Праздник Пахоты, вечер.

Застланый желтым светом, город наполнялся дымом от свечей; все вокруг блестело и сверкало. Спустившиеся первые сумерки оседали мягкой чернотой, погружая город в состояние некого транса. Буддийские молебны звучали отовсюду; гонг барабанов и звон колокольчиков – все это наполняло ощущением прикосновения к священному. Казалось, находясь здесь, ты мог прорваться в Нирвану прямо сейчас.

Прогуливаясь по заполненным людьми улицам, молодые люди брали миски риса, зачерпывали рукой, рассыпали по дороге. Ощущение священной таинственности наполняло воздух, прокрадывалось вверх, словно дым. Динь Фанлинь закашлялась и прикрыла нос рукавом; дыма от свечей здесь действительно было много.

– Здесь так красиво – сказала она глухо, – но как тяжело дышать.

Закашлявшийся Ян Си последовал ее примеру и также прикрыл нос рукой; его больные легкие с трудом выдерживали густой туман, образовавшийся от свечей. Оторвав от одежды несколько лоскутов, Хэ Янг протянул их своим спутникам и сам повязал себе на лицо. По правде говоря, как бы красиво и утопительно это ни было, оно начинало серьезно беспокоить.

А потом он заметил, что человек упал. Вслед за ним, подобно домино, несколько монахов, молящихся у храма, также свалились без чувств. Несколько человек хотели поспешно уйти – но даже сворачивая в улочки, там их также ждал туман.

– Кажется, в тумане сонливый яд.

Это заметил не только Хэ Янг; группа людей, придя к тем же мыслям, бросилась бежать. Резкий треск деревяшек пронзил, аки клинок беззащитную плоть, молебное пение. Главные врата города стали трещать по швам, и энергия нечисти стала проникать, расползаться подобно туману.

– Это…

Перед молящимися и лежащими монахами, подсвечиваемый свечами и отблесками мягкого желтого света, возвышался силуэт человека. Выше человеческого роста на две или более головы. Со свисающими вдоль длинными руками, он напоминал древнее божество, восставшее из глубин земли. Ощущение глубокой печали, исходящее от его черного тела, стелилось по земле дымом, отравляя души. Это давление, вероятно, было вызвано его силой.

Ян Си не мог поверить своим глазам.

«Дух Павших Страданий».

Однажды он читал о нем, но не думал, что сможет запечатлеть своими собственными глазами. Это отличалось от книг. Изображение было как на листе, но впечатления… Они были совсем другими.

Своим низким, полным неупокоенности голосом, силуэт произнес:

– Они погибли… А вы все смеете праздновать.

Сидящие монахи встрепенулись; но вместо того, чтобы уйти, они продолжали читать сутты очищения сердца, стремясь защитить беззащитных людей. Как будто своими молитвами они действительно могли помочь.

Но ничего не происходило. Черная фигура продолжала стоять, навевая чувство глубокой скорби. Более того, чем дольше монахи читали, тем больше он, казалось, рос.

Внезапно Динь Фанлинь закричала:

– Остановитесь!

Она не так много знала о буддизме. Она даже не была уверена в том, что делает, но теперь, казалось, она кое-что поняла.

– Это не те сутты! Вы лишь делаете его сильнее!

Человек в знакомой желтой рясе, стоящий рядом с ней, тоже крикнул:

– Она права! Бьюсь об заклад, все, что вы учили долгие годы, было спланированной ложью, чтобы уничтожить вас!

Треск раздался снова; тяжелые ворота, не выдержав натиска, наконец обвалились, и несколько десятков неупокоенных духов хлынули внутрь; воздух наполнился криками. Ян Си и Хэ Янг обнажили свои оружия.

Их было всего двое – им не справиться с толпой духов. Однако, видя всех этих бегущих людей, Ян Си не мог позволить себе сдаться: он просто не имел на это права. Клинок полоснул по телу духа, и внезапно это оказалась материя: духи были чем-то между мертвым телом и призраком: их тела содержали определенную плотность, и именно ее можно было резать. Из раны ничего не выпало, не пролилось никакой крови – но этот дух вскрикнул и махнул мечом в ответ.

Духи были облачены в полотняные штаны и запахнутый халат – вероятно, при жизни они были воинами, погибшими в битве. Но откуда в священном городе взяться солдатам? Здесь никто не сражался долгие годы…

– Линия обороны, – догадалась Динь Фанлинь. – Недалеко отсюда расположены могилы павших в битве.

Это имело смысл. Непонятным был одно – где был Шэнь Малэй в такой важный для города час?

Разбивая тела направо и налево, Ян Си не мог отделаться от ощущения глубокой скорби, завладевающей его легкими; тоска окутывала его тем сильнее, чем больше он об этом думал… орудовать мечом становилось труднее. Воин полоснул его ноги и, подогнувшись коленом, Ян Си со всего размаху ударил его по лицу рукоятью меча.

Не думать. К чертям мысли! Он часто не позволял себе думать, так стоило ли начинать сейчас?

Оказавшись в круговороте бойни, он столкнулся с Хэ Янгом спинами:

– Почему каждый раз, встречая тебя, я сталкиваюсь с волной нечисти? Кто ты – буревестник?

Хэ Янг недовольно на него посмотрел:

– А может быть, это ты слишком далек от мира культиваторов?

– Мне не привлекательны ни культивация, ни религия, ни бессмертие. Я обычный человек.

– Правильно, – сказал Хэ Янг. – Обычный человек с большим мечом. Хорошо-хорошо, я поверю тебе сегодня, только не тыкай в меня клинком.

В то же время, с трудом отбившись от нападающих, Динь Фанлинь подбежала к еретику; вдвоем они запрыгнули на крышу, оказываясь над битвой. Не привыкший к такому обилию насилия, запыхавшийся юноша сказал:

– Я… знаю правильную сутту для защиты. Но мне нужна помощь всех, кто может ее читать.

– Нет проблем, дорогой, – улыбнулась Динь Фанлинь. – Просто скажи мне, что делать.

Ян Си отбивал удар за ударом: особенно рассвирепевший дух нападал на него снова и снова; полоснув его по спине, он собирался перерезать ему шею, но Ян Си смог увернуться и, оттолкнувшись от стены, вложил всю силу инерции в удар, рассек ему голову. Чем дальше он отходил от силуэта, тем легче ему становилось биться; но стоило идти по направлению к храму, как давление снова усиливалось, и рука замедлялась. Как будто эта печаль приобретала плотность и заполняла его душу вязкой тоской, растекалась под ногами болотом.

Некоторые люди, убежавшие от сонного тумана, скрывались в домах; заперев ставни окон и двери, они прятались там, зажимая себе рты; им было некуда бежать.

Откинув от себя очередного воина, Хэ Янг услышал треск и обернулся: несколько солдат били стену, и та поддалась: трещина поползла по стене вверх таверны, грозя обрушить домик на прятавшихся внутри жителей. Ян Си и Фанлинь тоже заметили это.

– Черт!

Потолок посыпался вниз. Ринувшись к стене, Ян Си выбросом энергии смог откинуть несколько камней, и …

Внезапно кто-то откинул от него воина. Замыленные из-за тумана глаза не сразу смогли разглядеть, но Ян Си услышал голос:

– Ох, простите. Я слегка опоздал.

Человек в светлом ханьфу легко ему улыбнулся; позади него, разгоняя туман, равно как и откидывая части крыши таверны в сторону, приземлился еще один человек:

– Я тоже смогу помочь. Господа.

Ощущение сильной ауры заполнило меридианы Ян Си; оказавшиеся по случайности в этом городе двое мастеров боевых искусств помогали им в битве против духов. Ян Си твердо сказал:

– Вы вовремя.

Наполненные адреналином бушующей битвы, четверо мастеров сражались против мертвых воинов; среди шума сражений нарастал шепот, переходящий в молитвы, становясь все громче и громче. Это было так странно и так прекрасно – Ян Си никогда не сражался с кем-то под сутты Защиты. Внезапно по коже растеклось тепло, как будто неведомая святая сила положила свои вены поверх его; это ощущение глубокого спокойствия защищало его от глубокой печали и придавало сил и уверенности в победе.

Сломав чужое колено сильным ударом ноги, он пнул воина в живот.

«Ум, который при соприкосновении

С обычаями мира непоколебим…»

Клинок зазвенел, соприкасаясь с чужим; дрожь меча перешла на его запястье, когда он отклонил чужой меч, занося свой над головой.

«…беспечален, безукоризнен, спокоен…»

По телу неспешно бежало глубокое спокойствие.

Голова призрачного воина отлетела в сторону с неистовой скоростью, сбила другого духа с ног.

«…вот высочайшая защита…»

Оттолкнувшись от стены, он прыгнул, целясь мечом точно в землю; волна ци разошлась от клинка взрывной волной, заставляя пасть нескольких солдат.

«Всюду непобедимы

При таком образе действий…»

Двое быстро оправившись, подскочили к нему, грозясь нанести раны; но, видя укрывающихся в домах людей, Ян Си преисполнялся холодным и расчетливым гневом, крутанулся на месте скоростью молнии, режа тела слишком медлительных для него воинов.

«Люди всюду живут в благополучии…»

Несколько тел подкосились на ногах, безвольно падая наземь, теряя плотность и растворяясь в небытие.

«…вот их высочайшая защита».

Количество воинов под сокрушающими ударами культиваторов сокращалось стремительно. Казалось, под давлением молебнов даже тело «Духа Павших Страданий» стало постепенно уменьшаться. Слегка отступив назад, он повернулся, начал двигаться в сторону противоположных ворот не обращая внимания на происходящее. Ян Си собирался догнать его, когда раздался треск. Тонкая трещина за спиной впечатанного в стену воина стремительно разошлась вверх, ветвясь словно дерево. Дыхание Ян Си замерло. Женский вскрик разверз тишину, и Ян Си с Хэ Янгом ринулись к стене: в этом доме кто-то есть, и крыша свалится на них прямо сейчас!

Трещина надломилась, и крыша раскололась, рухнув вниз. Энергия, призванная на кончиках пальцев, взвилась вверх, разбивая камни, и Ян Си едва успел прикрыть людей собой, прикрывая глаза. Будь что будет, даже если ему рассечет спину…

Приоткрыв глаз, он увидел слабый отблеск струящейся энергии, покрывающей их, как щит; в то же время он услышал грохот – камни, поднятые с их щита, раскидывались назад, чтобы они смогли выбраться. Раскинув все камни, прилипшие к щиту, Хэ Янг подошел ближе – и щит рассеялся. Но это было не его рук дело.

Освободив от хватки людей, Ян Си наконец мог спокойно отойти; девушка, облаченная в роскошные наряды, дрожала и рыдала, вцепившись рукой в ученого мужа рядом; его светлое и красивое лицо застыло маской страха, и широко раскрытые глаза взглянули прямо на Ян Си. Им требовалось некоторое время, чтобы осознать происходящее, и наконец юноша сказал:

– Спасибо вам… Только что вы спасли дочь императора Юэ Сяосинь! Мы в глубоком долгу перед вами, о достопочтенные Герои – Защитники благочестивых.

Ученый муж низко поклонился. Только услышав «дочь императора» Ян Си на мгновение стало плохо.

Стерев пот с лица, Динь Фанлинь уставилась на только что спасенных людей; щит, созданный ею, отнял слишком много сил. Внезапно ее пронзило странное незнакомое ранее беспокойство. Это чувство было чем-то похожим на страх перед неизбежностью. Мысль, пролетевшая мимо: « … не должны были спасать» – заставила ее ужаснуться самой себе. Она снова взглянула на людей под навесом. Как такое… вообще могло прийти в голову? Динь Фанлинь отвернулась, продолжая читать сутты.

Тем временем внизу Хэ Янг отбил удар нападающего на них воина и бросил Ян Си:

– Я разберусь с Духом. Позаботься об остальных.

Ян Си не был против этого; ему не нравилось то, как угнеталось его существо перед этим Духом. Даже чувствуя, будто он находится под Защитой, он все еще не хотел иметь с ним дело. Глубоко вздохнув, он посмотрел на двух мастеров, рубящих воинов. Они справятся. Осталось совсем немного. Подняв меч, Ян Си снова ринулся в бой.

Дух Павших Страданий куда-то шел. Отстраненный от поля битвы, он скользил по улице в сторону противоположного выхода, когда длинная рука вытянулась, отражая удар глефы. Оружие отскочило от черной субстанции, и Хэ Янг отпрянул назад. Он предпринял еще несколько попыток нанести удар, оттесняя его в сторону выхода, но каждый раз длинная рука блокировала удар; как будто клинок был слишком хрупок, чтобы причинить ему вред. Дух просто игнорировал его, скользя дальше и безразлично отбивая удары.

Наконец, оказавшись по ту сторону от входных ворот, Дух остановился.

Из глубины черноты показались два печальных глаза. Вернее, это было то, что только отдаленно напоминало глаза: очертания кругов и даже нависших век – все это выглядело отвратительно, но в то же время невероятно грустно и вызывало сочувствие.

Внезапно Дух Павших Страданий сказал:

– Жизнь – это страдание.

– Будда учил не только этому. Он говорил освободиться от желаний, а не следовать им.

– Освобождение следует после погружения. Только погрузившись в страдание, можно от него избавиться.

– …это верно – процедил Хэ Янг.

Опустив глефу, он сказал:

– Я не собираюсь тебя убивать.

Дух издал что-то вроде вздоха. Протяжный звук, напоминающий «уфффх», выскользнул из его непроявленного рта. Он заскользил дальше, и Хэ Янг пошел следом.

Отсюда все еще были видны ворота; это было что-то вроде небольшого леса, давно поросшего травой. Несколько палочек благовоний еще тлели на земле, подсказывая, что кто-то здесь недавно был. Они были так близко к городу, но, казалось, звуков здесь не было совсем: не шелестели даже листья деревьев. Только глубокая тишина и тлеющий от палочек дым.

– Несколько эпох назад люди чтили жертвы и зажигали палочки – сказал Дух. – Но все это давно минуло. Долгие десятилетия сюда никто не приходил. Люди забыли своих предков и забыли, кто умер ради них. Вместо этого они возвели город.

– Но они также возвели храм.

– Все они молились не за те вещи.

Хэ Янг начал понимать. Вероятно, если бы не Динь Фанлинь, он бы даже не узнал, что когда-то здесь проходила линия обороны. Сотни людей погибли в боях, но их души все еще не могли упокоиться. Вместо этого живые возвели шумный город и праздновали иные празднества. Конечно, это неизбежно вело к недовольству; если души не могли упокоиться столько лет, они стали искать источник, с помощью которого могли выбраться. И, вероятно, этот Дух им помог.

– Души томятся в поисках реинкарнации тысячи лет, но ничего не находят. Им ничего не остается, кроме как вылить негодование в мире живых.

Внезапно его озарила догадка.

– Вы – Дуккха?

Не совсем верно было называть его так. «Дуккха» – это сущность сансары, «страдание». Но Сущность не могла быть воплощена в этом мире. Также не совсем верно было называть это «страданием». Дуккха содержал в себе несколько проявлений: страдание, непостоянство, удовольствие, нестерпимость и неудовлетворенность. Так что, если он правильно думал…

– Этот мир не способен вместить в себя такое понятие. В этом мире проще разделять и классифицировать, чтобы ограниченный разум мог осознать это.

– Дуккха, первое проявление – Страдание.

Очертания глаз направились на него.

– Кажется, ты можешь понять.

– Сперва я думал, что такое невозможно. Но если в этом мире можно предполагать все, тогда в мире нет ничего невозможного.

Дуккха стоял неподвижно. Хэ Янг мог уловить в нем некоторое удовлетворение. И все же он не мог не спросить:

– Это было ваше желание?

– Желание находит того, кто его ищет. Святость и страдание были разделены столько лет, но снова смогли слиться воедино.

«Понятно, – подумал Хэ Янг. – Значит, их призвал кто-то из храма».

– Теперь, когда вы позволили воинам погибнуть вновь, смогут ли они покоиться с миром?

Он мог бы спросить: «Что если бы вы затронули живых?»

Но в этом не было смысла.

Для кого-то вроде Дуккхы, первого проявления – Страдания, нет разницы между одной или десятью жизнями; оно знает дальше, видит больше. Для него мир – это тягость перерождений, постоянный круговорот, нет разницы между живым и мертвым.

Дуккха ничего не ответил. Вероятно, в глубине своего сердца Хэ Янг уже знал ответ: «Они не упокоятся, но это была возможность, которой они искали». Внезапно Дуккха произнес:

– Это было проявление, которое должно было произойти.

А потом его голос раздался снова:

– Ты не найдешь то, что ищешь.

На мгновение все внутри Хэ Янга похолодело. Конечно. Если он был Первым проявлением Сансары, почему бы оно не могло знать его мысли? Но странное спокойствие нашло на Хэ Янга, когда он ответил:

– Что же я ищу?

– Ко.….ц Его нет.

Хэ Янг не мог расслышать первое слово. Его человеческий ограниченный разум не мог вместить в себя это. Но его подсознание – могло. Не разобрал, но краешком совего сознания уловил это и принял. Это было знание, которое он мог получить, только выйдя из этого порочного круга; но глубоко внутри себя он понял смысл его слов.

Дуккха взглянул на него. Его глубокие темные глаза, кажущимися очертаниями, смотрели сквозь него; некоторое время воздушный, но полный тягости земли взгляд, словно изучал его, сканируя душу. Наконец он сказал:

– Ты понимаешь это. Я отведу тебя.

В то же время, несмотря на глубоко блуждающий взгляд, Хэ Янг ощутил, что не все было прочитано до конца. Он понял это только из его слов. Сложив руки в благодарственном жесте, он низко поклонился:

– Я буду признателен.

– Ты защитишь это.

Хэ Янг поднялся. Сначала он не понял, что он имеет в виду, но потом до него дошло. Говоря «это», Дух имел в виду себя.

– Вы так уверены во мне.

Дух ничего ему не ответил. И Хэ Янг продолжил:

– Хорошо. Но там тесно.

Это было странное, но знакомое ему чувство. Тело Духа стало расползаться; эта черная, словно обоженный в вулкане камень, субстанция развеялась столь же черным дымом; в одночасье дым стал энергией, проникающей в его тело. Ощутив сильную тяжесть в грудной клетке, Хэ Янг схватился пальцами за нее и стал сдавливать.

Невыносимо. Это было невыносимо.

Глубокая тяжесть, обуздавшая его тело, прочертилась отблеском позади его глаз. Всего на мгновение – посреди этой темноты – этот человек имел странное выражение лица, а его взгляд казался нечеловеческим.

Приближающиеся шаги заставили его резко выпрямиться, выныривая из ощущений. Запыхавшийся и уставший после битвы, Ян Си оглядел пространство вокруг и остановился на Хэ Янге:

– Где он?

Его взгляд опустился на опущенный меч, с чьего конца стекала черная густая субстанция; рядом с Хэ Янга тлела, поднимаясь паром, черная лужа. Ян Си удовлетворенно выдохнул: этот злой дух пал, больше не о чем беспокоиться.

Его внимание привлекло странное выражение Хэ Янга, еще не покинувшее его лицо. Но прежде чем Ян Си успел бы что-то сказать, он внезапно изрек:

– Он просто бедная душа, не нашедшая себе покоя.

Ян Си тупо уставился на него:

– Эта «Бедная душа» напала на город, – подметил он.

– И все же он вынес столько боли.

Каким же странным был этот человек. Еще недавно он хладнокровно говорил жителям города просто убить себя, разделался без капли сожаления с несчастным ребенком, теперь сочувствовал духу. Ян Си он казался непознаваемым безумцем.

Обернувшись в сторону тлеющих палочек, Хэ Янг посмотрел на них. Догорели, но еще тлели, и дым от них неспешно поднимался вверх. Глубокая тишина развеивалась, обнажая из-под столетнего молчания шелест листьев.

– …мне жаль. Это место стало для них темницей, заточившей между жизнью и смертью.

Услышав эти слова, сердце Ян Си слегка смягчилось. Нетрудно было догадаться, что это было за место – вероятно, это была могила павших солдат. Он даже ощутил некоторую неловкость за свои слова, поэтому поспешил поклониться.

Город претерпел мелкие разрушения: треснутые стены, несколько упавших крыш – но в целом ничего серьезного. Двое мастеров оказались здесь вовремя, чтобы помочь им, и даже, как его называли остальные «еретик», оказал огромную услугу. Динь Фанлинь задалась вопросом:

– Ланьхао – священный город, но как так вышло, что ты единственный знал правильные сутты?

Сяо Сэлань выглядел вымученным; несмотря на его молодое лицо, Хэ Янг отметил старческий проблеск в его глазах, такой, будто этот человек проживал не первую жизнь.

– Неизвестно. Я только слышал, что в этом может быть замешан Шэнь Малэй, но я не думал, что это может оказаться правдой.

Трое переглянулись.

– Мне не послышалось? Ты говоришь о бхикшу дацана Гунзэчойнэй, Шэнь Малей?

Сяо Сэлань кивнул.

– О, Будда. Все это время они следовали не за тем человеком.

Динь Фанлинь уперлась рукой в бок.

– В этом мире много учителей, с чего ты взял, что это именно он?

Сяо Сэлань взглянул на нее. В чистых и глубоких глазах чувствовался барьер, через который нельзя проникнуть. Тяжело вздохнув, он отвел взгляд:

– Это слухи, не думаю, что в них много правды.

На самом деле, в его словах был смысл.

На прощание он сказал: «Если захотите присоединиться к «Шаньди», найдите нашего мастера, Жань Тяньшань. Наши врата всегда для вас открыты».

– Далекий путник, куда ты направишься теперь?

Ян Си положил руку на рукоять меча.

– Мой путь лежит к Скалам. Мне нужно пересечься с моей группой.

– О. Значит, нам по пути.

Еще до того, как Ян Си успел отказать, Динь Фанлинь положила им двоим руки на плечи, лукаво улыбаясь:

– Этот паршивец не справится без меня, так что компанию вам составит эта прекрасная дама. Однако, – она слегка обернулась в сторону города. – У меня еще есть неотложная трепка, поэтому я догоню вас позже.

Похлопав их по плечам, Динь Фанлинь ушла.

Попрощавшись, Ян Си повернулся к Хэ Янгу:

– Ты так и не сказал, что здесь ищешь.

Перекатывая чай в пиале, рука Хэ Янга замерла; слегка потянувшись назад он неожиданно честно ответил:

– Потомка Малункьяпутты.

Брови Ян Си поползли вверх; даже его еда могла удивиться, почему следующий кусок не был взят палочками. Хэ Янг говорил так неохотно и лениво, будто разговаривал на повседневные темы. Он не стал объяснять дальше, а Ян Си не был тем человеком, который расспрашивает. Вместо этого он сказал:

– И как ты его узнаешь?

Сделав глоток, Хэ Янг ненадолго замолчал; прочувствовать вкус цветочного чая был намного привлекательнее, чем отвечать на расспросы.

– Он будет задаваться многими вопросами.

Захватив палочками лист, Ян Си неспешно прожевывал содержимое.

– Глядя на тебя сейчас, ты вполне можешь быть его потомком.

Хэ Янг ничего не сказал, отведя взгляд. Знал, что не мог.

Согласно легенде, Малункьяпутта задавал Будде девять вопросов без ответа, Хэ Янг не собирался этого делать. Он знал – ответы на эти вопросы спрятаны глубоко в его подсознании.