Потерев уставшую ногу, Динь Фанлинь глубоко вздохнула. Сколько еще им предстоит идти? Они прошли так много, но все еще не дошли. Хотя Ан Е убеждал, что они близко, как-то она не выдержала и выпалила: «Заблудился, да?» Впрочем, это была ерунда. Оглянувшись на людей позади себя, она не могла терять перед ними дух – в конце концов, их жизни зависели от нее. Она не могла подавать им плохой пример, поэтому широко улыбнулась:

– Все в порядке! Нам осталось совсем чуть-чуть.

Боковым зрением что-то привлекло ее внимание, и она с ликованием увидела идущих к ней товарищей.

– Я думала, ты уже собираешься кинуть меня и сбежать с этим голубком.

Хэ Янг фыркнул:

– Посмотри на него, как он может дать себя увести?

Ян Си решил тактично промолчать.

– Сейчас направо, – Ан Е указал пальцем. – Мы почти на месте. Хм.

Его рука повернулась в сторону Динь Фанлинь, мягкая энергия стекла с его пальцев; святая ци мягко застелилась по ее телу, возвращая ощущение сил и бодрости.

– Ан Е, с тобой так приятно путешествовать. Не мог бы ты делать так почаще?

Он легко рассмеялся.

И не обманул. Пройдя еще ли, до их ушей донесся звук музыки. Динь Фанлинь вскинула голову:

– Что это? Мне не послышалось?

– Я же сказал, – Ан Е легко улыбнулся. – Это Рай на земле.

Назвать это «раем» было… опрометчиво. Город, или, вернее сказать, деревня – с полуразрушенными домами, старыми, но пригодными к жилью, – наполнило их чувством разочарования. Хэ Янг не удержался от комментария:

– И это ты называешь раем?

– И в рае есть яблоко раздора.

– Что?

Ан Е ничего не ответил. Однако чем ближе они подходили, тем больше становились слышны музыка и смех. Несмотря на полуразрушенный вид, внезапно это место показалось светлым и уютным.

Стоявший у ворот человек, обернутый в тряпки и лохмотья, радостно вскинул руку, тыкая в них:

– Люди! Здесь еще люди!

Сказав это, он куда-то убежал. Хэ Янг переглянулся с Динь Фанлинь.

– Ан Е, ты успел им сообщить?

– Нет. Я еще никогда не был здесь.

Хэ Янг про себя: «То есть ты завел нас в место, в котором никогда не был, но утверждаешь, что слухи правдивы? Ан Е, ты благородный монах!»

– А если это кучка варваров, и они нас убьют?

– О, – Ан Е вскинул брови. – Не предполагал подобного.

Ян Си и Хэ Янг не нашли, что на это ответить.

– Ладно вам, это место не выглядит таким уж и плохим. У вас все равно нет выбора.

– Ты столь оптимистична, я поражен.

На самом деле, улица, по которой они шли, была не такой уж и ужасной. Всюду были развешены фонарики и какие-то игрушки – более того, разваленные дома располагались только по окраинам; чем дальше они продвигались, тем больше они видели более приличные хижины. Из-за угла к ним подбежала девушка; ниже их на голову, она с любопытством взглянула на них:

– О, вы только пришли? Голодны? Проходите-проходите, на площади полно еды!

Ладно, это было жутко. Столько добродушия Хэ Янг за всю свою жизнь не встречал. Но прежде чем он успел что-то сказать, эти бедные и уставшие люди позади них ринулись за девушкой, наплевав на чувство безопасности, лишь только двое или трое особенно боязливых остались рядом с ними.

В конце концов, это были обычные люди, и не бесстрастные бессмертные – неудивительно, что даже с поддержкой Ан Е они все еще не могли утолить свой голод. Переглянувшись, им ничего не оставалось, кроме как последовать за толпой.

Площадь этого городка действительно потрясала. Широкое пространство, обрамленное домами, было увешано бумажками и талисманами; солнечный свет освещал все, и, казалось, небесные светила поселились в этих домах. В центре танцевали люди, а те, кто к ним не присоединялись, сидели на траве, подставляя свои лица небу. Здесь не было красиво выряженных людей – каждый из них был обернут в лохмотья или в обычную полевую одежду; было очевидно, что все они – нищие и бездомные, не обладающие достатком.

Девушка махнула рукой к столу, подзывая людей, и сама встала за него, щедро разливая суп; рядом с ней стояло еще несколько человек, и каждый из них протягивал по ломтику еды, а потом показывал, где можно сесть.

Кто… все это устроил? Что это было?

Наклонившись к такому же пораженному Ян Си, Хэ Янг сказал:

– Здесь так спокойно и весело… Что мне становится страшно.

– Мгм.

Источник музыки находился здесь; подняв взгляд, Хэ Янг, наконец, увидел, кто так виртуозно играл на флейте, но солнце ослепило ему глаза.

Белые одеяния, струящиеся по крыше; руки, умело перебирающие флейту; длинные белые волосы, сливающиеся с ханьфу. Мужчина, восседающий на крыше, напоминал звезду позади него – его невероятно красивое и светлое лицо излучало добродушную улыбку. Он был красив. Нет, он был очень красив. Даже Ан Е – да простят его небеса – не мог сравниться с ним.

Пораженный до глубины души, словно восседающий над ними человек был спустившимся на землю небожителем, он смотрел на него, не смея отвести глаз.

– Мастер! Мастер, смотрите!

Юная девушка, увешанная украшениями, махнула рукой в их сторону; привлеченный ее вниманием, мужчина прекратил играть – но музыка не перестала литься, несколько людей, стоящих в центре, продолжали играть. Оттолкнувшись от крыши, он мягко приземлился рядом с ними и низко поклонился. Когда он поднял лицо, его глаза сияли, словно он увидел давних друзей:

– Друзья на пути самосовершенствования, рад приветствовать вас! Мое имя – Юн Гунь, пожалуйста, располагайтесь здесь, – Юн Гунь взмахнул рукавом. – У нас есть еда и кровати, отдохните. Я вижу, вы проделали долгий путь.

Юн Гунь не выглядел совсем обычным человеком. Спереди две висящие косички и одна сбоку, протянутая по очертанию головы, навевали мысли о чем-то шаманском. Однако, если у Ян Си именно глаза были магически чарующими от шаманов, то у Юн Гуня скорее было наоборот – его образ мог вязаться с ними, но только не глаза. Широко раскрытые, он словно сохранил детские любовь ко всему и искреннюю радость. Сверкающе и блестяще, он глядел на этот мир с широко раскрытыми объятьями. Его лицо, красивое и утонченное, смягчалось плавными линиями, впрочем, сохранив подтянутость и некоторую остроту. При этом он не вызывал ощущение холода – его лицо будто светилось изнутри, согревая каждого собеседника теплым солнцем. Вероятно, его лицо можно было описать двумя словами – благородное и доброе.

Даже У Хэ Янга возникло смутное ощущение, будто этот человек не от мира сего. Его вычерченное из нефрита лицо отдавало далекой прохладой рассвета и затаившейся таинственностью в сумерках. Юн Гунь был похож на небожителя, спустившегося в мир смертных; несмотря на заточение солнца в смертную оболочку, душа молодого человека стремилась к небесам, подобно облакам и птицам.

Юн Гунь не был похож на обычного человека.

Вернее сказать, он не был похож на человека совсем.

В то же время от него исходил слабый аромат.

Аромат, встречающийся в храмах или на кладбищах, при тлении свечи желаний или неминуемого будущего.

Запах смерти.

Юн Гунь производил двойное впечатление: высокий, подтянутый, благородный, с одной стороны, и сохранивший юношеский пыл и детскую теплую искренность – с другой.

«Да что ты за человек? Если Динь Фанлинь не потеряет сознание от этого прекрасного человека, это сделаю я.» – подумал Хэ Янг.

Культиваторы представились ему в ответ:

– Если мы не доставим трудности этому достопочтенному…

– Бросьте, – Юн Гунь раздвинул уголки рта. – Никаких формальностей – все мы в первую очередь люди.

Выглядл как воплощение божества, о каких людях он говорил…

По крайней мере, все опасения были лишними. Это место действительно излучало спокойствие и дружелюбность, не было никаких причин не остаться здесь. Это место действительно было похоже на мирное прибежище для бедных людей. После изнурительного пути им в любом случае требовалось отдохнуть. А-Май, девушка, проводившая их до площади, сказала, что они могут отдохнуть в любом из не занятых домов, чем они и решили воспользоваться. На самом деле, не так много домов здесь было свободно, так что они решили не злоупотреблять гостеприимством и остановиться только в одном. Уже собираясь идти спать, Ан Е сказал им:

– Я выполнил свой долг и доставил вас сюда. Мне еще есть чем заняться. Теперь мне нужно идти.

Это было правдой – Ан Е согласился сопроводить их до плато Скал, но провел их даже дальше, заведя в это прекрасное место. Напоследок он, глядя на Хэ Янга, сказал:

– Мы еще встретимся.

– Да. Было бы неплохо.

Этот дом располагал лишь двумя комнатами; Динь Фанлинь, как единственной девушке, была предоставлена отдельная, в то время как этим двоим пришлось ютиться в одной.

– Мне неудобно спать на полу. Кости ломит, еще и спину застужу.

– О, все в порядке, – улыбнулся Хэ Янг. – Я расположусь на полу – если захочешь убить меня, хоть скрип смогу расслышать.

Ян Си не понял иронии.

Утром следующего дня Динь Фанлинь проснулась и не обнаружила их в комнате; однако, подходя к единственной таверне, услышала знакомые голоса.

Проглотив большой кусок рисовой булочки, Ян Си спросил:

– Как насчет телепортации?

– Я маг, по-твоему?

– Минуту назад ты назвал себя экстрасенсом.

– Ну, – протянул Хэ Янг. – Это другое.

К ним подошла Динь Фанлинь.

– Во что играете?

– Что у меня за сила.

– А, это, – Динь Фанлинь сладко улыбнулась. – И не пытайся. Он не сказал даже мне.

Почему-то это «даже» резануло уши Ян Си; проигнорировав ее фразу, он сказал:

– Ладно, не говори. Мне все равно неинтересно.

Потянувшись к нему, Хэ Янг вдруг серьезно заявил:

– Надеюсь, ты никогда не узнаешь.

Однако в следующий момент аура серьезности рассыпалась в прах дурацкой улыбкой:

– Потому что об этом знают только мои враги перед смертью.

Ян Си облокотился назад:

– Мечтай, чтобы не стать врагом мне.

– Ох, ты определенно будешь страшен. Самый главный и сильный враг. Боюсь, я не смогу победить тебя.

Ян Си не заметил, как легко дернулся уголок его губ вверх. Но Хэ Янг вдруг заметил:

– Смотри, он улыбается. Ян Си, я всегда знал, что ты так умеешь!

Уголок сразу упал вниз. С Хэ Янгом можно нормально общаться… Нет, об этом можно было забыть!

Усевшаяся рядом Динь Фанлинь пододвинула свою порцию еды, взятой на улице. Стоило им только замолчать, как до ее ушей донеслись обрывки чужого разговора:

Подобно смертельно раненному зверю, ветер взвыл, постепенно угасая. Огромный смерч, унесший жизни многих, растворился в небытие.

Часть его души была изуродована и уничтожена, раздавлена… чтобы спасти этих незнакомых, непонятных ему людей.