Удивительные заметки.
Птица бури таранила нас!
На борту «Странника» воцарилась паника, которая, наверное, бывает на судах, терпящих бедствие, да на кухне перед неожиданным визитом санитарного инспектора.
– Прибавлю ход! – кричала Герти. – Перевожу двигатели в красную часть шкалы!
– Не переводи! – отчаянно орала Пинни, – взорвемся! Аша Птицу собьет!
– Я все испробовала! – кричала Аша откуда-то из метеорубки, – моя магия не пробивает… – страшный скрежет разрываемой стали покрыл все звуки. Потом истошно завыл Штосс.
– У Пин есть план!! – пыталась перекричать его принцесса.
Я стоял в шлюзовом тамбуре, согнувшись и прижимая руку к синяку на груди. Тот, кажется, с каждой минутой болел все сильнее.
– Уймите Штосса! Я сосредоточиться не могу! – жалобно взывала Чиппи.
Снова послышался ужасный треск металла и «Странник» стал заметно оседать на левый борт.
Тут я понял, что в дело нужно вступать капитану – то есть мне.
Кое-как я доковылял до рубки и рухнул в кресло.
– Герти! Беру командование.
– Ты как? – глаза её были огромны и очень испуганы.
– Бывало и… – скрежет и кот дуэтом накрыли конец моей фразы.
– Герти. Уйми ты Штосса!
Я трижды дернул шнурок тревоги, – универсальный сигнал того, что на связи капитан – открыл крышки всех переговорных труб и заорал, что есть мощи, пытаясь переорать кота: «Капитан Спифиро на мостике!! Беру командование»!
Удивительным образом беготня и шум тут же стихли. Все ждали моих команд. А что, собственно, делать-то?
– Какое оружие есть на борту? – спросил я.
– Есть «Гуманное электрическое орудие Меккера»! – раздался бодрый фальцет Пин. – Но мы ещё его не испытывали, – добавила она скромно.
– Тащи его! Я могу повысить тягу без риска? – я резко дернул штурвал, обогнув скалу, на которую мы почти налетели. Птица бури пронеслась в дюйме от стекла рубки.
– Тягу увеличивать можно только на высоте! – объясняла Пин. – Я достаю электрическое орудие! Аша, помоги; Чиппи, не мешай!
– Я успокоила кота! Что дальше? – голос Герти раздался из переговорной трубы.
– Иди к моторам!
Мимо нас неторопливо пролетали неприветливые пики и пропасти. Птица бури преследовала нас в одиночку, но видит Богиня ветров, и этого хватало… Страшный треск раздался в районе правой гондолы двигателя – эта тварь решила отсечь нам винты!
– Чиппи! Ты сможешь её заколдовать?
– Я не боевой чародей. И, насколько мне известно, такие юркие объекты вообще… – новый толчок почти сбил нас с ног. Я торопливо пристегнулся.
В этот отчаянный момент раздался торжествующий крик Пин: «Гуманное электрическое орудие Меккера к бою готово»! – в руках каапиха с трудом держала нечто страховидное – массивное орудие, обвешанное проводами, как тот монстр из пьес, которого оживляют электричеством. Ложе и ствол украшали с полдюжины поворотных рукоятей и индикаторов.
– Сейчас птичка отведает высоких токов! – и Пин перевела один из тумблеров. Орудие зловеще загудело. Я резко дернул штурвал и разминулся с атакующей Птицей бури на какие-то дюймы. Ещё несколько отчаянных поворотов штурвала спустя я оглянулся через плечо. Пин стояла посреди кают-компании и, озабоченно шевеля ушами, разглядывала орудие.
– На 5% зарядилось! – сообщила она озабоченно. Постучала пальцем по датчику и поглядела на тонкий кабель в многослойной изоляции, уходивший в лабораторию.
– Шесть процентов! Надо будет потом присоединить кабель потолще! – сказала она бодро под аккомпанемент очередного удара Птицы бури.
Кот снова завыл.
Я понял, что начинаю паниковать. Дирижабль слишком медленный, чтобы отделаться от этой твари; а она в течение десяти минут проберет броню и будет внутри!
В итоге я сделал то, что сам называю «героической глупостью». Нажал тумблеры всех клапанов разом, выпуская газ из оболочки. Земля понеслась навстречу, пики Израненных гор росли и становились похожи на челюсти громадных чудовищ. Я лавировал среди хищных зубов, опускаясь все ниже. Птица бури сперва потеряла нас на несколько секунд, затем бросилась наперерез. Она неслась, выставив вперед стальные когти, словно сокол, который решил пришпилить зайца. Я яростно дернул штурвал. Скалы вокруг вильнули и «Странник» едва-едва разминулся с отрогом горы. А Птица бури – нет! С размаху она влетела в него и впечаталась в камень! Даже в кабине были слышны глухой удар и возмущенный звон её брони.
Неужели все? Пин, Аша, Чиппи и Герти затаили дыхание и сгрудились в метеорубке. Их отчаянный крик самым подлым образом похоронил мои надежды. Тварь продолжала погоню! Птица бури летела, тяжело маша крыльями, и покачивалась в воздухе так, будто выпила целую бочку сидра, но догоняла. Тварь выпустила помятые когти – и с размаху впилась в оболочку «Странника»!
Я (во всяком случае, Герти так утверждает) сказал что-то очень нецензурное и бросил дирижабль в узкую расселину. Скалы яростно заскребли по бортам, высекая искры из жесткой оболочки. Несколько секунд все тряслось, как в ураганном аду, а потом снаружи раздался отчаянный, жалобный и в то же время злобный клекот – очередной удар о скальный выступ оторвал Птицу бури от корпуса и швырнул вниз. Левое крыло её было переломано. Механическая птица неловко махала правым, но оно не могло удержать ее. Кувырком чудовище рухнуло в пропасть. Отчаянный крик Птицы бури отразился от стен, и мы оставили её позади.
Я увидел на куртке пятнышко крови и понял, что в азарте прокусил себе губу. Вспомнил, какой у меня чудовищный синяк; боль, словно только этого и ждала, пронзила тело. Я выругался сквозь стиснутые зубы и обмяк в кресле.
Обеспокоенные лица Герти и Аши нависли надо мной. Герти поспешно села во второе пилотское кресло, беря управление на себя, и закрыла газовые клапаны, набирая высоту. Кажется, можно и в забытье…
Интерлюдия Наблюдателя.
Смутные чувства толпились в сердце Алексы, когда она оглядывала встающий на горизонте Атан. В этом городе она прожила беззаботные детские годы в уютном летнем особняке Грандмастера; здесь же много позже постигала азы шпионской работы среди тайного братства Арлекинов. Теперь город был сожжен бунтовщиками… впрочем, делая над Атаном широкий круг перед посадкой, Алекса поняла, что слухи о сожжении города ордой степняков и «внутренних еретиков» были, как минимум, преувеличены.
Атан по-прежнему лежал под ней, широко простираясь во все стороны; кипели суматохой улицы, продирались сквозь толпу крошечные вагончики трамвая. Мирно топали запряженные в грузовые платформы и дилижансы гигантские белоснежные быки с двумя парами рогов; чадили редкие дизельные авто, выглядевшие сверху не больше коробка спичек.
Пожалуй, прохожих стало даже больше – прогнав имперцев, городские каапи с большим удовольствием выбрались из тайных подземелий и наслаждались жарким солнцем позднего лета. Кое-где, где бои полыхали особенно сильно, виднелись сгоревшие дома, да развороченным исполинским кострищем смотрела в небо цитадель Стражей. Осмотрев сверху повреждения, Алекса решила, что члены Ордена сами взорвали её во время штурма, чтобы священные механизмы не попали в руки еретикам.
Как же глупо было столько лет делать вид, что племена степняков, искони владевшие этими равнинами, никогда не посмеют поднять головы…
Алекса обидчиво прикусила губу и крепче сжала штурвал. Она отлично помнила, как Грандмастер Симон ди Элуна несколько месяцев готовил, вдумчиво правил и перечитывал огромный секретный меморандум Легатам Священной машины, полный графиков, таблиц и выкладок. В документе убедительно доказывалось, что еретиков-каапи, прибывающих из Меняющихся земель, необходимо официально признать подданными Машины. Она помнила, как неделями Симон ходил по дому, взволнованный под оболочкою своего обычного властного спокойствия, боясь, что меморандум его положат под сукно в консервативной и далекой от проблем юга Хрустальной Гардии.
Меморандум под сукно не лег. Через две недели пришел ответ: «Грандмастер ордена Стражей Симон ди Элуна. Ваш документ был рассмотрен Легатами и самой Машиной и признан еретическим. Машина не приемлет тех, кто не верует в нее. Не приемлем их и мы. Либо еретики искренне обратятся к Ней и будут наши душой и телом, либо они – вероятные предатели. Среди Стражей вверенной вам провинции процветает гнилостное самоволие. Я выслал к вам Длань мою для выявления и очищения враждебных Священной Машине членов вашего Ордена. Легат Инох».
– Да, если еретиков за людей не считать, они, конечно, проникнутся к нам искренним уважением, – в сердцах буркнул, прочитав это, Симон.
Но слова эти никогда не вышли за пределы дома – Грандмастер был человеком здравомыслящим.
Алекса хорошо помнила, на каких лихорадочных оборотах отчим раскрутил механизм тайной полиции ордена Стражей, сколько Черный корпус делал облав на каапи, какие толстые пачки приговоров на повешение пойманных контрабандистов и Арлекинов подписывал Симон. Помнила, как аскетичный темнокожий джентльмен – Длань ужасного Легата – вызывал в свой кабинет для допроса рыцарей Ордена, как многие из них были отправлены на север, и лишь несколько вернулись…
Симон подписал приказ об аресте виднейших каапи-приверженцев интеграции с империей, лично сжег с воздуха последний уцелевший храм Богинь-птиц. Он выслал в глухие городки рыцарей, которые показали себя сторонниками приобщения еретиков к культуре империи: тех, кого прежде сам продвигал. Симон разрушил все, что делал на протяжении предыдущих десяти лет, зато Длань Легата признал его верным Машине, и Симон сохранил пост Грандмастера ордена Стражей. Во всяком случае, до этого восстания…
Какая ирония, рассуждала Алекса, выравнивая дирижабль и причальную мачту, что его воспитанница сама ныне назначена Дланью Легата. Если разобраться, принимая эту должность, Алекса действовала в лучших традициях самого Симона. Ей, наверное, полагалось бы этим гордиться, но почему-то гордиться совсем не хотелось.
Таможенный пост Атана был по-прежнему цел, лишь вместо важных имперских чиновников в мундирах с золотым шитьем, на нем дежурили таможенники-каапи. Мундиры на них были подозрительно похожи на прежние, хоть и перешитые, а горделивые усы имперских чиновников с успехом заменили ухоженные бакенбарды каапи, свисавшие чуть ли не до половины их роста. Алекса проходила республиканскую таможню также, как привыкла делать в старые времена, тайно въезжая с великим Мортоном в имперский ещё Атан – оделась роскошно и со вкусом и обильно давала на чай. Каапи дружно отсалютовали и пропустили ее, даже не открыв саквояж – а там они смогли бы найти немало интересного!
Алекса заглянула в небольшой отель в центре города, спустилась по винтовой лестнице ниже уровня земли, дружелюбно поболтала со знакомой хозяйкой-каапи. Потом зашла в комнату, которую уже несколько лет снимала, внося плату за год вперед, и переоделась в костюм жрицы-Арлекина.
Перед зеркалом она поправила шляпу в виде лунного серпа, оглядела обтягивающее трико в разноцветных ромбах, поправила черную полумаску и вышла из отеля. Подземный город каапи почти опустел – обитатели перебрались наверх; Алекса шла среди сонных фасадов домов, выступающих прямо из стен высокого тоннеля, и, наконец, остановилась около обильно украшенного позолотой входа в штаб-квартиру Арлекинов. Сердце её билось резко и неровно. Могущественные жрецы богов обмана, мастера интриг и собиратели тайн, Арлекины уже много лет знали, что она, работая в их рядах, шпионит на Эгиду. Алексу терпели лишь оттого, что не хотели ссориться с империей. А как поступит с ней Леди Арлекинов теперь, когда гарнизоны Эгиды вышвырнуты за сотни лиг отсюда?
Алекса предпочла не терзаться бесполезными сомнениями; нужную информацию она могла получить только у Леди обманщиков. Так что или к ней, или возвращаться в ледяную Гардию с пустыми руками. Твердыми шагами девушка прошла мимо стражей-Арлекинов. Шаги были чуть более решительными, чем надо – сердце Алексы все ещё резко, нервно билось. Но если тут знали о её работе двойного агента, никто не подзал виду. Алекса беспрепятственно миновала узкие запутанные коридорчики гильдии и распахнула маленькую грязную дверь. В глаза ей ударила кричащая, обильно позолоченная роскошь приемных покоев Леди обманщиков. Алекса, стараясь сохранять невозмутимый вид, прошла внутрь и кивнула девочке-привратнице, пившей в углу чай с печеньем.
– Привет, Алек! – та энергично замахала рукой и показала гостье пустую чашку.
Алекса кивнула, и девочка наполнила её душистым травяным чаем.
– Как ощущения от роли Длани легата? – спросила девчушка.
Алекса вымученно улыбнулась и тяжело вздохнула.
– Только не говори, Магика, что ты об этом узнала ещё до того, как Легат подписал бумаги.
– Бери выше, до того, как ему это в голову пришло! – и Магиказем прыснула со смеху, очень довольная шуткой. В итоге её чай оказался на скатерти, тарелках и на трико Арлекина. Девочка, не обращая внимания, пила его дальше.
Тринадцатилетняя Магика была одной из внучек Леди обманщиков, а может быть, и её наследницей. Верховная жрица Арлекинов поощряла здоровую конкуренцию среди пяти своих дочерей и дюжины внучек, запрещая только убийства – эту привилегию она оставляла себе. Магика воспринимала все это с удивительным легкомыслием, считая, похоже, веселой игрой. Однако она все же сумела занять пост Привратницы – незаметный, но далеко не последний в иерархии Обманщиц. Алекса попивая чай, тщательно обдумывала свою линию поведения.
– Работенка довольно изнурительная, – небрежно ответила она.
– Зато ты внушаешь УЖАС!
– Ой, Маги, дался мне этот ужас… Слава Богам, нет у меня таких комплексов. Но я вообще-то к Леди по делу пришла.
Магика смотрела на Алексу невероятно простодушным взглядом.
– Так что если меня будут хватать и сажать в Яму ужасов, то предупреждаю: я уже взяла зубную щетку и полотенце.
Простодушный взгляд ни на йоту не переменился. Похоже, юная Обманщица не намеренна её впускать, пока не узнает, в чем дело.
– Я хочу отыскать мою подругу из Клуба асов, мисс Чиппиро.
– И Легат насколько захотел узреть её прелести, что дал тебе ради этого полномочия своей Длани?
Алекса вздохнула.
– Слова «Механическая корона» тебе о чем-то говорят? Если да – ты сможешь решишь проблему сама, а если нет – впусти уж к Леди ужасающего слугу империи.
– Ой, ой, ой, вечно на меня давят… – протянула Магика и развернулась на вертящемся табурете к занавесу в углу. – Бабушка в приемной, – она подняла с пола серебряный рожок, гулко задудела и принялась тянуть за шнур, торжественно поднимая занавеси.
Леди Арлекинов сидела на подушках в комнате со стенами из зеркал, утопая в своем широком, разноцветном балахоне, и тоже чаевничала.
Алексия поклонилась и молча встала, ожидая.
Леди обманщиков была грузной, немолодой женщиной, лицо которой покрывал слой белил и грима, делая её неузнаваемой – теоретически это было зримое выражение философии обмана, а практически – вполне действенная маскировка.
Отсюда, почти из-под фундамента цитадели ордена Стражей, леди Обмана контролировала изнанку южной части империи: сети контрабандистов и поставки товаров в тайные поселки каапи, торговлю оружием и ссоры племен, вождей и криминальных семей беспокойного юга. Алекса отлично помнила, как она, только внедрившись к Арлекинам, потратила почти полтора года, распутывая нити взаимных услуг и взяток, которыми Жрицы обмана опутали имперских рыцарей. Когда она гордо представила результаты Грандмастеру, тот долго изучал бумаги, а потом вздохнул и махнул рукой.
– Да так мне придется весь орден разогнать! – сказал он. Алекса отлично понимала, что это привлечет внимание Легатов машины, а это ничего хорошего Симону не принесет. Так дело и заглохло.
Алексе был известно, что Арлекины приняли активное участие в мятеже против империи, а официальный представитель Леди сидел в недавно учрежденном мятежниками Парламенте. Тем не менее, она шла к главе Арлекинов вовсе не как мученик за Машину древних времен к жуко-льву в пасть.
Леди оглядела её и спросила капризным голоском маленькой девочки.
– Кто пожаловал к нам? Алексия – Длань Легата или же Алексия – Младшая жрица обмана? Или же Алексия – шпионка Грандмастера?
Алекса заставила себя улыбнуться.
– Длань Легата, как вы знаете, всюду должен водить с собой двоих солдат в зловещих шлемах. Солдат мне не выдали, потому я к вам, как частное лицо. Мне нужна информация, и я готова её купить.
– Легата интересует Механическая корона? – голос Леди стал утомленным голосом зрелой дамы. – Такие вещи не должны попадать не в те руки. Знаешь ли, милочка, Легат Инох – опасный человек, даже по меркам фанатиков вашей Машины. И в лучшие годы империи я с трудом переносила его, – в голосе леди прозвучал едва заметный оттенок угрозы.
Алекса невольно покосилась на свои бессчетные отражения в зеркалах. За зеркальными стеклами дежурят безмолвные слуги Леди обманщиков – убийцы в плачущих масках. Их стилеты беспрекословно отправляют в путь без возврата любого, на кого укажет их госпожа.
– Леди, – Алекса старалась говорить твердо и в то же время без вызова. – Я работаю ради свободы Грандмастера Симона. Жизнь и карьера его зависят от Легата.
– Грандмастер достойный человек, но замечу, детка, что именно он своим дурацким поведением заварил все это, – Леди сделала широкое движение рукой, имея в виду мятежный город. – Когда восстание разгорелось всерьез, Арлекинам ничего не оставалось, как поддержать противников империи – иначе мы утратили бы позиции на юге. И теперь в Хрустальной Гардии зачинщиками считают нас.
Если империя победит повстанцев – а к этому всё идет – нам придется свернуть большую часть операций и зарыться ещё глубже в землю. А виной всему будет один амбициозный Грандмастер, решивший порыбачить в мутной воде. Вряд ли он получит приз за лучшую рыбалку, – закончила леди ядовито.
Алекса подавила гнев, и заменила готовую сорваться колкость тяжелым вздохом. Хоть и говорят, что на правду не обижаются, но именно неприятную правду тяжелее всего слышать.
– Вы правы, леди. Но я готова на все, чтобы спасти моего отчима или хотя бы смягчить его участь.
Жрица обмана помолчала.
– В верности тебе не откажешь. Но, милочка, тебе не кажется, что ты выбрала не того союзника? Легат намекал, что, получив Механическую корону, смягчит участь Симона. Так? Ты рассудила, что его влияния достаточно для того, чтобы спасти от кары даже несомненно виновного рыцаря. Верно?
Алекса кивнула.
– Но ты совершила частую ошибку – не учла, что влияние Легата покоится на его репутации: безжалостен, энергичен, фанатичен, а при том ещё и умен. Безмерно радеет о благе Машины. А решится ли такой человек требовать освобождения того, кто по глупости нанес собственной империи жестокий удар? Или же Легат побоится причинить ущерб своей драгоценной репутации непреклонного? Я, на твоем месте, не стала бы полагаться на Иноха. Он не слишком принимает всерьез собственные обещания. Боюсь я, отчима твоего ничто уже не спасет.
Алексия стояла молча, губы её плотно сжались. Она подняла глаза, посмотрела прямо в лицо леди Арлекинов и выдохнула:
– Я все равно выполню его поручение.
Мгновением позже она отчаянно ругала себя за глупую порывистость.
Глаза Леди задумчиво скользнули по зеркальным стеклам. Алекса с пугающей ясностью представила, как за ними застыли наготове убийцы. Глава Арлекинов размышляла. Взгляд Алексы остановился на её руке, ожидая знака смерти.
Удивительные заметки.
«Серебряный странник» стоял на небольшой площадке среди диких, изломанных пиков. Аша и Герти накрывали его маскировочной сетью, которая оказалась у запасливой Пин в кладовой. Чиппи издали руководила работой девочек, оценивая результат в целом, а Пинни обпрыгивала корабль вокруг и с озабоченным видом оглядывала корпус. Кажется, и Птица и я немало его потрепали. Но сейчас мне не было до этого особого дела. Я сидел на диванчике в кают-компании и утомленно потягивал горячий кофе из огромной кружки.
– Как ты, Спиф? – Герти с озабоченным видом заглянула в кают-компанию. Я поднял большой палец вверх и неопределенно покачал им туда-сюда.
– Как синяк? Лед приложить? – не успел я ответить, как Герти уже открыла морозильный шкаф. Аша, вошла, тяжело дыша после работы с сетью. Джаф ехал у нее на плече, дыша не менее тяжко.
– Замаскировали все хорошо. Со стороны – вылитая рощица! – Аша оглядела нас всех и простодушно призналась – Я так испугалась, когда ты пошел вниз – думала, падаем.
– Это был контролируемый маневр, – ответил я, как мог небрежно. Герти вручила мне кубики льда. Я принялся расстегивать рубашку.
– Дай помогу! – в комнату впрыгнула Пин и принялась активно обкладывать синяк льдом. – Знаешь, Спифиро, ты нас всех спас! Ещё б чуть-чуть и мы бы больше никаких корон не искали!
И подвела итог. – Если Железной ведьме служит такое чудовищное чудовище, то представляю, какова сама ведьма!
Не скрою, героем дня быть приятно. Аша с помощью кусочка имбиря и порошка из сушеных мух из сумки Чиппи сотворила какое-то заклятие, после которого боль в груди мгновенно утихла. Герти взялась готовить, хотя сегодня была моя очередь и изготовила отличные бифштексы. Пин пыталась напоить меня уже пятой чашкой кофе, а Джафар сидел на спинке дивана и обмахивал героя дня опахалом, которое тоже нашлось в кладовке у запасливой принцессы.
Из дневника Герти
Если сегодня – не насыщенный день, то не знаю, что и назвать насыщенным днем.
Мы со Спифи разошлись во мнениях – он считает это приключением, а я – неприятностями. Никак не могу уснуть, всё вспоминаю сегодняшние ужасы. Что со мной сделалось, когда я решила, что эти дикие люди принесут Спифи в жертву! А как Птица бури за нами гналась! Хотя ничего непоправимого в итоге не случилось, я уснуть не могу от страха – ужас почему-то всегда накатывается на меня, когда все уже прошло. Так что сяду и напишу дневник – авось полегчает.
Спифи лежал на диванчике гордый, как принц банапурский, а мы увивались вокруг, словно пчелы – не помню, чтобы ему прежде удавалось так удачно что-нибудь сделать. Я за него очень горда!
Я думала, что Спифи сумел убить это летучее чудовище, но Чиппи меня переубедила.
– Если бы Спифи сделал это, его бы уже с нами не было, – пояснила она, глубокомысленно сдвинув очки на переносицу, и замолкла. Она, как известно, обожает театральные паузы.
Пришлось спрашивать «почему»?
– Видишь ли, – вздохнула Чиппи, – тот, кто убьет Птицу бури, станет новой Птицей.
– Ум-м-м? – обеспокоенно спросил Спифи с дивана.
– На доспех бури наложено древнее заклятие – тот, кто убил его предыдущего владельца, перемещается внутрь брони и обязан исполнять приказы Владыки бури – в наши дни это приказы Саршары. Доспех сотворили в древние времена ведьмы братства Пентаграммы; как говорят легенды, чтобы заключить туда самую ненавистную колдунью того поколения. Сотни лет менялись люди, заключенные в доспех, и каждый новый был сильнее, умнее или хотя бы удачливее предыдущего. После гибели Пентаграммы Птица бури освободилась, и говорят, основала собственное королевство где-то на окраинах мира, но Саршара сумела найти её и победить, не убив при этом.
Думаю, непростая была работенка!
Чиппи повернулась к Аше, чтобы что-то уточнить и увидела, что та смотрит в стену застывшим взглядом. До самого вечера нам так и не удалось её расшевелить.
Наутро я внимательнее обследовала корабль и поняла, что, как ни старинно, судно после всех приключений вполне на ходу – только корпус исцарапан. Вернулась я, облазив весь баллон сверху донизу, уставшая, мечтая о горячем душе и чае, а наткнулась на оперативное совещание в кают-компании.
Как выяснилось, Аша потеряла вход в Лабиринт и никак не может сопоставить свою древнюю карту с нашими нынешними координатами. Чиппи стояла за то, чтобы вернуться в Барсино на ремонт, Пин – за продолжение поисков.
А Спифи утверждает, что знает, где ближайший вход в Лабиринт! Накануне он рассказывал историю про какую-то богиню, которая с ним общалась, пока он был в плену у диких – по-моему, у него приключились видения на нервной почве. Богиня сказала ему, чтобы он искал среди львиных лап и боялся пламени! И Спифи эту чушь отстаивает с обычным для него напором.
Он даже вызвался сам залезть на отвесную скалу, где, вроде бы, мельком увидел с воздуха каменные львиные лапы. Это с его-то синяками! Я строго ему запретила. Спифи обиделся и пробовал даже упирать на свой авторитет капитана, но по обычаям аэронавтов, на земле за судно отвечает не капитан, а владелец корабля – то есть Пинни. Каапиха слушала наш спор, увлеченно шевеля ушами; а потом изрекла:
– Спокойно! У Пин есть план!
План заключался в том, чтобы отправить к пещере с лапами Ашу.
Когда я вернулась из ванной, разведка уже докладывала о результатах. Каменные львиные лапы в десять сетов высотой обнаружилась там, где Спифи и говорил. Там же была и пещера – глубокая и, похоже, она вправду вела в Лабиринт.
– Почему ты так в этом уверена? – тут же спросила Чиппи.
– Ловушки! – беззаботно объяснила Аша. Сперва огненный факел из пола – хорошо, что я всегда использую «отклонение жара» – затем огромная каменюка из стены. К счастью, вторую ловушку давно заклинило.
Я представила себе этот Лабиринт и желание продолжать «приключение» окончательно исчезло. Я объяснила, что пока Спифи не поправится, идти ему в Лабиринт нельзя… и вообще, экспедиция в древние тоннели – это вам не ключ на девять!
– Я уже поправился! – с энтузиазмом ответил Спифи. – Лечебные чудеса Аши – это что-то… ну, чудесное.
– Я – дочь Магрибинца и Тайной леди Агарата, – сказала Аша без ложной скромности. – Наш орден воинственный и, естественно, достиг вершин в искусстве лечебной магии.
Тогда я стала упирать на то, что мы не может блуждать в Лабиринте, разыскивая корону, когда за нами гоняются банапурские наемники… В общем, вела себя, как самая настоящая наседка. Я и сама это поняла и замолчала. Планирование экспедиции нужно поручить профессионалам. Они ведь не лезут в машинное отдаление – вот и мне тоже, наверное, не стоит лезть в чужую сферу.
Кончилось все тем, что мы хорошенько все обсудили и решили, что идти в Лабиринт лучше всем вместе, а с собой надо взять продукты на три дня и кота. «Странник» оставили в ущелье – с воздуха он хорошо замаскирован, а если мы вылезем наружу через какой-нибудь другой вход, то все равно связаться с кораблем будет нельзя – потому и оставлять там никого смысла нет. Особенно кота.
Днем мы затаились и готовились к походу; Аша обследовала ближайшие тоннели. Вечером над ущельем пару раз с протяжным гулом проходила «Королевская кобра», обводя скалы прожекторами, но наша маскировочная сеть отработал на все сто. «Кобра» исчезла – видимо, банапурцы то ли оставили нас в покое, то ли нашли другой вход.
На следующее утро мы плотно позавтракали и углубились в загадочный Лабиринт магрибинских колдунов.