Грех не стал новым законом. Им стала извращенная праведность. Смертью стала извращенная жизнь. Ненавистью стала извращенная любовь. Страхом стала извращенная вера.

Город Ланьхао, несколько недель спустя.

– Хорошо-хорошо, но ты должен мне десять серебряных таэлей.

У Хэ Янга округлились глаза.

– Десять? Даже со всей твоей информацией – это максимум три!

Девушка лукаво улыбнулась; браслеты из кожи на запястье зашелестели, когда она уперлась рукой в щеку и наклонилась поближе:

– Я ради тебя готова не на это.

Хэ Янг улыбнулся в ответ.

– Хорошее же место ты выбрала для переговоров.

– Да, красивое. Здесь можно любоваться и ничего не трогать. А мы любуемся и ничего не трогаем.

Пытаясь скопировать ее жест рукой, Хэ Янг ненароком задел лампу и сразу же поправил. Динь Фанлинь вздохнула:

– Я знала, что так будет.

Город Ланьхао славился вкусными блюдами и яркими фонарями; даже одна эта таверна полностью подтверждала этот факт.

Некоторое время назад Хэ Янг встретился здесь со своей давней подругой, Динь Фанлинь, чтобы получить нужную ему информацию. Доедая ароматную миску лапши, Динь Фанлинь сказала:

– Несколько добродетелей сказали мне, что некоторое время назад видели здесь предка Сунь Укунь. По слухам, он обитает в Скалах, тех, что за городом. Но это было год назад, не знаю, насколько это правда.

Хэ Янг кивнул. Большего ему и не требовалось. Даже одного этого упоминания о предполагаемых следах ему было достаточно. Оторвав голову от миски супа, он посмотрел в сторону улицы и внезапно столкнулся с направленным на него взглядом.

Ян Си стоял по другую сторону улицы, скрестил руки на груди и, будучи замеченным, сразу отвел взгляд.

«Ого».

– Знаешь его? – мотнула головой Динь Фанлинь.

Хэ Янг замялся.

– Аэ, ну. Не то что бы. Вообще-то, он та еще свол–

– Эй, господин! Не желаете присоединиться к нам?

В то время как лицо Ян Си вытянулось от удивления, Хэ Янг накрыл свое рукой, приговаривая: «Ох, Фанлинь, это плохая идея…»

– Вы поссорились?

Он посмотрел на нее с какими-то возмущением и жалостью:

– Я самый добрый человек, как я могу с кем-то ссориться? Это он злится на меня.

«Удивлен, но не стеснен», – видимо, именно этой фразой можно было описать Ян Си; оторвавшись от стены, он действительно преодолел целую улицу, чтобы присоединиться к ним. Продолжая оставаться со скрещенными руками, словно они приросли к нему, Ян Си молча сел. Посчитав, что лучшая защита – это нападение, Хэ Янг убрал руки от лица и добродушно улыбнулся:

– Ян Си, минуло столько эпох, каким ветром тебя сюда занесло?

Посмотрев на него нечитаемым взглядом, Ян Си коротко ответил:

– Две недели прошло.

– Ох, ну, ха-ха. Чего же ты такой занудный.

Переведя взгляд с одного на другого, Динь Фанлинь обратилась к Хэ Янгу:

– Кажется, твой друг не слишком разговорчивый. Как вы вообще смогли подружиться – мерились, кто дольше молчит?

Слегка расслабившись, Ян Си ответил:

– Он? Он вообще не замолкал.

Возмущенный и одновременно озадаченный его ответом, Хэ Янг хотел возразить, но голос с улицы его прервал:

– …все это время вас учили неправильным вещам. А вот, о бхикшу, благородная истина о страдании: рождение – есть страдание; старость – есть страдание, болезнь – есть страдание, смерть – есть страдание; тревога и подавленность – мучительны; соединение с тем, кое неприятно, и утрата того, что любимо, – болезненны; невозможность желаемое достигнуть страдание вызывает; все недуги, из привязанности возникающие, страдание причиняют…

Трое переглянулись. В то же время другой голос закричал:

– Еретик! В этом мире нет никаких страданий. Все, что с тобой происходит, – правильно!

Грохот, будто что-то обвалилось; женские крики.

– Взять его!

Довольно скоро перед их окнами пробежал человек; его желтые одежды развевались на ветру. Вслед за ним, несколько цунь позади, гнались несколько человек. Не прекращая бежать, человек в желтом крикнул:

– Они обманывают вас!

– Молчать, неверный!

Люди скрылись в широких улицах города, звуки погони стихли.

– И что это было?

– Пойди и спроси.

Уголок губ дернулся вверх; Хэ Янг многозначительно повернулся к Динь Фанлинь. Уловив намек сразу, она цокнула и встала из-за стола. Как самая общительная из всех троих, она, конечно же, взяла эту роль на себя.

Оставшись вдвоем, некоторое время они молчали.

– Надолго ты здесь? – наконец спросил Хэ Янг. Ян Си едва ли взглянул на него:

– Уеду раньше тебя.

Рука потянулась к мешочку с табачными травами и, не обнаружив ничего, пальцы настойчиво ощупали весь мешок изнутри; бросив на него взгляд, Хэ Янг потряс его и с досадой произнес:

– Эх. Кончилось.

– Не уж то ты его ешь? – не выдержал Ян Си. – Где твоя жалость к крепостным, которые весь этот табак собирали? Всю плантацию скуришь.

Вернувшаяся Динь Фанлинь уселась на свое место и подвинула чашку чая Хэ Янга к себе, невзирая на его возмущенное лицо:

– Говорят, тут еретики водятся и начинают читать свои странные проповеди. Все никак не могут от них избавиться, вот и гоняют их по городу с палками.

Помимо вкусной еды, Ланьхао также содержал один из четырех крупных храмов, Дацан2 Гунзэчойнэй. Храм стоял ровно в центре города, и, если встать у главного входа и посмотреть прямо, можно было увидеть главные ворота города.

В мире боевых искусств было множество учений и их течений, однако основными направлениями оставались буддизм, даосизм и конфуцианство. Для каждого из них также были построены храмы, однако были четверо самых главных; если смотреть их расположение на карте, вместе они образовывали квадрат – символ земли, однако главные ходы располагались не в центре, как это обычно бывает, а по бокам, что в свою очередь образовывало круг – символ неба. Таким образом, вместе эти четыре храма образовывали мироздание: инь и янь, свет и тьму, землю и небеса, радость и печаль, рождение и смерть. Город Ланьхао не был бы известен, если бы император Яо в годы своего правления не приказал выстроить город вокруг Дацана Гунзэчойнэй. Именно в нем, вернувшийся из долгого затворничества, и поселился Шэнь Малэй – один из Трех Великих Монахов. Своим присутствием возродил былую славу города и взял к себе в обучение учеников. Трое Великих Монахов были самыми просветленными в своих областях, и многие люди приходили к ним за Просветлением: бхикшу Шэнь Малэй, учитель буддизма, даоши Фуцянь, учитель даосизма, и Кун Цзы, учитель конфуцианства. Двое последних давным-давно ушли странствовать, и на этом остановилось знание о них; и только Шэнь Малэй остался в этом мире, передавая знания своим ученикам. С его появлением Ланьхао с упованием стали называть «оплотом буддизма», и с тех пор он стал священным.

Однако теперь здесь появились еретики.

– О, а я приехала навестить своего благоверного – перевела тему Динь Фанлинь. При этих словах у Ян Си слегка дернулась бровь, но в целом его лицо осталось неизменным. – Скучно ему без меня, надо напомнить ему о его главном подарке.

– Я проведу тебя, – усмехнулся Хэ Янг. – Надо же знать, где он живет. Ну, знаешь. На всякий случай.

Многозначительная улыбка, тлеющая на его губах, подсказала Ян Си, что едва ли случай будет «всякий». На мгновение заметил, как пальцы, сжатые в кулак, расслабляются и сразу же об этом забыл. Внезапно Динь Фанлинь обратилась к нему:

– А ты, Ян Си? Пришел кого-то напугать?

Эта девушка с рыжими волосами хоть и выглядела дружелюбной, но почему-то заставляла его напрягаться. Он не был уверен, почему с ней так тяжело разговаривать… В конечном итоге смог выдавить из себя только:

– Вроде того.

Прогуливаясь вечером по улицам, можно было заметить, как все готовится к приближающемуся празднику. Глядя на проезжающую мимо повозку, Ян Си, сам не понимая, почему его посетила эта мысль, указал пальцем:

– Госпожа Динь, не твой мужчина?

Динь Фанлинь успела мельком уловить мужчину в повозке, но еще больше ее внимание привлекла женщина, находящаяся там же; глядя на уезжающую повозку, она нарочито ласково сказала:

– А вот и мой благоверный.

Несмотря на гул окружающей толпы, они даже отсюда могли расслышать звонкий девичий смех из окна. Слегка улыбнувшись кончиками губ, Хэ Янг повернулся к ней:

– Так где, говоришь, он живет?

Глядя на их взаимно направленные улыбки, Ян Си на мгновение стало не по себе.

– Оставь его, – пропела она. – И почему он жаловался, что у меня много подруг? Надо бы отобрать у него и эту, много подружек не бывает…

Ян Си тактично промолчал.

На самом деле, было кое-что еще, привлекшее его внимание. Он приехал сюда по конкретному делу, собираясь добраться до Скал, однако по пути слышал несколько слухов о том, что в городе блуждает некая нечисть. Теперь, находясь прямо здесь, он больше был склонен думать о том, что за нечисть приняли еретиков. Однако, чем темнее становилось, тем больше он ощущал этот прилив недоброй энергии. Повернулся к собеседникам, спросил:

– Тоже это чувствуете?

– Если ты про то, что он мерзавец, осел и будет гореть в пекле, то да, все верно – спокойно ответила Динь Фанлинь. – Но если ты про ощущение странного присутствия – то тоже да.

– Согласен – отозвался Хэ Янг. – Странное чувство.

Память о призраках деревни еще была свежа, однако эти ощущения отличались. Тогда ощущалось присутствие инородного, сейчас это было больше похоже на нечто потустороннее. Имея дело со злобными духами и бесами, ты начинаешь привыкать к их энергетике и в будущем довольно легко распознаешь их там, где они оставляли свои следы.

Но в этом городе все обстояло слегка иначе. Возможно, виной тому была атмосфера святости внутри города. Однако даже так, будучи защищенными Храмом, все еще ощущалось присутствие нечисти. Это вводило в замешательство. Ян Си не помнил случаев, когда духи настолько обретали смелость и подступали так близко к святыням.

Дойдя до гостиницы, Динь Фанлинь вдруг произнесла: «Господин Молчун, завтра праздник Пахоты. Если у тебя были планы – оставь их ненадолго. Давайте завтра втроем отпразднуем этот день».

«Господин Молчун» после скорее долгих размышлений принял приглашение.

Когда та оставила их и ушла в свои покои, Ян Си поинтересовался, хотя энтузиазм подачи напоминал скорее дежурный вопрос:

– Как вы познакомились с Фанлинь?

– Ох, это интересная история. Однажды я увидел выбегающую девушку из дома, за которой бежал огромный мужик, и я сразился с ним.

Как и всегда прежде, Ян Си был тронут, но лишь на мгновение.

– Получается, ты спас ей жизнь?

– Нет, что ты, – Хэ Янг улыбнулся. – Он сломал мой меч. Фанлинь воспользовалась медлительностью громилы, отвлеченного на меня, саданула ему доской в самый затылок и таким образом спасла жизнь мне. Мужик тот распластался там прямо как в детской сказке: глаза на выкат, язык выпал, ноги-руки в стороны, словно пьяница после дневных сборов милостыни.

Ян Си не нашел, что на это ответить.