Удивительные заметки.

К вечеру город успокоился: граждане, насытившись едой и впечатлениями на год вперед, ждали фейерверков, а замок Пендрагона, напротив, ожил. Пришло время поздравить короля-именинника.

У нас дым стоял коромыслом: Герти и Аша носились из комнаты в комнату, завернутые в одеяла, постепенно облачаясь в бальные одежды и все время что-то озабоченно подправляя. Мы с Чиппи ждали у двери. Чиппи многозначительно поглядывала на часы. Я начал беспокоиться – нам через пять минут выходить, а Аша все ещё носится по дому за Джафаром, держа в руках его новые шаровары.

Но ровно в восемь мы покинули дом, чинные и нарядные, и двинулись на гору к замку. У дверей поток гостей встречала армия Барсино, причем в полном составе: два рослых гвардейца короля в беретах с роскошными султанами и винтовками у плеча. Пин как-то объясняла нам, что на случай пиратских набегов у королевства есть всеобще ополчение жителей, а внешних войн Барсино не затевает, так как это в наши дни обходится дороговато.

Замок сиял золочеными газовыми фонарями, блеском фарфора, мундиров и платьев, обнаженных женских шей и плеч… Вынужден признать, что на таких блестящих мероприятиях прежде бывать мне не приходилось. Герти заметно робела и то и дело поглядывала на меня. Аша забилась в арьергард нашей группы и крепко сжимала хвост Джафара; а вот Чиппи – шла себе вперед плавными шагами, с ни к чему не обязывающей светской улыбкой. Чиппи хорошо: её отец – профессиональный дипломат и она успела сменить четыре королевских двора ещё до окончания средней школы. У меня, увы, такого опыта нет, и я компенсировал его недостачу железобетонной уверенностью и напором.

Скоро к нам примкнул ушастый ураган. Пин была наряжена в платье из розового шелка и крохотную изящную корону.

– Привее-е-ет! – и она начала представлять нам гостей в темпе, которому позавидовал бы иной пулемет.

Среди множества гостей Барсино: изящных светских дам и королей, тиранов и глав республик, затесались и наши знакомцы. Патрик, который меньше месяца назад пытался арестовать нас, вломившись в «Золотые сферы», ненавязчиво стоял в украшенном серебром парадном мундире Тайной гвардии, и стерег прочный сундук.

Герион Козий господин возвышался, словно статуя древнего чародея, на балкончике под потолком, с важным видом оглядывал зал и прятал коз за спиной, прикрыв их широкими складками парадной мантии. Церемониймейстер, облаченный в роскошнейший плащ, украшенный толстой золотой цепью, зычно выкрикивал имена и титулы гостей.

Наследный принц, с которым мы не слишком-то ловко познакомились, когда выводили пауков, вел светскую беседу подле трона с гостями-людьми. Иоганн Меккер, в серебряной короне и тяжелой мантии, с важным видом занимал гостей-каапи. Его супруга и четверо дочерей держали оборону рядом, в необыкновенно быстром темпе ведя беседу с небольшой толпой жен, дочерей, внуков и правнуков гостей.

Мы увидели и самого короля Пендрагона. Он с явным удовольствием расположился в старинном кресле с высокой спинкой, благодушно оглядывая гостей. Толстый животик, ухоженные бакенбарды, пышная мантия и старинная, обильно-позолоченная корона овальной формы делали его слегка похожим на того короля, которого рисуют на игральных картах. Рядом с Пендрагоном лежала солидная гора коробок с подарками. То ли ее, то ли короля ненавязчиво охраняли два офицера Тайной гвардии.

Пин успела сделать комплименты костюмам всех наших девочек (которые сама и сшила), притащила нас к коктейльным столикам, раздала всем по мороженному и бокалу искрящегося шампанского и огромными прыжками умчалась навстречу знакомому большому семейству каапи.

Мы с Герти переглянулись и с любопытством глянули на сундук, который стерег Патрик. Значит, Механическая корона там? Представляю, как торжественно Пинни её вручит!

Герти что-то увлеченно говорила на ушко Аше, когда дела пошли вразнос. Равномерный рокот голоса церемониймейстера, выкликавшего имена и звания гостей, вдруг оборвался и он скомкано и неуверенно сказал.

– И неизвестная знатная леди в черной маске!

Гости поворачивались к входу – повернулись и мы.

В зал вошла высокая, гибкая женщина в летящем платье, темном, как самый глухой ночной час. Не могу сказать, стара она была или молода – обтягивающие темные перчатки закрывали руки, а лицо укрывала полумаска. Царственность и сила словно вступили в зал вместе с незнакомкой.

Дама шла плавными, элегантными шагами; вельможи и короли расступались перед ней. Роскошные перья изящно качались за её спиной. На шаг позади неё следовали две дамы в закрытых платьях и глухих масках. Алые полосы, похожие на дорожки слез, спускались от их глаз. Вокруг ведьмы парил причудливый стальной механизм – небольшой ро-бот, сияющий массивным глазом-фонарем. Внутри его позолоченных обручей крутились хромированные шестерни, а между ними, в самом сердце механизма, я разглядел наглухо запаянную сферу из потемневшей от времени стали.

Я, конечно, не чародей, но думаю, там спрятано нечто очень магическое – ну в духе яйца того мифического Царя-Кашея, который хранил свою смерть в Уткозае. Ро-бот повсюду следовал за хозяйкой, не отставая ни на шаг, деловито пощелкивая и оставляя сияющий след в воздухе.

Молчание в зале нарастало и достигло высшей точки, когда дама прошла зал и остановилась перед троном.

– Привет тебе, Пендрагон, король Барсино, – голос её был звучным и властным. – Я пришла, дабы поздравить тебя и народ твой. Прими же драгоценный дар от Саршары – Железной ведьмы востока. – И она протянула королю серебряную чашу. Тот неуверенно принял ее, ошарашенный. Никто из гостей не знал, что делать – слишком потрясающими и неожиданным было вторжение ужасной владычицы ведьм.

Я слышал, как рядом шумно выдохнула Аша.

– Поднимем же чашу за короля и его благополучие! – провозгласила ведьма. Кто-то стал поднимать бокалы, остальные машинально последовали их примеру. Я и сам с трудом сумел удержаться и резко опустил бокал на стол, расплескав немного шампанского. Глаза мои отчаянно бегали по залу.

Стена поднятых бокалов… в руках Пендрагона, королей, тиранов и глав республик, в руках недоумевающего Меккера и даже его деловитой супруги. Когда все поднесли сосуды к губам, ведьма сделала едва заметный жест. Жидкость в них сверкнула и сияющим потоком вливалась в глотки гостей. Мой полный бокал мгновение источал резкий запах восточных пряностей, затем жидкость в нем почернела, темные хлопья осели на дно, и фужер беззвучно лопнул, разлетевшись осколками.

Гости переглядывались, рос недоуменный шум голосов.

– Боги! – потерянно шепнула Чиппи, – она наложила на всех, кто выпил, «Здравое суждение».

Аша яростно подалась вперед.

Ведьма обернулась к Пендрагону.

– Ваше величество, не затруднит ли вас передать мне на хранение эту корону?

– Здоровая мысль! – признал Пендрагон солидно, таким тоном, словно гости просят у него корону каждый день. Он снял корону и отдал ведьме.

В то же мгновение золото на ней потускнело, потемнело и осыпалось пылью. Под позолотой мы увидели серую, будто масляную поверхность. Шестерни и выступы, странные линии обода…

Ничего себе! Так корона Барсино – вторая половина Механической короны!

– Ужас, они теперь считают здравым все, что скажет им ведьма! – потерянно шептала Чиппи.

– Думаю, – звучный голос Саршары заполнял зал, – пора вручить свой дар королю принцессе Пенелопе Меккер-Пендрагон.

Меккер сделал знак Патрику. Тот недоуменно оглядел обоих королей – бокала со всеми он не поднимал – но, пожав плечами, стал отпирать сундук: приказ есть приказ.

Я неотрывно следил за ним, и потому пропустил главное. Аша проскользнула мимо меня и, безжалостно расталкивая гостей, вылетела на открытое место. Лицо её превратилось в маску ярости, в ладони стремительно росло пламя.

Прежде чем мы успели хоть что-нибудь сделать, она обрушила на ведьму грозный столб ревущего огня. Саршара даже не обернулась к ней, но одна из сопровождавших её дам изящным жестом простерла руку, и вокруг ведьм засиял ледяной купол.

Лед и пламя встретились, и что получилось? Правильно – пар и вода! Зал заволокло плотными клубами, и сильный ливень обрушился на гостей. Те бросились к стенам, спасая костюмы и платья. Пар сгустился в плотный туман. Здесь и там его прорезали молнии. С ревом вспыхнул ещё один пламенеющий столб, и пара стало заметно больше.

– Уходим! – скомандовал я и потянул обоих моих дам к выходу.

Коктейльный столик превратился в роскошный обеденный стол, уставленный яствами. Не успел я среагировать, как он обернулся потертым кухонным столом с недорезанными огурцами и картошкой. Аша и ведьмы колдуют без внешних защитных пентаграмм! Потоки свободных вероятностей…

Я поднял глаза и обомлел. Золотистые крылья вероятностей летали по залу, изменяя все, чего касались. Солидный толстяк в смокинге оказался одет в робу маляра, а левретка на руках его ошалевшей дамы обернулась сенбернаром. Посол Валенты и лакей поменялись одеждой, Патрик ловко увильнул от потока, но сундук его стал огромным сейфом. Затем поток накрыл нас.

Вероятности менялись ежесекундно. Я крепко схватил Герти. Она стала выше и суровее, бальное платье превратилось в комбинезон пилота, в следующую секунду Герти обернулась полненькой блондинкой в одеянии жрицы садоводства. Прежде, чем я успел оценить эту метаморфозу, новый виток превратил её в грозную деву-пирата в коже, с небольшой выставкой револьверов на поясе.

Обновленная Герти сказала словцо, которых никогда себе не позволяла, и выхватила оружие, решив принять участие в общей свалке.

Я повис на её руке. Кулак Герти решительно двинулся к моему носу, но тут Чиппи применила какое-то контр-заклятие. Кулак подался назад, как бывает, когда ленту слайдов крутят в обратную сторону, и Герти очутилась в бальном платье. Точнее в юбке от него и сорочке – Чиппи что-то не рассчитала.

Герти ойкнула и стремительно нырнула под стол – теперь это был журнальный столик. Пока я оценивал ситуацию, она потянула меня за ногу туда же. Чиппи, очевидно, откалибровала свое заклятье, и платье Герти превратилось в её синий рабочий комбинезон. Чиппи и сама нырнула к нам – кружева её парадного костюма обратились в нитяную бахрому, какие носят пастухи-эстепос.

– Их надо остановить! – кричала Герти в общем шуме. Они же все мироздание перепутают!

Гости стремились разбежаться, но получалось это плохо. Каждый новый поток вероятностей делал так, что они мчались в другом направлении и все с размаху сталкивались. Джафар, яростно визжа, прыгал по залу, причем каждую секунду его костюмы менялись. Однажды он даже щеголял в платье, в каких в кабаре танцуют кан-кан!

Пинни проскакала по залу, эвакуируя каких-то каапят, но очередная перемена вероятностей привела её прямо в центр схватки ведьмам. Пин увернулась от огромной ледяной секиры, отскочила подальше, шустро рассовала каапят под столики и энергично припустила к нам. Я оглянулся на Чиппи. Та, крепко зажмурив глаза, шептала что-то, отчаянно пытаясь сосредоточиться. Столик над нами задрожал и двинулся. Он задорно заржал и стал бегать по залу, при случае метко пинаясь.

– Чиппи! – кричала Пин. – Все вероятности рушатся! Оберни…

– Ш-ш-ш-ш-ш! – хором сказали мы с Герти и притянули Пин к нам.

Сейф Патрика встал на ноги и пустился наутек. Верный долгу Патрик понесся следом.

Гул голосов прорезало чье-то громовое заклятье. Как видно, бегающая мебель показалось чрезмерной даже ужасающей главе ведьм.

Пар рассеялся, дождь почти прекратился, и мы увидели, что Аша, тяжело дыша, стоит над телом одной из помощниц Саршары. Джаф, ощерившись, сидел у нее на плече и угрожающе шипел. Паркет вокруг Аши обгорел. Ведьма жестом отозвала вторую из своих помощниц и обернулась к Аше сама.

Мгновение Саршара пристально глядела на девушку.

– Ты наделала много суматохи, дочь Магрибинца. Ты, как вижу, желаешь убить меня?

– Ненавижу тебя! – и Аша исступленно бросила в нее шар пламени.

Саршара даже не стала отражать его, и огонь растаял угольками у её ног.

Аша с криком бешеной ярости вращала перед собой посох, который в её ладонях ткало пламя. Тут я увидел, что золотые нити стремительно бегут по полу зала за спиной колдующих. Чиппи, наконец, сотворила защитную пентаграмму вокруг обоих ведьм!

Саршара усмехнулась и коротким жестом подняла Ашу в воздух. Та пыталась вырваться, но была беспомощна. Посох угасал в её пальцах.

– Я ожидала большего от дочери Раджана, – сказала ведьма с легким сожалением. – Гнев затуманивает твое волшебство, а не придает сил. Посмотри, что ты натворила! – одна из ламп ожила, и скооперировавшись с парой вееров, подхватила многострадальную левретку и с яростным клекотом попыталась унести в окно. Ведьма, не отпуская Ашу, легким движением ладони вернула вероятности к норме и обратила чудище в обычную лампу. Собачка упала в руки хозяину, все ещё щеголявшему в одежде маляра. Там она вновь стала сенбернаром.

– Суматохи от тебя пока больше, чем ущерба, – подвела итог ведьма.

– Уж ОТ ТЕБЯ мне советы не нужны! – Аша метнула пылающей клинок.

Саршара остановила его в воздухе. Легким движением пальца ведьма обрушила Ашу на пол. Паркет стал мягким, словно воск, и я с ужасом увидел, как Аша погружается в него. Сам не понимая зачем, я пополз туда, но Герти повисла на моей руке.

Краем сознания я понял, что вероятностная буря успокоилась. Золото потоков вероятности бушевало только внутри созданной Чиппи пентаграммы. Лишь несколько столиков и кресел бегало по залу среди ошалевших гостей. Патрик гонялся за сейфом.

Хаос покрыл зычный голос. Герион, о котором все забыли, стоял на балконе с потрепанным свитком в руках, громко читая нараспев древнее заклятье. Аша уже погрузилась в пол почти до подбородка.

Саршара подняла голову и усмехнулась. Она сделала движение пальцем, и голос чародея оборвался. Он беспомощно замахал руками. Ещё один жест ведьмы – и одна из верных коз Гериона, презрев многолетнюю дружбу, с размаху боднула его под зад рогами. Колдун перевалился через балюстраду и рухнул в оркестр. Козы с недоуменным меканьем перенеслись следом, приземлившись прямо на рояль.

Пока все смотрели на коз, Чиппи завершила ещё одно заклятие. Мир слегка исказился, а на месте куска паркета, в котором была заключена Аша, появился кусок давно не мытого каменного пола. Чиппи крепко схватила нас с Герти за Руки, крикнула – Пинни – держись! – и шагнула.