Мы не помним себя до лишения магии. Не знаем, как жить без связи, что сделала нас такими, какие мы есть. Но я уверена в том, что она сделает нас только сильней.

Из личных дневников Талиты.

Вокруг Кловисса образовался защитный барьер. Он достал из-за пазухи свой Нешам и положил в чашу. По очереди смешивая кровь, Кловисс зачитывал понятный только ему текст.

Я вновь пытался подняться. Но с каждым разом сил оставалось все меньше.

Две дэвольши слились в одно неясное пятно. Теодора лишилась магии, а Вилан была при могуществе. Ее магия нападала вместе с ней.

– Как ты могла предать свой народ? – кричала ей Теодора между ударами. – Мы же остановили войну!

– Я ненавижу тебя! Ты убила моих братьев!

– Что? – Теодора пропустила удар, отвлекаясь на слова Вилан.

– Ты даже не помнишь! Все простили тебе твое безумие! Все, кроме меня! Они были моей единственной семьей! А ты убила их!

Вилан пнула Теодору ногой в корпус, и та отлетела. Перекатившись, она поднялась. Но застыла, не нападая.

– Я не понимала, что делаю. Я не осознавала себя! Но мне жаль. Правда жаль.

Вилан не тронули эти слова. Она метнула в Теодору черную стрелу.

– Если тебе жаль, то просто умри!

– Ты можешь сразиться со мной, но не помогай ему! Он же уничтожал наш народ!

– Наш? – Вилан засмеялась. – Наш? Это мой народ!

Вилан ударила, Теодора отбилась. Но пусть она и сражалась достойно, на стороне Вилан была магия.

Я молился Такал. Молился Дальшах и Биралю. Молился всем известным мне богам. Но они упорно не слушали. Кловисс почти закончил, Вилан теснила Теодору. Я оставался в цепях.

Но вот вновь пространство загудело, и две вспышки тьмы опустились рядом. Дэволы не могли открывать порталы туда, где никогда не были. Скорее всего, Теодора нашла меня по связи, а они нашли ее.

Аастор бросился ко мне.

– Пока дамочки разбираются, придется мне заняться тобой. – Аастор схватил цепь.

Ранила же выскочила вперед, перехватывая когтистую ладонь Вилан. Но когда маленькая дэвольша увидела, кто перед ней, остолбенела.

– Вилан?

– Уйди, Ранила! Дай мне свершить месть!

Теодора встала, покачиваясь. Она подняла ладонь, и я увидел маленькое облачко тьмы. Улыбнулась. Вилан тоже заметила это и, оскалившись, попыталась откинуть Ранилу.

– Нет! Она же наша Кходеш! Прошу тебя, Вилан!

– Ты всегда была слишком любвеобильной, малышка.

С этими словами дэвольша вскинула вторую руку, и лицо Ранило разорвало тремя глубокими полосами. Она отшатнулась и приложила ладони к ранам, а потом посмотрела на густо капающую кровь.

– Ранила! – крикнула Теодора и шагнула к ней, но та остановила ее, собирая вокруг себя безумно хохочущих мраков.

– Иди, Дарин. Я лично убью ее, – стальным голосом произнесла Ранила. – Ты испортила мне лицо, взамен я испорчу твое! – И бросилась вперед.

Видя, что Вилан взяла на себя Ранила, Теодора повернулась к Кловиссу. Вокруг того все еще мерцал барьер.

Руку пронзил импульс. Будто кто-то ударил ножом по связкам и перерезал их. Аастор смог разломить кандалы. Но вместо облегчения я ощутил дурноту.

– Эй ты! Не смей умирать! – Аастор уже стоял у вторых. Его лицо стало бледным, тени слабо вились вокруг, но он сжал цепь и посылал разряд магии, пытаясь ее разрушить. – Пусть это моя мечта, но Дарин оторвет мне голову, если я это допущу. Вот уж не думал, что буду спасать Верховного!

Я не мог ответить. Не мог мыслить. Я только смотрел, как Кловисс развел руки в сторону, не обращая внимание на Теодору, что пыталась пробиться сквозь барьер.

Вторая цепь рухнула, я свалился вперед, чувствуя сильное жжение в плечах. Кровь понеслась по затекшим рукам, заставляя корчиться от боли.

Меня поднял Аастор, который выглядел не лучше меня, и мы оба облокотились на колонны.

Ранила толкнула Вилан, и та отлетела в сторону, но не успела упасть, как дэвольша открыла портал и, мигом схватив ее в полете за голову, вбила ту в землю. Вилан затихла.

Ранила поспешила к Теодоре, но вдруг что-то изменилось. Замерли все.

В груди стало так больно, что я закричал.

Аастор попытался встряхнуть меня.

Нас пронзила белая вспышка. Она ширилась от того места, где стоял Кловисс. Я ощутил, как та прошлась по всей Инуре, врезалась в сердце каждого инурийца и навсегда что-то уничтожила в них.

– Мы свободны, – благоговейно проговорил Кловисс. – Свободны.

– Игнар!

Рядом со мной сидела Теодора, держа меня за лицо.

Огонь внутри оживал, зверь визжал от агонии. Кипяток лил на кожу, выжигая внутренности, кости и органы. Что-то щелкнуло в голове, и нечто древнее зашуршало на краю сознания. Боль резко спала, я посмотрел на Теодору и заговорил чуждым мне голосом.

– Он разорвал связь, дитя! – Говорил через меня голос. – Так нельзя! Ты ключ ко всему! Адона нужно освободить! Только так мы сможем выиграть, но если Верховный умрет, мир погрузится во тьму! Нужно это исправить!

– Как? Как?! – Теодора продолжала сжимать меня.

– Душа. Соедините свои души, дитя. Пришло время.

Нечто ускользнуло, и я опал. Аастор схватил меня, не давая повалиться вперед.

– Игнар!

– Я… жив.

Теодора быстро и шумно дышала. Было видно, как она судорожно соображала.

– Ты сказал мне, что отдашь мне все. Это так?

Я пытался сфокусироваться на ней, но ее черты предательски расплывались.

– Да, – слабо сказал я.

– Отдашь мне все? Даже свою душу? Даже жизнь?

– Да.

– Ты веришь мне? – прошептала она.

Сама ночь глядела на меня в ответ.

– Верю.

Теодора кивнула, приблизилась, поцеловав в лоб, и сорвала с моей груди Нешам.

– Ранила, оберегай их.

Кловисс наблюдал за нами, широко улыбаясь. Он ликовал. Чувствовал, что победил. Но когда Теодора развернулась к нему, вынимая из ножен меч, нахмурился.

Ее силуэт стал меняться. Мраки стягивались со всей Инуры, пронзая ее тело и напитывая тело. Чернь клубилась вокруг, а меч втягивал их в себя.

В груди заныло, связь натянула нутро, поджигая меня словно спичку.

– Уже слишком поздно, Меках, – издевательски протянул он. – Ты и меч больше не властны над нами.

– Когда-то я была простым человеком. – Теодора приближалась, меч сверкал в ее руках. – Но затем я потеряла себя. Думала, что стала никем. Но это не так.

Теодора шла, мраки втягивались в нее, а Кловисс все сильнее нервничал.

– Мое имя Теодора, и я человек, что познал страдания. – С каждым ее шагом она преображалась. Черные волосы светлели, становясь прежними. Глаза, что были чернее ночи, обращались зелеными. – Имя мне Меках, и я названная инурийка, что решила взвалить на себя ношу чуждого мира. Я познала сострадание.

Она подошла к белому, едва мерцавшему мареву.

– У тебя ничего не выйдет! Я разорвал связь! У тебя не хватит сил! – говорил Кловисс, но сам судорожно искал пути к отступлению.

– Имя мне Дарин. – Она повела рукой. Меч ярко блистал. Барьер, трепеща, рухнул. – И я дэвол, который нашел себя. Я познала ярость.

Мир замер. И вновь все Боги обратили свой взор на Инуру.

– Ты умрешь, Кловисс. От моей руки. Но сначала покорись!

Она занесла меч, и когда я подумал, что она пронзит им Кловисса, Теодора разбила мой Нешам.

Черная жидкость превращалась в золотую пыль и исчезала в песках.

Все, что было мной – испарилось. Боли больше не было, как и сознания. Моя душа… ее душа… Ушла. Больше ничто не держало меня в мире.

Как вдруг меня схватило невидимым крюком.

Огонь!

Огонь разрывал плоть, душу, выжигал каждый дюйм.

Он бежал по венам, превращая все в пепел. Только вот… из пепла начало возрождаться нечто иное. Нечто более сильное и могущественное, нечто, что вновь вернуло меня, заставило сердце биться, а взгляд прояснится.

Теодора стояла, точно так же держась за грудь. Ее взгляд был прикован ко мне. Там скопилось золотое сияние, по крупицам собираясь в нечто цельное.

Маленькая капля в форме кулона, с черно-фиолетовой частичкой души, что поселилась внутри.

Я поднял руку и ощупал свою шею.

Поднял дрожащей рукой…

Нешам.

Во тьме тонкие прожилки лазури и фиолетовых капель. Они кружили в танце, наконец-то соединившись.

– Что ты наделала? – в ужасе прошептал Кловисс.

– Связала Верховного и его Меках. Навсегда. А теперь…

Она развернулась к нему, но неожиданно позади Кловисса открылся портал и оттуда вышла Вилан, о которой все забыли.

– Ты мой должник!

Она схватила Кловисса, прежде чем это успела сделать Теодора, и исчезла во тьме.

Наступила тишина.

– Все кончилось? – спросил Аастор.

– Нет.

Но Теодора посмотрела на меня. Она выглядела усталой, израненной и измученной. Но на губах играла легкая улыбка, пока рука сжимала Нешам.