– Умолкните! – голос Татьи, одной из самых старших шаманок, разнесся по хижине.

– Не смей мне указывать! Даже если ты состоишь в тройке, это не значит, что ты можешь помыкать нами! Этой дряни, – угольные глаза одной из старух презрительно скосились на меня, – не место среди нас! Она осквернительница! Шавка инурийцев! Они уничтожили мою семью! А теперь она стоит на моей земле! Ее нужно убить!

– Держи свой язык за зубами, Лана! – Линетт вышла вперед.

– Ты сошла с ума! – ответила ей та. – Скорбь выжрала твои мозги, раз ты пустила эту шваль сюда и…

Договорить она не успела. Змееподобные сгустки тьмы сорвались с рук Линетт и обвили шею Ланы. Она захрипела, попыталась освободиться, но Линетт только зарычала на ее бесполезные потуги.

Я смотрела на все это со скучающим выражением лица, теребя косу. Но это только снаружи. Внутри меня лавой текло беспокойство, смешанное с яростью. Кончики пальцев покалывало, я преображала их в когти и обратно. Меня тянуло в разные стороны. Хотелось броситься на каждого и разорвать их глотки. Это говорила моя обезумевшая за столько лет магия, что томилась и теплила обиду долгие годы. Мне хотелось сбежать, забыть все, что здесь происходило. Эти мысли гоняла по кругу моя человечность. Хотелось спрятаться вглубь и последовать за зовом, что тащил меня сквозь звезды, к тому, кто крайне нуждался во мне.

В одно утро я просыпалась одним существом, как мне казалось, единым. Дарин и Теодора уживались в одной голове, постепенно свыкаясь друг с другом. Пусть Линетт и говорила, что у меня нет альтер эго, и это все последствия отделения магии, которое просто желает быть принятой, но все же я не могла соотнести ее мысли к своим. В другие же дни я раскалывалась. Животное начало брало свое, и гнев охватывал меня всю. Хотелось только одно – разрушать. Тогда Аастор брал меня на себя. Он тренировался со мной, учил управлять дэволовой сущностью. У меня ничего не получалось.

Ранила стала моим своеобразным хвостом. Она всегда была рядом и смотрела на своими большими круглыми глазами. В какой-то момент дэвольша взяла на себя роль моей охранницы – будто мне это нужно. Вот и сейчас она стояла со мной, нервно подергивая ногой, чем безмерно меня раздражала. Однако я успела привыкнуть к ее компании.

– Угомонитесь вы обе! – громко сказала Татья.

Линетт опустила руки, а старуха Лана упала на пол. Обе сверлили друг друга взглядами, обещавшими вернуться к этому разговору.

– Мы собрались здесь, чтобы, наконец, решить, что нам делать! Вся надежда была на Рууна! А теперь он исчез! Мы не можем больше ждать, народ Райлана заметно уменьшился.

Некоторые взгляды с ненавистью обратились ко мне.

Я закатила глаза.

– Для этого нам и нужна моя внучка! – гордо сказала Линетт.

Теперь на меня смотрели все. Я шагнула к деревянному столу. Он был старым и пыльным, я зацепила глазами за одну из сотен глубоких трещин. Все здесь, в этом темном, затхлом помещении, отдавало бедностью и старостью. Народ дэволов, те, кем пугали других, походил больше на стаю дикарей.

– Вы никогда не задумывались, почему вы – самая могущественная раса с магией двух богов, никак не можете одолеть тех, кто даже этой магией не владеет?

Мой вопрос встретил возмущенные рыки.

– У них есть этот проклятый меч! – зашипела на меня одна из шаманок, имя которой я даже не стала запоминать.

– Далсон умер двадцать лет назад. А я пришла только сейчас. У вас было столько времени, но вы ничего не смогли добиться.

– Ты не права, – начала Татья. – Когда Далсон пришел на Райлан, он убил даже не треть населения, не половину, а больше! Намного больше, чем ты можешь себе представить. От некогда могучих мы скатились до самых примитивных. Мы были злы, но нас пожирала скорбь! Тебе никогда не приходилось хоронить друзей и близких сотнями, а мне – да.

Зал погрузился в гробовое молчание.

– Когда народ окреп, мы стали нападать. Жестко и неотвратимо. Ты была на Инуре и знаешь, что они тоже страдают и им осталось недолго. Инура – пустыня. Они не могут использовать свою планету для выращивания провизии. Им пришлось создать множества колоний – как говорят они. Или, как знаем мы, поработить другие планеты. Они паразиты, что живут за счет других. Поэтому мы уничтожали все их запасы. Сжигали города, что питали их. Но…

– Но этого недостаточно. – Непоколебимо произнесла я. – Нужно остановиться.

– Это невозможно, безрогая девка! – Татья преобразилась. Даже старая она внушала легкий страх. – Они не хотят останавливаться! Кловисс обещал утопить Райлан в крови, и он отлично справляется. Они как тараканы! Их маяки позволяют им появляться, где и когда они того хотят!

Я никогда не была стратегом и не знала военного дела. Мои знания ограничивались океаном и подводной живностью. Они полагались на меня, но я ничего не могла дать им, кроме как грубой силы, которой было недостаточно. Но дать одной расе уничтожить другую позволить я не могла.

– Далсон мертв, Руун сполна отомстил инурийцам. Почему вы хотите продолжать?

– Мы? – заговорила Лана. – Ты глупое неразумное дитя, чьи мозги пропитались враньем! Что ты знаешь? Что Далсон сошел с ума? Что инурийцы пытались его остановить? Нет, безрогая, дело далеко не в Далсоне. Верховный! Вот кто желает нам всем смерти.

– Но почему? Для чего ему смерть всех дэволов?

– Он хочет мести, – тихо ответила Линетт и отвернулась, избегая моего взгляда.

– За что? – прямо спросила я, но отчего-то все замолчали.

Татья громко выдохнула и сдулась, становясь вновь простой старой женщиной.

– Дэволы, – начала она, – платятся за свою непомерную гордость. Но разве мы недостаточно отдали? Разве наши дети должны платить?!

По старушечьим щекам потекли слезы. Возле нее оказалась Вилан, придерживая за плечи.

– Все началось много лет назад, – подхватила Линетт. – Дэволы жили сами по себе. Так было всегда. Наша магия, планета и боги сделали так, чтобы мы ни в чем не нуждались. Когда наш народ становился больше, то планета росла, питая нас богатым урожаем. Когда мы страдали от засухи, она пускала новые подземные реки. Мы умели жить в любви и гармонии. Богиня всегда держала наши судьбы твердой рукой. Мы расцветали, росли, становились сильней. Но от этого у нас появились свои пороки. Гордость – наш самый страшный грех. Мы не признавали других богов и не считали нужным их почитать.

Линетт замолчала, обхватив себя руками.

– Инуре давно сменился Верховный. Это нас не касалось, но однажды шаманкам пришло прошение о встрече. Мы не знали, зачем ему это, но любопытство и отсутствие видимых причин отказать взяло верх.

Кловисс прибыл на Райлан. Молодой и сильный. Мы почувствовали его магию – свежую и манящую. Верховный Инуры пришел предложить союз. Он знал, как велика наша сила. Говорил, что скоро война захватит и нас. Говорил, что собирает союзы, чтобы помочь Меках одолеть зло.

Сначала мы слушали и внимали, а потом высмеяли его предложение. Дэволы никогда не участвовали во вселенских распрях, а тут вставать под командование чужака и его богов. Кто их Такал, когда у нас есть Дальшах и Бираль?

Это стало первой каплей, настроившей Кловисса против нас. Но она была не последней. Возможно, он бы ушел, пусть и в гневе, но не мечтающий нас уничтожить. Но в тот момент, когда он собирался покинуть нас, в двери влетела Линдана.

Линетт замолчала.

– Кто это? – с нетерпением спросила я.

– Это дитя, – ответила мне Татья, – наша самая большая ошибка. Мы вразумили себя богами и пошли против решения мироздания.

– Линдана, – продолжила Линетт, – молодая дэвольша. Она только-только вошла в отрочество. У нее были пышные черные волосы, серая, но румяная кожа, и необычно красные глаза.

Когда Кловисс увидел ее, мы ощутили, как Райлан глубоко вздохнул. Магия тьмы и Хранителя взорвала крышу, опустив гигантский скоп пыли, а когда она развеялась, мы увидели стоящего на коленях Верховного Хранителя Инуры, а над ним Линдану, чье лицо в слезах сияло, как ночная звезда. И повторял Кловисс: «Моя Халев. Моя Шеви».

– Нет, – неверующе сказала я, качая головой. – Не может быть!

Это не укладывалось в моей голове! Дэвол и инуриец. Прямо как…

– Никто не знает об этом, ведь так? – спросила я. Никто не ответил. – Что случилось?

Я понимала, что конец истории будет ужасен.

– Пришла смерть. – Приговор, озвученный Татьей, сотряс воздух. – Мы мало что знали о других богах, но основы нам все же известны. Мы сразу поняли, что произошло, но принять этого никто не смог. Кловисс был пленен Линданой, да и вряд ли сам понимал произошедшее. Но мы уже накрыли здание куполом ночи, перекрывая выходы.

Тогда Кловисс встрепенулся. Он потянул руку своей нареченной, а та хотела принять ее. Но мать Линданы тогда служила шабашу. Она потеряла рассудок от ярости, думая, что чужеземец украдет дитя из дома.

Даенна – мать Линданы, бросила все силы, чтобы оттолкнуть дочь. Помню крик и магию Кловисса, что оглушили всех нас, но Даенна была быстрее. Она утащила дочь сквозь портал. Зал опустел, а молодые глаза Верховного смотрели на нас. Тогда он начал нас умолять вернуть ее, стал объяснять, что такую магию не разрушить, что сила, соединившая их, больше и могущественнее самого мироздания.

Но мы не верили в это. Посчитали себя умней. Сказав Хранителю, что девушка слишком молода, мы хотели оттянуть время. Но Кловисс и тут выказал выдержку, сообщив, что поселится неподалеку и будет ждать, когда она достигнет зрелости.

– Он хотел оставить пост Верховного, – прошептала я. – Он хотел соединиться со своей парой. Но вы не дали этого.

Клыки удлинились сами собой, с потолка посыпалась крошка от дрожи, что прокатилась по земле.

Сколько же жертв можно было избежать! Все дэволы, инурийцы, родители Игнара и Имрана, моя мать… Все они могли быть живы!

– Даенна отвезла дочь в город Ингарда, – глядя мне в глаза, сказала Линетт. Ее не страшил мой гнев. Или же она понимала, что все они заслужили расправы. – Она оставила девочку там, не слушая уговоры и мольбы. Мать думала, что сможет уберечь Линдану от чужака. Но не смогла защитить даже от своего народа.

Линдана прожила взаперти достаточно долго, чтобы у нее зародились мысли о побеге. Тем временем Кловисс исправно ждал, каждый день приходя к шаманкам, уговаривая их разрешить им увидеться. Он не знал, что Линдана попыталась сбежать. Но у нее ничего не вышло. Ее поймали.

– Кто?

– Дэволы. Она была так красива, – губы Линетт задрожали. – Она не смогла дать им отпор.

– Что… Что с ней сделали?

Никто не ответил. Но я и так поняла.

Внутренности скрутило узлом и передернуло холодом. Я представила себе юную девушку, ощутившую всепоглощающую силу любви, которую заперли, а потом уничтожили свои же.

– Линдану обнаружили здесь, – осипшим голосом продолжала Линетт, – чудом она выжила и приползла сюда. Но не просить о помощи. Нет. Она забралась на самую высокую гору. Ты видела этот склон, Дарин.

Я вспомнила, как нечто манило меня вперед, толкало к пропасти. Нечто, желающее быть услышанным.

– Даенна умоляла ее отойти от утеса, но Линдана не слышала, она смотрела вдаль и спросила лишь о Кловиссе. Мать заверила, что тот ждал ее все это время, что она отведет к нему и больше никогда не помешает ее счастью. Но Линдана не могла пойти к нему такой и выбрала шагнуть в пропасть.

– Когда Кловисс узнал, – продолжила Татья, – его гневу не было предела. Он пообещал убить всех нас. Каждого Дэвола. Тех мерзавцев он нашел сам. Наверное, тогда его безумие обрело силу. Их тела долго тлели без кожи на кронах деревьев. С тех пор мы расплачиваемся за свое высокомерие.

Я не могла найти слов. Внезапно все обретало более ясную картину. Кловисс, обезумевший от потери части своей души и единственной любви. Его месть. Руун, потерявший семью и убивающий всех, кто стоит на его пути. Все превратилось в большой закольцованный круг, где крови становилось все больше.

Но меня до сих пор волновал вопрос. Как же Кловисс смог заставить Далсона напасть на Дэволов? Как смог управлять Меках? Или же Далсон сам хотел этой битвы, а Кловисс, как умелый кукловод, подтолкнул его?

Размышления прервались громким стуком двери о стену.

Аастор влетел в помещение, обвел всех взглядом и остановился на мне. Он тяжело дышал, тьма вилась и громко шипела.

– Мы нашли Рууна. – Он перевел дыхание. – Мои разведчики сообщили, что он объединился с младшими наследниками Инуры. Имраном и Игнаром Дарне-Варгу. Руун предал нас. Всех нас.