Удивительные заметки.

Лабиринт встретил нас тьмой. Кружок дневного света за спиной быстро померк, и мы вступили в царство тысячелетних теней, которые едва разрывал наш единственный пузатый фонарь – масло приходилось экономить. Каждые пять десятков шагов Герти ставила на стенах метки; тоже она делала на каждой развилке.

Никогда не думал, что идти во тьме так неприятно. Мое слишком богатое воображение населило Лабиринт ловушками и чудовищами. Я, конечно, понимаю, что под землей прокормится, разве что, летучая мышка, но десятки сыгранных партий в «Подземелья магии меча» давали себя знать – мы все, не признаваясь друг другу, в глубине души ждали встречи с ордой голодных монстров. Но по мне лучше чудища, чем волшебная ловушка, способная при неосторожном шаге превратить тебя в пепел. Или чем магическая жуть вроде той, что пыталась напасть на наш дирижабль в пустыне.

Но хуже всего здесь тишина – тягостное тысячелетнее молчание, которое давило на нас, как говорят, давит на водолаза давление на глубине морской.

Герти тоже явно было не по себе, и она шла, крепко держа меня за руку. Корзинку со Штоссом мы несли по очереди, а старик знай себе спал, убаюканный ходом. Аша шагала впереди, тщательно оглядывая пол под ногами. Джаф забрался ей на голову и опасливо всматривался во тьму. Чиппи страховала Ашу и тоже осматривала пол и стены. Время от времени наши колдуньи останавливались и шепотом обсуждали «токи вероятностного поля» и «обратный порядок событий». После одной такой беседы мы повернули назад и шагали почти полчаса до предыдущей развилки. Пин прикрывала тыл, напряжено вслушиваясь ушами-локаторами и держа наизготовку огромный хромированный револьвер.

Мы проходили узкие коридоры, украшенные изящной резьбой, ныряли в огромные залы, стен которых не видели. Иногда нас останавливали тоннели, наполненные стоячей черной водой. В одном из них фонарь наш осветил уходящие в глубокую воду ступеньки и ряды окон исполинского дворца, погребенного под землей; титаническая статуя мафура поднималась из воды наполовину, голова её исчезала под потолком зала в вечной тьме. Другая пещера оказалась гробницей – сотни обточенных могильных камей магрибинских колдунов стояли в ней длинными рядами. Каждую плиту венчала каменная чалма и фигуры богинь-птиц. Не буду отрицать – этот зал мы прошли почти вдвое быстрее, чем другие.

Потом мы очутились на мосту. Всего в сете от нас свет пропадал в бездонных глубинах. Мы шли, шли и шли по узкому каменному настилу. Он уводил нас все дальше во тьму, вился пологими спиралями, поднимаясь к потолку неизмеримой пещеры. Мы шагали уже вечность, когда застоявшуюся тишину прорезал звук. Протяжный, механический, тоскливый, он родился всего в десятке сетов от нас – прямо в этой темной пещере!

Запаниковали все, но больше всех (и это было по-настоящему тревожно) наши чародеи. Они коротко посовещались, Аша отважно подняла ладонь, и прямо в горсти девушки расцвело пламя – высокий горячий факел, странным образом не обжигавший её нежную кожу.

Тени разбежались от света; и мы увидели лабиринт каменных мостов на тонких колоннах, далекое дно, покрытое механизмами, на которых металл переходил в кости и давно истлевшую плоть. В десятке сетов от нас возвышалось нечто похожее на пятиугольную колонну неправильной формы. Звуки рождались в ней. От огня Аши по колонне прошла рябь, а потом вспыхнули тысячи точек – будто голодные глаза.

– Упрыгиваем! – скомандовала Пин, хотя не к чести нашей признаюсь, что командовать было не надо – и сами побежали.

Что есть духу мы мчались по мосту – корзинка со Штоссом больно била меня в бок; кот напряженно затаился внутри. За спинами у нас рождался протяжный вой, переходящий в скрежет. Поток раскаленного воздуха толкнул нас так, что мы упали и по инерции покатились по мосту. Подняв голову, я увидел, что столб ярко сияет. Лучи его бросали отсвет на стены, где, застыв за стеклом камер сна, сидели тысячи скелетов мафуров. Из столба вырвались гибкие конечности. Рассекая воздух, они ощупью отыскивали нас. Как говаривал великий Рик Мортон – «есть ситуации, когда и отважному человеку нужно бояться». Ну, мы и боялись.

Я торопливо огляделся и похолодел. Оба конца галереи, по которой мы бежали, огибали ожившую колону! Глаза мои бегали по залу, отыскивая другой путь.

– Спифи! Внизу! – сказала Герти почем-уто придушенным шепотом.

Точно! Под нами был ещё один мостик, который вел к арке в стене пещеры, которая была буквально в полусотне сетов от нас. На беду, мосты разделял десяток сетов бездны. Щупальце кнутом свистнуло над головами, обдав нас горячим воздухом. Шум, вой и лязг нарастали.

Я рассказал план остальным, прицелился и метнул крюк-кошку на нижний мост. Проверил, прочно ли он закреплен – разумеется, крюк тут же отцепился и упал. В стремительном темпе вытянув его из бездны, я бросил снова и на этот раз автоматический якорь крюка закрепился надежно. Я торопливо отсоединил рукоять от каната и прочно закрепил трос на нашей стороне.

– Герти! – скомандовал я и сунул ей специальные рукавицы, чтобы не сорвать кожу, скользя вниз.

Та выхватила у меня корзинку со Штоссом, зацепилась за канат и бодро съехала вниз. В Клубе навигаторов студентов учат бесстрашно лазить по такелажу дирижабля, на любой высоте. Потом наступила заминка. Чиппи посмотрела вниз огромными глазами, побледнела и потерянно замотала головой. Щупальца обнаружили нас. Вой колоны усилился, и полдюжины конечностей потянулись к нам.

– Я прикрою! – закричала Аша и подняла ладони, в которых полыхнули языки огня.

Я натянул вторую пару рукавиц, подхватил мисс Чиппи за талию и схватился за канат сам. Ветер бил в лицо, Чиппи крепко вцепилась в меня обеими руками и кажется, завизжала, и мы были на месте. Нащупав мост ногами, мисс Чиппи опасливо приоткрыла глаза.

– Поберегись! – Пин лихо съехала по канату, одновременно отстреливаясь от щупалец.

Я оглянулся на Ашу.

Та стояла, словно натянутая струна, в напряженной позе бойца, и в руках её медленно возникал посох, сотканный из языков пламени. Щупальца клубились рядом. Одно бросилось вперед, но Аша стремительно парировала удар, отпрыгнула от второго; она ловко отбивала атаки уже четырех, но все новые присоединялись к бою.

– Аша! Мы все здесь! Прыгай! – кричала Пин.

Колдунья отскочила прочь от врага, оценила расстояние до нашего мостика и начала разбег. Щупальца бросились на нее, но девушка ловко проскочила между ними, ноги её оторвались от настила – и она полетала над бездной.

– Тут же десять сетов, – мелькнуло в моей голове, – ни за что не…

Как раз посредине пропасти инерция разбега кончилась, и Аша начала падать. Герти ахнула и закрыла глаза, Пин напряженно следила за Ашой, непроизвольно маша ушами, как крыльями. Колдунья простерла ладони назад: воздух за ними потек от жара.

– Волна тепла! – сообразил я. На этом импровизированном «ре-активном двигателе» (вы наверняка слыхали про такие древние машины), Аша неслась к нам. Уже у самого края нашего мостика она поняла, что не знает, как остановиться. Аша беспомощно замахала руками и понеслась поперек узкого настила. Отважная Пин и Герти бросились ей наперерез. Я тоже. Аша с размаху врезалась в нас, и мы покатились по мостику кучей-малой.

У самого края остановились!

– Ух! Уж думал, лежать нам безбилетниками в чужой гробнице! – услышал я собственный голос.

– Ну, ты, Аша всех снесла! – жизнерадостно сказала Пин откуда-то снизу.

– Это инерционный импульс, – объяснила Чиппи, мирно стоявшая в сторонке. – Никто не ушибся? Если нет, удираем!

И мы со всех ног бросились к выходу. Щупальца гнались за нами, но то ли у них не хватало длинны, то ли энтузиазма. Мы проскользнули в арку выхода, и Чиппи сотворила вокруг нее пентаграмму. Каменные створки ожили, натужно двинулись, сошлись и надежно перекрыли проход. Конечности столба возмущенно стучали в дверь с другой стороны.

Мы сели у стены и хорошенько отдохнули.

В этот день мы больше не путешествовали. Пин сказала, что слышит шум воды. Мы шли минут десять, пока не уловили его. Вскоре мы очутились в небольшой пещерке, посредине которой тек холодный чистый поток. Аша зажгла на ладони свой факел, и мы тщательно осмотрели пещеру, убедились, что в ней нет ни щупальцатых колон, ни мафурских скелетов и устроились на ночлег.

– Интересно… – рассуждала Чиппи, как ни в чем не бывало, словно и не бегала только что от чудовища. – Мы ведь сделали увлекательное открытие! Если я правильно понимаю – это одно из крупнейших кладбищ древних мафуров. Может быть, даже крупнейшее среди известных.

– Почему они похоронили себя… так. – Спросила Аша шепотом.

– Потому что они себя не хоронили. Почти три тысячи лет назад, задолго до прибытия людей в этот мир, раса мудрых великанов мафуров столкнулась с угрозой, настолько чудовищной, что до сих пор уцелевшие не любят её вспоминать. Войну с ней они прозвали Неудачей. Они одержали победу, но ужасающей ценой.

Рукотворный поток метеоритов растерзал поверхность планеты, облака пыли заслонили солнце на годы и довершили погибель их расы. Те, чьи кости лежат в пещере, заключили себя в камеры сна, готовясь провести в забытьи века, пока не осядет пыль, и мир снова не осветит солнце … – Чиппи помолчала и негромко закончила.

– Они так и не увидели солнца. Механизмы сна трудились век за веком, но вышли из строя прежде, чем первые лучи запустили бы пробуждение. Все, что уцелело – бесполезный механический страж.

Мы замолкли, размышляя.

Первой нарушили молчание Чиппи.

– Послушай, Аша! Ведь на твоем плане не обозначены никакие древние гробницы! Мы что…

Аша сладко зевнула и повернулась на бок.

– Да, Чиппи. Я как раз хотела признаться. Мы заблудились, – пробормотала она сонно и через пару мгновений мирно захрапела.

***

Пин, у которой целый день приключений не убавил энергии, подогрела на спиртовке плотный ужин и ускакала в разведку, прихватив огромный фонарь. Аша спала, восстанавливая силы, вложенные в колдовство, Джафар уютно устроился у нее на груди. Чиппи записывала впечатления и заметки в блокнот, который всегда носит с собой.

А мы с Герти угрюмо рассуждали, куда нас занесло. Если бы могли вернуться назад по своим следам… Так нет же, путь закрыт этим бессмысленным древним стражем! Шепотом я и Герти обсудили несколько вариантов спасения, но ничего дельного так и не выдумали. Штосс сурово глядел на нас из корзинки, не жалуя тех, кто затащил его на старости лет в такие авантюры. Герти достала его плошку и наполнила свежесваренной овсянкой.

Никто нам не поможет…

Значит, надо попробовать помочь себе самому!

Аша сладко зевала, когда я попросил у нее карту Лабиринта. Я ожидал, что колдунья откажется – все-таки это её семейная тайна – но она с готовностью согласилась.

Ладно, будем считать, что она доверяет мне, а не отчаялась найти выход самостоятельно.

Я бережно развернул ветхий пергамент. После этого мое возмущение тем, что Аша и Чиппи вдвоем не могут найти дорогу, улетучилось без следа.

Разноцветные линии покрывали план, словно нити – основу ковра, напоминая головоломку из детского раздела журнала. Некоторые были каллиграфически подписаны ракарийскими закорючками или вовсе какими-то тайными иероглифами чародеев. Здесь нет ничего, похожего на нормальный план!

Я бы спасовал, но гордость не позволила мне отказаться от задачи – тем более, что девочки теснились около меня толпой, напряженно глядя в карту.

– Аша. Где тут север?

Пальчик Аши ткнул в одну из сторон пергамента.

– А значок севера с другой стороны, – невинным тоном втсавила Чиппи. – Аша говорит, что это сделано специально, чтобы сбить с толку чужаков, если карта попадет к ним в руки.

Час от часу не легче!

В Клубе навигаторов Фиоры нас с Герти хорошенько гоняли по чтению карт и по практической картографии на местности, но этот… нехороший древний план не имеет ничего общего с нашей навигационной наукой!

В Меняющихся землях дирижабли летают либо от горы к горе – одна-две скалы-ориентира почти всегда на горизонте – либо по звездам. Если тучи закрыли небо, а выше облаков подняться нельзя – счисление нам в помощь. Увы, навигацию там, где суша всегда остается сушей, мы ещё не проходили.

Но карта ведь всегда карта, должно же быть что-то общее! Горы… нет! Города – не то… Реки… Я напряженно думал.

Если линии – коридоры… Предположим, красные – это те, куда нельзя ходить. Наверное, мы забрели в один из красных коридоров Лабиринта. Зеленые, желтые, синие, оранжевые – может быть, деление Лабиринта по зонам? Подождите-ка, синие?

– Аша! Синие коридоры – это вода?

– Самые глубокие проходы и подземные реки.

– А красные коридоры – те, куда нельзя ходить?

Оживленный кивок.

– Тогда – и я обвел рукой вокруг нас и указал на шумевшую в десятке шагов подземную реку. – Думаю, мы на одном из пересечений синих и красных линий? Так?

Только потому, что я оказался прав, сейчас видите эти строки вы, а не какие-нибудь пещерные ящерицы, угнездившиеся в моей опустевшей черепной коробке. После получаса напряженного мозгового штурма Аша и Чиппи нашли три точки, куда мы могли забрести, и решили идти по течению реки, чтобы та привела нас куда надо.

– Спифи… – Аша смутилась и сказала – Ты просто нас спас! Я… совсем растерялась. У нас в семье дар Кабир испокон веков плохо с картами и планами. Всегда, когда надо, путь искала мама… – и тут Аша резко сжала губы и замолкла. Казалось, она сдерживает слезы.

Мы с Герти и Чиппи растерянно переглянулись.

– Не обращайте… внимания… – ведьма пустыни боролась с готовыми хлынуть слезами. – Сегодня… я немного не в форме. Я очень боялась, что убью её!

– Кого? – спросила Герти.

Аша вздохнула и негромко сказала.

– Птицу бури. Мою маму.