Фома Фомич внимательно выслушал своего чиновника особых поручений, а после спросил:
– Как, ты говоришь, называется этот узел, которым были связаны ноги полицмейстера?
– Выбленочный.
– Название, надо сказать, так себе, что-то напоминающее, – фон Шпинне скривил губы. – Когда буду говорить с губернатором, стоит просто назвать его морским. А ты-то откуда знаешь про этот узел?
– Отец у меня этим делом увлекался, хотел в молодости моряком стать, но не случилось, не приняло его море.
– Вот видишь, как бывает, – чуть подумав, проговорил начальник сыскной. – Казалось бы, зачем тебе эти узлы, а пригодились; стало быть, поблагодарить мы должны отца твоего покойного. Если бы не его это увлечение, то кто знает, и не обратил бы ты никакого внимания на то, как там связаны у полицмейстера ноги. Веревку стражники разрезали бы да выкинули! – начальник сыскной развел руками. После этого какое-то время сидел, молча глядя на своего помощника, точно что-то припоминал, потом звонко хлопнул в ладони и сказал:
– Ну что же, подведем промежуточные итоги: что нам на сей час известно точно, что предположительно и что мы еще должны выяснить, чтобы предположительное стало точным.
Кочкин думал, что начальник сыскной станет сам говорить и раскладывать по полочкам свои рассуждения, иногда задавая чисто риторические вопросы, но Фома Фомич предложил Меркурию самому начать, потому как он был на месте преступления и все видел сам.
– Что нам известно… – в устах чиновника особых поручений это прозвучало не как вопрос, а как фраза, за которой последует перечень. Так и произошло: – Нам доподлинно известно, что убит человек…
– Полицмейстер? – перебил Фома Фомич.
– Нет, это наше предположение, головы-то нет! И дабы нам в дальнейшем не ошибиться, будем считать, что это предположительно Свищ…
– Молодец! – похвалил помощника фон Шпинне. Начальнику сыскной нравился именно такой подход к расследованию: не спешить с утверждениями и выводами, он сам его придерживался и настоятельно требовал подобного от своих подчиненных. Мол, пусть в других местах торопятся, а мы этого делать не будем. – Что у нас дальше?
– Предположительно полицмейстеру отрубили голову предположительно саблей. Предположительно саблей самого полицмейстера. Сабля, как и отрубленная голова, с места преступления пропала.
– О чем это может говорить? – спросил Фома Фомич, давая возможность чиновнику особых поручений порассуждать, тем самым поупражняться в логике и в выстраивании версий.
– Ну… – Кочкин задумался, взмахнул руками. – Трудно сказать…
– И все-таки, – настаивал начальник сыскной. Если говорить честно, ему и самому было это непонятно, задай ему этот вопрос, он вряд ли смог бы на него ответить, поэтому Фоме Фомичу было вдвойне интересно, что скажет Меркурий.
– Я вот думаю, если я убийца… Зачем мне убивать полицмейстера?
– Хороший вопрос, своевременный. – Начальник сыскной выбрался из-за стола, не спеша обошел его, сел рядом с Кочкиным и вопросительно уставился в простоватое лицо своего помощника.
– Тут, конечно, все непросто. Первое, что приходит на ум, это месть…
– Будем загибать пальцы, – сказал Фома Фомич, но руки даже не поднял. – Месть! Дальше что?
– Дальше. – Кочкин уставился туда, где у дальней стены кабинета стояли часы в ореховом футляре. Наморщил лоб, тем самым показывая напряженную мозговую деятельность, задержал дыхание, потом громко выдохнул и произнес: – И все; кроме мести, мне ничего не приходит в голову. Если только…
– Что? – вытянул шею начальник сыскной.
– Если только к мести не добавить версию судебного следователя об убийстве из-за золотых зубов и жандармскую, политическую, но…
– Никаких «но», – решительно заявил полковник. – Все это мы должны учитывать: месть, зубы, политика. – Начальник сыскной поднял правую руку и показал три пальца. – Из этих трех возможных причин какая тебе кажется более вероятной?
Вопрос фон Шпинне погрузил чиновника особых поручений в такую глубокую и долгую задумчивость, что Фоме Фомичу, который устал ждать ответа, пришлось слегка потрясти его за плечо.
– А? Что? – Кочкин точно забыл, где находится, начальнику сыскной пришлось повторить вопрос. – Ну, мне кажется, – начал Меркурий медленно, – все эти причины возможны в равной степени. И еще… – он снова замолчал, склоняя голову то на одну сторону, то на другую сторону…
– Что? – нетерпеливо проговорил Фома Фомич.
– Мне кажется, что есть еще один мотив…
– Какой?
– Увы, он нам неизвестен, – сказал несколько виноватым голосом Кочкин.
– Верно! – громко согласился фон Шпинне и прихлопнул себя ладонью по колену. – Месть, конечно, версия привлекательная, но в то же время очень и очень сомнительная…
– Почему? – удивился Кочкин.
– Да потому, что накручено в убийстве много: тут тебе и привязывание Свища к карусельной лошадке, и отсечение головы, и затем пропажа этой самой головы да сабли. Все напоминает какое-то театральное действо. А когда мы говорим «месть», особенно после твоей беседы с Барышовой, то предполагаем, что мститель у нас Суматохин, электромеханик, бывший моряк. На него прежде всего указывают морские узлы. После убийства электромеханик куда-то исчез; куда и почему? Сразу же напрашивается ответ: сбежал, потому как виноват. Значит, он убил Свища. А больше ведь и некому. Приехал в Татаяр, встретил тут Зотика Ефимовича…
– Думаете, они были знакомы раньше? – высказал догадку Кочкин.
– Иначе и быть не может, – кивнул Фома Фомич. – Зачем какому-то человеку мстить незнакомцу? Поэтому нам нужно будет, помимо всего прочего, выяснить, встречался ли полицмейстер с Суматохиным в прошлом. Но кое-что меня смущает в этом во всем… Человек, если идет на убийство крупной, в смысле занимаемой должности, личности, должен все учесть и все предусмотреть, а тут такой досадный промах…
– Что вы имеете в виду? – спросил Меркурий.
– Морской узел! – ответил, вставая с дивана и проходя за стол, начальник сыскной.
– А в чем тут промах? – не понял Кочкин.
– Когда кто-то готовится к убийству – а тут налицо подготовка, – он старается учесть все. Почти всегда это не получается, на радость нам, сыщикам. Но совершить такой просчет? Связать ноги жертвы морскими узлами? Это явный недосмотр, или это сделано намеренно. – Слово «намеренно» начальник сыскной произнес с нажимом, а потом продолжил: – Многим известно, что Свищ водил дружбу с электромехаником, что бывал у него дома, они вместе пили чай, беседовали. Да и думаю, не было секретом и то, что Суматохин бывший моряк. Если полицмейстера убил Суматохин, а перед тем связал ему ноги специальными узлами, которые на него же и укажут, то что это, если не глупость? Может быть, это все же сделано с умыслом? – Фома Фомич смотрел на своего помощника и ждал, что тот скажет. Кочкин, потирая рука об руку, перебегал глазами из стороны в сторону, потом в его взгляде вспыхнула догадка.
– Вы хотите сказать, что кто-то пытается указать нам на электромеханика как на убийцу, но на самом деле…
– Нет, – прервал Кочкина начальник сыскной. – Мы не знаем, что случилось на самом деле. Просто мне видно сразу, что с этим узлом не все так просто. Мне кажется, Суматохин, будь он убийцей, едва ли стал бы использовать этот узел…
– Итак, с этой мыслью, что нам прежде всего нужно предпринять?
– Отыскать Суматохина и выяснить, куда уехала вдова полицмейстера, – вспоминая слова фон Шпинне из прежнего их разговора, проговорил Меркурий.
– Это само собой, – кивнул полковник, – но после получения новой информации от квартирной хозяйки – о полицмейстерской пролетке и о том, что в ней помимо Свища еще кто-то сидел – с ее слов, возможно, женщина, – нам нужно… – начальник сыскной замолчал. Кочкину подумалось, что сейчас тот скажет: «Узнать, кто сидел в пролетке», – но фон Шпинне сказал другое: – Нам нужно отыскать полицмейстерского кучера. Он нам и скажет, кто сидел в пролетке и куда Свищ велел править. Но думаю, это будет не так просто, как может показаться. Предполагаю, что кучер тоже пропал. Значит, ты сейчас бросаешь все дела и отправляешься на поиски этого самого кучера. Вначале поговори… Кто там у них сейчас вместо Свища? Все Веретенов?
– Веретенов, – подтвердил Меркурий.
– Вначале поговори с Веретеновым… – Начальник сыскной запнулся и, откинувшись на спинку стула, принялся в задумчивости смотреть перед собой да лоб чесать, после чего сказал решительно: – Нет, с Веретеновым говорить не стоит. Просто выясни, кто нынче управляет полицейской пролеткой, ведь, как я понимаю, она находится в полном распоряжении нового начальника.
– А вдруг это тот же кучер, что возил Свища?
– Может быть, – кивнул полковник.
– Мне с ним разговаривать?
– Нет, с этим тоже погодим. Просто пока все выясни. Если кучер другой, то постарайся узнать, где сейчас находится старый, и узнай его адрес. А я тем временем постараюсь узнать, куда уехала вдова полицмейстера.