Удивительные заметки.
Следующие два дня цепь Израненных гор маячила впереди, постепенно приближаясь. Мы с Герти разглядывали её не без робости. Мощная подзорная труба показывала грозные, лишенные снега пики, в неведомые времена искореженные чудовищными ударами. В скальном массиве зияли глубокие дыры с рваными краями, некоторые глыбы висели над пустотой, чудом держась на узких перемычках, наполовину испепеленных древними взрывами.
Задолго до прибытия людей в наш мир Израненные горы стали полем великой битвы исконных обитателей планеты – кошкоголовых великанов мафуров и иных существ, которых они до сих пор избегают называть. Высокомерные, нетерпимые к чужакам, сосредоточившие все помыслы на своей славной древности, мафуры не любят вспоминать ту войну, которую прозвали Неудача.
Хотя они утверждают, что выиграли ее, раса их даже три тысячелетия спустя не оправилась от ущерба. Ныне мафуры покинули сушу и живут в океане на плавучих кораблях-городах, изо всех сил избегая другие народы. Впрочем, иногда они тоже поддаются соблазну экспансии в наши богатые и раздробленные Меняющиеся земли. Мне приходилось воевать с ними и отправить парочку мафуров в… честно говоря, не знаю, верят они в какой-нибудь загробный мир или нет. В те дни я летал в экипаже великого капитана Мортона…
Утром мы поднялись чуть свет: день предстоял хлопотный. Нам предстояло перевалить горы и искать вход в Лабиринт на другой стороне. «Серебряный странник» упруго шел вверх. Легкий ветерок нес нас к уродливым вершинам гор. Герти, надев меховую куртку и брюки на вате, выбралась в метеорубку, где стеклянный купол всегда холодит.
– Рубка, рубка, это метео, проверка связи! – послышался её оживленный голос из переговорной трубы.
Хорошо, когда за горизонтом наблюдает надежный человек!
Мы с Пин сидели в креслах пилотов. Аша робко заглянула к нам и засела в кают-компании, крепко прижав к себе Джафа. Чиппи ещё не соизволила проснуться.
Вблизи вершины производили все более угнетающее впечатление – бесснежные, но холодные, они ясно прорисовывались в чистейшем воздухе. Среди глубоких пропастей с оплавленными краями и пещер, пронизывающих скалы, виднелись руины белоснежных крепостей и домов, разрушенных уже три тысячелетия. Кое-где ютились нагромождения камня – остатки возведенных пару сотен лет назад цитаделей горных племен, которые дирижабли Эгиды унитчожили при завоевании этого края. Мы медленно летели в торжественном, немного боязливом молчании. Его нарушала метеорубка, которая мерзла и требовала горячий кофе.
Ветер был попутный, и к полудню мы преодолели последний хребет. Пред нами простиралась другая страна – Темные джунгли Тамоаны, земли, где живет ночь и которые не рискуют исследовать даже величайшие путешественники нашего века открытий.
Джунгли простирались под брюхом кабины бескрайним зеленым морем, уходящим в невидимые дали. Словно бушующая волна, они выплескивались через край, покрывали восточные отроги гор, оплетали мафурские руины на склонах. Ни дымка не было видно в этом пустынном краю. Каапи не раз пытались освоить джунгли Тамоаны, предвкушая, как будут продавать в Меняющиеся земли деревья редких пород, но каждый раз терпели неудачу.
Темные джунгли – вотчина кровожадных дикарских племен и фанатиков, изгнанных империей из пустынь Рокарии. Закрепившись среди поглощенных джунглями древних мафурских городов, ахары портят империи немало крови набегами – да и всем остальным портят жизнь не меньше.
Я искоса поглядел на Ашу, опасливо заглянувшую в рубку, чтобы указать нам дорогу – надеюсь к анти-имперским повстанцем ахары отнесутся лучше… Очень надеюсь! А ведь, говорят, где-то в дебрях джунглей бродит и сама Тамоана – древняя богиня, попиравшая ногами эти земли ещё в ту эпоху, когда первые семена джунглей упали в почву.
Аша давно уже достала из старинного кожаного футляра свиток с картой и, прищурившись, внимательно разглядывала его, пытаясь разобраться с ориентирами и найти вход в Лабиринт. Сперва я любовался её выражением – Аша очень мила, когда смотрит так сосредоточенно – потом начал беспокоиться. Мы висим тут, как на веревочке и всякий, кто ждет названных гостей, давно уже засек нас. Надо бы побыстрее, а Аша, похоже, читает карты также, как летает!
– Уу-уоо-о-о, – в кают-компании сладко зевнула Чиппи. – Му-у-ы-ы уже прилетели? Она глотнула крепкого кофе без молока, кое-как продрала глаза и стала изучать карту из-за плеча Аши. К ним примкнула метеорубка. Девочки нашли на карте три разные точки и каждая отставала свою. Пин бодро подавала голос сверху – она заняла место в метеорубке и карты не видела, но это нисколько не мешало ей участвовать в поисках. В конце концов, Джаф заголосил и тоже ткнул в карту – в четвертую точку.
Я переглянулся со Штосом, который спал в рубке на подушечке. – Ну что, пушистый, тоже поучаствуем? – Штос многозначительно зевнул.
Чиппи и Герти насели на Ашу единым фронтом и пробили-таки «свою» точку на карте.
Корабль пошел на снижение. Довольно долго я выписывал полукруги и восьмерки, старясь поймать нужный ветер, и вот уже океан джунглей пододвинулся к нам, занял весь горизонт, вершины гор ушли к небесам, и мы разглядели древние белоснежные руины, укрытые многоярусным одеялом тропического леса. Посоветовавшись с Герти, опускаться на землю мы не рискнули и сбросили якорь с высоты сетов в двадцать и спустили веревочную лестницу. Пин открыла арсенал и раздавала оружие. Когда я отдраил люк, в нос ударил резкий запах гниющий листвы; далекие голоса неведомых зверей заполонили шлюзовой тамбур.
Я должен был спускался первым, Аша – следом. Мисс Чиппи запаздывала вышла из каюты, наряженная в прочные обтягивающие брюки, кожаную куртку и шляпу с полями – знаете, как у того археолога из пьес каапи, который прячется от всех бед в холодильнике. Герти, которая оставалась на борту, подошла ко мне, явно беспокоясь.
– Спиф. Осторожнее там, ладно? – сказала она негромко. – Не форси!
Хм! Я что похож на того, кто будет форсить перед девочками в смертельно-опасных… Я поглядел на Ашу, которая потуже перетягивала алый кушак вокруг стройной талии.
– Постараюсь не форсить. Обещаю постараться!
Интерлюдия наблюдателя.
Баллон «Серебряного странника» почти спрятался в листве, когда существо, укрывшееся в одной из бессчетных пещер хребта, покинуло свой пост, подошло к обрыву и перегнулось через край. Его металлические суставы пощелкивали при ходьбе. Чудовище перевесило вниз массивную птичью голову со стальным клювом. Два больших, словно иллюминаторы, стеклянных глаза следили в инфракрасном свете, как яркие силуэты людей покинули дирижабль, опускаясь в джунгли. Убедившись, что метеорубка опустела, существо неуклюже бросилось с обрыва. Десятком сетов ниже его тряхнули, раскрываясь, широкие кожистые крылья. Птица–исполин ловко планировал над самыми кронами. Когда его уже не могли увидеть, существо, борясь с ветром, начало подниматься к вершинам хребта Израненных гор.
Удивительные заметки.
Должен признаться, нервничал я изрядно.
Белые стены наполовину осевших от времени домов истлевшего города глядели на нас из-за листвы, будто затаившиеся исполины. Мы шли вперед очень медленно и настороженно. Я на всякий случай сжимал рукоять револьвера в кобуре – так было как-то спокойнее, хотя с боевым оружием я выходил в первый раз. Великий аэронавт Мортон, в экипаже которого я летал до того, доверял мне, но оружия почему-то не выдавал.
Мы прошли просторную площадь, ныне густо заросшую деревьями. Посредине стояла исполинская белоснежная статуя; голова её, похожая на кошачью, возвышалась над кронами гигантов леса. Пин бодро скакала в авангарде, мы с Ашой двигались следом, а Чиппи – замыкала. Джаф умчался в кроны на разведку.
Джунгли наполняли шорохи, далекое приглашенное пение птиц и голоса зверей. Мне было совсем не комфортно – я вырос среди узких улочек на солнечных склонах гор и посреди бескрайнего неба. Деревья делали обзор пугающе узким, давили со всех сторон, а от резких, странных запахов немного кружилась голова. Сложно поверить, что улицы эти некогда, наверное, также кишели народом, как наша славная Фиора.
Мы подошли к склону горы и обнаружили ворота. Грациозная арка высотой в сотню сетов была вырезана в камне в незапамятные времена. Над ней гордо высилась ещё одна белоснежная статуя кошкоголового гиганта. Не сговариваясь, мы остановились. Джаф ушел в разведку, а мы двинулись следом. Мрак впереди густел, и мы уже зажгли громоздкий керосиновый фонарь, когда неожиданно вышли наружу.
Мы очутились в долине, надежно укрытой среди гор. Она заросла ещё гуще, чем джунгли; среди подлеска вверх уходили смутно видимые в полутьме исполинские белоснежные каменные колоны. Древние мафуры были склонны к гигантомании, и не удивлюсь, если в старинную эпоху великолепия их расы они покрыли сводом всю эту долину. За прошедшие тысячи лет часть его обвалилась, и лучи с небес рассеивали сумрак… ну, хотя бы немного.
Тени укрывали лес уже в десятке шагов за пределами круга света фонаря – и от этого стало ещё неуютнее, чем в джунглях снаружи. Мы углублялись в чащу, когда Джаф, шедший впереди по кронам, истошно завизжал и бросился к нам. Со всех сторон от стволов, будто вырастая из деревьев, отделялись фигуры. Так бывает иногда в кошмаре, когда тени обретают плоть.
Я резко вытащил револьвер из кобуры, надеясь, что обрету уверенность от этого брутального жеста. Тени скользили к нам со всех сторон…
Я, Аша, Чиппи и даже отважная Пин, не сговариваясь, прижались спина к спине. Это были дикари-ахары. Когда они подошли ближе, мы разглядели одежды из листьев и грубо сплетенных волокон, копья в сильных руках. Лица туземцев скрывали раскраска темными полосами, так что черты их почти исчезали среди теней. Они подходили молча, среди людей шли мускулистые, кровожадные псы, тоже раскрашенные черными полосами.
Я поглядел на отважную Ашу и осознал, что она паникует не меньше моего – после жизни в пустынях джунгли давят на нее, наверное, гораздо сильнее, чем на меня. И, насколько я помню, нет ничего хуже для магии вероятностного чародея, чем испытывать неуверенность. Дело придется брать в свои руки!
Туземцы продолжали идти, не реагируя на револьвер в моей руке. Похоже, они вовсе не знакомы с огнестрельным оружием! Значит, они дикари, поколеньями не видавшие цивилизации, а если так…
– Стойте и приветствуйте богов, что пришли к вам с Темной луны! – грозно (во всяком, случае, я очень надеюсь, что вышло грозно) окликнул их я. Дикари остановились.
– Не гневите богов, что повелевают громами! Ибо, если разгневаете вы…– плечистый старый туземец сделал знак, и собаки двинулись к нам, утробно рыча.
Огромный, испещренный шрамами пес приготовился к прыжку.
– Неуважение к богам да будет наказано! Ибо убиваем мы людей на расстоянии гулом… – всем известно, что в приключенческих книгах самый лучший способ подчинить себе диких туземцев… Пес сорвался в прыжок. Я вскинул ствол револьвера и выпалил. Эхо отразило звук от стен узкого ущелья, и вернуло нам стократ, почти оглушив. Пес тяжело упал мне под ноги, уже не дыша – пуля прошила бедолагу от груди до хвоста. Мое сердце колотилось в чудовищном темпе. Никогда не любил убивать, но если уж на меня летят с клыками наизготовку…
Дикари стояли, оглушенные, псы заскулили и подались под ноги хозяевам.
– Видели вы гнев богов? – воскликнул я, ободрившись, громовым голосом. – Мы убиваем громом и гнев наш…
– Да у них ствол! – выдал плечистый старый туземец на неплохом торговом койре, – хватайте их, они Кусю укокошили!
Я торопливо прокрутил барабан револьвера, Аша за моей спиной приняла позу заклинателя, Чиппи тоже творила что-то. Тут сверху упала сеть, и мы запутались в ней кучей-малой. Крепкие руки схватили нас со всех сторон.
Из дневника Герти
Долго-долго сидела я в кабине, поглядывая то на часы, то на бескрайнее одеяло джунглей и волновалась все сильнее.
Не стоило мне бросать Спифи! У него же просто дар попадать в неприятности! Я раскрыла пакет с сэндвичами, но так и не поела – все время вглядывалась в кроны. Потом беспокойство за Спифи немного отступило – потому, что я начала волноваться уже за себя.
Джунгли стали звучать как-то по-другому. Издали взлетали, заполняя горизонт, огромные птичьи стаи, и происходило это все ближе и ближе. Вершины деревьев качались. А деревья эти были сетов в тридцать высоты – не какие-нибудь там прутики! Я, честно говорю, основательно струхнула и решила поднять дирижабль ещё сетов на пятьдесят. Лучше уж висеть на виду (как говорит Спифи, «на веревочке»), чем ждать, когда какой-нибудь кошмар из леса… В стекло снаружи застучали! Я подскочила, как на горячей плите. За стеклом бешено прыгал Джафар. Как же отлегло от сердца!
Я бросилась отпирать люк. Аша, Чиппи и Пин висели, вцепившись в ступени веревочной лестницы – на них лица не было. И ещё не было Спифи…
– Отдавай якоря, взлет! – Орала Чиппи. Если Чиппи повысила голос – труба дело!
– Где Спифи? – я быстро включила якорную лебедку.
– Дикие! Они схватили нас! Спифи хотят принести в жертву! Он убил посвященного Богине пса!
– В ЖЕРТВУ? – я даже прекратила задраивать люк. – Кому?
Аша нервно сглотнула и указала в проем полузакрытого люка. Над кронами деревьев появилось исполинское, желто-синее щупальце, непрерывно извиваясь в воздухе. На конце щупальца виднелся венец из костяных шипов. Он повернулся к нам… И в обрамлении шипов открылся глаз! Щупальце изогнулось, подавшись к дирижаблю… Наверное, никогда в жизни я не набирала высоту настолько быстро! Лишь когда мы зависли почти в полулиге над кронами, я прекратила повышать давление газа.
– Что со Спифи?!
Чиппи и Аша понуро молчали. Джаф мял в лапах феску.
– Он хотел стать богом у дикарей! – объяснила Пин. – А дикари оказались очень даже цивилизованные! Он застрелил большого пса с недобрыми склонностями. Ну, дикари схватили нас, посадили в клетки из бамбука и хотели съесть под соусом – ну, я так думаю, что под соусом. А Спифи увели, потому что пес с недобрыми склонностями был предназначен в жертву тем щупальцам, которых дикие подкармливают. Ну, они решили, что раз Спифи пса убил, пусть сам и отдувается, и потащили его к месту кормежки.
– Как вы выбрались? – я мельком оглядела ветровую вертушку, прикидывая направление и скорость ветра.
– Джафар спрятался в листве, украл ключи и нас вытащил, дикари все равно клетки почти и не охраняли! – объяснила Пин.
– Ясно. Где место жертвы?
– Ты собираешься его спасать? – Аша глядела на меня не то в восторге, не то как на сумасшедшую.
– Где это место? – спросила я резко.