Плохо помню, что случилось потом. Я яростно дернула рычаг автоматической лебедки, высвобождая якоря, помню, как та заработала, потом резким рывком остановилась, а через якорные порты в корабль стал вливаться песок. Он заполнял тамбур, словно его подталкивали поршнем. Прежде, чем я успела осознать происходящее, песок навалился на меня.
Я прижалась спиной к стене, в ужасе осознавая, что он уже дошел до уровня груди, налегает тяжелой волной, не дает дышать… Тяжесть резко ослабла. Я поняла, что внешний люк открыт, песок высыпается туда, а Джафар сидит у рычага с очень довольным видом. А снаружи на него смотрит мерзкое лицо, сотканное из песка! Я бросилась к рычагу, чтобы задраить люк, но меня опередила Аша.
Девушка встала в проеме люка. Ветер поднял её темные распущенные волосы, словно стаю птиц, и хлопал складками шаровар. Она без страха смотрела на песчаное лицо. Жестокий ветер стремился сорвать её с места, трепал одежду… я поняла, что ветер закручивается вокруг колдуньи в спираль, противоположную той, что кидала наше судно. Ураган Аши креп и рос, заполняя шлюзовую, и вот уже вышел за её пределы. Я яростно откапывала из песка лебедку, Пин совала мне в руку масленку. Я торопливо и густо смазала механизм. Корабль порывисто дрогнул и я, подняв глаза, увидела, что существо из песка протянуло к Аше исполинскую руку… и как рука эта медленно распадается на песчинки!
Джаф радостно визжал и прыгал на плече Аши. Дирижабль ударило, словно в жестокую бурю, и я снова увидела лицо чудовища. Оно раскрыло пустую пасть в молчаливом крике. Лицо рассыпалось, падая лавиной песка. Лебедка втянула якорь и «Серебряный странник» резким толчком оторвался от земли. Аша твердо стояла, держась за закраину люка, и гордо глядела вниз на кучу песка, бывшую некогда духом пустыни. Потом она резко отшатнулась от люка и, неуверенно шаря рукой, села на пол. Я подлетела к ней.
– Вы ранены!? Что…
Лицо колдуньи позеленело, и она слабо махнула рукой вниз.
– Так… высоко.
Похоже, что отважная ведьма боится летать.
Мы заперли люк, и пока я задраивала якорные порты, Пин провела девушку в кают-компанию. Когда я вернулась, каапиха предлагала Аше кофе, а та, бледная, как простыня, слабо махала рукой. Джаф крепко обнял хозяйку за шею – похоже, и обезьяну было не по себе вдалеке от земли.
Вдвоем мы взяли Ашу за плечи кое-как привели в каюту Чиппи. Спифи с интересом высунул голову из рубки, но покинуть кресло пилота не мог. Чиппи мирно спала – похоже, наш штатный чародей даже не понял, что кораблю угрожала эта песчаная жуть. Сев на постели, Чиппи поглядела на нас, спросонья хлопая глазами, потом встала и надела очки.
– Что это… Э-у-у-у-у, – она сладко зевнула. – Та-а-коу-е?
– Это Аша, – объяснила Пин, – и ей немножко нехорошо.
Чиппи обернулась к своей кровати и увидела, что Пин бережно укладывает туда Ашу.
– Эй! – от возмущения Чиппи почти проснулась и нависла над нами, словно грозная туча, облаченная в пижаму с синими полосами. – Это МОЯ кровать!
– Ей нужно поспать, – Пин невозмутимо расстегивала кофточку-чоли Аши. – А тут кровать самая мягкая.
– А я где спать буду? – возопила Чиппи.
– А ты можешь с левой стороны постели, – с простодушным видом ответила Пин. Джаф радостно подпрыгивал на подушке.
Чиппи фыркнула и начала собирать свою одежду со стула. Пин пыталась уложить Джафа. Тот резко возражал, когда она решила снять шаровары и с него. Чиппи, отчаянно зевая и прижимая гору одежды к груди, ушла в мою каюту и через минуту крепко спала. Пин носилась по кораблю с влажными полотенцами и стаканом молока, словно небольшая, пушистая комета. Я пошла в рубку, зевая в ладошку – Чиппи нагнала сон и на меня.
Ко времени, когда на «Серебряном страннике» обычно просыпаются, жизнь вошла в привычную колею. Я пересказала все эти песчаные ужасы Спифи – он трогательно волновался за меня. Честно говорю, я была в тот момент так занята, что забыла испугаться, и мне отчего-то неудобно стало признаться в этом Спифи. Пин снова раскочегарила свой высокотехнологичный тостер и сжигала уже вторую порцию хлеба. Аша вышла из каюты и поспешно села, робко поглядывая на иллюминатор – я зашторила его. Джаф с подозрением смотрел на тикающий тостер. Чиппи, зевая, прошла к кофейнику и села напротив Аши.
Стоило мне отвлечься, как Спифи, который уже проложил курс к Израненным горам и включил патентованный автонавигатор, поставил перед Ашой аппетитно шкворчащий омлет. Та наградила его теплым взглядом, а я вот – не очень теплым.
– Так что там было… о-о-оу-у-у, за чудовище? – Чиппи все ещё зевала.
– Ифрит песков, – скромно ответила Аша. – Думаю, Рам Сингх все же выследил нас. Для слуги самой Саршары ифрит слабоват.
– Ифритов не существует, – сообщила Чиппи. – Наука магии четко говорит, что единственный вид сверхъестественных сущностей – так называемые намми. Наиболее могучие из них могут управлять различными субстанциями. Мы столкнулись с намми, управляющим песком… и, очевидно, наделенным склонностью к театральщине.
Аша поглядела на Чиппи оценивающе.
– Мы столкнулись?
Чиппи смутилась и закашлялась (не слишком-то натурально).
– Думаю, если бы моя помощь действительно была нужна, меня бы разбудили, – сказала она подчеркнуто корректно и принялась кушать ложечкой яйцо вкрутую.
Пин резко разделила спорящих, поставив между ними блюдо с гренками, которые с третьего раза поджарились, как надо.
– Джаф, ты горелые гренки будешь?
Джафар натянул на мордочку надменное выражение.
– Жалко свинью в дорогу не взяли, – заметила Пин философски и схрумкала подгоревшие гренки сама.
Принцесса была очень довольна исходом экспедиции в Агарат.
– Вот, теперь у нас есть все необходимое для поиска великого древнего артефакта – рассуждала она с обычным для каапи серьезным видом – не поймешь иногда, шутят они или думают вслух. – Злодей (одна штука), герой (одна штука), принцесса (одна штука), пророчество древнее (одна штука), и добрые волшебницы – целых две!
Спифи поднял руку.
– А герой – кто?
Пин взглянула на него, словно говоря: «что тут непонятного-то»?
– Герой – это я! И принцесса – тоже я! Очень удобно!
Тут подала голос Аша.
– А разве, – спросила она, немного смутившись, – герою не положена рука принцессы?
– Вот это-то и удобно, – объяснила Пин. – У героя уже есть рука принцессы! – и она коснулась своей руки, покрытой короткой белой шерсткой.
У Чиппи были возражения.
Она взглянула на нас поверх очков и заметила милым тоном, который обозначал, что Чиппи боится, что слова её прозвучат неприятно.
– Нет добрых и злых ведьм. – За этим последовала любимая Чиппи драматическая пауза.
– Да ну! – Аша взглянула на свою академическую коллегу решительно и с вызовом. – А какие есть?
– Ответственные и… – Чиппи секунду смаковала слова на языке, подбирая нужные. – Эгоистичные.
Она оглядела нас и добавила. – Это звучит немного критично, но я знала в жизни довольно много колдунов и академических, и доморощенных… прости, Аша! Самообученных. И мне кажется, что больше всего вреда среди вероятностных чародеев может причинить даже не тот, кто зол на себя и потому зол на мир, а тот, кто никогда не думает о других.
– Если чародей оглядывается на окружающих и следит, как бы не навредить им своим даром, то может добиться успеха или даже, может быть, стать одним из тех, о ком помнят добрым словом ещё долго после того, как пепел его унесет ветер… – Но если он заботится лишь о себе – проклятья будут окружать его, – убежденно закончила Чиппи. – И чем больше мощь, тем больше проклятий.
Аша кивнула.
– Ты права! Отец говорил то же самое. Я мщу злобной Саршаре Железной не только за себя, но и за честь рода волшебников дар Кабир и за род моей матери – великих дар Агарати! Эта ведьма заплатит не только за то, что сделала с нами, но и за всех невинных, кого она уничтожила по дороге к могуществу и славе! – Аша оглядела нас не без торжества. – Разве не так работают герои?
– В легендах – всегда так! – многозначительно сказала Чиппи.
– Дева дар Кабир, – Спифи понял, что разговор пора переводить на что-то другое, – Рам Сингх может отследить нас в воздухе?
– Можно просто Аша, – девушка улыбнулась мило и застенчиво. – В воздухе он отследить нас не может. Но Сингх – опытный наемник и хитроумный чародей. И к тому же он примерно представляет, куда мы направляемся.
Час от часу не легче! Она явно ему… То есть я хотела сказать, что наемник-колдун может поджидать нас среди Израненных гор.
Удивительные заметки.
Аша и Джаф быстро освоились на борту. Девушка по-прежнему не решалась подходить к иллюминаторам и, если начиналась хотя бы небольшая ветровая качка, на лице чародейки вспыхивал ужас, и она поспешно плюхалась в ближайшее кресло. До чего же смешно, что такая могучая колдунья и такая красивая девушка боится летать!
У нас в Меняющихся землях даже отчаянные трусишки и домоседы успевают к шестнадцати годам налетать часов двести – другого-то сообщения между городами, кроме воздушного, нет. Я учил Ашу играть в «Небеса и драконы», а она нас – банапурской игре шакам, в которые сражаются трое на пятиугольной доске.
Чиппи все-таки выселила Ашу из своей каюты к Герти, а та перебралась поближе к моторам. В первый же день Джаф выбрал время, когда его никто не видит, и напал из засады на обедающего Штосса. Мы узнали об этом по отчаянному крику – Джафа, а не кота. Старик, поседелый в эпических битвах на крышах, вовсе не упускал обезьяна из виду, и встретил его стремительный бросок к своему хвосту встречным ударом лапы. Когда мы сбежались в кают-компанию, бой был уже окончен; наши загнали рокарийских на штору и порывались сдернуть оттуда вместе с карнизом. Кот действовал молча и целеустремленно, и ничего хорошего Джафару это не сулило. Как только Аша влетела в кают-компанию, обезьян через всю комнату сиганул к ней на руки и жалостливо завизжал.
– Джаф! Ты невиновен? – Аша поглядела на него строго. – Может, ты ещё скажешь, что кот первый напал? – Джаф обиженно скулил и предъявлял оцарапанный бок. Штосс ходил вокруг, пронзительно шипел, бил хвостом и до неприличия наслаждался триумфом. Аша отстранила Джафа; нисколько не боясь, села на корточки перед фырчащим, как чайник, зверем и извинилась. Тот зашипел уже как-то неуверенно, оглянулся на Герти и одним прыжком очутился у нее на руках.
После этого у хвостатых установился прочный мир, основанный на твердом разделе сфер влияния и прекращении огня.
Из дневника Герти
Аша неожиданно оказалось большой любительницей комиксов. С деланным равнодушием, которое никого из нас не могло обмануть, она объясняла, что это исключительно профессиональный интерес. Рассуждала она с точки зрения магии. Интересно (хотя, местами и непонятно) было слушать её о том, какое волшебство может заставить летать костюм Железного джентльмена, и как заклятья поддерживают целостность несокрушимых штанов, жилетки и цилиндра сира Халка.
Спифи прямо-таки не оторвать от разговоров с ней! Чувствую, что моих скудных познаний в комиксах не хватает, чтобы поддержать разговор – и все чаще я остаюсь за бортом беседы. Как-то раз я даже решила пополнить знания комиксоидной темы. Положив перед собой толстую пачку томов «Капитан «Щита», «Магический доктор Этранг и камни Татаноса» и подобного, я некоторое время переводила взгляд с них на недочитанный томик «Неведомых небес» Рика Мортона.
Полистав яркие страницы «Капитана «Щита», я сама не заметила, как взяла в руки книгу Рика и погрузилась в описание таинственных мафурских городов-кораблей, которые пересекают Экваториальный океан, везя на борту целый народ. Кому как, но мне, видимо, интереснее то, что существует (или хотя бы существовало) на самом деле!
Аша то и дело поглядывала на полку Спифи с комиксами про «Последнего Магрибинца» – эдак посмотрит мельком и быстро отводит живые черные глаза. Этим она вконец нас со Спифи заинтриговала. Мы обсудили дело и решили спросить.
– Аша! Ты так смотришь на этот комикс! Автор что, нарушает права Магрибинца на имя? – спросил Спифи как-то за чаепитием и бодро добавил. – Или ты почитать хочешь? Не стесняйся, бери!
Аша окинула нас быстрым взглядом и сказала скромно. – Почитать я не хочу. Как-никак, сама их верстала.
– Ум-м-м-м? – промычал Спифи, пытаясь спешно проглотить кусок сладкой булки.
– Сама? – спросила я глупо.
– Ну, с папиной помощью, – Аша скромно потупила глаза. Авторам указан «Стэн-паша», но это – папин литературный псевдоним.
Аша смутилась и быстро выпалила – Я тоже немного ему помогаю.
Нам потребовалось несколько секунд, чтобы переварить, что великий колдун и его дочь-разбойница – ещё и авторы комиксов.
– Когда папа думал, что с ведьмами востока покончено, то решил отдаться второй своей страсти – сочинительству. Он с детства пытался что-то писать, но обучение магии отнимает море времени и сил. Сперва он наваял серьезный роман с философской подоплекой и отослал издателям и книготорговцам в Меняющиеся земли. Рукопись вернули. Он написал роман попроще – про приключения магов-разбойников в старой Ракарии. Рукопись вернули с пометкой, что автор ничего не понимает в магии.
Аша фыркнула и пожала плечами. – Тому, кто воевал с ведьмами востока, осаждать книжные лавки – не проблема. Папа вместе с мамой написали любовный роман. Ещё помню, он ездил на конвенты.
Я честно попыталась представить себе Раджана-Магрибинца на конвенте.
– Там он посмотрел, как продаются комиксы – и решил сделать комикс! Мама хорошо рисовала, а я тогда была уже довольно большая и на мне обкатывали сюжет. И вот за три увлекательных недели мы сотворили первый том «Магрибинца»: «Последний Магрибинец и башня Стрелка». – Аша тепло улыбнулась. – С тех пор папа над этой серией и работает. Еще пять томов, и он дойдет до башни!
– А…– осторожно спросил Спифи, – он что, описывает свои приключения?
Аша прыснула со смеха, здорово смутив Спифиро. – Ну, Спифи! Папе, что, сто лет, чтобы на тридцать томов наприключаться? Он собрал лучшие подвиги из летописей ордена и присочинил… не так уж много.
Хотите смейтесь, хотите нет, а после этого к Аше я почему-то стала относиться с большей теплотой.
Потому я отважилась прояснить вопрос, который давно уже меня беспокоил.
– Аша, – спросила я однажды как можно более равнодушным тоном, чтобы не дай Богиня, не разозлить ведьму из Рокарии. – Почему ты все время носишь на поясе оружие? Мы, например, ходим на борту без револьверов.
– Кроме меня! – непедагогично, но честно вставила Пин.
Аша поглядела на меня изумленно.
– Оружие? А, кинжал! Ну, – она на миг замолкла и закончила с неожиданной грустью – Звезда Агарата никому не причинит вреда. – Она бережно достала его из сафьяновых ножен. – Видите?
Кинжал был сломан.
Это был очень странный клинок. Лезвие некогда выковали из сияющего металла, который я никогда раньше не видела, в рукоять было вставлено несколько камней – кажется, не драгоценных, но почему-то властно притягивающих взгляд. Кончик кинжала был отломан вместе с солидной частью лезвия.
Оглянувшись, я увидела, что Чиппи глядит на кинжал, не отрываясь.
– Это оберег? – спросила она.
– Это древний талисман Агарата. Думаю, его сделали мафуры в эпоху, когда мир принадлежал им. Звезду Агарата получил легендарный основатель нашего города от старого дервиша, у которого учился магии. С тех пор кинжал охраняет город и его династию. Мы верим, что, покуда он цел, Агарат ждет счастливое будущее – каков бы не был день сегодняшний.
– Кинжал принадлежал мой матери, – добавила Аша и замолкла, отрешенно глядя на сломанное лезвие. Она решительным жестом убрала его в ножны. До вечера Аша была тиха и молчалива.
Удивительные заметки.
В дороге скучать не приходилось. Едва ли не в первый день мы взяли Ашу в очередную партию в «Подземелья магии меча». Она, сначала мило посмущавшись, предложила свой набор карт – не обычные, отпечатанные типографским способом и изрядно потрепанные, а новенькие, отрисованные вручную – и какие нарядные! Вместо рыцаря там был дервиш-воин в золоченой броне, бородатого волшебника в балахоне заменила соблазнительная чародейка востока, а Авантюристом была… обезьяна в жилетке! Джаф сидел на плече Аши с довольной, очень хитрой мордочкой. А уж какие причудливые там монстры – это надо самому увидеть!
Ведущим партий, как правило, был я – и честно старался соответствовать высокому уровню великого Мортона – капитан «Алого клинка» ведь сам вел игры на своем судне. Герти выбрала себе жрицу добрых богов, Пинни – грозную деву-паладина, Аша – чародейку, а Чиппи лишь кинула на нас ленивый взгляд и продолжила читать в кресле. Иногда её удавалось уговорить быть ведущим, и тогда в партии появлялся вор-часовщик. Игра в умелой компании хороша всем – особенно тем, что пожирает часы, которые в полете порой особенно некуда девать.
Мы так увлеклись, что в один из дней чуть не пропустили секретную деревню каапи.
Мы давно уже миновали пески Рокарии, а к вечеру пятого дня пути щедрые равнины Травяного океана стали повышаться, переходя в зеленые холмы. Аша дала нам координаты одного из тайных поселений каапи. Там я решил купить свежих овощей, мяса, а заодно узнать новости.
«Серебряный странник» шел низко среди пологих возвышенностей, покрытых изумрудными волнами колышущейся на ветру травы. Герти выбралась из люка в метеорубке, где крепился пулемет, и, зажав конец троса во рту, деловито лазила по натянутым на баллоне дирижабля канатам, развешивая разноцветные флаги, передававшие универсальным кодом аэронавтов – «Прибыли для торговли, ждем посадки».
Украшенные, как дерево в день основателя города, мы медленно дрейфовали над безграничным морем холмов. Наконец, над вершиной одной горки появились два ярких пятна. Когда на них навели подзорную трубу, они обернулись огромными сигнальными флагами. Каапи, который махал ими, целиком скрывался в высокой траве.
«Посадку разрешаю. На три часа за вторым холмом».
Когда мы прибыли на место, выровняли высоту и сбросили якорь, высокие заросли раскачивались от бурлящей толпы невидимых каапи. Пин первой выскочила из люка и радостно всех приветствовала. После этого из зарослей показалась делегация местных старшин. Мы с некоторым беспокойством следили, как из травы выходят новые и новые каапи – они застенчиво прятали за спинами револьверы, пики и сабли. Солоно пришлось бы работорговцам или имперскому патрулю, реши он притворяться мирными контрабандистами!
Старейшины вели нас к склону ближайшего холма, в то время как с полсотни каапи дружно укрывали «Странник» маскировочной сетью. Дверь в подземную деревню мы разглядели только в сете от нее. Массивные, укрепленные на случай вторжения деревянные створки были вделаны прямо в склон и снаружи поросли травой – как объяснил нам с Герти провожатый, дерево створок было защищено от влаги брезентом и мешковиной, а снаружи прикрыто блоками дерна.
Старейшина отдал команду; изнутри бодро ответил голос, считающийся у каапи густым басом, а на человеческий взгляд больше похожий на фальцет. Двое крепких деревенских стражников раскрыли створки, и мы вместе с шумной оравой сопровождающих очутились в широком подземном коридоре. Потолок поддерживали деревянные балки, а освещали всё обычные для пещер Меняющихся земель самосветные гнилушки.
Подземная деревня оказалась уютной и просторной. Во все стороны уходили земляные коридоры, многие под сильным наклоном, уводя прохожего на глубинные подземные ярусы. Посредине холма был выкопан внушительный, ярко освещенный сводчатый зал – нечто вроде закрытого патио, где каапи высадили траву, вкопали скамейки и соорудили фонтаны. Тут выгуливали самых маленьких каапят, которым опасно было выходить наружу.
Каапи вокруг сновало множество. Народ это отличается радушием и любопытством, а из-за нынешнего восстания торговцы редко забираются в эти места. Я распродал все, что припас и жалел, что так мало захватил. Девочки больше делились новостями. Счастливая Аша сидела в окружении небольшой толпы пушистых каапят – она как-то сразу с ними поладила. Чиппи беседовала с важным каапенком в очках, который, похоже, имел склонность к географии. Герти обсуждала с главным поселковым инженер-копателем что-то связанное с обеспечением нижних ярусов свежим воздухом. Пин, как принцессе, представили патриарха и царя поселка – древнего-древнего старичка каппи, который почти полвека назад прибыл сюда из шумного, перенаселенного, страдающего от безработицы Аргилла, города шестеренок, чтобы вырыть собственную нору. Добрая половина жителей была его потомками или родственниками.
– Из Аргилла? – тут же переспросила Пин. – А с Памбертонами тамошними вы не знакомы? – Старейшина оказался не только знакомым, но и дальней родней этих загадочных Памбертонов.
– И я их родня! – радостно сообщила Пин. И, найдя родственников, она радостно отправилась к ним ночевать.
Поселок владел полями пшеницы и огородами на десяток лиг в окружности и продавал продукты в имперские города и в наши Меняющиеся земли через торговую сеть тайного братства Арлекинов. Чадолюбивым каапи нужны свободные земли, и они находят их здесь, но империя принимает в штыки еретиков, не верящих в Священную машину. Впрочем, остановить их въезд имперская таможенная служба тоже не в состоянии, и потому испокон веков Эгида просто делает вид, что каапи на её территории не живут.
Тех, само собой, такая ситуация не слишком устраивает – они предпочли бы платить налоги, чтобы имперские войска их охраняли; а не выносить поборы Арлекинов и прятаться от империи. Нынешнее восстание за свободу южных провинций жителей деревни очень интересовало, но, будучи людьми мирными, они отправили повстанцам только одного добровольца и двадцать подвод с капустой.
Мы с Герти до глубокого вечера пересказывали местным новости из большого мира – каапи сильно страдают тут, в необитаемой степи, от нехватки впечатлений. В честь нас организовали праздник, хотя и без любимых каапи фейерверков – все-таки это тайная деревня. Старейшины подарили Пин внушительный кусок горного хрусталя, который она тут же решила передарить кому-нибудь в Барсино.
Аша сидела с нами, с восторгом разглядывая костры и слушая звонкое пение каапи, а бархатное небо укрыло нас куполом огромных степных звезд. Равнодушный к красотам Джаф тихонько пробрался в какую-то нору и украл огромный арбуз. Арбуз принесли нам – вместе с вором. У Джафа был откровенно смущенный вид.
Арбуз пришлось купить и тут же угостить им хозяев.