За городом Ланьхао располагалась широкая равнина, ведущая к плато Скал. Собрание, организованное группой по Чистке, проходило в одном из ущелий, однако сперва туда требовалось добраться. Путь пролегал долгий, и на каждом из этапов этого путешествия обнаруживалась минимум одна тема, которую они не обсудили.

Гулкий звук заставил его увернуться; меч, пролетевший возле его уха, взметнулся вверх и приземлился в руки своего хозяина.

Молодой мужчина, обернутый рясой, перехватил меч. Заметив его одежду, Хэ Янг подавил в себе изумление.

«Хвала небесам, это просто еретик».

А потом он увидел его враждебное лицо.

«Так… что за еретик!»

Сложив руки в приветственном жесте, еретик поклонился:

– Жань Тяньшань приветствует мастеров.

Неужели тот самый лидер «Шаньди»…

– Какое странное у вас приветствие, – заметил Хэ Янг. – Сяо Сэлань не предупредил об этом.

Голос Жань Тяньшань, ничуть не смущенный, был тверд:

– Очень жаль, потому как сегодня я пришел убить вас.

– Послушай…

Еще до того, как слово успело вылететь из его рта, меч взметнулся вверх, разлетаясь в бусинах; гремящий стукающийся звук раздался отовсюду. Это не были просто бусины – шарики, словно вырванные из четок, образовали вокруг них купол, переливаясь золотом. Странная легкая энергия проскользнула по их телам, и Ян Си с удивлением обнаружил, как она напоминает барьер, который им создала Динь Фанлинь в завалинах.

Только на этот раз это был щит, не позволяющий им сбежать.

Несколько бусин устремились в сторону Ян Си; выхватив меч из ножен, он завертел им словно управляя вихрем, отбил каждую из них.

Порыв ветра принес с собой аромат ладана; золотая энергия обвилась вокруг Жань Тяньшань, сворачиваясь в форме колокола, и до ушей Хэ Янга донесся его легкий звон.

– Жань Тяньшань, с чего бы такое отношение к путникам?

От порыва энергии Хэ Янг прикрыл глаза: это ощущение было сложно описать. Подобно воодушевлению и легкости, она мягко стелилась по земле, раскидываясь тонкими ленточками. Открыв глаза, он посмотрел в сторону голоса.

Подол черной рясы мягко развевался на ветру, а накинутая сверху ханьфу казалась такой легкой, что вот-вот готова была улететь. Чем выше он поднимал взгляд, тем больше замечал деталей. Изобилие неясных ему символов едва вычерчивались на ткани; Хэ Янг даже с удивлением распознал символ буддизма. Еще два других – перевернутая рыба и полумесяц со звездой – остались ему неясны. Этот беспечный человек, восседающий на высоком камне, свесил ноги вниз, смотря на раскинувшуюся перед ним картину. Его темно-русые волосы до линии челюсти растрепывались на ветру, но весь его вид излучал умиротворение и замер в статичном блаженстве. Сидя там, сверху, этот человек напоминал живое воплощение Будды, исчерченное странными символами.

Жань Тяньшань, только завидев его, радостно вскрикнул:

– Мастер Ан! Я хотел…

Мастер Ан? Разве Жань Тяньшань не был лидером их секты? Смотря на них двоих, уверенность в этом постепенно улетучивалась.

Оттолкнувшись от камня, молодой человек плавно приземлился рядом с Жань Тяньшань. Хэ Янг плохо представлял себе значение фразы «плавная посадка», сейчас он интуитивно достал из памяти однажды услышанное выражение «поступь плывущих облаков», ведь оно так хорошо описывало происходящее.

Сложив руки за спиной, мужчина произнес своим глубоким и спокойным голосом:

– Ты проиграл. Такова воля небес.

– Но мастер!

Хэ Янг не мог смириться с глубоким веянием спокойствия; сопротивляющийся ему, он подчеркнул:

– Ваш ученик был весьма дерзок и хотел убить нас.

Человек повернулся к нему, и Хэ Янгу захотелось сделать шаг назад. Его взгляд. Вдалеке это было сложно разглядеть – но теперь, находясь рядом, он мог оценить это в полной мере. Должно быть, это то состояние, которое приближено к нирване. Глубокое спокойствие до самых кончиков пальцев; «воодушевленный» взгляд, подобно небесам, легче воздуха. Смотреть в эти глаза долго становилось невозможным. Он выглядел так, будто был в шаге от смерти – смерти, после которой придет «вознесение». Не отягощенный мирской суетой, пребывающий в глубокой безмятежности, этот взгляд одновременно расширялся, словно охватывая все пространство перед собой.

Глаза Ан Е напоминали янтарь. Светло-карие, уходящие в мед, на свету они переливались в золотой, уходя из под того переходили в тон осенних листьев. В такие моменты Хэ Янгу казалось, что сам Святой дух смотрит очами Ан Е.

И хотя истинно желтых глаз в мире не существовало, он не мог не поражаться, насколько близки они к этому были.

Мгновение, длившееся вечность прервалось:

– А вы достойны смерти?

Почему-то все внутри Хэ Янга вздыбилось, сразу же охлаждаясь ледяным потоком, идущим по сосудам.

Сложив руки в приветственном жесте, этот человек склонил голову:

– Мое имя – Ан Е. Прошу простить этого дерзкого юношу.

Убрав меч в ножны, Ян Си подошел вперед, ответно кланяясь:

– Меня зовут Ян Си, а этот непослушный спутник – Хэ Янг.

Недовольно сверкнув на него глазами, Хэ Янг заметил, что Ан Е слегка улыбнулся. Стоящий подле него Жань Тяньшань имел то же выражение лица, что и Хэ Янг, что заставило последнего скривиться еще больше.

– Ан Е, – наконец сказал он. – Нам сказали, что Жань Тяньшань – лидер «Шаньди», но почему-то мне кажется, что это не совсем верно?

Повернувшись к Жань Тяньшань, Ан Е легко щелкнул его по голове, на что юноша ойкнул.

– Попался. И почему тебе никто не верит? – повернувшись обратно, он добродушно добавил. – Тебе кажется. Жань Тяньшань заслужил это звание.

Лицо Жань Тяньшань было мрачным; он уже не выглядел таким устрашающим, потирая ушибленный лоб, но его темная аура не перекрывалась даже этим спокойным присутствием.

– Мастер Ан, вы не можете их отпустить.

– Почему нет? Посмотри на них – это самые обычные путники.

Столь странный разговор не мог не нервировать; Хэ Янг переглянулся с Ян Си.

– Где мы перешли вам дорогу? – спросил Ян Си. – У нас свой путь, он никак не пересекается с вашим.

Бросив на него взгляд, Ан Е поинтересовался:

– А куда вы держите путь?

Хэ Янг собирался сыграть с ним вопросом на вопрос, но наивный Ян Си успел ответить прежде:

– К плато Скал. Несколько дней назад мы одолели Духа Девяти Разрушений вместе с вашим е… единомышленником, Сяо Сэлань. А теперь я собираюсь наведаться к своим давним друзьям. За это время мы никак не могли навредить вам.

Хэ Янг закатил глаза, решил про себя: «Выдавать вот так все подчистую – отличная работа, Ян Си, ничего не скажешь. Надо будет преподать тебе парочку уроков на тему «не разговаривать с незнакомцами» и «не выдавать все первому попавшемуся». Кажется, эти уроки ты проболел»

Однако на Ан Е такая искренность, кажется, подействовала. Легкая улыбка, подобно весеннему ручейку, растеклась по его губам:

– Вот как. Видишь, Жань Тяньшань, это благородные люди, а не жестокие убийцы. Стоило ли наводить шум?

Повернувшись к спутникам, он сказал:

– Путь к плато Скал запутан и опасен, уверены, что отыщите дорогу?

– Если мастер укажет нам путь – будем признательны.

«Ян Си, глупец, ты совсем голову потерял?»

Схватив его за рукав, Хэ Янг слегка наклонился к нему:

– Издеваешься? Только что нас хотели убить, или ты забыл об этом?

Ян Си также прошептал в ответ:

– Будь молодцом. Этот монах быстро взял его под узду. По правде говоря, я не знаю, как пройти посреди скал, провалиться в ущелье мне совсем не хочется, а они явно знают здешние края. Доверься.

Ян Си выдернул рукав из его рук и повернулся обратно к гостям; Ан Е вежливо поклонился и махнул рукавом, приглашая следовать за ним.

Вскоре ровная местность и впрямь сменилась острыми камнями. Ян Си не знал точного расположения группы; единственное, что ему было известно, – это было ущелье под горой с выраженным «навесом». Как оказалось, Ан Е прекрасно знал эту местность и вел их неизвестными тропами, которые он сам не смог бы обнаружить. Это было отличное решение. За все это время ни Жань Тяньшань, ни Хэ Янг не проронили ни звука – вероятно, они оба были слишком раздосадованы тем фактом, что не смогли вовремя разойтись.

Сначала Ян Си подумал, что этот монах – отшельник, но довольно скоро узнал, в том числе из-за склонности Ан Е говорить без остановки, что тот скиталец, пришедший из далеких земель.

Совсем скоро смеркалось, Ан Е нашел неплохое место для ночлега. В этой каменной местности не было никакой живности, поэтому им пришлось довольствоваться взятой с собой едой; Хэ Янг с ликованием про себя отметил, что едва ли те двое что-то захватили, но внезапно Ян Си протянул им половину своей булочки.

Хэ Янг продолжал недоумевать, вслух ничего не произнес.

Ну что за милосердный, полный доверия к незнакомцам, мудрец.

В коем-то веке желая уснуть, Хэ Янг так и не мог сомкнуть глаз.

И, вероятно, не только он.

Лежа у камня позади него, Жань Тяньшань сверлил взглядом спины спутников. Весь день его убийственное намерение разрасталось только больше – он не мог смириться с выбором Ан Е и не мог усмирить собственную злость. Это было неправильно. Несмотря на то, что Ан Е в свое время проложил ему путь, он, вероятно, имел меньше решительности, чем Жань Тяньшань.

А значит, если это не может сделать Ан Е, то может он.

Тихо взяв меч, он направился в сторону спящих. Второй его совершенно не интересовал – и он направился в сторону Ян Си, лежащего поодаль от всех. Он был виновен. Ему следовало умереть.

Уже занеся клинок, его руки внезапно замерли; кончик глефы уперся ему в шею.

– Так и знал, что ты не угомонишься.

«Ошибся. Следовало сперва нейтрализовать этого скептика. Очевидно, он все понимал.»

– Ты не понимаешь, – тихо сказал он. – Ошибки не должны быть прощены.

Лезвие двинулось, и кончик уперся сильнее, протыкая кожу; его руки снова остановились.

– Да о чем ты говоришь вообще? – прошипел Хэ Янг.

Сжимая пальцы то сильнее, то слабее, он, наконец, опустил меч и повернулся к нему:

– Если сможешь меня одолеть, я скажу тебе, почему ты должен умереть.

Меч проскользнул у лица, но Хэ Янг отпрыгнул назад, приземляясь на камень; Жань Тяньшань последовал за ним. Самая главная проблема была в этом безумце, так что, если он сможет разобраться с ним быстро, то следующим в ход пойдет Ан Е. Отступая, Хэ Янг увел его на широкую местность, где было пространство для маневров. Все это время Жань Тяньшань рубил мечом воздух, так и не попадая по нему, отчего его злость расплескивалась словно вода из разбитого кувшина.

Стоя на разных камнях друг напротив друга, озлобленный монах взмахнул рукавом:

– Вы поплатитесь за свои грехи.

Все это время он был так увлечен собственной злобой, что совершенно перестал замечать окружающее. Весь его разум был изъеден желанием убить. Жань Тяньшань вытянул руку, призывая четки, но ничего не произошло; его зрачки сузились, когда он посмотрел на свою руку.

– Почему не работает?

Это могла быть тишина, которая повисла бы в воздухе, но вместо этого скользнуло невыразимое напряжение, пробежавшее искрами. Человек, чье тело было облачено в черное ханьфу, спокойно произнес:

– Твои методы несравненно хороши.

Он сделал паузу, и секунда заминки Жань Тяньшань пробежала легкой улыбкой по лицу Хэ Янга. Первый не уловил момент, когда злобное выражение лица второго осело спокойствием.

– Надоело.

Подстегиваемый злостью, Жань Тяншань рванул вперед, в мгновение ока оказываясь рядом с Хэ Янгом; даже если четки не работали, у него все еще было кое-что другое! Его рука словно растеклась, погружаемая в чужую грудную клетку. Техника «Сердце истины», которой его научил Ан Е, не пройдет бесследно. Прямо сейчас, если он достанет сердце ненавистного ему противника, если увидит его сокровенные желания…

Но пальцы скользнули по воздуху, не было ничего, что он мог бы схватить. Охваченный недоумением, с широко раскрытыми глазами он пробормотал:

– Где… где твое сердце?

Это была рука, вытянутая из грудной клетки, пустая, прямо как его сердцевина. Ничего не выражающее лицо Хэ Янга слегка улыбнулось, когда он едва ли не театрально вздохнул и перехватил чужую руку за локоть.

– Куда это ты полез? Думаешь, тебе позволено так вторгаться?

В это же время Хэ Янг сделал шаг ближе, позволяя руке углубиться в грудную клетку.

– Давай же, смотри ярче. Разве ты еще не все осмотрел?

Жань Тяньшань попытался вытянуть руку, но она будто там застряла.

– Это нехорошо.

– Это прекрасно – усмехнулся Янг.

Внезапно у Жань Тяньшань появилось чувство, как будто он застрял меж мирами. Как будто перед ним стоял не один человек, а двое, и эти двое имели совершенно разные реакции. Выйди из секундного подобия транса, он скользнул взглядом по ровному лицу Хэ Янга, и ему казалось, что тот смеется. Его глаза ничего не выражали, но он был уверен – где-то в другом мире эти глаза смеялись над ним.

Разбуженный шумом битвы, некоторое время назад Ян Си прибежал сюда и собирался остановить Жань Тяньшань, когда внезапно услышал: «У тебя нет сердца?» Совсем мало, но он знал об этой технике. Говорили, один буддист создал ее, чтобы выявлять истинные желания людей на пути к самосовершенствованию. Когда тебе известно, чего ты желаешь большего всего на самом деле, ты можешь это принять или уничтожить, – с этой техникой понять это становилось проще.

Но также были и другие люди. Те, которые не знали свои истинные желания; их сердца обезличивались и становились прозрачными, однако… Даже так их все еще можно было почувствовать.

Так почему Жань Тяньшань сказал, что у Хэ Янга нет сердца?

Внезапно в Ян Си поднялось на поверхность все впитанное негодование за время их путешествий. Его присутствие, с самого первого момента встречи и до сих пор, казалось, существовало удивлять, вводить в ступор, впечатлять. Каким-то образом он смог считать память, «оживить» толпу мертвецов, совладал с Духом Девяти страданий, не пощадил даже… ребенка.

«Ты холодное, жестокое, эгоистичное создание. Ты даже не человек. Но что насчет сердца? У тебя нет даже этого? Как в мире может существовать настолько гордое существо?» – терзали вопросы в голове.

Когда ощущение, что его руку поглощают, прекратилось, Жань Тяньшань в ужасе отступил назад, едва ли не прыжком. Его бесноватые глаза блуждали по лицу Хэ Янга, как будто он старался разглядеть того второго, который ему привиделся. Что это было?

Хэ Янг не смотрел на него, и, казалось, едва ли он смотрел на кого-то. В глубине его глаз не было ничего, но почему-то у Жань Тяньшань была обездвиживающая уверенность, что эта бездна над ним смеется.

– Твоя вера заслуживает похвалы, но, видишь ли, моя лежит в другом мире. Если ты думал привлечь на свою сторону больше верующих, тебе следовало применять не магию, а манипуляцию. Тебе стоит понимать, в этом мире это работает лучше остального. Ты действительно считаешь, что ваши храмы строились на честном слове?

Было ли что-то еще, что он собирался сказать, но Ян Си ушел в размышления, какая могла бы быть вера у этого человека. «Лежит в другом мире»? Да мог ли его вынести хоть один мир…

– О.

В этом звуке, произнесенном одним лишь выдохом, воплотились все яркие эмоции. Жань Тяньшань выглядел действительно разъяренным. Мог ли кто-то насмехаться над ним больше, чем этот человек? Как он смел…

– Так ты из тех благородных мужей, которые упиваются верой в себя и любят поучать других, – это я ясно вижу. Такие, как вы, только воду и льют, но как доходит до дела – ретируются первыми. Думаешь, ты знаешь об этом мире лучше меня? Дело не только в магии, посмотри на этих людей – им нужна сила, чтобы жить, и в этом я – лучше всех.

– В одном ты не прав.

Хэ Янг слегка склонил голову, и глаза его сузились, напоминая змеиные:

– Вера – это то, что мне незнакомо.

Хватило и секунды, чтобы оружия вышли из ножен, и два ясных как небо клинка были направлены друг на друга. Эти люди различались как небо и земля, но в одном они были схожи – биться им было проще, чем говорить.

Когда Хэ Янг заговорил снова, Ян Си показалось, что тот говорит на древнем, незнакомом ему языке. И хотя это был традиционный китайский, ему казалось, будто он не понимает ни слова.

– О, низшее смертное существо, смеешь угрожать Нам? Я прожил в смертном обличье более тысячи лет, кому как не мне знать, что это значит – быть человеком.

Клинки столкнулись в бушующем вихре эмоций, и два соперника посмотрели друг на друга, разделенные яростью. Один – как горящий огонь, в чьих глазах отражалось пламя за бравое дело. Второй – словно высеченный изо льда, чей взгляд напоминал сталь сильнее, чем его глефа. Характерный лязг разрубил тишину, и два человека закружились в смертельном танце. Земля задрожала, отвечая призывом Жань Тяньшань, и купол храма начал пробиваться сквозь почву. Крестом к небесам это здание, больше напоминавшее монстра, как символ веры, рубило воздух и пробиралось кверху, как доказательство его истинной веры. Хэ Янг взлетел вверх, уклоняясь от атаки, и плавными движениями ступал по крестам, отталкиваясь от них вверх.

– Понимаешь людей? Это ты-то?! Не тебе знать, что значит жить в беспросветном аду бедности, где единственное, на что можно рассчитывать, – это вера! Я встречал сотни таких как ты, и все они оказались под землей из-за своего тщеславия.

Купол продолжал стремительно расти, пробивая небеса, Жань Тяньшань рванул вверх, оказываясь на вершине. Он стоял на куполе, рядом с крестом, будто оказываясь с ним на равным. В то же время на другом нижнем куполе возвышался Хэ Янг, стоя на кресте, как будто насмехаясь над всеми богами.

– Как ты думаешь, что есть в этой жизни, помогающее тебе идти?

Жань Тяньшань выглядел как посланник, как пророк Будды, явившийся в этот мир, дабы принести всем свет знаний. Его волосы развевались на ветру, а глаза были устремлены прямо на Хэ Янга. Глаза, горящие огнем, выдавали пламенное сердце.

– Вера. То единственное, что поможет тебе в аду.

– Ад?

Хэ Янг стоял ниже, но в этот момент, после этих слов, у Ян Си возникло чувство, будто это именно Хэ Янг возвышается над всем миром смертных. Его волосы недвижно лежали на плечах, ветер не трогал подолы его одежд, и сам Хэ Янг напоминал недвижимую статую, остановленную временем.

Сказал:

– Я знаком с этим лучше тебя.

Громогласный подземный рев заглушил небеса, сливаясь единым потоком с нахлынувшими тучами. Яркая молния стремительно пронеслась вперед, срезая кресты, и купола, затрясшись, начали рушиться. Все произошло в один момент, когда Хэ Янга подбросило вверх, он словно замер на мгновение в воздухе с протянутыми руками, просто чтобы сказать это:

– Я верю… в твою смерть.

Жань Тяньшань не видел этого, но воздух будто наполнился тысячей протянутых рук, поглощающих его водоворотом, утаскивающем корабли; его лицо искривилось, а руки растянулись в разные стороны, его жизнь будто высушивало само мироздание. И в этот момент, когда он собирался задохнуться от ужаса…

Жань Тяньшань открыл глаза и услышал голос Хэ Янга:

– То, во что я верю? М-м, даже и не знаю.

Тонкий юношеский голос раздался рядом с ним, и взгляд его обрел ясность. Сидящий перед ним юноша потягивал чашку утреннего чая, закинув ногу на ногу, и безмятежно смотрел вдаль.

– Боги, драконы, ад и рай… Не знаю, существует ли все это.

Жань Тяньшань раздирало по швам, он задыхался от крика, срывался и снова задыхался, пока мироздание разрывало его душу изнутри.

– Я думаю, в каждом из нас живет вера. Вера в сегодня и вера в завтра.

Его глаза, не видевшие тысячи протянутых к нему рук, смотрели на юношу прямо перед собой. Его разрывало, тело выглядело целым и невредимым, но он буквально разрушался изнутри.

– Вера в то, что он сильный, и в то, что он слабый…

Руки царапали его глаза изнутри, черные длани касались каждой частички его тела. То были не человеческие, но руки Мироздания, поглощающие, утягивающие его.

– Для каждого найдется своя вера, каждого можно подчинить или разрушить.

Он орал, вскинув голову кверху, его глотку выдергивало. Из взрослого он превращался в юношу, из юноши в ребенка, из ребенка в младенца, из младенца в моллюска, из моллюска в ракушку, из ракушки в листок, из листка в букашку, из букашки в клетку.

– Однако есть одна вещь, в которую я не верю.

Юноша и Хэ Янг одновременно повернули к нему головы. Их голоса, взрослый и юношеский, слились в один, и это был голос всех созданий на планете. И их глаза…

– Я не верю…

…смотрели прямо на него.

– В твое существование.

Взрыв.

Его существо разорвало на части, и вселенная схлопнулась, жадно проглатывая самое верующее создание на планете. И внезапно все стихло.

Тишина исчезновения сформировалась в руку, которая хлопнула Жань Тяньшань по плечу, и добрые глаза взглянули на него:

– Куда это ты полез?

С ужасом обнаружив свою руку в чужой грудной клетке, человек вынул ее и рухнул на землю. Он безостановочно открывал и закрывал рот, его глаза блуждали как в бреду, а все тело сотрясалось изнутри, не в силах обуздать или хоть как-то понять происходящее. Жань Тяньшань не мог даже кричать, едва ли краем сознания улавливая этот взгляд. Он не ощущал ничего, кроме всепоглощающего ужаса.

– Что с ним?

Заставший эту сцену Ян Си подошел ближе, обеспокоенно смотря на Жань Тяньшань. Что произошло? Минуту назад этот человек бросил странную фразу про сердце, а теперь забился в ужасе на земле. Даже несмотря на то, что Жань Тяньшань сначала напал на них и явно был недоволен их присутствием, он все равно не заслуживал находиться в таком бедственном состоянии.

«Что он сделал с ним?»

– Ты в порядке?

Когда глаза обрели некоторую осмысленность и первостепенный шок отступил, Жань Тяньшань наконец смог выдавить слово, которое превратилось в сдавленный звук, а потом – в постоянное бормотание.

– Это ты. Это ты, это ты, это ты, это ты…

Ян Си заметно напрягся и перевел взгляд на Хэ Янга, но тот ничего не сказал; вместо этого он склонился над Жань Тяньшань, намереваясь хлопнуть его по плечу, но внезапно монах вскричал и рьяно отполз назад.

– Не трогай!

Жань Тяньшань начала бить крупная дрожь, когда нависший над ним человек внезапно улыбнулся. У него возникло смутное чувство дежа вю: улыбался не этот человек, что-то внутри его глаз подмигнуло ему. И, как бывает после кошмара, когда осознание пробуждения наполняет человека, это странное состояние начало отступать назад, и Жань Тяньшань на мгновение замер. Он вздохнул, прежде чем подняться на ноги. Его воспоминания будто смахнули рукой, он выглядел совсем другим человеком. И как и бывает после кошмара, этот странный осадок остался.

– Ты… Что это…

Он запнулся, не совсем уверенный, привиделось ему, или это было минутное помешательство. Он взглянул на свои руки – пять вытянутых пальцев остались на своих местах. Как будто его ничего и не разрывало. Он резко отупел.

– Э… Я вас знаю? Только что…

– Я тебя убил.

Удивление застало не только Жань Тяньшань, на мгновение замер и Ян Си, подумавший, что ему послышалось:

– Что?

Хэ Янг выпрямился и отряхнул одежду. Он выглядел совершенно безмятежным, говоря это и будто не замечая состояние своих спутников.

– Но вы просто стояли здесь.

Ян Си, особенно не блещущий сообразительностью, казалось, совсем уподобился отупевшему Жань Тяньшань.

– Ты спрашивал, что у меня за сила, – спокойно продолжил Хэ Янг. – Это она и есть. Не беспокойся, это не совсем мое. Ты его потревожил.

Ян Си выглядел совсем сбитым с толку:

– Кого?

– Только что я…

– Ты жив.

– Но я же… умер.

– Можно и так сказать.

Жань Тяньшань в смятении от услышанного выразительно посмотрел на него, словно намекая, что единственный глупец здесь стоит перед ним. Взгляд Хэ Янга же говорил обратное: если хочется найти глупца – искать стоит в себе.

Сделав шаг вперед, Хэ Янг слегка улыбнулся, внимательно смотря на Жань Тяньшань:

– Ты хотел убить Ян Си. Ты хотел убить меня.

Внезапная вспышка золотого света озарила небосвод, и ужасное давление божественной силы разлилось по плато, оттесняя людей друг от друга; каждый из них был припечатан к камню, словно длинные путы сдавливали грудь. И в центре стоял Ан Е.

Хэ Янг чувствовал это даже отсюда – глубокая мощь, сконцентрированная в руке Ан Е, струилась по пальцам, рассыпаясь в золотых искрах. Обращаясь к Жань Тяньшань, он произнес глубоким голосом:

– Ты не можешь его убить. У него еще есть место в этом мире, – повернулся к Хэ Янгу. – Что касается тебя…

Золотой свет, рассеченный на троих людях, освободил их от пут, концентрируясь только на Хэ Янге. Сильное давление стиснуло его голову.

Нечто вторгалось в его внутренние органы, продавливая несоизмеримой силой, но эта сила казалась настолько чистой и святой, что ему стало плохо; все внутри поднялось на дыбы, сопротивляясь этой святости, и шипы раздражения пронзили его сердце, заставляя рычать.

Хэ Янг не мог этого понять. Сила, до этого припечатывающая Жань Тяньшань и Ян Си, струилась по их венам, восстанавливая ци и очищая разум; они не ощущали болезненного давления, вместо этого Ян Си даже почувствовал себя лучше.

Но на Хэ Янга это не действовало.

Нечто проскользнуло в его глазах, прячась за зрачком, и именно на это «нечто» Ан Е смотрел. Он не мог пробраться дальше этих глаз: все, что он смутно видел, было обрывками фраз.

Голос пробормотал: «…хороший… или плохой…»

Строгий голос сказал: «…нет, это несведущая точка зрения».

Холодный голос изрек: «Я говорил тебе? Это все пустая трата слов!»

– Нет… Не надо. Вы рискуете столкнуться с чем-то выше ваших сил. Не пробуждай эти воспоминания.

Это было…

Как же это было?

…

..

.

Я ненавидел.

Это были мои проблемы, так что, очевидно, я должен был справляться с этим сам.

Но мне не давали.

Грызли глотку.

Я стал инфантильным.

Наивным детям не приходит в голову что-то делать самому, верно?

Я хотел умереть.

Это ощущение непреодолимого давления…

Я не мог расслабиться. Я знал: если есть одна вещь для беспокойства, я больше не мог расслабиться.

Я постоянно жил в ожидании кошмара.

По дате рождения высчитали, что у меня есть тирания.

Очевидно, она не хотела, чтобы я был тираном. Поэтому она решила задавить это на корню.

Самой стать тираном.

Справедливая женщина…

Разве это было справедливо?

Я ненавидел.

Я думал: мне не стоило ее впутывать. Это были мои проблемы.

Я ненавидел.

Я не мог расслабиться и не мог быть тираном. Я бы им не стал.

Я постоянно слышал, как меня кто-то зовет. Меня могли позвать в любой момент, и я должен был ответить. Не мог не ответить. Малейшее действие, я должен был быть готов.

…Это ощущение, сдавливающее от напряжения все мои кости…

– Мерзавец.

Я ненавидел Ан Е за то, что тот дал мне глоток воздуха. Позволил ощутить расслабленность.

Потому что теперь мои кости напрягались снова.

Я ненавидел.

Каждой клеткой тела.

Меня обвиняли. В том, что она решала мои проблемы, – меня обвиняли.

В тот момент я стал желать смерти. Я возжелал убивать.

Желание убивать пронзало каждую клетку моего тела. День за днем.

Пока в итоге… я…

Не открыл глаза.

…

Почему люди убивают?

Почему дети из хороших семей становятся жестокими убийцами?

Давление.

Оно сжимало мои плечи каждый день.

Каждый день я должен был следить, как тонкие, словно лезвие ножа, эмоции скользят по ее лицу.

Я должен был отслеживать изменения, как отменный синоптик.

Ощущение смерти ласкало мои руки.

Я думал… Так я смогу освободиться.

Буду ли я наконец свободен?

– Ты продолжал так жить, – мягко прошептал Ан Е.

– Да.

Да, я продолжал.

День за днем.

Почему я продолжал жить?

А потом я… посмотрел на нож.

Я не считал его красивым. Это был обычный нож.

Сейчас, думая об этом.

Думаю, он прорезал мою плоть, позволяя напряжению пролиться через кровь.

Ведь только в момент, близкий к смерти, задыхаясь под водой или в веревке, я мог освободить разум от постоянного давления и напряжения.

Суицидальный тиран?

Напряжение длилось изо дня в день, проливаясь по венам. Соскальзывая в артерии, заменяя собой всю кровеносную систему.

И я был на взводе.

…

Лишь в драках я был абсолютно свободен.

Ударяя других и получая сам…

Я высвобождал напряжение. Я ощущал свободу. В этот момент – моя жизнь принадлежала мне.

Ххах.

Точка. Пустая точка. Это – мое воспоминание?

Я не хочу вспоминать. Тогда я не хочу помнить.

– Ан Е, ты просто…

– Что? Что такого он сделал? Это самый святой человек.

Да. Это я уже слышал.

«Береги ее». «Она хороший человек».

Что же они сделали.

– Ах-ха.

– Хэ Янг, тебе следовало бы извиниться.

Извиниться?

Да.

Именно это мне и следовало бы сделать.

Как треснувшая плотина, по лицу соскользнула усмешка. Она пошла вдоль, как трещина.

Ахха. Да. Извиниться.

Нечто подобное морю затопило глаза.

Ощущая вторжение в свой разум, Хэ Янг старался освободиться, но чем больше он пытался, тем более усиливалось давление; в конце концов, Ан Е убрал руку, и энергия исчезла. Хэ Янг выставил руку вперед, рухнув на одно колено.

– Я не могу пустить тебя дальше – сказал Ан Е.

Глубоко вдыхая и выдыхая, Хэ Янг сказал:

– Ты… кто позволил тебе…

Сев рядом с ним, Ян Си положил руку ему на спину, процеживая свою ци через его клетки. В его глазах смешались непонимание, слабый тон отчаяния и оттенок предательства:

– Ан Е, что ты с ним сделал? Что вам нужно от нас? Разве мы не уладили все вопросы?

Но Ан Е был невозмутим:

– Это техника «Очищения сердца».

Это объясняло, почему Ян Си себя чувствовал лучше. Техника «Очищения сердца» использовалась монахами, чтобы успокоить свой разум и восполнить внутреннюю ци; она изучалась в храмах и являлась базовой очищающей техникой. Но почему тогда…

– На твоего друга она не действует.

Ян Си перевел взгляд на Хэ Янга. Человек, чью спину он поддерживал, встал и отстранил чужую руку от себя. Отвернувшись, Его низкий голос обратился к Ан Е:

– Я не просил помогать мне.

– Хэ Янг, ты…

Резко обернулся:

– Я не демон. Я не следую темному пути. У меня такое же ядро, как и у тебя. Доволен?

Это было правдой. Если бы он культивировал демонический путь, Ян Си не смог бы поделиться с ним своей ци; более того, он был ощутил эту ауру еще давно. Но в чем была тогда причина?

– Ан Е, а ты действительно мастер очищения. Резко снова решил следовать добрым намерениям? Разве ты не согласился показать нам путь? Меня не интересует, пускаешь ты меня или нет, я все равно пройду сам.

Ян Си поднялся следом за ним.

– Ан Е, перестаньте так абсурдно себя вести – у нас нет никаких дурных намерений.

Ан Е опустил взгляд, о чем-то задумавшись. Видя его внутреннюю борьбу, Хэ Янг продолжил:

– Более того, пару дней назад мы освободили от злого духа Ланьхао. Ты монах – разве это не твоя родина? Или, может, это ты наслал всех тех воинов?

– Вам что-то известно об этом?

– Кто-то долгое время обучал монахов из дацана Гунзэчойнэй ложным суттам. Если переиначить их, получается призыв духа Страданий. Кто-то был так сильно обозлен, что даже использовал страдания воинов, погибших тысячу лет назад, но ты… Кажется, уже знаешь, кто это.

Ан Е кивнул.

– Шэнь Малэй, бхикшу Храма.

– Возможно, – согласился Ян Си. – Но его не было при храме.

– Потому что неделю назад он пропал, – продолжил Ан Е. – Никто не думал, что уважаемый всеми бхикшу, один из Трех Великих Монахов, будет использовать силы зла и направлять их на простых смертных.

– Так много о нем знаешь. Ты случайно не…

– Его первый ученик, Ан Е Ли.

Вот оно что. Он не был самым известным, но его имя прославилось после создания техники «Истина сердца». Этой технике можно было научиться, но видеть человека воочию, создавшего ее, было совсем иным делом. Первый ученик, следовавший за Шэнь Малэй, обладал несравненным талантом – поговаривали, что он даже мог стать одним из бессмертных, если бы не ушел в храм. Однако слухи о нем стихли так же быстро, как и появились, – никому не было известно, где он пребывает или где находится.

Отказавшись следовать за своим учителем, Ан Е Ли пошел своей дорогой, обрекший себя на звание еретика.

И вот теперь он стоял перед ними.

– Я не знаю, в чем твои причины или поводы. Мне даже неизвестны твои замыслы – сказал Ян Си. – Но я вижу, что ты благородный человек. Этого мне достаточно. Если хочешь, я могу помочь разыскать тебе Шэнь Малэй и выяснить причину. Но дай нам пройти.

Некоторое время Ан Е молча смотрел на них, изучая. Не было понятно, о чем этот человек думал; посреди темноты, стоя в развевающейся на ветру рясе, он выглядел небожителем, единственным просветленным среди смертного мира.

– Хорошо, – наконец согласился он. – Я сообщу, когда мне понадобится помощь.