Из дневника Герти

Я отчаянно тянула Спифи за ноги, в то время как далекие удары банапурцев сотрясали стальную дверь.

Мои труды прервало неожиданное – М-е-е-е!

Оглядевшись, я обнаружила, что из соседней камеры за нами с интересом наблюдают две козы. Богиня! За что коз-то посадили!

Ситуация стала яснее, когда из большой кучи сена выбрался Герион, Козий господин. Бороду его обильно украшали соломинки, широкое парадное одеяние было чудовищно измято. Он разглядывал гостей, опешив не меньше нашего.

– А что это вы тут делаете? – спросили мы друг друга хором.

Герион махнул рукой.

– Доигрался я. Хотел захватить в плен Саршару Железную! Идиот старый! У меня там яблони цветут, а я… – видимо, сидючи в камере, Герион пересмотрел приоритеты.

– М-е-е-е! – сказали козы жизнеутверждающе.

В этот момент Спифи дернул головой и плечами так удачно, что вывалился к нам. Я едва успела отскочить!

– М-е-е-е! – сказали козы приветственно.

Спифи ошалело разглядывал наших соседей.

– А я-то думал, с кем ты болтаешь! Добрый день, сеньор Герион. Как вы-то тут очутились?

Старый чародей махнул рукой.

– Не знал свой шесток. Вообразил себя неведомо кем… – в голосе его отдавалась застарелая боль.

Я пожалела его. Родиться настолько могущественным, что как говорила Чиппи, «вероятности прогибались вокруг него» (что бы это не значило), и из-за обучения у дешевого Наставника стать сельским чародеем-козником… Не позавидуешь!

– С чего вы вообще решили биться с Саршарой? – спросила я: и чтобы отвлечь, и потому, что это было очень интересно.

– Сон, – ответил Герион похоронным тоном и добавил – Вещий сон первой категории.

– Почти год назад мне явился во сне некий почтенный чародей из былых эпох и поведал, что я – Избранник судьбы, Величайший чародей, но путь мой много лет был затуманен злым колдовством. Чтобы вернуть себе законную силу, я должен заманить в Барсино Саршару Железную и пленить её древним заклятием. – Старик вздохнул. – Я, естественно, решил, что просто приснилось что-то – в духоте спал.

Но сон повторился. Потом ещё и еще. После того, как чародей явился ко мне в пятый раз, я надумал провести проверку сна на пророческий характер. Оказалось – 87% прореческости. Я решил последовать сну и изменить свой путь. Ну и изменил! – и с этими словами Герион скорбно обвел руками камеру и коз. Те флегматично жевали сено. Далекие удары банапурцев усилились – к ним, похоже, уже подтянулись Охотники.

Потом мир наполнил рев сирен, что-то взрывалась далеко внизу. Металлические стены мучительно дрогнули. Спифи жадно прильнул к окошку, но голову наружу благоразумно не высовывал. Заговорили пулеметы, наполнив колодец оглушительным эхом, их пытались перекрикивать командиры.

Нечто, грохоча и плююсь пулями, пронеслось по колодцу снизу вверх, извергая огонь из-под крыльев. Пулеметные очереди замолкали одна за одной. Что-то тяжелое со стальным звоном падало вниз. Мы слушали, пока звуки не скрылись вдали.

– Это тут часто пролетает? – спросил Спифи на всякий случай.

Герион мотнул головой. Тяжелые думы покинули его. Рев сигналов резко оборвался. Мы переглянулись. В дверь перестали бить, зато надрывно завыл абордажный перфоратор.

– На вершине столпа что-то происходит, – размышлял Спифи и решительно добавил. – Сеньор Герион, вы колдовать можете?

– Можу. Да что толку? Даже если выйду из камеры, любая здешняя ведьма, включая, наверное, мелких девчонок легко меня…

– Дедушка Герд! – идея сверкнула в моей голове и понеслась дальше на крыльях вдохновения. – Вы можете открыть дверь в другое место, ну, как у себя дома открывали в замок?

Стальные стены затрепетали – это был не отзвук боя, а нечто иное. В атмосфере ощутимо нарастало напряжение. Я первая сообразила, что это – у Чиппи такое бывает, когда она формирует очень сложное заклятие. Только здесь поле магии оказалось в десятки раз мощнее – и концентрация вероятностного волшебства стремительно нарастала!

– Саршара готовит заклятие!

– Она готовит что-то чудовищное, – сказал Герион почтительным шепотом.– Ну, я могу открыть дверь куда-нибудь недалеко, но получится все, боюсь, не лучше, чем у меня дома…

– А вы попробуйте! Откройте дверь к источнику всей этой магии. Может быть, дед из сна и имел в виду эту возможность! Саршара сейчас отвлеклась, и ваше заклятие сможет, наконец…

– Но я в камере и… – начал Герион. – Спифи уже копался в его замке отмычкой, от напряжения высунув кончик языка.

Через пару минут чародей вышел наружу. Козы, мекая, разбежались по коридору, притомившись сидеть в заключении.

Вибрация нарастала. Волоски у меня на руке начали подниматься дыбом.

– Ладно. Я открою дверь к Саршаре. – непреклонная решимость отразилась на лице старого чародея. – Мощь просто переполняет. Но, – добавил он виновато, – если скручу ненароком пространство-время в бублик – не обессудьте!

Герион оказался бывалым чародеем; хотя заклинание было непростым, его не помешали сотворить ни надрывный рёв перфоратора, ни спешка. Волшебник выбрал для соединения тот дверной проем, который отделял нас от банапурцев. Вокруг двери выткались пентаграммы; они сияли, наливаясь невиданным светом. Несколько минут спустя звуки с другой стороны двери отрезало – теперь она вела совсем в иное место. Я и Спифи нервно переглянулись, поглядели на чародея и осторожно раскрыли створки.

Мы опасливо заглянули в бесконечно-длинную столовую. Центр узкой комнаты занимал стол, за которым сидели, равномерно работая ложками, девочки-ведьмы. Все в одинаковых черных платьях, все с темными косами, уложенными на банапурский манер. Ближе к нам расположились совсем маленькие девочки, дальше – девочки и девушки постарше. Леди в черном сурово обходили зал – похоже, разговаривать за столом запрещалось. И понятно почему: в столовой звучал записанный на фонограф голос Саршары – сухой, как у классной воспитательницы.

«Сила тех, кто владеет даром менять вероятности, лишь подчеркивает слабость остальных – тех, кто лишен магии. Потому они боятся и ненавидят нас…» – интересно, они это каждый обед прокручивают или все-таки с вариациями? Я обратила внимание, что юных ведьм кормят манной кашей и лица у них нерадостные – причем, чем дальше от малышового края стола, тем они более хмурые.

Нас заметили. Одна из девочек обернулась со скучающим видом, и увидела нас в дверях зала. Тоска в её глазах сменилась изумлением. Она быстро и молча ухватила за рукав подружку и показала на нас. Та также молча переменилась в лице и принялась дергать за рукав девочку дальше по столу.

– Закрывай дверь! – шептал Спифи. Герион махал руками, меня конфигурацию вероятностей, но одна из любопытных коз уже проскользнула мимо него и вошла в столовую ведьм.

Я отчаянно ухватила её за хвост и попыталась втянуть обратно, но коза оказалась сильной и упрямой. За нами молча наблюдали уже две дюжины любопытных глаз.

В отчаянии я потянула сильнее.

– Ме-е-е-е! – громко возмутилась коза.

К нам обернулись все лица в зале.

Леди в черном растерялись. Удивительно, но все девочки от мала до велика хранили полное молчание – как видно, Пентаграмма хорошо их выдрессировала. Через мгновение из другой двери стремительно вышла высокая дама в плачущей маске. В ладонях её вспыхнуло пламя.

– Отпусти Тенаровну! – рявкнул Герион и дал козе хорошего пинка. Та печально мекнув, влетела в зал и Герд с грохотом захлопнул двери. Снаружи в них ударило пламя. Пентаграмма Гериона вспыхнула и портал закрылся.

Вероятности перенесли к нам возмущенно блеющую Тенаровну.

Мы сурово поглядели на Гериона. Чародей пожал плечами.

– Вероятности – наука неточная.

Снаружи в створки ударило что-то тяжелое. Теперь дверь снова вела в тюремный отсек и до нее добрались банапурцы.

– Отойдите! – скомандовал Герион и начал веротятить заново.

– Терушку и Тенаровну держите!

Через пару секунд звуки снаружи истаяли. Мы осторожно приоткрыли створки, крепко держа коз за шеи.

На это раз мы заглянули в небольшую, темноватую комнатку, высунувшись из стенного шкафа. Две кровати друг напротив друга, одна тумбочка, огромный портрет Саршары на стене. Властное лицо, изрезанное глубокими морщинами, с пятном застарелого ожога на щеке. Я почему-то решила, что это – след поединка с сильнейшим из её слуг: Пламенем. Перед портретом горели свечи и были бережно расставлены золоченые фигурки каких-то божков. К нашему счастью, сейчас все обедали, и комната была пуста.

Герион чертыхнулся в бороду и снова начал перенастраивать дверь. Вновь открыв створки, мы очутились в полутемном зале, загроможденном негромко работающими механизмами. Здесь выстроились кресла с колпаками над сидением. В них застыли девушки в уже знакомых нам форменных платьях. Голова каждой укрывались в стальном колпаке. Спифи шепнул мне, что они прикованы.

И точно – руки и ноги девушек сковывали тугие полосы стали. Ведьмы что-то неразборчиво шептали в бреду, и приглушенный многоголосый шепот разносился в нервной тишине зала. Где-то рядом стучали шаги подкованных сапог. Нам стало не по себе.

Следующая попытка неожиданно привела нас в душевую. Здесь стояли ведра с водой, мокрые тряпки, а две девушки лет восемнадцати, в форменных ведьминских платьях, быстро, украдкой ели конфеты. Наверное, их за что-то оставили без обеда и поручили уборку. Обе были начеку и стремительно обернулись. Они ошалело глядели на бородатого волшебника, двух коз и нас со Спифи.

– Какой это ярус? – требовательно спросил Герион.

Ведьмы настолько растерялись, что ответили.

– Показатель потока? – старый волшебник строго поглядел на них.

Одна из девочек машинально назвала какие-то цифры. Вторая – рыженькая – уже немного опомнилась и возмутилась.

– Это женская душевая! Что вы себе…

– А я думал конфето-едальная, – лукаво ответил Спифи. – Но если вы не скажете, что мы попали сюда, мы не скажем про конфеты.

И мы закрыли створки.

Герион повеселел.

– Зная ярус «Края ночи» и показатель вероятностного потока я не смогу ошибиться.

И открыл дверь.

Честно говорю, уверенность Гериона нам спокойствия не добавила.

На этот раз мы заглянули в сводчатый зал с высоким, шатровой формы, потолком, украшенным фресками. Посреди зала возвышался курган – настоящий земляной курган с поросшими травой склонами! Ума не приложу, зачем ведьма притащила его сюда. Холм окружала молчаливая цепочка Охотников Саршары. Выше них стоял круг ведьм в белоснежных масках с алыми дорожками слез.

А на самой вершине, около небольшого треножника, как мне показалось, сделанного из кости какого-то зверя, застыли двое – Саршара и Аша.

Ведьма, одетая поверх свободного черного платья в роскошный алый плащ, царила над залом, полным склоненных голов. За её плечами застыли, словно статуи, два стальных исполина – механических минотавра, таких же, как тот – из Лабиринта. За алый плащ Железной ведьмы уцепился маленький жужжащий робот – питомец из шестерней и стали.

Аша стояла перед ней на коленях, а вокруг нее, как змеи, вились усеянные шипами канаты. Чуть позже я разглядела и третьего участника – Джафар сидел неподалеку от Аши в клетке, похоже, доставшейся ему от какого-то большого попугая. Удивительно, но никто из людей в зале не заметил нас – все глаза напряженно глядели на двух ведьм на вершине.

– Значит, желания присоединиться к школе Пентаграммы у тебя нет, – продолжала начатый разговор Саршара.

Аша смерила её пылающим взглядом.

– Я оказалась не так хороша, как думала, но знай, ведьма – другие придут вместо меня! Чем сильнее ты, тем больше у тебя врагов! Кто-нибудь положит конец твоей… – начала Аша неожиданно высокопарно.

Саршара вздохнула.

– Уже два десятка лет я слышу это, а этот «кто-нибудь» всё не приходит. Объединив половины короны и надев её, я соединю силу Короны и мощь моего верного Пламени и обрету могущество, неведомое никому из людей. И тогда все угрозы моих врагов будут значить не больше вчерашней каши.

– Но к делу. Значит, ты отказываешься примкнуть ко мне, Аша дар Кабир, дочь Магрибинца и сияющей госпожи Агарата?

– Если я смогу достать тебя с той стороны смерти, то я сделаю это, – сказала Аша с пугающей твердостью.

– Милая, – сказала Саршара холодно, – не думаешь ли ты, что я потратила столько сил и средств, ловя тебя живой, только для того, чтобы предложить бесплатно учиться? Я получила обе половины Механической короны – но ещё не саму корону! Древние Магрибинцы предприняли меры предосторожности, чтобы она не попала в чужие руки. Чтобы сотворить единую корону из половин, нужна кровь наследника Магрибинцев. Наследница тоже сойдет.

Аша побледнела.

– Но папа… не предупреждал… – говорила она довольно глупо.

– Полагаю, Раджан не велел тебе попадаться мне живьем, но, как и обычно, опустил пару ключевых подробностей,– усмехнулась ведьма. – Без тебя, милочка, половины короны были бы бесполезны. Сингх!

Рам Сингх неторопливо вошел в круг ведьм, в руке его сверкал длинный нож.

Мы смотрели, не отрываясь, глубоко завороженные. Птица бури, стоя снаружи круга, со скрипом повернула к Аше гигантскую голову. Девушка встретила её полным отчаяния взглядом. Птица бури по-голубиному склонила голову и застыла. Мне показалось, что в сердце её происходит чудовищная борьба.

Сингх подошел к Аше и поднял нож к небу. Шепча что-то, он повел рукой над лезвием. Оно засияло, наливаясь светом.

Аша глядела на него, не отрываясь, потом бросила отчаянный взгляд на Птицу бури. Та стояла неподвижной скалой. Мы замерли, все ещё не решаясь пересечь порог открытой двери. Да и если войдем, то что мы сможем сделать против бессчетных Охотников и ведьм?

Сингх поднял клинок, и столб света ударил в потолок, подчеркнув изображенные там фрески – Саршара, застывшая напротив пылающего великана.

Звенящую напряжением тишину разорвал тяжелый удар в дверь зала.

Ещё один – ведьмы поворачивались туда.

От третьего удара створки выгнулись вовнутрь, а затем слетели с петель. Два стальных скорпиона поспешно пятились в нашу сторону; позади них, бешено стреляя в дверной проем, отступали плотные ряды банапурцев. Нечто ворвалось в зал, на ходу сбило с ног скорпиона, и нанесло удар второму сияющим клинком, разрубив машину пополам.

Имперский тесла-воин!

Хотя и очень необычной модели. Пули бешеным градом били в него, но, похоже, не оставляли даже царапин. Тесла медленно развернулся к Саршаре. Ведьма сделала нетерпеливый жест, и оба стальных минотавра двинулись к чужаку, со лёгким звоном выдвинув из рук клинки. Солдаты разбегались с их пути.

Тесла легко увильнул от первого удара, кое-как ушел и от второго. Отскочив подальше он обрушил на ближайшего минотавра огонь четырехствольного пулемета. Тот наступал, пули водопадом били в его кирасу. Тесла вильнул в сторону… и попал под удар второго ро-бота! Темное лезвие вошло ему в плечо и отрезало руку с пулеметом. Тесла сделал шаг назад, теряя равновесие.

Минотавры слажено наступали. Вдруг на спине ро-бота загорелись костры реактивных двигателей. Он сорвался с места и врезался в правого минотавра, выставив вперед сияющий клинок. Тот пробил грудь огромной машины. Тесла эффектным движением выдернул меч, расширяя разрез. Я видела шестерни, вращавшиеся в груди железного исполина, потом они брызнули во все стороны, гигант слепо повернулся вокруг свой оси и рухнул, сотрясая зал.

Второй уже шел в атаку. Тесла парировал его выпад клинком, ушел в сторону и выхватил из-за спины иззубренный щит. Страшный удар механического стража заставил тесла покачнуться, меч минотавра глубоко ушел в бронепластину щита. Тесла отбросил щит, и клинок его сверкнул.

Отлетела в сторону отсеченная голова минотавра. Она поехала по полу, высекая искры.

Ведьма что-то коротко, зло сказала и отдала команду Птице бури.

Стальное чудовище метнулось к тесла с невиданным проворством. Механически воин сумел увернуться и застыл, оценивая противника; отрубленная рука его искрила и фонтанировала машинным маслом. Птица бури с клекотом атаковала, подпрыгнув и раскрыв крылья. Тесла сумел увильнуть и от этого удара. Сверкнул меч, и отрубленный кусок крыла Птицы бури полетел на пол.

Многоголосый возглас изумления пронесся по залу.

Птица бури впала в ярость. Словно стальной ураган, она набросилась на тесла. Тот нанес ловкий удар и погрузил меч в бок чудовища, но недостаточно глубоко. Пилот птицы, укрытый слоями стали, выжил. Исполинский клюв страшный ударом выгнул вовнутрь бронированное полушарие груди тесла. Тот потерял равновесие, неловко взмахнул уцелевшей рукой, сделал шаг – и упал!

Точным клевком Птица бури оторвала у тесла кисть второй руки. Клинок беспомощно звякнул об пол. Страшными ударами клюва древнее чудовище взламывало нагрудную пластину, пытаясь добраться до пилота.

Железная ведьма с молчаливой торжественностью следила за ней с вершины холма.

– Прекрати! – крикнула она.

Птица повиновалась мгновенно, несмотря на кипящую ярость. Она обернулась к хозяйке сверкающий стеклянный глаз.

– Пилота живым, – скомандовала ведьма.

Птица бури поддела клювом жестоко смятую нагрудную пластину тесла и после пары рывков отбросила в сторону. Саршара сделала несколько жестов рукой. Из развороченного нутра тесла выплыла… наша Алексия! Она медленно парила в обрывках страховочных ремней. Саршара провела её над головами ведьм круга и опустила перед собой.

Алекса тяжело дышала, волосы её слиплись от пота, щеголеватый мундир был разорван. Она глядела на ведьму, с трудом дыша широко раскрытым ртом. На лбу её виднелась большая ссадина.

Аша встретила шпионку Эгиды взглядом торжествующей ненависти.

Несколько секунд в зале висело молчание.

– Кто ты? – спросила, наконец, Саршара.

– Алексия ди Атаниэн, приемная дочь Симона ди Элуна, бывшего Грандмастера ордена Стражей, – ответила Алекса.

Она дышала тяжело, хрипло, но голос её наполняла гордость.

– Ты сражалась умело. – Заметила ведьма задумчиво, – и погубила многих моих слуг. Впрочем, полагаю, твой реликтовый воин тесла вполне возместит их.

Алекса стремительно обернулась к своей искореженной машине. В темных глаза её вспыхнуло отчаяние.

– Что же касается тебя, размышляла вслух ведьма. – Ты слишком умелый пилот, чтобы казнить тебя. – Она сделала паузу.

– Слушайте же решение Саршары, Железной ведьмы, мои сестры! Много лет Птица бури служила нам в одиночку, но годы эти истекли. Я повелеваю восстановить этого воина тесла и наречь его «Брат бури»! Пилотом же его, вторым Рабом бури, я сделаю Алексию ди Атаниэн, приемную дочь Симона ди Элуна, бывшего Грандмастера разгромленного ордена.

В глазах Аши отразились боль и ужас. Ведьма песков больше не торжествовала.

– Да будет так! – произнесли ведьмы хором.

Саршара повернулась к Сингху и сделала короткий жест. Клинок его прошел сквозь шипастые плети вокруг Аши и легонько коснулся её шеи. Девушка вскрикнула. Капля крови поднялась по лезвию. Гордо неся эту единственную каплю, Сингх подошел к Саршаре и преклонил перед ней колено. Та провела рукой над кинжалом и аккуратно смахнула каплю в центр костяного треножника, в котором лежали половины короны.

– Начинаем же ритуал, сестры!

И круг запел песню, объединяя две половины в одно.

Речитатив убаюкивал, разливаясь могучим потоком. Спифи требовательно дергал за рукав Гериона, но старый чародей только испуганно мотал головой.

– Я попытаться могу… Но если и собью им заклятие – то меня казнят… и очень мерзко казнят!

Не могу спорить. Спифи тоже не решился.

Половину короны задрожали и медленно воспарили. Аша глядела на них, не отрываясь, мучительно закусив губу.

Половины короны вращались в воздухе. Затем плотно сошлись.

Изнутри нижней половины выдвинулись высокие зубцы, соединились закрепляющие скобы… и Механическая корона вновь стала единым целым.

Хотя она выглядела полностью готовой, ведьмы ещё продолжали обряд. Вдруг одна из колдуний прервала пение. Ноги её подогнулись.