пальцы.

– Кольцо, – пояснила Арья. – Думаю, мне бы понравился синий камень в цвет ваших глаз. Пусть все завидуют.

Юноша на мгновение затаил дыхание, вглядываясь в нее. Она думала об их будущем. О собственной свадьбе.

Ас смотрел на нее зачарованный, как будто мир на мгновение замер. Сердце бешено колотилось, щеки вспыхнули румянцем, и все, что он смог, – это кивнуть, прошептав:

– Придется найти самый прекрасный в мире оттенок синего.

Он был словно в трансе. Арья, смотря на него с улыбкой, вдруг наклонилась ближе и прошептала прямо на ухо:

– Но ведь ничто не сравнится с цветом ваших глаз.

Ее мягкий голос ласково скользнул по его уху, заставив взгляд Аса дрогнуть. Он замешкался с ответом, но затем, после короткой паузы, хрипло пошутил:

– Тогда, может, мне стоит вынуть их и преподнести вам?

– Если у вас есть запасные, то почему бы и нет.

Арья рассмеялась, а Ас, смотря на нее, улыбнулся такой счастливой улыбкой, что даже маркиз Винсент у алтаря в этот момент не мог бы выглядеть радостнее.

– Учитывая, что запасных нет, – тихо произнес он, – мне придется обыскать весь мир, чтобы найти что-то похожее.

– Буду ждать. Осталось совсем немного.

Действительно, ее восемнадцатый день рождения наступит через несколько месяцев. Этот день подкрадется незаметно, пока она укрепляет свои позиции в империи и окончательно разбирается с Миэлль.

Осознание того, что долгожданный момент уже не за горами, вдруг отразилось на лице Аса. Он напрягся, глаза вспыхнули, а кулаки почти сжались.

– …Внезапно мне стало не по себе от нетерпения.

Как же Арье нравились эти его мгновенные искренние реакции! Выражение его лица будто говорило: давай сбежим прямо сейчас и займемся подготовкой к свадьбе!

Прикрыв рот ладонью, девушка тихо рассмеялась, а затем, поддавшись мимолетному порыву, кончиками пальцев нежно провела по покрасневшему уху Аса.

– Я никуда не сбегу, так что не переживайте.

Да и куда ей бежать, если ее возлюбленный – сам наследный принц империи?

Только вот и мысли о побеге у нее не было. Ас, наряду с Сарой, стал самым дорогим, что появилось в ее жизни.

Но вместо того чтобы успокоиться, юноша только сильнее стиснул зубы. Он даже приглушенно застонал, словно от боли, прежде чем не выдержал, притянул Арью к себе за талию и запечатлел поцелуй на ее щеке.

– …Ас?! – Арья вспыхнула и прижала ладонь к месту, которого коснулись его губы.

Все взгляды были и без того устремлены на них, так как он мог сотворить подобное прямо сейчас?!

Но Ас, похоже, не придавал этому никакого значения.

– Как же хочется, чтобы эта свадьба скорее закончилась.

– …После церемонии я возвращаюсь домой.

Юноша, казалось, надеялся на возможность ускользнуть вдвоем сразу после, но Арья тут же оборвала эти мысли.

– У вас нет даже немного времени?

– Вы же сами видели… – Арья многозначительно посмотрела на него. – У меня есть дело, которое нужно закончить как можно скорее.

Она должна была действовать, пока ярость Миэлль не угасла.

Ну почему же его возлюбленная всегда так занята… Глаза Аса наполнились трудно скрываемой обидой. Арья, заметив это, быстро огляделась по сторонам.

Разумеется, никто не смел открыто смотреть на наследного принца и его возлюбленную, но она чувствовала на себе десятки украдкой брошенных взглядов – настороженных, любопытных, жадных до слухов.

В такой обстановке было бы неразумно вести себя столь же бесстыдно, как Ас. Поэтому, притворившись, будто шепчет ему что-то, она приподняла веер, огораживая себя от других, и легко коснулась губами его щеки.

– Мне нравятся мужчины, которые умеют ждать.

– !..

Что он мог сказать в ответ?

Ас только зажал глаза рукой и тяжело вздохнул, окончательно сдаваясь.