Погода постепенно ухудшалась. Вероятно, вернуться туда прямо сейчас была не лучшая идея, но Хэ Янг уже не мог ждать; дело судьи и так заняло у него слишком много драгоценного времени, он более не мог задерживаться здесь.

Ступая по камням и обходя овраги, он силился вспомнить дорогу, ведущую к Долине Монахов. Он был не силен на запоминание образов – руководствовался ощущениями, но переворачивать их задом наперед было нелегким делом.

Идти становилось все тяжелее. Сильный ветер бился в лицо, мешая дышать, и вздымал подолы одежд; он не мог остановиться. Наконец, он, кажется, нашел тропу, ведущую к Духу Ветров.

Пройдя пещерный туннель, он остановился на выступе, где порыв сильного ветра захлестнул его, и Хэ Янг оглянулся – никого не было видно. Завывающий гул пронизывал уши и обдавал холодом кожу; его внимательные глаза смотрели прямо перед собой, на нижний выступ.

Прошло не так много времени, прежде чем воздух начал формироваться в фигуру; едва заметные прозрачные одеяния заструились, и Хэ Янгу пришлось слегка приподнять голову, чтобы смотреть на лицо старика.

– Ты пришел – сказал он.

Еще не сформированные глаза старца взглянули на него, когда проявилось искажение рта, имитируя речь:

– Я ждал тебя. С самого начала, как ты явился сюда, я знал, что это были не те вопросы, которые тебя волнуют. Ты итак все понимал.

Хэ Янг слегка отвел взгляд: его голос звучал низко:

– Я догадывался.

– Мхм. Зачем ты сюда пришел на самом деле?

– Выходи.

Позади камня сердце человека дрогнуло. «Неужели заметил?» Скомканный за камнем, Ян Си не высовывал головы, тихо отсиживаясь. «Да он не мог…»

– Я сказал: выходи.

«Пропади все пропадом…»

Уже собираясь выходить с повинной, Ян Си вдруг заметил движение, и из глубины пещеры вышел человек.

Он подслушивал не один! Какое облегчение…

Хэ Янг мрачно взглянул на подошедшего человека.

– Ты – потомок Малункьяпутты?

Вот оно что. Хэ Янг действительно здесь ради этого.

Молодой юноша перед ним испуганно поклонился.

– Это… был мой господин.

Дух Ветров разразился смехом; это был не веселый смех, а больше напоминающий безвкусный.

– Вот как. То, что ты ищешь, – его здесь больше нет. Он покинул этот мир.

Оттенок раздражения проскользнул под его кожей. Столько сил – и все зря. Зачем он вообще пришел сюда…

– Как давно? Что произошло?

– Господин…

Юноша, сжимая и разжимая в кулаке краешек рукава, не находил себе места.

Голос Духа Ветров был волнистый и отдавал рябью:

– Потомком Малункьяпутты был Вэй Шэньву.

Раздражение, стекающее по внутренним стенкам, застыло, оборачиваясь гранитной твердостью. «Вэй Шэньву? Разве это не…»

– Верно, – прочитал мысли Дух Ветров. – Вэй Шэньву был рожден его потомком. Он имел огромный потенциал, но был рожден без родителей – не было никого, кто мог бы научить его быть человеком. Мы взяли на себя заботу о нем. К сожалению, мысли сжирали перспективного юнца изнутри.

Грустный помощник продолжил:

– Никто не мог вынести то, что приходилось выносить ему. Каждый день.

«Он просто не мог вынести это в одиночку», – добавил Дуккха.

Хэ Янг имел много похожих мыслей, но ничего и никому не говорил; тяжелая усмешка проскользнула по его лицу, намекая, как он рад слышать подобные слова.

– Весь его словесный паразитизм… Он не мог выдержать это. В конце концов, он стал заражать людей – сказал антропоморфный сгусток энергии.

Изнемогая от голода, Вэй Шэньву ползал от дома до дома в поисках еды, но никто не открывал ему. Вместо этого такие же бедные дети кидали в него камнями, веселясь и играясь. Возможно, все это началось, когда особо резвый ребенок снова начал глумиться над ним, – тогда Вэй Шэньву, не подумав, схватил его за руку и с отчаянием заглянул в глаза.

«Да ты хоть понимаешь, что я чувствую? Хочешь это понять?!»

Он не знал, что он действительно мог заставить людей понять. Брезгливо отдернув руку, мальчик избил его, но на следующий день его стали мучить мысли. Ребенок, прежде никогда не задававшийся вопросами праведности, вдруг подумал: «Я действительно правильно поступаю?»

Затем он подумал: «Я… поступаю?»

Подумал: «Что такое поступать?»

«Что такое я?»

Эти мысли, слишком давящие на детский мозг, заставили его сойти с ума и покончить собой. Безутешная мать долго рыдала и винила беззащитного Вэй Шэньву – она рыдала так долго, что в конце концов стала задаваться вопросом, что такое слезы.

Вэй Шэньву ничего не оставалось, кроме как сбежать в другую деревню.

Испуганный и обезображенный, он долго сидел на лавочке, сжавшись в комок, пока к нему не подсела бабушка.

Эта добрая пожилая женщина хотела его утешить.

Но от долгих избиений и голода, от мучавших его мыслей Вэй Шэньву растерял остатки рассудка. Вместо внятных ответов он начал безудержно смеяться, словно все в этом мире напоминало ему кукольный театр. В припадке он схватил бабушку за руку и сказал, заглядывая ей в глаза: «Я даже не знаю себя, как они могут знать, кто они такие?»

После этого, словно вирус, эти мысли стали передаваться от одного человека к другому, и вся деревня стала больна, больна бессмысленной рефлексией собственного «я». Они больше не могли есть и не могли спать; мучавшие их мысли разъедали мозг изнутри, некуда было деться.

И он сбежал снова.

Он боялся подходить к людям, он не мог вынести все это вокруг себя. Он плакал и смеялся, его разум трещал по швам, люди вокруг него заражались – но только он один мог продолжать жить с этим бременем.

И наконец он решил затаиться в одной из деревень, той, что соединилась из двух. Вэй Шэньву притворился слабым и нищим и существовал так некоторое время, отказываясь подходить к кому-либо. В какой-то момент какой-то маленький мальчик кинул в него камень снова.

Может, он хотел поиграть, а может, он был просто жестоким.

Вэй Шэньву взглянул на него.

Но он больше не хотел уходить.

Он подумал: «Если я живу с этими мыслями, почему они не могут?»

Подумал: «Им тоже надо подумать».

Детям надо думать больше.

Теперь и эта деревня была заражена. Никто не мог приблизиться к нему, и никто не мог убить его; рядом с ним люди были настолько погружены в тяжкие думы, что их больше ничего на свете не волновало.

– Но несколько недель назад его убили. Это все, что мне известно.

Хэ Янг не знал, что на это сказать. Порыв сильного ветра ударил его же волосами ему по лицу.

Внезапно поднялся бушующий ветер. Он был так силен, что им пришлось зацепиться за край пещеры. Дрожащий прозрачным телом, Дух Ветров произнес:

– …мир разрушается; и я не знаю способа остановить это. Если вы еще успеете… можете спасти своих товарищей.

Порыв пронесся меж ними, и пещера задрожала. Грохот бушующего ветра разнесся по всей долине, вся пыль с камней поднялась вверх. Ее клубы лавиной направились к деревне, из которой они пришли.

«Будда!»

– Дома долго не выдержат, бежим! – крикнул ему Ян Си.

Низкочастотный треск разрывающейся тверди обрушился на долину, и их сердца замерли. Под порывом хлещущего ветра они увидели проваливающийся в бездну разлом, приближающийся прямо к ним. Призвав мечи, они вскочили на них, ловя невидимую волну воздуха, устремились к деревне.

– О небеса, что это такое?

Мир рушился.

Все, что их окружало, распадалось на глазах.

Горы и скалы, достигающие небес, низвергали эти небеса на них.

Здесь не было спасения.

Воздух пронизывал жгучим холодом легкие, драл с каждым вдохом.

«Он сказал, что мы можем на это повлиять. Он, черт возьми, сказал, что мы можем! Как? Как здесь вообще можно что-то сделать?»

Воздух оставлял на трахее ссадины, рвал – как он мог быть таким жестоким… Камни рушились под ногами. Они бежали так быстро, как только могли, – склоны, подъемы, склоны и подъемы, обрывы и уступы, узенькие тропинки и широкие, полные грязи дороги.

Да был бы проклят этот Будда!

Здесь не было ни капли святости – здесь не было ни капли совести.

Долина Монахов, самое спокойное до этого место, разворачивалось огромной бурей, следующей за ними по пятам. Порывы ветра обрушали тысячелетние скалы, камни летели вниз. Лавируя между ними, культиваторы летели вперед наперегонки с бурей. Еще немного. Еще чуть-чуть. Если они успеют, то смогут… смогут…

Развернувшаяся картина внизу заставила сердце устремиться в пятки, сжавшись в тисках. Половина деревни уже была разрушена. Под оглушающим воем стихии обломки домов уносились вдаль, несколько домов дрожали, грозясь обрушиться. Мертвые тела лежали среди обломков, но некоторые из них волочились по земле, будто ухваченные щупальцами невидимой огромной морской медузы.

Закручивающийся вихрь приближался к одиноко стоящему человеку посреди руин.

Стоя перед лицом великой, но при этом неосязаемой погибели, Юн Гунь выглядел так жалко и так сломлено, словно не мог поверить в произошедшее.

Как все могло так обернуться?

Весь его неимоверным трудом отстроенный рай рухнул в одночасье.

Он хотел создать хорошее место. Он просто хотел создать лучшее место.

Разве люди заслуживают этого?

Почему судьба так не мила к добрым побуждениям?!

Вся эта огромная буря, все это стихийное бедствие обрушивалось на головы несчастных людей, а у него не было возможности что-либо предпринять.

Он просто был беспомощным и жалким, он был слабым, оставшись один на один с этим ужасом.

Почему он ничего не мог сделать?!

Даже… Даже если он приложит здесь все свои силы, поможет ли это… Что насчет людей? Он не успеет уследить за щепками и деревяшками, он не сможет поймать сам всех откинутых людей. Сказать им бежать?

Но куда им бежать?

Куда эти люди смогут уйти под таким сильным ветром?

Смотря на приближающийся смерч, Юн Гунь был в отчаянии. Это были боль и стылость, обреченность и неверие, он не мог смириться, он не хотел мириться, почему он был таким жалким, почему он был таким беспомощным!

Все это было похоже на сон.

Рай, о котором он мечтал, рушился на глазах.

Он построил его сам. Своими кровью и по́том, голыми руками он отстраивал дома наравне со всеми. Он отдал свои сокровища, чтобы отремонтировать эти заброшенные хижины, и он играл музыку, чтобы заработать денег на еду.

Каждую неделю он возвращался сюда, чтобы накормить всех нуждающихся, и он собирал сюда всех людей, кому требовалось помощь.

Он изучил основы медицины, чтобы заниматься сбором лекарственных трав. Собирал, лечил, кормил, пел, строил. Снова… и снова.

Но все это было снесено в один момент, все унесено ветром.

Половина людей, которым он протягивал руки, уже являлись лишь бездыханными телами.

Его охватил ступор.

Он ничего не мог сделать.

Стоя перед лицом надвигающейся бури, он чувствовал себя обреченным переживать это вечно.

Кто-то тронул его за плечо, заставляя двинуться. Он не мог расслышать слов. Пребывая в шоке, он не разбирал ни слова, все вокруг исказилось – он наблюдал, как один человек уводит его назад, а перед лицом бури появились двое других, отражая удар.

Их энергия слилась воедино, развеивая всепоглощающую бесплотную погибель.

Его полные ступора и отчаяния глаза слегка расширились, наблюдая это. Кто-то… как кто-то?..

– Юн Гунь. Очнись. Очнись!

Хлесткий удар пощечины вернул ему чувство реальности.

Они могли… что-то сделать?..

Динь Фанлинь тряханула его, заталкивая внутрь дома, под защитный барьер. Она говорила ему прийти в себя.

– Нет времени, надо спасать людей. Все получится, слышишь? Никто не умрет больше!

Выбежав обратно, она обратилась к сошедшему с меча Хэ Янгу и Ян Си. Их энергия отбила вихрь, но ветер не становился тише.

– Что происходит?

– Я не знаю! – вскрикнула она. – Смерч похож на магический. Мы делали, что могли! Но их все равно настигло…

Все ее тело дрожало от ветра и холода; было видно, как она еле держится.

– У меня такое чувство, что это была только Первая Волна. Юн Гунь не в себе, он создал защитный барьер в самом крепком доме и велел всем прятаться там. Пару часов назад сюда прибежали люди Ян Си, они помогли нам, но они тоже на пределе. Может, в долине Монахов…

– Там обвал, – крикнул он ей в ответ, – здесь больше нет безопасного места. Сколько щит Юн Гунь продержится?

Ее голос был полон невысказанной боли, она просто не позволяла себе такой слабости:

– Не знаю. Хэ Янг. Столько погибло.

– Я понял тебя.

– Все люди в укрытии?

Динь Фанлинь мотнула головой и указала на дом слева. Ян Си призвал защитный барьер и пошел к тому дому, чтобы забрать оттуда людей и переместить их в последнюю крепость. Оглушающий грохот, смешиваемый с воем, прокатился по всей долине.

На горизонте воздух скручивался в спираль. Даже просто стоя здесь, Хэ Янг понял, о чем она говорила: среди воздуха и пыли прослеживались нити энергии, окутывающие смерч, как будто нечто заставляло управляло им, подпитывало его.

И этот смерч приближался сюда.

Вторая волна.

Даже приложив все силы, они просто не смогут это выдержать.

Если бы это была просто стихия…

Мысль мелькнула в его голове.

Увидев цепляющегося за дом человека, Хэ Янг подскочил к нему и, схватив, с трудом довел до дома; слегка приоткрытая дверь сразу же захлопнулась за ним. Несмотря на щит Юн Гуня, все вокруг дома дрожало, даже потолок слегка хлопал. Это не было надежным укреплением.

Все углы были забиты плачущими людьми; напуганные и раненные, они цеплялись друг за друга, а в центре дома стоял Юн Гунь. Его некогда радостные глаза сменились глубочайшим отчаянием. Внезапно этот человек, ранее излучавший свет, показался маленьким и забитым, потух – невообразимый страх поглотил его.

– Вы пришли, – выдохнул он. – Я думал…

– Все, слушайте сюда.

Хэ Янг разделял его страх.

Он никогда не видел столь сильную бурю.

Он никогда не видел магического шторма.

Он никогда не бывал в такой ситуации. Нельзя потерять самообладание. Страх не остановит его.

– Через полчаса сюда придет смерч. Все рухнет.

– Хэ Янг!

Порывы пробивались из углов.

– Однако у меня есть план. Помимо долины Монахов, где есть овраги или что-то подобное?

– На востоке, – не уверенно ответил Юн Гунь. – Там есть обвал, но туда сложно добраться с таким ветром.

– Отлично. Тогда поступим так: вы берете людей и отводите их к обвалу, спрячьтесь там, пока все не стихнет.

– Это магический шторм. – дрожащим голосом Юн Гунь вопросил. – Он тронул даже самое безопасное место – долину Монахов, как мы…

Нагнав его в два шага, Хэ Янг резко взглянул на него:

– Слушай сюда. Твои люди в опасности. Возьми себя за шкирку и делай, что я скажу. Я постараюсь задержать смерч.

– У тебя что, элемент воздуха? Как ты сделаешь это? – взъелся Ян Си. – Ты вообще видел тот вихрь?

– У меня есть свои идеи.

– Я пойду с тобой, – твердо заявила Динь Фанлинь. – У тебя нет даже базовых защитных техник, серьезно думаешь идти один?

Ян Си про себя нахмурился: «Ни одной? Как это возможно?»

– Тогда я…

– Хватит.

Тон Хэ Янга стал ледяным. Обычный насмешливый и беспечный голос превратился в стальной, не требующий возражений:

– Я и Динь Фанлинь задержим смерч, а вы уведете людей. Юн Гунь потратил немало сил; Ян Си, ты сменишь его, если потребуется.

Вероятно, лучшим выбором было взять с собой Ян Си или Юн Гунь, но последний, судя по всему, получил психический урон, а Динь Фанлинь не смогла бы одновременно поддерживать и его, и людей. Таким образом, остался только один вариант.

Больше никто не возражал. Ян Си открыл рот, чтобы что-то ему сказать, но тяжесть, давящая на язык, так и не позволила это сделать – вместо этого он подошел к Юн Гунь, чтобы создать «проходные» щиты для каждого человека и начать выводить их. Им требовалось около пятнадцати минут, чтобы добраться до оврага, но ветра сильно тормозили их передвижение.

Уходя, Юн Гунь взглянул на них. В его слегка посветлевших глазах неверие и отчаяние смешались с надеждой. Если бы они правда могли помочь… Даже так…

Когда последний человек был уведен, и их спины стали достаточно далекими, Хэ Янг повернулся к Динь Фанлинь.

Магический смерч приближался все быстрее. Совсем скоро задрожали передние дома, и щепки от них стали разлетаться во все стороны; под оглушающий грохот и вой они оба стояли перед величием Воздушной стихии.

Люди бежали. Они продолжали стоять.

– Знаешь, мы ведь можем умереть – сказал он. – Не жалеешь?

– О встрече с таким безумцем? – Динь Фанлинь слегка усмехнулась. – Когда мы только пришли сюда… Я знала, что что-то подобное произойдет.

– Хм. И поэтому ты проводила с ними так много времени. Как будто пыталась надышаться перед погружением.

– Они должны были умереть.

В глазах Динь Фанлинь промелькнула печаль; ее голос был тверд, однако в нем проскальзывали ноты неуверенности.

Динь Фанлинь унаследовала дар своей семьи. Передаваясь по женской линии, он заставлял видеть образы вероятного будущего. Так, иногда ей приходили на ум цифры, например, когда человек должен умереть. Люди – видела, что может выйти за солдата, видела, что один из ее возлюбленных долго не проживет. Ее мама говорила ей – будущего не избежать, оно предопределенно. И Динь Фанлинь верила в это.

Она знала, что случится поножовщина, но не знала, кто именно это будет.

Она знала, что некоторые люди обречены на погибель, и не могла этому препятствовать.

Вся ее жизнь сводилась к «увидь и прими, ты не имеешь права менять это».

Ты не сможешь и будет только хуже.

Но теперь…

Обернувшись назад, она смотрела на далекие спины уходящих людей. Эти люди. Люди, пережившие все невзгоды жизни: нищие, измученные, промерзшие, потерявшие всякую надежду, наконец нашли место, которое могли назвать своим домом.

Люди, не сделавшие ничего плохого, невинные и беззащитные, вынужденные укрываться от мира.

Люди…

Это были просто люди.

Ей вспомнились слова Ан Е.

Повернувшись к ней, его спокойный голос сказал: «У твоей души нет правил. Желания сердца – это истина, за которой ты последуешь».

Хэ Янг сказал ей:

– Фанлинь, мы знакомы не так долго, но ты хороший человек. Скажи мне. Какое желание ты хотела бы исполнить?

Продолжая смотреть на удаляющиеся силуэты, она подумала.

Все предрешено.

Некоторые люди должны умереть, это нормально.

Не всем суждено так долго жить.

Это нормально, я просто должна с этим смириться.

Но я…

Но я все еще…

– Я не могу это принять.

Ее сокрушенный голос тонул в гуле ветра.

– Я не хочу, чтобы они умирали.

Она не могла видеть легкую улыбку Хэ Янга, скользнувшую по его губам.

Хэ Янг посмотрел на толпу.

Люди бежали из Рая.

Их можно было понять. Потому что рай оказывается Адом, потому что глубокий милосердный глаз оказывается рвущими когтями. Потому что их надежды измельчаются бурей и оборачиваются прахом.

Но Хэ Янг мог только смотреть на них не читающим и безразличным взглядом.

Он поворачивается к Стихии. Совсем скоро она настигнет их. Он прикроет людей своей спиной. Совсем скоро она настигнет, но они не чувствуют этого.

– Их снесет волной. Все их надежды испорятся с лучами солнца – говорит Динь Фанлинь.

Хэ Янг знает: она говорит, что никому не удастся убежать. Как бы он ни старался, сколько бы сил ни прикладывал, никому из них не удастся убежать.

Они стоят вдвоем: Вселенная и Судьба, рука об руку.

«Это так иронично.»

«Спасется ли он?»

«Да.»

Хэ Янг удовлетворительно хмыкает.

Неведомая глубокая сила, скрытая за настигающей волной, поднимает земли и сотрясает воздух. Гул нарастает.

Теперь он может проследить это. Как волны накатывают, одна за другой. Как медленно вздымаются те волны. Первый этаж, второй, третий…

Крики и стенания теряются в сотрясающемся воздухе; каждый из бегущих людей хватает последние глотки воздуха.

Неминуемость.

И он вспоминает: вечность.

– Они не должны были так умирать.

В голосе Фанлинь принятие, и все же она едва ли не плачет.

«Они не должны были умереть».

Когда волна почти поглощает, его голос тонет в грохоте:

– Возможно, я сделаю что-то противозаконное.

Динь Фанлинь смотрит на него с непониманием.

– Что? Нет. Ты не… Стой!

«Я изменю это.

Если они не должны умереть,

Если она не хочет их смерти.»

Волны рвут его тело.

Если не осталось ни одного человека, готового бороться, тогда он сделает это.

Выполнит ее волю.

– Таково было твое желание, да?

Его голос тонет и тонет, но она слышит его среди хаотичного шума.

– Я дал тебе одно желание. Смотри, как оно исполняется.

«И я его выполню.»

Волны утихают, нарастают и снова бьются о тело. Меч сдерживает, и рука отрывается от рукояти, чтобы выставиться вперед; энергия прошивает тело, покрывает каждый дюйм кожи, устремляется в каждый сосуд.

Хэ Янг прикрывает глаза, поднимая голову.

– Если таково твое желание.

– Ты сумасшедший! Так нельзя! Это против правил природы!

Хэ Янг ничего не говорит.

[Хахаххахахах. Глупые Люди. Разве не этого вы хотели?]

Его глаза темнеют, и нечто в нем смеется.

[Глупые Люди., – повторяет оно.

Незримая рука ложится поверх его, мягко обнимая его. И нечто вырывается из-за спины.

– Разрушу.

[Все разрушу (обращу в прах).]

[Разве не этого ты хотел?]

Разрушить.

Исполнить.

Починить.

Обуздать.

– Глупый Человек.

– Где ты здесь увидел человека?

Нечто поднимается из самых глубин, его лицо приобретает глубокую и ясную форму.

– Обуздать меня вздумал? Думаешь, раз я отвлекся от тебя на шторм, сможешь взять под контроль мой разум?

Ее полный неуверенности в происходящем взгляд обратился к нему; перед разрастающейся бурей этот человек достал из-за спины свой меч и сказал:

– Жаль, это был мой любимый меч.

– Что ты…

Порыв бешеного воздуха терзал лицо и одежды; смерч оказался совсем рядом, и их обдало могущественной энергией. Вскинув руку вперед, по рукам Хэ Янга заструилась ци, мощным потоком влетая в смерч; две силы столкнулись, ведя невообразимой силы воли и тяжести борьбу, и Динь Фанлинь, пораженная испугом, призвала щит вокруг них. Хрупкий щит дрожал на ветру и в шторме, его силы явно было недостаточно, но это было хоть что-то.

Внезапно она сказала:

– Хэ Янг, я видела твое будущее!

– Не надо – сказал он. – Я не хочу знать.

Движение смерча замедлилось. Словно поглощая энергии друг друга, эти силы стояли на месте; было видно, что Хэ Янг только пытается сдержать, но его сил недостаточно, чтобы разрушить смерч.

Высвобождал из себя все силы, его лицо исказилось под неистовым напряжением. Недостаточно. Этого все еще было недостаточно.

[К… кхх… кха-ха-ха.]

Хэ Янг не повел и бровью.

«Ох. Вот что ты делаешь. Бесполезная растрата сил».

Голос, раздающийся изнутри его разума, лишенный пола, продолжал насмехаться.

«Что за чудесное облако пыли».

«Заткнись», – мысленно сказал Хэ Янг.

«Так нравится упиваться самодовольствием. Я поражен».

«Не больше тебя.»

Рука, истекающая силой, постепенно ослабевала. Продолжил внутренний диалог:

«Если не собираешься помогать – просто проваливай».

«К-хх-хха-хх».

Давление от смерча смешалось с давлением внутри разума; слабо различая разницу между ними, концентрируясь на передаче сил, Хэ Янг в какой-то момент отстранился от всего этого.

Все это показалось ему не более чем картиной, за которой он наблюдал со стороны.

Только это была глупая картина. Здесь был глупый человек, отдающий свою силу в химерное «благо», была глупая девушка, чей тощий щит, очевидно, не выдержит натиск этой силы. Да и смерч вырисовывался какой-то глупый, как будто его только пытались сделать страшным.

Хэ Янг задумался.

Здесь чего-то не хватает.

Фокусированное внимание его сознания переместилось ниже: оно искало второй внутренний слой, ему нужна было добраться до обратной стороны своего сознания.

Давление извне пропало; он переключился на «слой темноты».

Здесь не было духов, которых он мог бы «призвать». Здесь везде веяло жизнью – как бы он мог провернуть подобное? Никаких кладбищ, никаких…

Минутку.

Его внутреннее зрение нащупало долину Монахов.

Верно. Ан Е говорил, что в этой долине рождались и умирали монахи, тогда может ли он…

Трудность заключалась в том, что они, вероятно, были сильны и превосходили его. Мог ли он приручить их? Чем большей силой обладали останки, тем сложнее это было сделать.

Но у него просто не было выбора.

Сконцентрировался, что было мочи, почувствовал, что наткнулся – есть!

Что-то отозвалось.

Порожденные древностью, чужеродные существа, смешиваемые с энергией воздуха и янь, постепенно вздымались к нему.

Он должен был перебороть их давление.

Если он ослабнет и потеряет контроль, все пропадет даром.

Тяжесть усиливалась; ощущение чужеродного разрасталось внутри него, смешиваясь с давно усопшими душами.

«Думаешь, тебе позволено…»

«Считаешь, ты сможешь…»

«А ты и правда…»

«Хватит».

[Кх-ххх-хх. Кх.]

Нечто в его глубинах раскрыло широкую пасть.

[Го ло ден…]

Неведомое нечто разогнулось, леденящая жидкость хлынула по венам.

«Встать со мной».

Его туманный разум считывал это, но не мог передать дальше.

Динь Фанлинь, стоящая снаружи, что-то почувствовала. Мгновенно смерч показался ей не самым страшным.

Ей померещилось чье-то Присутствие.

Рядом с ней кто-то стоял, она не могла увидеть этого, только ощутить. Сначала эта была одна сущность, затем две, три, четыре…

Она чувствовала – вокруг нее собиралось нечто из мира духов. Но она не могла видеть, что это, почему и куда.

Шло ли это из смерча, или может ей и вовсе показалось?

Хэ Янг сказал: «Мне нужна стена».

Присутствие стало нарастать; тысячи духов заслонили собой пытающийся проникнуть сквозь них смерч. Отлично. Этого хватит на некоторое время.

Но самого его уже не хватало.

Он чувствовал, как ци кончалась; ее все более утонченные отблески скользили по венам, он не мог сдаться; закрыв глаза и зарычав, он чувствовал, как другая сила тяжело вилась по его костям, проскальзывая с трудом, как будто эта масса была слишком плотной, не могла выбраться.

Прошло некоторое время, и Хэ Янг больше не смог позволять духам здесь находиться; они отдали достаточно своих сил, чтобы вложить это в удар. Чем дольше они здесь были, тем скорее могли исчезнуть окончательно – Хэ Янг приказал им отступить.

Дальше он должен был справиться с этим сам.

«Никто не может сделать это лучше, чем я».

[Присутствие] ослабло.

По краю души прошла рябь; это было сродни отнятой руке, страшно зудела, но отсутствовала.

Фантомная боль растекалась.

Ци сменилась другой энергией; эта энергия сопрягалась с болью, словно кто-то выдирал из него кусок плоти.

Но он молчал.

Жизнь истончалась.

Энергия протягивалась сквозь его руку, углубляясь в смерч; ци переплелась с магическими нитями, поражая их насквозь.

Эта деревня была обречена.

Так иронично, что в итоге их спасло страдание.

Оно покрыло собой горе.

И тогда он услышал голос.

«…смерть приносит страдания, еще больше – их приносит жизнь. Но даже так, я не хочу видеть этого снова. Страдания мертвых ничего не значат, когда живые еще здесь».

То сокрытое внутри него открыло глаза, и его угнетающе черный взгляд прошил все тело.

«Я проведу тебя, куда ты хотел».

Чужая энергия стекла по его мечу ручьем, изнутри обдало; на мгновение его вторые глаза были им самим, увидели что-то внутри смерча, и острый меч вонзился в воздух, как будто это была плоть и кровь; прорывая путь дальше, меч углублял дыру, прорезал материю словно перинную подушку, пронзил мироздание.

Он не слышал голоса, зовущего его, он не чувствовал руку, впившуюся ему в плечо. Он чувствовал, как разрываются его сухожилия и артерии, как давлением обжигает руку, и как поток энергии обрушивается на него.

Пораженный излиянием Сущности Сансары и энергией ци, магический смерч заревел, разверзшаяся пучина сформировалась в око с непроглядной пустотой в своем ядре. Из «ока» хлынул свет, оттенка столь красного, столь тяжелого, словно это был один огромный пузырь крови, в который укололи иглой. В одно мгновение втянул в себя культиватора, поглотил, сожрал; Хэ Янг не видел, как чужая рука вцепилась в него крепче, поглощаемая вместе с ним.

Подобно смертельно раненному зверю, ветер взвыл, постепенно угасая. Огромный смерч, унесший жизни многих, растворился в небытие.

Часть его души была изуродована и уничтожена, раздавлена… чтобы спасти этих незнакомых, непонятных ему людей.