Часть 118
1 января 1995 года, 10:05 мск. Москва, улица 1905 года, дом 7с1, 7-й этаж, редакция газеты «Московский комсомолец»
Утро нового года началось с ожидаемого, но от этого ничуть не менее безобразного скандала в редакции «Московского комсомольца», куда прямо в начале рабочего дня (у журналистов не бывает праздников и выходных) явились тонтон-макуты генерала Коржакова вместе со своим шефом. Тому так не терпелось заполучить себе на голову всяческих проблем, что он едва дождался, когда наружка сообщит о прибытии в офис Павла Гусева. Сели в машины и полетели с мигалками, распугивая немногочисленных в столь ранний посленовогодний час московских прохожих.
При этом никакой санкции от Бени Цина на эту эскападу у главного кремлевского охранника нет, тот все еще в нирване, и вряд ли выйдет из нее раньше обеда. Все сам, сам, сам. И ведь не екнуло в грудях, что хозяин «Московского комсомольца» в этом деле может быть не случайным человеком и не исполнителем на аутсорсинге, а младшим партнером императора Сергия из рода Сергиев, уже прославившегося в Боснии тем, что не прощает обидчиков тех людей, что вступили с ним в договорные отношения. Были уже некоторые прецеденты.
И вот ведь незадача: лифты в здании отказались везти бениных башибузуков на седьмой этаж, и тем, пыхтя и отдуваясь, пришлось подниматься по лестнице в полном снаряжении. Тут бы господину Коржакову остановиться и подумать, нужен ли он там, куда идет, но после разгона Верховного Совета со спецэффектами и стрельбой из танковых пушек у господина Ельцина и его ближайшего окружения, вставших над всеми ветвями власти и законом, начисто отключились всяческие тормоза. Они тут хозяева Земли Русской — и точка, ничего их больше не волнует, а тех, кому это не понравится, с криками «красно-коричневые!» загрызет прикормленная свора пгавозащитников и либеральных журналистов, размножившихся в последние годы, будто опарыши на навозной куче. Если не подействует травля в прессе и на телевидении, тогда неприятному человеку можно прислать взрывающийся чемоданчик или устроить у него в офисе «маски-шоу» со спецназом в главной роли. Однако разборки с Владимиром Гусинским — совсем другое дело: там была грызня в шакальей стае за пищевой ресурс, а Павел Гусев покусился на святое.
И вот наконец массивная дверь редакции, и, что самое удивительное, она даже не заперта. Ни ломать, ни взрывать, ни резать ее автогеном не требуется. Войти сможет каждый, только незваные гости еще не знают, что выйти будет дано не всякому. Подчиненные генерала Коржакова (сам он скромно затерялся в последних рядах) вламываются в открытую дверь и застывают неподвижно, потому что почти в упор натыкаются на двух почти что коллег (генерал Гордеев и полковник Коломийцев) в полной имперской экипировке. «Почти что» — это потому, что с одной стороны стоят крышеватели ларьков и выбиватели долгов, а с другой — бойцы, прошедшие через множество жестоких сражений.
Для Александра Гордеева такое явление, как маски-шоу, не новость: жил он в эти времена в своей исходной инкарнации в подростковом возрасте, и запомнил их ужас и мерзость. Его память сохранила все: и похоронки с первой чеченской войны, и разгул вороватых либеральных политиканов, и хронические невыплаты зарплат, и мизерные пенсии стариков, и шахтеров, стучащих касками на Горбатом мосту, и веерные отключения электричества, погружавшие во мрак российские города и села. К защитникам такой формы правления он относится с презрением и гадливостью, и только отсутствие соответствующего разрешения мешает ему приказать парням полковника Коломийцева покрошить ельцинских прихвостней в мелкий бефстроганов.
У Виктора Коломийцева чувства совсем другие. Как выходец из позднесоветской эпохи, он взирает на происходящее как на то, чего в принципе не должно было случиться. Очарование демократией, перестройкой, гласностью и прочим ускорением в нем давно кануло в Лету, но еще хуже месье Горбачева оказались те, что пришли тому на смену. В мире девяносто первого — девяносто второго годов он увидел начало этой истории, а в девяносто четвертом застал ее разгар. Ведь за десять лет до того было невозможно представить, что воевать с бандами моджахедов придется не под Джелалабадом и даже не под Ашхабадом, а на внутренней территории бывшего Советского Союза, в городе Грозном, причем с бывшими товарищами по оружию, изменившими присяге и перешедшими на сторону воплощенного зла. Но еще более омерзительны ему люди, которым такой кровавый хаос выгоден, позволяя ловить скользкую рыбу в мутной воде, а также их обслуга и охрана.
Поэтому, когда один из подчиненных генерала Коржакова дернулся, хватаясь за свою «ксюху», полковник Коломийцев в упор от бедра отсалютовал по нему из ручного парализатора, заодно вырубая всех, кто стоял позади в проеме двери и на лестничной площадке. Картина получилась достойная кисти Босха. Деятели из личной президентской охраны, попавшие под удар парализующего излучения, выпали в осадок и больше не отсвечивали. Но это было еще не все — снизу раздался крик майора Антонова: «Бросайте оружие, вы окружены!». Бежать некуда, спереди засада, сзади засада, и четверо уже валяются в отключке. Охранники Ельцина тоже иногда смотрят телевизор, так что понимают, насколько глубоко влипли. И это еще в Москве не известно о полной и окончательной кончине американской гегемонии. Сначала один бросает автомат, а следом пистолет, прямо на лестнице, потом то же самое повторяют остальные. И вот уже их начальника берут за шиворот, заводят за спину руки и обхлопывают карманы.
— Цель операции достигнута, — говорит генерал Гордеев, — объявляю обратную амбаркацию.
Открывается эвакуационный портал, и всю коржаковскую гоп-компанию заталкивают туда без особых церемоний, заносят тела парализованных и собранное на лестнице оружие. Одновременно внизу чрезвычайно решительные люди приказывают водителям машин, на которых приехала эта кодла, завести моторы и немного проехать в указанном направлении. И никто даже не думает сопротивляться.
Последним через портал уходит генерал Гордеев, на прощание пожав руку Павлу Гусеву. Мол, если опять случится нечто подобное, мы снова будем здесь, у вас.
1 января 1995 года, 10:25 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», ангар для челноков
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Под Истинным Взглядом сотрудники личной охраны господина Ельцина выглядели как простые не рассуждающие исполнители, которым все равно, какие приказы начальства исполнять. Собственно, других на данный момент в этой системе и быть не может. Таких людей, мельчайших до микроскопичности, я обычно отпускаю восвояси без последствий, лишь иногда накладываю какую-нибудь особенную епитимью. В любом случае кто-то же должен охранять президентскую тушку от разных неприятных неожиданностей, вытаскивать ее блюющую из придорожной канавы и беречь от падения спьяну со сцены в оркестровую яму. Вот только нецелевое использование этой службы не приветствуется и вызывает мое жестокое неудовольствие. Их бы еще банк послали грабить или собирать дань с торговцев на рынке. Я знаю, что так далеко дело еще не зашло, но разница с тем, что эти люди уже совершили, невелика.
Но тут опять же причина не в этих шкафообразных парнях, а в их начальнике и начальнике начальника, ибо эти двое рука об руку шли с восемьдесят пятого года, когда еще товарищ Коржаков стал одним из трёх телохранителей первого секретаря Московского городского комитета КПСС Бориса Ельцина. До этого были два года в Афганистане, где он охранял Бабрака Кармаля, и служба в личной охране Юрия Андропова. С Беней Цином господин Коржаков был не разлей вода, поддерживал дружеские связи даже в то время, когда будущий демократический диктатор был в опале, а потом они вместе взлетели на насест кремлевского Олимпа. А еще этот человек был одним из руководителей разгона Верховного Совета, лично арестовывал Руцкого и Хасбулатова, а совсем недавно продавливал решение о вводе войск в Чечню для восстановления там конституционного порядка. Человек это не столько умный, сколько хитрый, злой и нечистоплотный, при всех обстоятельствах, не просчитывая последствий, выбирающий самое быстрое силовое решение. Вероятность, что именно он имеет прямое отношения к взрывающемуся чемоданчику, подкинутому Дмитрию Холодову, приближается к ста процентам.
А еще, как докладывает энергооболочка, именно Александр Коржаков (вместе с председателем ФСБ Барсуковым и вице-премьером Сосковцом) был активным сторонником роспуска оппозиционной Государственной Думы второго созыва после того, как та денонсировала Беловежские соглашения, запрета КПРФ и одновременного переноса президентских выборов с девяносто шестого на девяносто восьмой год. Типа под Беней Цином качается сама мать сыра земля, и нужно срочно спасать демократию, хотя бы таким экстравагантным способом. Если бы Ельцин послушался старого дружбана и пошел на этот финт ушами, то по истечении законного срока президентских полномочий Россия вовсе лишилась бы легитимной власти, при полной утрате демократическим диктатором авторитета в массах. Однако против такого решения восстала пресловутая Семья: Чубайс, Грачев и примкнувший к ним Березовский — тоже мерзавцы, но умные и понимающие, что после таких игр им выпишут билет в один конец. Они-то и отговорили Беню Цина от такой глупости, а потом в результате тщательно срежиссированного скандала с «коробкой из-под ксерокса» ушли Коржакова, Барсукова и Сосковца в отставку со всех постов.
Впрочем, эту тему мы будем расследовать уже в следующем мире, потому что тут такое не повторится уже никогда. Сейчас важнее дела текущие. Разговаривать с господином Коржаковым незачем: в нем нет ни совести, ни ума, ни фантазии предвидеть последствия своих поступков. Быть может, Чубайс, когда отодвинул его от ельцинского тела, сделал единственное благое дело в своей жизни. Но нам просто отодвинуть недостаточно…
— Значит, так, — сказал я. — Что касается рядовых бойцов, то Мы думаем, их можно отпустить восвояси. Мелкие люди, исполнявшие приказ, не должны страдать из-за дури своих начальников. Однако это еще не все. Сегодня вы, парни, сильно подпортили себе карму, и подправить ее можно только одним способом, то есть добровольно отправиться на операцию по восстановлению конституционного порядка в Чечне. Впрочем, это всего лишь рекомендация. Те, что ей последуют, могут считать себя настоящими людьми, а остальным с Нами второй раз лучше не встречаться. Других вариантов для таких, как вы, тут нет. Надеюсь, это понятно?
Парни, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на суровых головорезов генерала Гордеева, смущенным молчанием изобразили согласие. Тогда я открыл портал в один неприметный околокремлевский переулок и жестом показал, чтобы они забирали депрессированных приятелей, садились в свои черные микроавтобусы «Форд-транзит» бельгийской сборки и валили в указанном направлении, пока я добрый. Вот и все об этих людях — быть может, окончательно, а может, до следующей встречи.
Когда портал за машинами закрылся, я посмотрел на начальника охраны Бени Цина и сказал:
— А с вами, гражданин Коржаков, разговор будет особый. Персонаж вы в российской истории сугубо отрицательный, потому что глупый, жадный и жестокий, поэтому не обессудьте — отделаться так легко, как рядовым исполнителям, у вас не получится.
Пациент посмотрел на меня злобными поросячьими глазками и прошипел:
— Вы не имеете права!
— Тю! — сказал я, — вы слышали, товарищи? Животное заговорило о правах, в то время как само не соблюдало ничьих прав и творило что хотело, сообразуясь только с текущей целесообразностью по принципу «а завтра хоть потоп». Какой мерой мерил сам, такой и отмерится тебе. Хотел права силы — будет тебе право силы, для этого ее у меня достаточно. А еще оберегать и защищать Россию мне поручено Всемогущим Творцом Всего Сущего, причем не только от внешнего врага, но и от таких моральных уродов, как ты. Поэтому идем. В Службе Безопасности тебя уже заждались, чтобы допросить под ментаскопом. Это то же самое, что миелофон, только стационарное, а потому гораздо мощнее.
1 января 1995 года, 12:05 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
На допросе Александра Коржакова в качестве свидетелей-понятых присутствовали Дмитрий Холодов, Павел Гусев, Владимир Жириновский и еще одно молодое дарование, нечаянно обнаруженное генералом Гордеевым в редакции «Московского комсомольца» Александр Хинштейн. А я-то и не знал, что удивительное совсем рядом — всего двадцать лет мальчику, а он уже политический обозреватель, материалы которого позволено править только Гусеву. Лично у меня фамилия Хинштнейн тоже никакого отторжения не вызывала, поэтому молодого человека с легкостью включил в число очевидцев, размещенных за односторонне-прозрачным стеклом.
Перед началом допроса я сказал, что все, что он увидит и услышит, можно и нужно сделать материалом для разгромной статьи, только крайне нежелательно задевать в ней фигуру господина Ельцина. Мы тут вскрываем нарывы и выпускаем из российского государства гной, но если полоснуть скальпелем слишком глубоко, то пациента можно банально зарезать. В принципе то, что господин Коржаков поскакал на разборки в редакцию «Московского комсомольца» без санкции своего главного начальника, играет нам на руку, и пусть эта версия событий станет основной. Хинштейн кивнул — одним словом, мы друг друга поняли, а для остальных моя позиция тайной не является.
Особых неожиданностей лично для меня откровения господина Коржакова, голышом распятого в кресле для глубокого ментоскопирования, не принесли. Кстати, Холодова заказал тоже он, а непосредственного исполнителя приискали люди Барсукова, и они же убрали его потом за ненадобностью. Пан Литвиненко, переведенный в ФСК-ФСБ из ГУИНа*, в этой системе был не один: этих деятелей, готовых выполнить любой начальственный приказ, там наберется на легион полного состава. Но тут что поделаешь — какие времена, такие и нравы. Однако остальных присутствующих хлынувшая из главного охранника господина Ельцина мерзость об истинной сущности развитого ельцинизма откровенно шокировала. О чем-то они знали, о чем-то подозревали и догадывались, но вот так, всё вместе, особенно подноготная двух предыдущих попыток свержения Дудаева силами внутренней оппозиции производили впечатление гниения государства заживо.
Примечание авторов: * ГУИН — Главное управление исполнения наказаний, современное название Гулага.
Энергооболочка подсказала, что не к ночи будь помянутый Борис Березовский называл Зюганова «красным фашистом», а Коржакова, Барсукова и Сосковца тоже фашистами, но только коричневыми. На что я ответил, что папу Зю вообще не стоило поминать всуе — этот человек просто отрабатывает повестку, чтобы понравиться электорату и пройти в следующую Думу, а эти трое никакие не фашисты (ибо нет за ними никакой идеи), а просто алчные и властолюбивые интриганы. Вывод простой: Коржакова на хранение в стасис, Барсукова и Сосковца бесшумно изъять и тоже прокатать на ментоскопе. А присутствующие тут журналисты и политики начнут информационную кампанию о сонмище жуликов, воров и убийц, которые, будто кровососущие насекомые, облепили первого президента Российской Федерации. И не бздеть; это есть наш последний и решительный бой.
1 января 1995 года, 13:25 мск. Московская область, Одинцовский городской округ, посёлок Барвиха, Резиденция Барвиха
Первый президент Российской Федерации, как и положено всякому порядочному русскому барину (и непорядочному тоже), просыпался уже сильно после полудня, в таком состоянии, что, как говорится, «краше в гроб кладут». Возраст уже почти шестьдесят четыре года, лишний вес; считается, что инфарктов еще не было, но они на подходе. К тому же образ жизни: самое обычное дело — выкушать за вечер поллитра или даже литр чего-нибудь крепкого. Не далее как три месяца назад, тридцатого сентября девяносто четвертого года, Борис Ельцин во время обратного перелета из США в Россию при промежуточной посадке в ирландском аэропорту «Шеннон» не смог выйти из самолета для рабочей встречи с премьер-министром Альбертом Рейнольдсом. Несчастный ирландец так и остался стоять у трапа. В западной прессе ходила версия о том, что русский президент нажрался как свинья, и не мог стоять на ногах, — дочь Татьяна позже рассказывала, что, возможно, это был первый инфаркт, а сам Ельцин говорил, что «Шеннон» он «просто проспал».
Вот и сейчас этот человек проспал все важное и интересное. Мимо него прошли и события в Грозном (о которых ему просто не доложили, чтобы «не портить» Новый Год). Пропустил он и новогоднее телевизионное шоу на канале Павла Гусева (наквасился еще до полуночи), а также совместное выступление по CNN (чтобы на весь мир) Билла Клинтона (пост сдал) и Франклина Делано Рузвельта (пост принял). Новостью стал и совсем недавний катастрофический провал немирного набега Александра Коржакова на редакцию «Московского комсомольца». Имя всем этим известиям, сразу высыпавшимся на похмельную голову, было «катастрофа». Куда бежать и кому жаловаться, если даже надежнейший «друг» Билл все же пал под ударом пришельца из космических далей, уступив свой пост неизвестно откуда взявшемуся Франклину Рузвельту. О том, как такое вообще могло случиться, что призрак далекого прошлого воскрес и обрел плоть, Ельцин старался не думать. Об императоре Сергии рассказывали разное, зачастую далекое от всяческого правдоподобия, но при демонстрируемом им могуществе истиной могла оказаться любая фантастика.
Наихудшим стало то, что тщательно демонстрируемое этим человеком безразличие к российским делам оказалось обычной военной хитростью. А сам он в это время наверняка устанавливал связи и налаживал контакты с нужными людьми*. Павла Гусева российский президент знал достаточно хорошо: прожженный делец и осторожный политикан, обтертый еще в террариуме советской комсомольской элиты, он отдался императору Сергию со всеми потрохами, очевидно, почуяв в нем надежного партнера. И тот не подвел: в нужный момент прислал своих головорезов, чтобы те не только отразили набег, но и побрали всех налетчиков в плен. И Владимир Жириновский, либерал-демократ, смутьян и баламут, которого Егорушка Гайдар даже называл главным русским фашистом, тоже оказался в императорской обойме. Он никогда ни с кем не блокировался, ни с правыми, ни с левыми, всегда был сам по себе — и вдруг такой неожиданный альянс.
Примечание авторов: * о запланированном убийстве Дмитрия Холодова Борис Ельцин ничего не знал, ибо такие «мелочи» Коржаков и Барсуков ему не докладывали.
И тут царя Бориса торкнуло. Во-первых, откуда у Гусева деньги на открытие телеканала? «Московский комсомолец» предприятие прибыльное, однако собственные доходы не покрыли бы и малой части затрат, как и чисто номинальный вклад московской мэрии. Деньги кто-то дал, причем все и сразу, а господин Гусев с присущей ему ловкостью провернул комбинацию, закупив оборудование и набрав команду. И кандидат в такие меценаты тут только один. Тогда в принципе становится понятно, почему разбираться с Коржаковым в редакцию «Московского комсомольца» явился имперский спецназ. Защита инвестиций в этом неустойчивом мире — дело святое. Во-вторых — российские миротворцы были единственными, кто вернулся из Боснии в одежде, при оружии, на собственной технике. Остальные выбегали оттуда голые, будто из горящей бани. И эта маленькая деталь тоже говорит, что император Сергий уже тогда имел в виду Российскую Федерацию в качестве следующего объекта своей деятельности. В-третьих, пришелец из другого мира установил контакты с Гусевым и Жириновским, но напрочь проигнорировал Зюганова и других левых политических деятелей.
Вождя российских коммунистов Борис Ельцин считал своим личным врагом, ненавидел и боялся до глубины души, ибо в его глазах тот олицетворял возможный коммунистический реванш. Чем хуже шли дела в молодой российской демократии, тем больше наливался плотью уже навсегда, казалось бы, побежденный Призрак Коммунизма. Настроения в регионах и даже самой Москве становятся все более оппозиционными и все более левыми, митинги под красными знаменами — все многолюднее, произносимые на них речи — все радикальнее. И вот однажды, когда этот процесс достигнет некоего момента перехода количества в качество, воплотившийся призрак злобно оскалится и скажет, как Терминатор: «Я вернулся, господа» — и тогда всем строителям либеральной демократии надо будет готовиться к расстрелам и Гулагу.
С тем же успехом Борис Ельцин мог бы испытывать ужас перед образом Бабы-Яги в исполнении великой русской актрисы Татьяны Пельтцер — невероятно правдоподобно, просто гениально сыгранная роль, и не более того. На сцене это выглядит страшно, но абсолютно безопасно в обычной жизни. Людям частенько свойственно наделять актеров качествами сыгранных персонажей, и тут то же самое, только театр не художественный, а политический. А может быть, это был животный ужас человека с нечистой совестью, предавшего, все чему когда-то клялся в верности, взлетевшего по воле случая на невообразимую высоту, но видящего под собой не города и страны, а только пропасть, на дне которой воют алчные волки. Полцарства за парашют.
В-четвертых, родные и близкие, которые ту передачу все же смотрели, правда, с тем ужасом и замиранием сердца, с каким бандерлоги в свой смертный час глядят в глаза ужасному удаву Каа, отмечали, что лично на него, первого президента Бориса Николаевича Ельцина, там не было ни малейшего намека и тем более наезда. Все выглядело так, будто не он ответственен в этой стране за все доброе и все злое. Мужество и героизм российских солдат и офицеров превозносились, тупость и продажность командования во главе с Павлом Грачевым порицались и осуждались, деятельность либеральных политиков и властителей дум, призывавших к поражению своей страны, подвергалась проклятиям и называлась изменнической, но вот личность главы российского государства не упоминалась, и по факту как бы отсутствовала. Это могло значить очень многое, а могло не значить ровным счетом ничего.
В-пятых, где-то там, в имперских застенках, сидит верный как пес Саша* Коржаков. Этот человек знает очень много, и если на него хорошенько надавят, выложит все как на духу**. Компромат может получиться просто убойной силы, и с этим надо что-то делать. И вообще, он, Борис Ельцин, не хотел ничего плохого, был послушен своим американским советникам, обещавшим ему демократический капиталистический рай, как в Германии, только вот получалось все у него через, простите, задницу. И где теперь те советники? Да там же, где и вся Америка, битая смертным боем и низведенная до статуса то ли протектората, то ли колонии! И генерал Грачев тоже хорош: собирался устроить маленькую победоносную войну, что поднимет в массах авторитет президента Ельцина, а учинил позорную кровавую бойню, из которой русских солдат вытягивали имперские войска. А ведь были и такие деятели бывшего диссидентского движения, советовавшие ему вовсе распустить российскую армию как пережиток советской эпохи и, как в Югославии, позвать для наведения порядка контингенты из стран НАТО. Хорошо, что он их не послушал, потому что в таком случае из президента превратился бы в натовскую марионетку, вроде ныне покойного господина Изетбеговича, и тогда император Сергий повел бы себя с ним совсем по-другому, скорее всего, вообще не стал бы вступать в переговоры, а сразу оторвал голову.
Примечания авторов:
* по воспоминаниям свидетелей и очевидцев, Коржаков для Ельцина был именно Сашей.
** Ельцин не догадывается, что Саша уже выложил все, даже то, о чем никогда не говорил своему шефу.
С этими мыслями уже совершенно успокоившийся Борис Ельцин снял трубку телефона «Московского комсомольца», услышал «Алло» секретарши и сказал:
— Павла Гусева к телефону по очень срочному делу государственной важности.
1 января 1995 года, 1 3 : 4 5 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Вероятность того, что господин Ельцин прибежит сдаваться уже после первой фазы операции, составляла не более пятнадцати процентов, поэтому звонок господина Гусева, сообщившего эту благую весть, стал для меня неожиданным.
— Дед сильно напуган, — сообщил владелец «Московского комсомольца», — желает вступить в переговоры и решить все миром.
Воистину — ничего еще не сделал, только вошел. Или это на Беню Цина так подействовал вынос на лопате американской гегемонии? Такое тоже возможно, ведь самостоятельным политиком этот человек никогда не был, и всегда ориентировался на сильного старшего партнера. В Основном Потоке переломный момент наступил с началом бомбежек Югославии, когда стало понятно, что никаким партнерством от Америки не пахнет, потому что она видит себя хищником, а остальных — своими жертвами. Кстати, мне известно, что «друг Билл» презирал «друга Бориса» и не ставил его ни в грош. В Америке к слабакам, дуракам и неудачникам отношение утилитарно-потребительское, как к ресурсу для эксплуатации. Так что иначе и получиться не могло. Любой, кто воспримет американские ужимки как искреннее проявление симпатии, потом об этом жестоко пожалеет, если успеет. Искренние люди там тоже есть, вот только держат их за дураков и слабаков, а значит, у власти они оказаться никак не могут. Франклин Делано Рузвельт — как раз то исключение, которое только подтверждает правило.
У меня модус операнди совсем другой, поэтому, если демократический диктатор действительно желает договориться, то будет ему отставка с подстраховкой и гарантией того, что к власти не прорвется какой-нибудь обормот, желающий вернуть старые добрые советские времена. Это только кажется, что тогда все было хорошо, а на самом деле именно тогда были заложены основы всех нынешних неустройств.
Одним словом, если Ельцин хочет переговоров, он их получит. Не будем откладывать дело в долгий ящик и тянуть кота за фаберже. Собираем переговорную команду, и вперед.
1 января 1995 года, 15:05 мск. Московская область, Одинцовский городской округ, посёлок Барвиха, Резиденция «Барвиха»
Из хмурых низко зависших облаков шел чистый крупный снег, ложась на землю толстым пушистым одеялом, температура стояла чуть ниже нуля. В самой Москве сейчас оттепель, серая нудная слякоть, делающая людей раздражительными и даже злыми, а тут самое время играть в снежки, ходить на лыжах или кататься на санках. Только обитателям этого поместья было совсем не до игр. Неизвестно же, что с ними будет уже завтра и где доведется приклонить голову. Какие уж там снежки.
Челнок императора Сергия, как и положено в таких случаях, появился в небе над президентской резиденцией в сопровождении истребительного эскорта. Зависнув перед парадным входом, он, не касаясь земли, выпустил десантную аппарель, и по ней на землю оспариваемого у зла мира ступили семеро: сам Серегин, Кобра, четыре Самых Старших Брата (среди них одна сестра) и светлая эйджел социоинженер Риоле Лан. Для пущего колорита не хватало только тяжеловооруженного эскорта, но его Серегин решил с собой не брать, чтобы зря не пугать и так уже напуганную публику. «Святогоры» с бригадой штурмовой пехоты и эскадроном «Шершней» для подстраховки грозными тенями зависли прямо под нижней кромкой облаков. Склоните головы, несчастные грешники, идет Бич Божий.
Борис Ельцин вышел на крыльцо навстречу гостям в домашних тапках, без шапки и в накинутом на плечи пальто. Чтобы ритуал покаяния стал полным, не хватало только власяницы и веревки на шее. А еще Серегину эта картина почему-то напомнила сцену из «Ревизора», хотя там момент появления вместо Хлестакова настоящего уполномоченного казнить и миловать Николаем Гоголем не описывался, а только подразумевался.
— Добрый день, Борис Николаевич, — сказал Серегин, глянув на хозяина дома Истинным Взглядом, — сегодня вы все сделали правильно, поэтому, по крайней мере, пока, он для вас действительно добрый. А там поглядим, до чего нам удастся договориться.
— Добрый день, господин Сергий, — ответил первый президент России, — вы нас тут всех изрядно напугали…
— Не изрядно, а слегка, — поправил Серегин. — Вы просто еще не знаете, что такое изрядный страх, когда все вокруг рушится, и даже сама мать-земля уходит из-под ног. Но в данном случае такие сильные меры были излишни, ибо со вчерашнего дня российское государство находится под Нашей защитой. И вообще, малым страхом лечат, а большим калечат. Однако сейчас давайте закончим приветственные разговоры и пройдем в дом, одна из моих спутниц принадлежит к очень теплолюбивой галактической расе, и такая зимняя погода, как сейчас, представляется ей чем-то вроде скандинавского ада Ниффельхейма.
Ельцин посмотрел на Риоле Лан, своей крупной головой возвышающейся среди его гостей как колокольня Ивана Великого над прочими кремлевскими строениями, кивнул и повел имперскую делегацию в свой рабочий кабинет, чтобы там, в тишине и покое, решать проблемы жизни и смерти, в том числе и собственной. Первый страх у него уже ушел, остались только опасения, что выдвинутые ему требования окажутся неприемлемыми, однако дороги назад не будет. Корабли, зависшие над резиденцией, говорили об этом более чем недвусмысленно.
Пять минут спустя, там же, домашний рабочий кабинет Бориса Ельцина
Серегин отметил, что обстановка в кабинете напоминала о канувших в лету временах Советского Союза и была по-мещански аляписто-роскошной. Бесформенный дутый кожаный диван, такие же кресла с журнальным столиком между ними, сервант с хрусталем (в основном бокалами и рюмками), большой цветной телевизор и стол, за которым хозяин иногда работал с документами. Следователи, проводящий обыск у расхитителя социалистической собственности, и переминающиеся в сторонке понятые были бы тут вполне уместны. Никакого сравнения с кабинетами товарищей Путиных из миров с техногенными и вторичными порталами.
Внимательно осмотревшись, Специальный Исполнительный Агент Творца Всего Сущего вздохнул и, щелкнув пальцами, открыл портал, ведущий на «Неумолимый», и плечистые остроухие вынесли оттуда семь больших резных стульев с высокими спинками, по числу членов делегации. Тут эти предметы мебели из совсем другой ценовой категории смотрелись так же чужеродно, как где-нибудь на конюшне. Ну а хозяин сможет сесть в одно из своих дурацких кресел или вообще постоять, если не сумеет отойти от ступора.
Потом Серегин представил всех своих спутников, разрешил всем садиться и сказал ледяным голосом со стальными нотками:
— Первым делом Мы хотим сообщить, что рассматриваем всенародно избранного президента Российской Федерации как лицо, исполняющее императорские обязанности, а потому распространяем на вас и ваших кровных родственников принцип неприкосновенности монархов. Нам уже доводилось в других мирах отстранять от должности неудачливых правителей, и все они были устроены в новой жизни к их собственному удовольствию, потому что Наши отступные более чем щедры для любого из смертных. Но это касается только вас и ваших родных, и никого более. Все остальные лица, вне зависимости от близости к вашему телу, в случае необходимости могут быть изловлены, подвергнуты следственным действиям и судимы беспристрастным судом. Этот пункт в наших переговорах идет за номером один и не может быть подвергнут обсуждению.
Ельцин посмотрел в глаза своей судьбе и вдруг растерянно спросил:
— Это я исполняю императорские обязанности?
— Разумеется, вы, — подтвердил Серегин. — Россия вообще страна с монархическим имперским менталитетом, поэтому другие формы правления в ней не приживаются. Потерпели крах и ушли в небытие и семибоярщина в Смутное время, и попытки Верховного Тайного Совета обложить кондициями императрицу Анну Иоанновну, и коллегиальное Временное Правительство, и ваше двоевластие между президентом и Верховным Советом. На вершине государственной пирамиды всегда должно находиться первое лицо, олицетворяющее собой верховную власть. Иначе эта конструкция не работает.
— А в советское время? — набравшись храбрости, спросил Ельцин.
— В советское время, — сказал Серегин, — Ленин немножко помучился с построением республики по прогрессивной американской двухпартийной схеме, но после того, как левые эсеры взбрыкнули и взбунтовались, плюнул на это дело и назначил партию большевиков коллективным монархом, а себя сделал исполняющим императорские обязанности. После этого от республики осталось только название, потому что все важнейшие решения в государстве проводились решениями съездов и пленумов, а также постановлениями Политбюро. При этом товарищ Сталин, когда совместным решением ЦК и Верховного Совета стал Верховным Главнокомандующим, превратился уже в настоящего красного государя-императора, только без права передачи поста по наследству, однако его преемники оказывались либо временщиками, как Хрущев и Горбачев, либо местоблюстителями, как все остальные советские вожди. Вы тоже, свергнув Горбачева по взаимному согласию, выбили себе диктаторские полномочия и превратились в некоронованного монарха. Окончательно этот процесс завершился с принятием новой конституции, закрепившей примат института президентства над остальными ветвями власти.
— Так, значит, я все делал правильно? — приободрился демократический диктатор.
— Отнюдь нет, — жестко ответил Серегин. — Правильными решениями были только ликвидация двоевластия и переход к президентской форме правления, а прочие ваши деяния — это преступления, с эпитетом «государственные». Говорят, что короля делает свита, но ваше окружение годится только на то, чтобы с размаху швырнуть его в топку и забыть, что такие люди жили на свете. Власть ценна не сама по себе, а только тем, чего хорошего она может сделать для своего народа. Ваша власть для подавляющей части российского народа не сделала ничего хорошего, только плохое. Производство падает, выплаты зарплат и нищенских пенсий задерживаются на полгода, а иногда и поболее, цены растут как бамбук по весне, на улицах разгул бандитизма и произвола, а тут еще и война в Чечне, когда тысячи солдат и офицеров бездумно бросили в кровавую мясорубку. В стране все продается и покупается, желательно за свободно конвертируемую валюту, и военные планы не представляют исключения. На международной арене Россия ослаблена и унижена, с ней никто не считается, потому что со слабыми не договариваются, их просто грабят. Ваши министры, за самым малым исключением, это такая дрянь, о которой нельзя сказать хорошего слова. В связи со всем этим рейтинг вашей власти болтается где-то в районе десяти процентов, а в связи с провалом штурма Грозного мог упасть еще ниже, хотя, казалось бы, дальше некуда. Нет, это безобразие требуется решительно прекращать, и заменять вашу изрядно поношенную фигуру на одну из более приемлемых кандидатур…
— Надеюсь, не на Зюганова? — попытался пошутить Ельцин.
— Забудьте вы про папу Зю, — махнул рукой Серегин. — Этот вылинявший почти до полной бесцветности политический птиц-говорун только произносит громкие слова, но не собирается и на пушечный выстрел приближаться к реальной власти. Критиковать творящиеся безобразия с парламентской трибуны гораздо приятнее, да и безопаснее, чем самому впрягаться в изношенный и заржавевший государственный воз, чтобы тянуть его изо всех сил. При этом возрождать у вас тут давно павший социализм — это такое же дурацкое занятие, как и оживлять эксгумированного покойника. Сильно испачкаться при этом можно, а вот добиться успеха — уже нет. Поэтому и на данном историческом этапе, и на всех последующих роль КПРФ и всех ее клонов заключается в исполнении роли миноритарной парламентской оппозиции слева, при полном отсутствии тяги к реальной власти. И красный пояс, стоит наладиться положению в государстве, у вас тоже рассосется, будто его и не было. Как только жизненный уровень народа улучшится, он и думать забудет о том, чтобы голосовать за коммунистов.
— Тогда, может быть, вы хотите сделать следующим президентом Жириновского? — спросил отставляемый царь Борис. — А что — он молод, импозантен, энергичен и за словом в карман не лезет…
— Нет, — сказал Серегин, — Владимиру Вольфовичу в прекрасной России будущего предназначена совсем другая ипостась, тем более что он и сам не рвется к верховной власти, а лишь хочет жить в России, которую не надо было бы стыдиться. Если бы вы знали, какая большая доля россиян, вне зависимости от политических пристрастий, разделяет это скромное стремление, то пошли вы в ванную комнату и повесились бы на мочалке, потому что Россию под вашим правлением стыдиться не стыдно. Нет, человек, который в итоге должен принять в стране власть, пока известен только мне и моим соратникам, но отнюдь не местным людям. И это хорошо, потому что кого ты не знаешь, того не сможешь обосрать. Да и рановато ему на высший пост, поэтому новым премьер-министром, а потом и президентом станет совсем другой политический деятель. Я имею в виду директора Службы Внешней Разведки Евгения Максимовича Примакова — практического патриота, не замороченного ни левыми и не правыми идеологическими догмами, и просто умнейшего человека с большим авторитетом. К тому же с его стороны вам уж точно не грозят никакие мстительные позывы.
— Вариант неплохой, — с сомнением произнес пока еще президент Ельцин. — Но скажите, что будет, если я откажусь?
Ой, не стоило демократическому диктатору этого говорить, но, видимо, старого интригана так просто не переделать. Он думал, что его начнут уговаривать и обещать дополнительные ништяки, но все получилось совершенно по-другому. Над головой Серегина вспыхнул нимб, так, что стало больно глазам, архангел, мгновенно пришедший в состояние алертности, вострубил в фанфару, а откуда-то из поднебесья прогрохотало:
— Тогда Мы забираем назад свое первое предложение и начинаем добиваться желаемого из принципа «Если враг не сдается, тогда его уничтожают»! При этом на Нашей стороне будет не только вся имперская рать, но и солдаты и офицеры российской армии, которых Мы за шиворот вытащили из мясорубки в Грозном, а также все их боевые товарищи, члены семей друзья и знакомые. А там недалеко и до военной диктатуры на переходный период. В такие игры Мы тоже умеем очень хорошо. Всем уже известно, что Империя взяла российский народ под свою защиту и никогда не бросит его в беде и неустройствах. Так что подумайте хорошо. Те, что идут с Нами на сотрудничество, живут потом долго и счастливо, а тех, кто воспротивился Нашим устремлениям, мы уничтожаем полностью и без остатка!
При первых же звуках громыхающего голоса алкоголиссимус Всея Руси обмер и, едва дослушав речь до конца, мешком обвис в своем дурацком кресле. Укатали Сивку крутые горки.
— Лилия! — сказал Серегин уже обычным голосом, — ты мне нужна.
Хлоп! — И маленькая богинюшка в своем древнегреческом хитончике уже тут как тут.
— Я здесь, папочка, — привычно заявила она. — Кого тут надо вылечить?
— Вот этот человек, — сказал Серегин, указывая на почти безжизненную тушку демократического диктатора, — вызвал неудовольствие моего внутреннего архангела, в результате чего потерял сознание. Я читал, что к данному моменту на почве хронического стресса и неумеренного потребления спиртного в его истории болезни уже имеется инсульт и как минимум один инфаркт. Было бы очень нежелательно, если этот человек отдаст концы прямо сейчас или же в ближайшее время. Лечить до состояния «практически здоров» ты будешь его только в том случае, если мы договоримся, а сейчас требуются реанимационные мероприятия.
Лилия посмотрела на пациента, сморщила нос и сказала:
— Это тело дышать будет еще долго, потому что живучее, а вот бесы и демоны внутри него сейчас дохнут, будто тараканы от хорошей порции дихлофоса. Вот только даже я не могу сказать, сохранится ли потом в этом человеке сознание или он на радость своим врагам превратится в гукающего и пукающего престарелого младенца. И повлиять на итог этого спонтанного экзорцизма не в моих силах. Ага, сейчас проверим. Крекс-Пекс-Фекс! Готово!
Маленькая целительница прикоснулась к безвольно обвисшей руке пациента, тот дернулся, как от удара электротоком, открыл глаза и слабым голосом произнес:
— Что-то мне стало нехорошо…
— А кому будет хорошо после выкушанного накануне литра* коньяка, сверху заполированного кофейным ликером? — парировала Лилия. — Лечиться вам, господин Ельцин, требуется в первую очередь от алкоголизма, и только потом от других болезней. Харон со своим веслом всегда наготове, тюк по темечку — и здравствуйте, черти с котлами и сковородками.
Примечание авторов: * по свидетельствам некоторых очевидцев, крепкое спиртное первый президент употреблял именно в таких дозах, отсюда и связанные с этим инциденты.
— Это моя приемная дочь, Святая Лилия-целительница, — пояснил Серегин. — Если вы не будете делать глупостей и согласитесь на мое предложение, именно она будет заниматься вашим здоровьем. Надеюсь, вы помните наш предшествующий разговор?
— Да, помню, господин Сергий, — сказал демократический диктатор, с трудом поднимаясь с кресла. — Я на все согласен, и уже сегодня отправлю в отставку правительство Черномырдина, представив Думе кандидатуру Евгения Примакова.
— В таком случае сейчас мы уходим, но первым делом, в качестве аванса, Лилия, будь добра поднести господину Ельцину стакан живой воды. Совсем не нужно, чтобы после встречи с нами он выглядел как плохо оживленный зомби. У нас все определенно: за хорошее поведение следует награда, а за нехорошее — пинки и затрещины.
1 января 1995 года, 17:05 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Из вылазки в Барвиху мы вернулись в бодром боевом настроении. Ну и, конечно же, сразу был неизбежен обмен мнениями о том, что это было.
— В эти времена, — сказала Кобра, — я была совсем маленькая, а потому не запомнила их ужас и мерзость. Что может понимать девочка трех-четырех лет от роду? Зато сейчас я все вижу очень хорошо, и особо отвратительным мне кажется автор всего этого кошмара. И за какие красивые глаза, прости меня, Батя, ты даруешь этому деятелю милость и прощение? Я едва удержалась от того, чтобы спалить его огненным шаром.
— И хорошо, что удержалась, — ответил я. — Милость и прощение дарованы этому деятелю не за красивые глаза, которых у него нет, а за то, что сумел не допустить распада российского государства. Сама знаешь, год назад все висело на волоске. У деятелей Верховного Совета амбиций было много, а вот мозги отсутствовали по определению. Да и сейчас, когда новый премьер еще не назначен, стоит Бене Цину крякнуть, как все начнет рассыпаться на отдельные кирпичики. Впрочем, это не значит, что я намерен сдувать с этого омерзительного кадра пылинки. Появилось у меня ощущение, что с некоторыми вполне приемлемыми издержками мы сможем стабилизировать ситуацию и без его содействия. Поэтому стоит ему один раз взбрыкнуть, как милости закончатся и начнутся кары за все дела по гамбургскому счету. Хорошее предложение я делаю только один раз, и если оно отвергнуто, тогда пепел идет в совок, а дело в архив.
— Да, — сказала Нина Антонова, — я в эти времена была уже вполне взрослой, все понимала, но даже не представляла, насколько отвратительно выглядит вблизи господин Ельцин. В буквальном смысле ощущение на грани тошноты. Впрочем, согласна я и с утверждением, что вокруг его личности, как вокруг оси сейчас вертится вся государственная машина Российской Федерации. Положение может хоть немного облегчиться только после назначения Евгения Максимовича премьер-министром. Не раньше.
— А я думаю, — желчно произнес Александр Тамбовцев, что против кандидатуры Примакова восстанет вся президентская рать, в первую очередь жена Наина и дочь Татьяна. А потом как муравьи на лужицу варенья набегут Чубайсы и Гайдары и начнут убеждать президента, что так делать не можно, что новый премьер не нужен, а если нужен, то совсем не такой. Читал я, что домашние крутили Ельциным, как хотели и нащупывать парашют они начнут не раньше, чем риск потерять все, включая собственные жизни, станет неприемлемо велик. В Основном Потоке эта банда пановала еще пять лет, окончательно довела страну до ручки и только на краю пропасти согласилась на отставку с подстраховкой.
— В таком случае, — хмыкнул генерал Бережной, — следует ожидать переезда семейства в Кремль и усиление его охраны до максимально возможного уровня, ведь эти деятели уверены, что в российских солдат и офицеров стрелять мы не будем.
— А вот это ценные наблюдения, — сказал я. — Ни сегодня, ни завтра Ельцин правительство Черномырдина в отставку отправить не сможет, потому что новогодние праздники это святое, даже если небо упало на землю. А вот третьего числа следует ждать либо исполнения договоренности, либо попытки спустить дело на тормозах на отговорках и проволочках. Прямой отказ маловероятен, а вот попытки поиграть в итальянскую забастовку* вполне ожидаемы. Что тогда делать, бить сразу наотмашь, или вынести еще одно суровое предупреждение?
Примечание авторов: * итальянская забастовка это такая форма социального протеста, когда люди приходят на работу, но ни черта не делают, или делают все настолько медленно, что лучше бы они вообще не приходили.
— Бить наотмашь нужно обязательно, только для начала не физически, а информационно, — сказал товарищ Тамбовцев. — Через просмотровые окна наши операторы снимали эту встречу от начала и до конца, что называется «для протокола». Если господин Ельцин сделает все как обещал, то смонтированный фильм навсегда останется в архиве, а если начнет крутить задницей, тогда дорогие россияне узнают, что их нынешний президент обещал, кому и при каких обстоятельствах. Вы там Сергей Сергеевич, наговорили много интересных слов о положении в стране, и ни одно из них не было неправдой. Когда народ узнает, за что вы хотите отправить демократического диктатора в отставку, то ваш рейтинг вырастет до небес, а у царя Бориса он свалится до такого уровня, ниже которого только могила. И только потом, когда всем все будет ясно, можно будет осуществлять вынос тела на лопате.
— Ну что же, Александр Васильевич, — кивнул я, — вариант более чем приемлемый, и в качестве последнего предупреждения, и как предварительное непосредственное воздействие на ситуацию. Если клиент не поймет предупредительного выстрела по ногам, получит контрольный в голову. И вообще, глаз с него спускать нельзя, потому что даже под Истинным Взглядом невозможно понять, что еще этот кадр может выкинуть, пытаясь удержаться у власти.
— А я, — сказала товарищ Антонова, — кроме всего прочего, увидела перед собой предателя, осознающего свое предательство и трепещущего от страха возмездия. И Геннадия Зюганова этот тип боится не как политического оппонента, а как бывшего товарища по партии, который должен недрогнувшей рукой покарать его за измену. Думаю, что так же мог чувствовать себя какой-нибудь бургомистр на оккупированных территориях, неожиданно узнав, что Третий Рейх разгромлен, подписал акт о капитуляции и выводит свои войска, а его, такого красивого, несмотря ни на какие заслуги перед оккупантами, передают в распоряжение советских следственных органов для суда и расправы.
— Да, — подтвердил товарищ Тамбовцев, — перехватив власть у Горбачева, этот деятель имел шанс все сделать правильно, но предпочел пойти по самому легкому пути, превратившись в американскую марионетку. Помнится, было время, когда так называемые князья ездили в Орду за ярлыками на княжение, а вот царь Борис разрешения на каждый шаг или чих испрашивал в Вашингтоне, сначала у друга Джорджа, потом у друга Билла. Такая уж это натура, воспитанная самой отстойной советской партийной номенклатурой, переделать которую можно только укоротив на голову. Слабых и побежденных противников такие люди топчут ногами до полного уничтожения, а перед сильным иностранным лидером склоняются, в первую очередь для того, чтобы вылизать его сапоги.
«Историческая справка, — шепнула энергооболочка. — Первый визит, еще в качестве главного опального оппозиционера, состоялся в восемьдесят девятом году. Президент Буш и другие начальственные лица с ним не встречались, обошлись советниками и советниками советников, но все равно помпы было ничуть не меньше, чем при визите обожаемого Горби, что тоже говорит о многом. Второй визит, уже в качестве избранного президента РСФСР, состоялся в канун августовского путча. Вот тогда Беню Цина в Вашингтоне встречали так, будто Советского Союза и Горбачева уже не существует в природе, и именно тогда кончина единого государства была обговорена во всех подробностях. Недаром же в прошлом для тебя мире Джордж Буш с таким нетерпением ожидал звонка друга Бориса из Вискулей. Третий визит, названный рабочим, состоялся на стыке января и февраля девяносто второго года, когда Советский Союз уже пал, и требовалось отчитаться перед хозяином о проделанной работе и заодно подписать декларацию о прекращении Холодной Войны. Четвертый, официальный, визит случился всего через четыре месяца после третьего. Тогда Ельцин выступил в американском Конгрессе и возвестил о падении коммунистического идола. Пятый визит, последний для этого мира, состоялся в сентябре девяносто четвертого года. Ничего особенного российский демократический диктатор в его ходе не говорил, но меньше чем через месяц начались дурацкие телодвижения в Чечне, закончившиеся новогодним штурмом Грозного, купировать который пришлось уже тебе. Вопрос только в том, считает ли он твою Империю силой неодолимой мощи, или из-за того, что с ним общались на русском, а не на английском, подсознательно не воспринимает тебя всерьез. С этим человеком, поклоняющимся всему западному и прогрессивному, может быть и такое».
«Да, — мысленно вздохнул я, — ошибочка вышла. Надо было говорить с этим деятелем на латыни, при твоем синхронном переводе на русский. Но теперь поздно пить абсент и рвать волосы там, где их нет».
«Ничего страшного, — ответила энергооболочка. — Ты этому кадру все правильно сказал. И военная диктатура — вполне возможный вариант (чем, например, плох генерал Рохлин?), и Дума после изъятия сразу и Ельцина, и Черномырдина может назначить премьером и исполняющим обязанности президента нужного тебе человека. Жириновский тебе в этом в помощь. Какой вариант нравится больше, такой и выбирай».
«Больше всего мне нравится вариант, при котором Беня окажется послушным мальчиком, — подумал я, — а военную диктатуру мы отодвинем в самый конец списка. Хаос при этом будет просто невероятный, ибо армия в значительной степени разложена и деморализована, а местные элиты уже готовы при малейшем подходящем поводе растащить Россию на феодальные уделы. Вырубать тогда придется почти всю постсоветскую верхушку, ибо ее алчность и жажда власти окажутся сильнее благоразумия и инстинкта самосохранения».
«Ну, Серегин, делай как знаешь», — хмыкнула энергооболочка и отключилась.
Пока я внутри себя вот так обменивался мнениями, во внешнем мире не прошло и пары секунд.
— Значит, так, товарищи, — сказал я вслух. — Во-первых, если достигнутый сегодня успех окажется временным, мы переходим к действиям по жесткому варианту. Во-вторых, чтобы это не стало неожиданностью, за царем Борисом и его окружением необходимо установить наблюдение через просмотровые окна, и в случае неправильного поведения присылать сообщения в стиле: «высоко сижу, далеко гляжу — не садись на пенек, не ешь пирожок». Вот, например, уговаривает Чубайс Ельцина не подчиняться наглому диктату, и тут же через портал является спецгруппа, арестовывает нахального рыжего Толика и переправляет его в объятия Бригитты Бергман для производства полного потрошения. И это как раз работа для Службы Безопасности. Возможно, одного или пары таких случаев будет достаточно, чтобы предотвратить все негативные нюансы и окончательно направить клиента на путь истинный. В-третьих, не стоит забывать и о постсоветском пространстве, окружающем Российскую Федерацию липким одеялом. Прибалтика, Украина (особенно Крым), Южная Осетия, воюющий Таджикистан, Туркмения с ее обезумевшим вождем и другие республики Центральной Азии — все это требуется приводить в порядок, где добрым словом, а где и вооруженной силой, чтобы показать российским элитам, особенно в национальных республиках, что события в Грозном не были частным случаем. Борис Ельцин бросил русских за пределами России на произвол судьбы, будто таких людей вовсе нет на свете, а мы должны их подобрать, чтобы вернуть человеческое достоинство. Никто не должен быть забыт и оставлен в небрежении, особенно сироты в детских домах.
— А как же Белоруссия? — с долей ехидства спросил товарищ Тамбовцев.
— А Белоруссия от нас никуда не убежит, — ответил я. — Ее нынешний лидер прекрасно понимает, какой пирожок начинен изнутри медом, а какой ядом с горчицей. Крым — это куда заманчивей. Мне тут подсказывают, что сейчас там сложилась крайне интересная ситуация противостояния типа пророссийского президента Мешкова, пользующегося поддержкой большинства населения, и сомневающихся личностей в крымском Верховном Совете, за которыми стоит официальный Киев. Кучма с Ельциным уже обо всем договорился, но мне их сговор за спиной народа Крыма до одного места. Как говорил небезызвестный Чапай, наплевать и растереть. Вячеслав Николаевич, почему бы вашей штурмовой пехоте не сыграть роль вежливых зеленых человечков?
— Не понял вас, Сергей Сергеевич — каких вежливых зеленых человечков? — удивился Бережной, переглянувшись с другими Самыми Старшими Братьями.
— Ах да, — вздохнул я, — вы же все родом из наивного две тысячи двенадцатого года, и то, что было после, вам неведомо. В марте две тысячи четырнадцатого года, когда Украина в результате очередного майдана окончательно впала в петлюровско-бандеровскую мерзость, размещенные в Крыму российские войска вышли из казарм и помогли крымскому народу обеспечить свое право на свободное волеизъявление, в результате которого Крым вернулся в состав России. Вот этих-то солдат и называли вежливыми зелеными человечками. К сожалению, на большее тогда у Владимира Владимировича тяму не хватило, да и Запад окрысился на Россию сразу, ибо в Пентагоне уже присмотрели Севастополь под свою базу. Впрочем, это уже совсем другая история, к которой мы, Бог даст, тоже поучаствуем.
— Теперь понятно, — кивнул командующий корпусом штурмовой пехоты. — Ну что же, если такая задача будет поставлена, то с кем надо мы будем вежливыми, а со всеми остальными — как придется.
— Можете считать, что уже получили приказ приступить к проработке операции, — кивнул я. — Однако перед тем, как приступать к практическим действиям, необходимо вступить в контакт с господином Мешковым, президентом суверенной Республики Крым*, пока еще находящейся в составе Украины, а также с командующим Черноморским флотом вице-адмиралом Эдуардом Балтиным. Вот где нужный человек находится на правильном месте в подходящий момент.
Историческая справка: * 20 мая 1994 года Верховный Совет Крыма принял закон Республики Крым «О восстановлении конституционных основ государственности Республики Крым», определяющий Республику Крым как демократическое государство в составе Украины, а город Севастополь — как город с особым статусом и неотъемлемую часть Крыма. Отменено это положение было 17 марта 1995 года, когда Верховная рада Украины приняла закон «Об отмене Конституции и некоторых законов Автономной Республики Крым», в связи с чем были отменены многие принятые ранее нормативно-правовые акты и упразднена должность президента Республики Крым.
— А что будет с господином Кучмой? — спросила товарищ Антонова. — Ведь за одну только книжонку с названием «Украина не Россия» этому персонажу положен гроб с отборной стекловатой. И это не единственное, в чем он грешен.
— А вот то ему и будет, — ответил я. — Пойдет вместе с прочими бабуинами туда же, куда и Центральная Рада в восемнадцатом году. Не было никогда такого государства, как Украина, и не будет впредь. Если уж взялись десоветизировать территорию, то делать это надо до упора, по состоянию на первое января тысяча девятьсот семнадцатого года. С другими можно разговаривать по-разному, а вот с этими, да еще и с прибалтами — только так. На этом мы, товарищи, свои дозволенные речи прекращаем и расходимся по рабочим местам. Дел впереди превеликое множество, и каждая решенная задача тянет за собой две новых.
2 января 1995 года, 10:05 мск. Севастополь, улица Воронина, дом 2, штаб Черноморского флота
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
После здравого размышления начать я решил с Черноморского флота, точнее, с его командующего вице-адмирала Эдуарда Балтина. Президент Мешков представляет такое «облако в штанах», как Республиканское Движение Крыма, которое то раскалывается, то вновь объединяется. И вообще, сколько в нем людей, столько и мнений, а руководство состоит из пугливых ланей, при малейшем намеке на опасность делающих прыжок в сторону. Народ Крыма хочет жить в России, а не на Украине, но в эпоху развитого ельцинизма у него нет ни малейших перспектив благополучного решения этого вопроса, и это вызывает дополнительные шатания и разброд. Зачем стараться, рвать жилы и идти на конфликт с Киевом, если Москве (то есть конкретно Ельцину и его окружению) крымчане не нужны в принципе. И даже в меня эти люди пока не верят, ведь то, что я взял под свою защиту краинских и боснийских сербов, а потом и «дорогих россиян», еще не означает такой же защиты для русских жителей Крыма.
Черноморский флот как организованная сила, возглавляемая энергичным, деятельным командующим — это совсем другое дело. Поэтому на контакт в Севастополе я решил пойти сам, к Мешкову отправил Кобру, Мишеля и личного герольда монсеньора де Серпенти (он же старшина Антон Змиев) с эскортом. Генерал Гордеев со спецгруппой пока в резерве. Но, если что, именно ему надо будет интернировать Верховный Совет Крыма и арестовать правительство, возглавляемое киевским назначенцем Анатолием Франчуком. Но сейчас сделать это будет немного затруднительно: день сегодня праздничный, и господа нардепы и паны министры сидят по домам, а на рабочие места явятся только тогда, когда надо будет что-то решать, держать и не пущать. Вот тогда мы их всех вместе цап-царап. И каждому при этом будет свое: министры пойдут под следствие моей Службы Безопасности, а депутатам Верховного Совета будет предложен выбор между принятием декларации о государственной независимости Республики Крым и ее выходе из состава Украины и отправкой на поселение в Каменный век. Третьего варианта в данном раскладе не дано.
При глобальном орбитальном психосканировании Украина выглядит совсем не так, как Россия. С одной стороны границы — государство с тысячелетней историей, усеченное, кровоточащее, находящееся в процессе трансформации под руководством откровенных придурков, но живое. С другой стороны лежит кусок мертвой гниющей плоти, на котором копошатся трупные черви: Кравчуки, Кучмы, Морозы, Януковичи, Симоненки, Тимошенки, Лазаренки, Ющенки и иные, которым нет числа. Сейчас они «осваивают», то есть проедают советское наследие, которого Украине добрыми коммунистическими генсеками было дано столько, что ее даже сравнивали с еще одной Францией, одной из богатейших стран Западной Европы. И вот, когда все будет освоено, а местность вокруг превратится в загаженное от края до края дикое поле, настанет время продавать Западу саму Украину, превращая ее в плацдарм агрессии против России. И это время не столь и далеко: всего десять лет — и здравствуй, первый майдан.
Нет уж, подобное положено резать, не дожидаясь перитонита, то есть наступления тяжких последствий, однако у меня пока еще нет точного представления, где должна пройти граница той Украины, которая не Россия, но тянуть обратно все и сразу, включая Галичину, точно не имеет смысла. Все, приговор окончательный, обжалованию не подлежит. Как я уже говорил ранее, не было никогда такого государства, и не будет впредь. Западный огрызок со столицей во Львове Украиной уже точно не будет, и даже с моими способностями невозможно предсказать, сколько он просуществует до того момента, когда его разберут на запчасти вполне жизнеспособные Польша, Словакия и Венгрия. Но начинать следует все-таки с Крыма.
Представительский челнок с истребительным эскортом (иначе невместно) кружит над Севастополем, привлекая всеобщее внимание. Бесшумный полет аппаратов говорит местным о том, что их наконец-то навестила Империя. Засуетились и в штабе флота, где тоже поняли, что мой визит имеет отнюдь не туристическую цель. Последние два дня в России и мире были очень громкими, разгром Заокеанщины наложился на события в Грозном. Равнодушных к случившимся потрясениям в России и ее окрестностях не нашлось. И если одним в итоге стало хорошо, и они восприняли все с полным одобрением, то другие потеряли почву под ногами и зависли в пустоте, на дне которой клокочут адские котлы.
Вице-адмирал Балтин относится как раз к первой категории. Полтора года назад в разгар боевых действий в Абхазии он по собственной инициативе (Ельцин, Грачев и прочие были парализованы конфликтом с Верховным Советом и ничем не руководили) предпринял миротворческую спецоперацию по вывозу гражданского населения из зоны конфликта. Тогда в Абхазии был высажен морской десант, занят и оборудован прибрежный оборонительный район, из которого и осуществлялся процесс эвакуации беженцев на российскую территорию. Все это было так не похоже на бестолковую импотентскую деятельность Павла Грачева, что (по сведениям энергооболочки) в январе девяносто шестого года вице-адмирала Балтина без объяснения причин сняли с должности комфлота и отправили в отставку. В этом решении Паша-Мерседес отражается весь целиком, как океан в капле воды. Впрочем, в этом мире подобное не повторится уже никогда, это я гарантирую.
Завершив кружение над Севастополем, челнок пошел на посадку, нацелившись на возвышающуюся над местностью площадку перед парадным входом. Чужие там не ходят, потому что охраняемая территория, так что и наша встреча с адмиралом Балтиным должна обойтись без посторонних глаз. А вот и он, собственной персоной вышел на крыльцо. Из репортажей Дмитрия Холодова этот человек знает, что с сербскими генералами и политиками я встречался лично, а чем он хуже Ратко Младича или не к ночи будь помянутого Радована Караджича? Правильно, ничем не хуже, а даже лучше. Сербов, как малых детей, всюду приходилось водить за руку, а тут свой российский адмирал, причем как организатор лучший из лучших.
Из челнока я вышел вместе с эскортом, однако навстречу товарищу Балтину двинулся в одиночестве, оставив сопровождающих стоять на месте. Иначе было невместно. Тот мою императорскую личность тоже признал, ибо совсем недавно видел вступительное телеобращение перед передачей Павла Гусева о событиях в Грозном, поэтому начал спускаться по лестнице нам навстречу. Встретились мы у самого ее подножия. Что-то мне это напомнило. Ах да, визит в штаб ГСОВГ в пятьдесят третьем году накануне тамошней версии Третьей Мировой Войны.
— Добрый день, господин мой Эдуард Дмитриевич, — сказал я на русском языке, в который подпустил сильный латинский акцент. — Для вас, ваших подчиненных и большей части населения этого острова он действительно добрый, а некоторым другим в ближайшее время небо покажется с носовой платок. Такой уж у нас модус операнди в отношении разных негодяев.
— Добрый день, господин Сергий, — ответил адмирал. — Вы все очень хорошо сказали, только вот Крым — это полуостров.
— Эту недоработку природы очень легко исправить, — пожал я плечами. — Если мой линкор вдруг поработает землекопом, то всего через несколько минут пролив появится там, где его никогда не было, потребуется только убрать из опасного района непричастное ни к чему плохому мирное население (обычное, знаете ли, дело, для цивилизации Нашего пятого уровня). Однако Мы имели в виду несколько иное. Крым по Нашему плану должен стать не географическим, а политическим островом, отделившись от Украины, но и не присоединившись к России, потому что та пока не готова принять его в свой состав. И вообще, государственное образование со столицей в Киеве в ближайшее время исчезнет с политической карты этого мира, а что возникнет на его месте, Мы еще не решили.
— А не слишком ли это радикально? — спросил вице-адмирал Балтин.
— Ничуть, — отрезал я. — Во-первых, Всемогущим Творцом Всего Сущего Нам даровано право решать, какие государства снести до снования, какие радикально переделать, а какие значительно усилить или вовсе воссоздать из небытия. Во-вторых, не Мы все это начали. Расчленение Советского Союза и Югославии, а также враждебное поглощение Германской Демократической Республики дают Нам основание действовать еще более радикальными мерами по принципу «какой мерой мерили, такой отмерят и вам». По законам Советского Союза после выхода Украины из его состава Крым как автономия имел возможность самостоятельно решить свою судьбу, но это право было грубо подавлено Киевом силовыми методами, ибо в Москве к судьбе крымчан проявили преступное безразличие. В соответствии с уже обозначенным мной правилом взаимности, Мы не только восстанавливаем попранную справедливость, но и не утверждаем права Украины на государственное самоопределение, ибо это территориальное образование показало вопиющую неспособность к цивилизованному поведению. Впрочем, это произойдет уже на следующем этапе, а сейчас следует решить крымский вопрос.
— Хорошо, господин Сергий, я вас понял, — кивнул мой собеседник. — А теперь скажите, что вы хотите от меня лично?
— Ничего, кроме благожелательного нейтралитета, — ответил я. — От запланированных Нами перемен положение Российского Черноморского флота и граждан Российской Федерации в Крыму не претерпят никакого ухудшения. Севастополь был, есть и будет городом русских моряков, а свинопасов и гречкосеев тут и близко не было, как и их государства. Украина появилась лишь в соответствии с ошибочным марксистским тезисом о безоговорочном праве наций на самоопределение, и после падения авторитета этого учения в прах должна быть ликвидирована как несостоявшееся территориальное образование. На выкрики с мест и просьбы о помощи отвечайте, что не получили никаких указаний из Москвы, а без них не вправе предпринимать никаких действий.
— А я в самом деле не получу никаких указаний? — скептически приподнял бровь вице-адмирал.
— Это абсолютно точно, господин мой Эдуард Дмитриевич, — ответил я. — Генерал Грачев сейчас очень занят, потому что отвечает на вопросы Нашего начальника Службы Безопасности, как так могло получиться, что российские войска в Грозном попали в ловушку, а с господином Ельциным Мы уже договорились о его почетной отставке с подстраховкой, и при малейшем взбрыке с его стороны это соглашение будет аннулировано. Мы всегда делаем только одно хорошее предложение, и в случае отказа делаем клиенту плохо, очень плохо или даже очень-очень плохо. На этом Мы считаем задачу проинформировать вас о своих планах выполненной, и откланиваемся. Желаем всего наилучшего и прощаемся до новой встречи, которая уже не за горами.
Я козырнул, развернулся и пошел к челноку. Это дело было сделано, а сколько их еще впереди…
2 января 1995 года, 1 4 :05 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Одновременно с моим визитом к вице-адмиралу Балтину Кобра с Мишелем, тоже со всевозможной помпой, окучивали президента Мешкова. Тот, даже не зная о событиях в Севастополе, при появлении суровых имперских посланцев с эскортом впал в шок и трепет, и не возражал против предложенного плана. Да и чему там было сопротивляться, ведь как раз ради вывода Крыма из состава постылой Украины этот человек и шел на президентские выборы, и именно это он обещал своим избирателям. Когда стало ясно, что в рамках так называемых «демократических процедур» поставленная сверхзадача не может быть решена в принципе, в стане русского движения Крыма начались разброд и шатания. И тут, когда, казалось, уже все пропало, из далеких далей появляется могущественная Галактическая Империя, только что по аналогичному вопросу натянувшая на кукан заокеанского гегемона, и обещает решить все наилучшим образом.
Уяснив, насколько все серьезно, господин Мешков схватился за телефон (на тот момент самый обычный, с диском) и принялся обзванивать депутатов Верховного Совета, созывая их на экстренное заседание. А там состав что надо: шестьдесят депутатов из девяноста пяти относятся к различным пророссийским партиям и движениям (преимущественно к избирательному блоку «Россия»), шестнадцать беспартийные, четырнадцать — представители Меджлиса крымско-татарского народа, три депутата — от так называемой партии экономического возрождения Крыма, и два — от карликовой крымской компартии.
При этом энергооболочка, хмыкнув, сообщила, что партия экономического возрождения Крыма — это политическое крыло организованной преступной группировки «Сейлем». Как и в любом курортном месте, густо намазанном деньгами, криминал в Крыму буквально кишит. Впрочем, в России картина аналогичная. Непуганые «девяностые», ептить, в разгаре.
А вот этого, в смысле криминала, нам в собственной зоне ответственности не надо, без различия, российская это организованная уголовщина или украинская. И, опять же, как в случае с оккупацией Америки, от которой я благополучно отвертелся, егеря и штурмовая пехота для борьбы с этим явлением подходят плохо, и даже Служба Безопасности немного не про то…
«Плюнь, Серегин, — шепнула энергооболочка, — к организованной преступности следует подходить с теми же мерками, что и к вражеской разведывательно-диверсионной сети в военное время. Излишний гуманизм тут неуместен, на то эта преступность и организованная. И егеря твои тут будут как раз к месту, как и Служба Безопасности. Обнаружить, точно локализовать и уничтожить, стараясь не задевать непричастных и невиновных. Правило о безусловном уничтожении тех, кто взял в руки оружие, чтобы убивать своих соседей, должно быть распространено также на главарей и боевку организованного криминала. Разные директора фирм, магазинов и рынков, чье участие в деятельности преступных группировок ограничивается экономическими вопросами — это совсем другое. Тут надо брать каждого руками и смотреть, что с этим человеком делать дальше. Быть может, его следует оставить в покое, ибо сотрудничество с криминалом было вынужденным, а может, определить какую-то епитимью у тебя в Метрополии или в Каменном веке. И не забывай про членов семей убиенных твоими головорезами бандитов. Всех их следует изымать и помещать на перевоспитание, а то может получиться нехорошо. У местных донов Карлеоне в ходу обычай убивать конкурентов-оппонентов, невзирая на побочные жертвы. А это неправильно, ведь ты ответственен и за тех, кого победил. И вообще, этот Крым, в числе прочего, дан тебя для повышения квалификации в том роде деятельности, которого прежде ты всеми силами старался избегать. То ли еще будет в следующих мирах, да и в этом ты Россию „девяностых“ еще даже не надкусил. Владимир Жириновский, Сергей Шойгу и Павел Гусев в деле очистки страны от организованной и обычной уголовщины тебе не помощники. И для Бригитты Бергман с герром Шмидтом эта работа как бы немного не по профилю».
«Ты сама себе противоречишь, — возразил я. — То сообщаешь, что Служба Безопасности будет как раз к месту, то говоришь, что эта работа ей немного не по профилю».
«Это такая диалектика, Серегин, — хмыкнула энергооболочка. — На первый случай ты Службу Безопасности в этом деле использовать можешь, особенно герра Шмидта, у которого имеется какой-никакой опыт борьбы с организованной тевтонбургской преступностью, ну а потом тебе предстоит организовывать отдельную криминальную полицию, которая была бы правомочна и в Метрополии, и на выезде».
«А вот это идея! — подумал я. — В смысле насчет герра Шмидта. В качестве первого зама Бригитты Бергман-старшей этот человек себя исчерпал, так что есть смысл повысить его до начальника самостоятельной службы — к примеру, криминальной полиции или уголовного розыска, и одновременно присвоить внеочередное звание полковника».
«Я это… — смутилась энергооболочка, — не имела в виду ничего такого, ты это сам придумал».
«Если театр начинается с вешалки, то любая новая служба — с человека, которому можно поручить ее создание, — пояснил я. — Лично у меня вникать в тонкости уголовного сыска и борьбы с оргпреступностью нет ни времени, ни желания, ни соответствующих талантов, а вот герр Шмидт на этой стезе может оказаться незаменим».
«Угу, все верно, дерзай, Серегин», — подтвердила энергооболочка и отключилась.
Я еще немного подумал и решил, что сначала пусть герр Шмидт соберет временную следственную группу для действий на крымском криминальном направлении, а уже потом ее можно переформировать в уголовный розыск или что-то вроде того. А там, где есть уголовный розыск, нужна и четко отлаженная судебная система, определяющая, сколько, чего и кому вешать в граммах, исходя не только из тяжести содеянного, но и возможности позитивной реморализации преступника. Упрощенная система полицейского судопроизводства, автоматом штампующая смертные приговоры, как в Британии мира моей Метрополии, мне не подходит категорически. Ну нет у меня необходимости таким варварским методом утилизировать впавшее в нищету лишнее население, да и не по-человечески это. И в то же время невместно мне самому судить каждого отловленного уголовника. А ведь судьи тоже должны быть специально обученными и подготовленными людьми, как и их помощники: маги разума и социоинженеры, которые и вынесут окончательный вердикт, пригоден подсудимый для исправления или нет, и какую епитимью ему следует определить. С магами, точнее, магинями разума проще всего, ибо в Метрополии этот ресурс кажется неисчерпаемым, социоинженеры из числа инвертированных светлых эйджел на первое время тоже найдутся, а вот с судейским корпусом у меня выходит затык, потому что Верные тут нужны совершенно особенного толка. Впрочем, Единство у нас весьма обширное и богатое на различные таланты, поэтому прежде, чем рвать волосы на голове, требуется бросить клич и посмотреть на результат. А сейчас пора собираться вниз, в Симферополь, ибо все самое важное будет происходить там. И, кстати, присутствие полковника Бригитты Бергман и пока еще майора Курта Шмидта тоже строго обязательно. Быка следует брать за рога с первых же минут.
2 января 1995 года, 16:15 мск. Автономная Республика Крым, Симферополь, здание Верховного Совета
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
К моменту нашего торжественного прибытия балаган Верховного Совета Крыма был уже в сборе и гудел, как растревоженное осиное гнездо. Никто еще ничего не знает и уж тем более не понимает, однако у каждого депутата по поводу предполагаемой ситуации имеется свое особое мнение. И господин Мешков в этом собрании выглядел как чабан, пытающийся руководить отарой баранов при полном отсутствии пастушеских собак. Несколько месяцев назад, в конце мая девяносто четвертого года, на основании данных всекрымского консультативного опроса эти люди уже принимали закон «О восстановлении конституционных основ государственности Республики Крым», определяющий Крым как суверенное государство в составе Украины. А всего через три месяца от данного момента в Основном Потоке они же приняли рептильную конституцию, не предусматривающую ни поста президента, ни крымского суверенитета. И все это без малейшего силового давления, просто Киев нахмурился, а ельцинская Москва отвернулась в сторону.
Пока они так гудели, с двух «Святогоров» высадилась бригада имперского спецназа, оцепив здание Верховного Совета, чтобы никто не смог вмешаться в процесс, и только потом у входа опустился императорский представительский челнок. Помимо Бригитты Бергман и герра Шмидта, в этой вылазке меня сопровождали Кобра, товарищ Антонова, генерал Бережной, товарищ Тамбовцев и Риоле Лан — в одном флаконе специалист-социоинженер и визитная карточка галактической природы моей Империи. Генерал Гордеев, который командовал парадом на месте, отдал нам честь, и в сопровождении вооруженного эскорта мы все вместе вошли внутрь.
При нашем появлении шум голосов в зале стих, и только господин Мешков пробормотал что-то вроде: «Ну вот, наконец-то». Идем в полной тишине, печатая шаг подкованными сапогами, при этом я еще стараюсь воспринимать местную публику Истинным Взглядом, а публика воспринимает меня. Мы тут уже два с половиной месяца, успели хорошенько отметиться как в бывшей Югославии, так и в Грозном, взять под защиту Кубу, а потом и вовсе снять с карты алчную и жестокую Заокеанщину. К тому же в ясную погоду (которая зимой тут бывает нечасто) в один бинокль, без всяких телескопов, любой желающий способен разглядеть полуторакилометровую громаду «Неумолимого», зависшую в небе к северу от Крыма.
Теперь, когда стала известна причина столь экстренного заседания, все поняли, что все крайне серьезно, и сейчас прозвучат главные слова. При этом две трети зала хотели их услышать как можно скорее, а среди остальных имелись и такие, что были готовы заткнуть уши. Впрочем, это уже их проблемы — Бригитта Бергман и герр Шмидт присутствуют здесь не просто так. Но это потом.
Ну а пока я поднимаюсь на трибуну и говорю на латыни, а энергооболочка делает синхрон на русский, причем так громко, что не нужны никакие микрофоны:
— Нам хорошо известно, чего хотят люди этой земли, за что они голосовали на выборах и на что при этом надеялись. Не их вина, что эти надежды не могли оправдаться, потому что политикам и в Киеве и в Москве была безразлична воля крымского народа. Однако теперь обстановка изменилась самым коренным образом, поэтому то, что раньше было невозможно, сейчас вашему собранию необходимо сделать как можно скорее. Кто за то, чтобы провозгласить государственную независимость республики Крым и закрепить это решение итогами всенародного референдума? Не торопитесь отвечать сразу, а хорошенько подумайте хотя бы несколько минут, потому что в случае положительного ответа Мы возьмем Крым и его народ под свою вооруженную защиту, чтобы ни одна сволочь в Киеве или где-нибудь еще не смогла бы вмешаться в процесс осуществления результатов народного волеизъявления. Ну а если ваш ответ будет отрицательным, Мы отстраним ваше собрание от власти и подвернем его роспуску и дознанию, потому что таким образом вы нарушите волю избравшего вас народа, а это уже будет не демократия, а политическое мошенничество в особо крупных размерах. Конечный итог после Нашего прямого обращения к крымскому народу все равно будет тем же, но уже без вас. Ну-с, господа депутаты, какое будет ваше самое правильное решение?
И господа депутаты не подвели — проголосовали семьюдесятью голосами «За» против двадцати четырех. После этого они отправили в отставку правительство, составленное из проукраинских деятелей, и назначили на восьмое января, то есть через неделю, Всекрымский референдум, который подтвердит или отвергнет сегодняшнее решение. Обычно принято делать наоборот: сначала референдум, а уже потом подтверждающее его решение парламента, но в данном случае так делать было нельзя, иначе неизбежно последовала бы попытка силового вмешательства со стороны Киева. Армия на Украине еще не настолько разложена, как девятнадцать лет спустя, не все запасы вооружения еще сгнили или распроданы по странам третьего мира, поэтому отражать такой наезд требуется уже при наличии законно провозгласившей свою независимость республики Крым. И сразу же, пока еще никому ничего не известно, я отдал приказ генералу Бережному, чтобы его штурмовая пехота немедленно приступила к интернированию украинских воинских частей на полуострове. Раз-два, одна нога здесь, а другая уже там.
3 января 1995 года, 10:05 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Моя крымская акция громыхнула на Украине как гром среди ясного неба, да и все прочие деятели маленьких, но гордых республик, после распада Советского Союза сожравших чужое мясо, непроизвольно втянули головы в плечи. Был слышен мысленный крик элит: «Так мы не договаривались!», после которого начался лихорадочный поиск выхода из безвыходной ситуации. В первую очередь это явление охватило город Киев, встревоженный вмешательством в его «внутренние» дела, потом оно тупым эхом отозвалось в столицах донельзя грешных прибалтийских республик и в Кишиневе, а далее в грудях екнуло у политических деятелей из Тбилиси, имеющих «на балансе» отколовшиеся, но никем не признанные Абхазию и Южную Осетию.
И в самую последнюю очередь эхо крымских событий докатилось до Алма-Аты — столицы единственного постсоветского государства, где титульная нация являет собой меньшинство населения, а не большинство. Вот где один большой «Крым», никак не оформленный юридически, раскинулся на половину территории постсоветского государственного образования. Надарили товарищи большевики русских земель «угнетенным» народам, разрезали единую территорию империи вкривь и вкось, исходя из мертворожденных либерально-марксистских догм, а потом сами выродились и сгинули бесследно, оставив тяжкое наследство грядущим поколениям.
Собственно, на русскоязычных землях Украины от Одессы до Харькова картина аналогичная, хоть и не столь ярко прописанная из-за кажущейся этнической близости русских и так называемых украинцев. «Так называемых» — потому что галичане-западенцы никоим местом не равны правобережным хохлам, а те, в свою очередь, не соответствуют левобережным малороссам. И поверх этого сборного салата из всякой всячины лежит население стольного града Киева, с царских времен переполненного самым отборным интеллигентским отстоем. В любом другом месте майдан, быть может, угас бы сам по себе, а в Киеве бабушки, желающие пенсий в еврах, таскали протестутам на пропитание кастрюльки с домашними супчиками. Крым — это только начало, территории нынешней Украины еще кромсать и кромсать острым скальпелем, возвращая исконные земли под отеческий кров, а все остальное отбрасывая в ведро для гниющих отходов. Тех, кто сам хочет спасения хотя бы в самой малой степени, следует спасти, а прочие, прежде чем до них дойдут руки, должны полностью разложиться, перебродить и отстояться.
Ну нет у меня возможности прямо сейчас брать на себя позитивную реморализацию всего и сразу, особенно тридцати с лишними миллионов селюков, свято уверенных, что их с распростертыми объятьями ждут на богатом просвещенном Западе. Советская власть эту прорву дармоедов просто закармливала, так что у обитателей украинской глубинки сало капало из ушей, однако это не мой метод. И лояльность от закармливания получается третьесортная, и делать это можно только за счет тех, кто на самом деле создает материальные и духовные блага, а не только их прожирает. Чтобы государство было сильным и успешным, каждый должен быть уверен, что по подвигу ему будет и награда, по мощам и елей. А то ведь самомнение хохлов основано еще и на том, что они богатые, потому что работящие и талантливые, а русские бедные, поскольку лентяи и пьяницы. Как мне известно от капитана Зотова, эта легенда дожила до двадцать второго года, после чего должна была громко лопнуть.
И в то же время по России и постсоветским территориям с преимущественно русским населением прокатилась волна удивления, смешанного с надеждой и даже горячим одобрением. До этого момента своих в России было принято бросать на произвол судьбы: Ельцину и его миньонам русские за пределами бывшей РСФСР, да и внутри нее, были и даром не нужны — и вдруг такой поворот судьбы. Босния и Хорватия так далеко, что это почти неправда, и тут громыхнуло совсем рядом. В жизни людей фактически еще ничего не изменилось, в умах царит какофония мнений, границы не сдвинулись и на миллиметр, все действующие лица, за исключением Павла Грачева, пока сидят на своих местах, однако положительная, и даже восторженная реакция широких народных масс уже налицо.
Как объяснила Риоле Лан, большинство местных постсоветских обитателей там, внизу, желают жить в «нормальной стране», однако почти никому из них не приходит в голову, что такой страной может стать сама Россия, стоит лишь постараться и приложить большие, но не запредельные усилия. Уж слишком хорошо поработали разные либеральные властители дум, обзывающие российское государство во всех трех его инкарнациях «тюрьмой народов», «Рашкой» и «Совком», а большую часть населения опять же «совками», «быдлом» и «анчоусами». Мол, этот народ навечно осужден прозябать на гноище и пепелище, и его не возьмут в светлое капиталистическое обетованное завтра, предназначенное исключительно для избранных. Когда каждый следующий день хуже предыдущего, кругом сплошной обман, грабеж и разбой, никаких других мнений в народе просто быть не может.
Однако события последних месяцев безжалостно свергли с пьедестала идеального Града на Холме одну много понимающую о себе заокеанскую плутократию, воздвигнув на это святое место в значительной степени вымышленный сияющий образ Четвертой Галактической Империи. Сказать честно, Метрополия у меня еще далека от обжитого идеала, несмотря на то, что за прошедший год сделано очень и очень много. Однако непобедимые имперские легионы, штурмовые бригады и егерские боевые группы, а также эскадроны «Шершней» и «Стилетов» вызывают у врагов мистический ужас, а тем, кто считает меня своим защитником, такая вооруженная сила внушает почтение и доверие.
Уверенные, что изменить окружающую реальность в принципе невозможно, люди мечтают о том, чтобы покинуть свою измученную загаженную Родину и переселиться в светлый галактический рай под безоблачными небесами, воображая себе его каждый в меру собственной фантазии. Однако, поскольку подобный массовый исход русского населения будет считаться провалом моего задания, земной рай, товарищи и некоторые господа, мы будем строить прямо по месту вашего жительства. Самое главное, что после выноса на лопате много понимающей о себе заокеанской плутократии никто не будет лезть своими грязными лапами в процессы внутреннего восстановления и постсоветской интеграции.
Что касается внутренних источников деструктивной политики, то в России демократические либералы и либеральные демократы в силу своей малочисленности и оторванности от народных масс никогда не были самостоятельным явлением, и выступали исключительно в качестве проводников западного влияния. В те исторические периоды, когда общество не воспринимало такое влияние, роль этих людей сводилась к смердяковскому ворчанию на кухнях о том, как бы было хорошо, если бы умные европейские нации наконец окончательно победили этих глупых русских. А еще в том случае, если на русскую землю приходили интервенты и оккупанты, отечественные либералы тут же перебегали на их сторону, служили верой и правдой, а потом бежали вместе с отступающими захватчиками на запад и воняли уже оттуда. Тут до такого, по счастью, еще не дошло.
«Дошло, Серегин, и еще как, — хмыкнула энергооболочка. — Наглядный пример тому — господин Ковалев с подельниками, которых ты взял за жабры в логове Дудаева, а также разные русскоязычные корреспонденты западных средств массовой информации, в первую очередь радио „Свобода“. Это тоже своего рода полицаи, только информационного фронта. А ты еще ругался на Дмитрия Холодова за его подрывную деятельность. По сравнению с этими он просто ангел с крылышками, жертвенный агнец, который не понимал, во что вляпался».
«Дмитрий Холодов мной давно прощен и ныне на хорошем счету, а вот этих я и не подумаю прощать, — ответил я. — Однако, кажется, мы говорим не о том. За границу эта публика побежит не ранее того момента, когда ее поведение станет не только аморальным в глазах большинства населения, но и противозаконным. А до этого пока далеко, ибо единомышленники этих людей обсели властную пирамиду снизу доверху и создают им условия наибольшего благоприятствования»…
Не успела энергооболочка дать ответ, как по каналам Воинского Единства от Бригитты Бергман пришла мысленная СМСка о том, что у Бени Цина на «даче» в Барвихе начали собираться «гости». Господин Черномырдин уже прибыл, ждут Чубайса, Гайдара и злого гения российского государства Бориса Березовского — следующего претендента на роль президентского сердечного друга после того, как мы немножечко изъяли из местной действительности господ Коржакова и Барсукова. Модератором беседы отца с заинтересованными лицами должна стать дочь Ельцина Татьяна, которая, с одной стороны, никак не может понять, насколько все серьезно, а с другой, очень не хочет терять власть. У этой дамочки даже кандидат в «преемники» имеется — вице-премьер Олег Сосковец; все у нее схвачено, за все заплачено — и тут такой афронт, как внезапное явление Божьего Бича.
Кстати, у Бригитты Бергман имеется информация, что господин Сосковец тоже был зван на этот сходняк, но предпочел проманкировать приглашением, сказавшись больным после новогодних праздников. В Основном Потоке этот человек так же скромно потерялся из виду после конфликта с Анатолием Чубайсом, и тихо всплыл уже в путинские времена в качестве главы ассоциации «Деловой совет ЕврАзЭС», вице-президента Российской инженерной академии и президента Российского союза товаропроизводителей. Ай-ай-ай, какая похвальная скромность, вполне достойная того, чтобы вычеркнуть господина Сосковца из проскрипционных списков, вдруг пригодится. А вот тех, кто на сходку в Барвихе все же явится, следует тут же изымать и допрашивать со всем тщанием.
Два дня Беня Цин прятался от этого разговора в бутылку, но теперь, когда сосуд с заветной жидкостью у него отобрали, демократическому диктатору предстоит принять окончательное решение. Кстати, запой — это тоже форма итальянской забастовки, и очень хорошо, что господина Ельцина принудительно протрезвили без нашего участия. Все остальное крайне плохо, ибо попытка перечить ясно высказанной воле Божьего Бича ничем хорошим для фигурантов закончиться не может.
Повторный визит в Барвиху я решил нанести только в компании Кобры, генерала Гордеева и вооруженного до зубов спецназа, причем не челноком, а прямо через портал. Ничего лишнего, только демонстрация голой силы и целесообразности. Такого от меня там точно не ожидают.
3 января 1995 года, 11:05 мск. Московская область, Одинцовский городской округ, посёлок Барвиха, Резиденция «Барвиха»
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Через просмотровое окно демократический диктатор выглядел как партизан на допросе в гестапо. Он-то при нашей личной встрече понял, насколько все серьезно, и проникся этим чувством до самого донышка, тем более что ему лично перемены не грозили ничем особенно страшным, а вот осадившие его «гости», как им казалось, теряли все, и от этого пребывали в полном отчаянии. Впрочем, на всей этой кампании и без этого эпизода клейма ставить негде, так что пора войти и избавить дорогого Борис Николаевича от ненужных нравственных терзаний. Раз-два, одна нога здесь, а другая уже там.
Первыми через открывшиеся порталы внутрь президентской резиденции ворвались бойцы спецназа под командованием генерала Гордеева, и только затем, не торопясь, вошли мы с Коброй. Что такое «маски-шоу», этому миру прекрасно известно, поэтому обошлось без лишних слов, и руки у всех присутствующих, за исключением самого демократического диктатора, сами поползли вверх.
— Ну что, не ждали, господа? — спросил я присутствующих. — Властью Защитника Земли Русской, данной мне Всемогущим Творцом, вы все арестованы, ибо все, что вы делали, шло во вред многонациональному российскому народу и на пользу его врагам. Вне критики только господин Ельцин, который, несмотря на многие свои недостатки и, прямо сказать, преступления, сохранил от разрушения ядро российской государственности, а когда вопрос перед ним был поставлен ребром, согласился на почетную отставку с подстраховкой.
— Э-э-э, господин Сергий… — проблеял Беня Цин. — А моя дочь Татьяна тоже арестована?
— Поскольку ее имя вписано в охранный лист, думаем, что на первый раз Мы можем ее простить, — ответил я. — Но если подобное повторится, Мы будем просто вынуждены проявить безжалостность. И, кстати, в связи с арестом господина Черномырдина Российская Федерация остается без премьер-министра, что открывает возможность самого благоприятного решения вопроса смены правительства, так сказать, по естественным причинам. А сейчас Мы уходим, и встретимся с вами снова через три дня. Если к этому моменту нужный премьер еще не будет назначен, Мы аннулируем охранный лист и перейдем к варианту «Военная Диктатура». Dixi! Мы так сказали! Александр Александрович*, уведите арестованных.
Примечание авторов: * генерал Гордеев.
И пошли они, солнцем палимы, как миленькие. Сложилась у меня уже такая репутация, что спорить в таких случаях бессмысленно и очень вредно для здоровья. Пока этим людям казалось, что все, как обычно, будет шито-крыто, они еще храбрились и пытались топорщить иголки, а тут из них будто разом выпустили воздух. Так проходит слава мира…
3 января 1995 года, 1 2 :05 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Сдав самых ненавидимых в России людей на опыты в ведомство Бригитты Бергман и поставив об этом в известность господина Гусева (заметка в газете и сообщение в выпуске новостей обязательно должны иметь место), я засобирался с визитом к будущему премьеру по уже известному мне адресу: Ясенево, штаб-квартира Службы Внешней Разведки. Только вот во время этой вылазки мне требовался местный напарник сопоставимого калибра, дабы тот по всем правилам мог бы представить меня товарищу Примакову. Выбор был между Владимиром Жириновским и Сергеем Шойгу.
Немного подумав, я решил, что реноме, что успел создать себе Жирик, делает его немного неподходящим партнером в данном деле. Старый мастодонт советской эпохи такого собеседника, пока знаменитого только своими экстравагантными думскими эскападами, всерьез просто не воспримет. Министр по чрезвычайным ситуациям Сергей Шойгу — совсем другое дело. Несмотря на молодость, серьезности и положительной репутации в этом человеке столько, что хоть давай взаймы. К тому же у меня к нему есть еще одно важное и нужное дело, которое и послужит завязкой для разговора, а внутренняя политика пойдет по остаточному принципу.
День сегодня рабочий, никаких серьезных ЧП по природной части на территории России не имеется и в ближайшее время не предвидится, так что график у товарища Шойгу на данный момент должен быть достаточно свободным для проведения небольших внеплановых переговоров. Приоткрыв просмотровое окно, я увидел, что в кабинете министра как раз заканчивается рабочая планерка с начальниками служб. Приглушив звук до нуля, я дождался ее завершения, и, когда помещение очистилось от подчиненных, открыл полноценный портал и сказал:
— Добрый день, Сергей Кужугетович. Очень раз вас видеть.
— Добрый день, Сергей Сергеевич, — ответил тот. — Я, конечно, тоже рад вас видеть, но скажите, неужели в ближайшее время у нас должно случиться какое-то внезапное стихийное бедствие? Иначе зачем вы, человек до предела занятой, нанесли мне этот неожиданный визит?
— Бедствие случиться должно, но не в России, — ответил я. — Концентрация напряжений между плитами земной коры в районе залива Акаси достигла закритического уровня, что означает скорую разрядку выстрелом, то есть катастрофическим землетрясением. В Основном Потоке удару стихии семнадцатого января подвергся город Кобе, и тут картина будет аналогичная. Поскольку отмеренный срок почти вышел, и ничего пока не случилось, слабее это землетрясение в вашем мире стать не может, только сильнее. Я тут подумал, что перед делом в Нефтегорске нам необходимо потренироваться в спасательных работах на японцах и заодно проявить общечеловеческую гуманность, спасая непричастное ни к каким политических грехам японское гражданское население. С вас — организационная часть спасательной операции и практическое руководство, с меня — материальные ресурсы, специальное оборудование, а также наполнение рабочего процесса саперными частями и санитарными подразделениями.
— И какой же профит вы будете иметь с этой спасательной операции, за исключением улучшения своего политического престижа? — с некоторым сомнением спросил товарищ Шойгу.
Я вздохнул и ответил:
— Во-первых, моя совесть требует делать добро всегда, когда это нужно, а не только если захочется, и должностные обязанности Специального Исполнительного Агента гласят то же самое. Если люди не виновны ни в чем предосудительном, то спасать в случае разных катастроф их требуется без оглядки на гражданство, происхождение и вероисповедание. Во-вторых, моим главным профитом станет определенный практический опыт спасательных операций. Сейчас у меня такой службы нет, но вдруг она понадобится мне в дальнейшем, где все еще может случиться? Весь мой путь по мирам, от самого низа до девяностых годов двадцатого века, говорит о том, что не бывает ненужных умений, просто некоторые из них пока не востребованы, но могут понадобиться в будущем. Поэтому цель спасательной операции в Кобе — сделать так, чтобы выжили все пострадавшие, кто сразу не был раздавлен насмерть обломками рухнувших зданий, ибо передовые отряды смогут прибыть на место землетрясения в течение считанных минут после катастрофы, а через час работы уже будут идти полным ходом. Тут так пока просто не умеют, во-первых, из-за замедленной скорости реакции руководящих кругов на события, во-вторых, из-за бюрократических проволочек, разных «демократических» процедур и юридической казуистики. Там где в правильно ориентированной монархической системе требуется только экстренный директивный указ первого лица, при демократии-бюрократии неизбежны множество согласований и голосований, а иначе как бы чего не вышло. Вот и получается, что, пока на месте катастрофы умирают люди, политики на парламентской трибуне закатывают многочасовые речи, стремясь выдвинуть в первые ряды своих соратников и задвинуть конкурентов. Впрочем, в вашей действительности, хоть японской, хоть российской, это настолько общее место, что оно вряд ли нуждается в уточнениях и пояснениях.
— Да, — подтвердил Шойгу, — пояснять ничего не требуется, потому что в России с этим явлением мы тоже знакомы в полной мере, и даже не верится, что оно когда-нибудь исчезнет. Разговаривать в Думе о всем хорошем против всего плохого у нас хотят многие, а тех, кто может делать дело, буквально единицы.
— Работу над этой задачей мы уже начали, — ответил я. — Раз-два, и в дамках не обещаю, но уже в среднесрочной перспективе юридические и бюрократические заморочки и проволочки в жизненно важных вопросах сначала отойдут на второй план, а потом сойдут на нет. Не далее, как час назад, я арестовал господ Черномырдина, Гайдара, Чубайса и примкнувшего к ним Березовского за пренебрежение интересами многонационального российского народа и скормил их на завтрак своей службе безопасности за компанию с господами Грачевым, Барсуковым и Коржаковым. Кандидат в новые премьер-министры, человек умнейший и сугубо положительный, уже намечен, теперь с ним предстоит провести установочную беседу, чтобы понял, откуда в этом деле растут руки, а откуда ноги.
— И кто же это такой хороший — надеюсь, не ваш протеже Владимир Жириновский? — спросил товарищ Шойгу.
— Нет, — покачал головой я, — место господина Жириновского как раз на трибуне в Госдуме. К кропотливой практической работе этот человек не предназначен категорически, зато способен яркими мазками на широком полотне набросать образ Прекрасной России Будущего, тем самым консолидировав вокруг себя все здоровые силы нации. А еще он очень хорошо умеет тыкать в думское болото острой палкой, чтобы оно шипело и исходило зловонными газами. Нынешний российский парламент в силу своего аморфного политического состава способен генерировать только деструктивную политику, причем на всех направлениях сразу, поэтому чем меньше у господ депутатов останется времени на их дурацкое законотворчество, тем лучше. Господина Ельцина со всеми его идеями они не ценят даже в самой малой степени, что очень хорошо, и в то же время эта публика самостоятельно не способна договориться даже о времени обеденного перерыва. Чем больше людей, тем больше у них разных мнений, и эти депутатские мнения совсем не обязательно, скорее, наоборот, соответствуют воле избравшего их российского народа. Впрочем, это общая болезнь всех парламентских систем, а в экстремальных случаях, как, например, в одной заокеанской «демократии» господа президенты, губернаторы, конгрессмены и сенаторы представляют даже не своих избирателей, а те круги, что пролоббировали их выдвижение на праймериз. Нет ничего более мерзкого, чем бизнес, смешанный с политикой, и господин Жириновский, в числе прочего, работает над тем, чтобы эта зараза никогда не перекинулась в Россию. Не надо их убивать, требуется просто сделать их смешными.
— Ну хорошо, — хмыкнул мой собеседник. — Если не Жириновский, то кто же тогда, по вашему мнению, достоин стать премьер-министром?
— Следующим премьер-министром с карт-бланшем на формирование правительства мы планируем сделать Евгения Максимовича Примакова — большого патриота, а также очень умного и честного человека, — сказал я. — Тут, как говорится в одной вашей рекламе, при всем богатстве выбора другой альтернативы нет. И специалисты в области государственного управления, которых у меня предостаточно, думают то же самое. Другие кандидаты на эту должность с положительным анамнезом для нее еще не созрели морально и не обрели достаточного жизненного опыта и квалификации.
— А что по поводу такой кандидатуры скажет господин Ельцин? — спросил Сергей Шойгу. — Неужели он сам согласится сделать премьером столь неудобного для себя человека, который имеет свое мнение, твердо его отстаивает и ни в грош не ставит его любимые демократические реформы?
— Зареформировались вы тут до такой степени, что дальше только пропасть гражданской войны, на дне которой воют алчные волки, — в сердцах ответил я. — До недавнего времени господин Ельцин и желал продолжения демократического банкета, и в то же время опасался сам стать на нем главным блюдом. С его мусорным политическим рейтингом и господствующими в России оппозиционными настроениями исход в стиле Ипатьевского подвала был совсем не исключен. Причем новые калифы на час, прорвавшиеся к власти на руинах павшей страны, тоже будут лишены широкой народной поддержки, поэтому, скорее всего, проделали бы все очень быстро, в стиле «вечером арестовали, утром расстреляли». Год с небольшим назад от подобного исхода вы находились буквально на волоске. Чуть больше решимости и тактических талантов у оппонентов нынешнего режима — и все, пишите письма из ада, потому что из Руцкого исполняющий обязанности президента был такой же, как из шимпанзе дирижер. Должен заметить, что Дантону с Робеспьером головы отрубили отнюдь не монархисты, а вчерашние подельники в Конвенте. А на такое ваш демократический диктатор был не согласен, а потому подавил бунт Верховного Совета, невзирая на побочные эффекты, и того же мнения он придерживается сейчас. Там, в моем прошлом, ваш демократический диктатор попытался пропетлять между каплями дождя, выставив вместе с собой на следующих выборах Зюганова и кучу вторичных ничего не значащих фигур, а перед вторым туром запугав народ возможностью коммунистического реванша. Всеобщий дефицит, неустройства и нищету позднего Советского Союза тут у вас еще отлично помнят. Однако натянуть сову на глобус можно только один раз. И сова потом станет отработанным материалом, и глобус сильно испачкается. Ситуация в стране со временем лучше не становилась, наоборот, каждый следующий день был хуже предыдущего, поэтому по завершении второго срока, а может, и раньше, господина Ельцина вместе с семьей должны были по всеобщему согласию порвать на лоскуты. Такова она, демократическая селява, когда бывшего демократического вождя по итогам его деятельности начинают люто ненавидеть и верхи, и низы. И вот тогда ваш нынешний отец русской демократии согласился на предложение группы лиц совершить отставку с подстраховкой, сделав ставку на человека, который, как и я, всегда исполнял обещанное и никогда не отказывался от своих слов. В итоге помер бывший первый президент через шесть лет после отставки в собственной постели, окруженный родными и близкими, оставив после себя только дурную память, былых подельников, обсевших государственную машину снизу доверху, и всеобщее недоумение по поводу проявленного новым президентом неоправданного гуманизма. Впрочем, с низкого старта в разоренной, почти разваленной стране иначе быть не могло. Любое резкое движение новой власти могло разрушить все и сразу. Однако, поскольку у меня старт отнюдь не низкий и силового ресурса достаточно, мой охранный лист гораздо короче, чем в несостоявшемся тут будущем, и включены в него только сам господин Ельцин и его кровные родственники, а остальные, невзирая на близость к телу, получат все то, что заслужили. Интересы России и ее многонационального народа для меня все, а прочее, включая коммунистические или либерально-рыночные мантры — ничто. Евгений Максимович — самый подходящий человек для претворения в жизнь столь позитивной программы. Никакого возврата к коммунистическому вчера и никаких рыночных реформ ради самих реформ вы от такого человека не дождетесь. Государство будет присутствовать в экономике там, где это необходимо, а рынок — только там, где уместно. Такая система называется многоукладной и имеет преимущества и перед чисто рыночными формами хозяйствования, и перед тотальным огосударствлением всего и вся.
— Ну хорошо, Сергей Сергеевич, я вас понял, — кивнул товарищ Шойгу. — А от меня вы в этом деле чего хотите?
— От вас, Сергей Кужугетович, — ответил я, — мне требуется только то, чтобы вы отправились к Евгению Максимовичу вместе со мной и представили ему мою особу по всем правилам. Я, знаете ли, с этим человеком уже был знаком в прошлом мире, где сосватал ему аналогичную должность во втором временном правительстве генерала Варенникова, однако нынешний товарищ Примаков не имеет обо мне никакого представления, за исключением того, что ему смогла донести агентура Службы Внешней Разведки, в основном из бывшей Югославии. События в Грозном и по ту сторону Атлантического океана случились совсем недавно, и информация, особенно из Америки, еще не успела пройти по инстанциям. На разговоры вокруг да около с игрой в вопросы и ответы у меня времени нет, так что будет правильным сразу расставить по тексту все знаки препинания и брать быка за рога.
— Как я понимаю, — сказал мой собеседник, — сделать это нужно прямо сейчас?
— Да, — подтвердил я, — прямо сейчас. Идемте, одна нога здесь, а другая уже там.
3 января 1995 года, 12:35 мск. Москва, Ясенево, штаб-квартира Службы Внешней Разведки, кабинет Е. М. Примакова
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Из кабинета Сергея Шойгу мы шагнули прямо в приемную Евгения Примакова. Раз-два, одна нога здесь, другая уже там. Как и в прошлый раз, секретарь сразу опознал и меня и моего спутника. Телевизор тут еще основное средство массовой коммуникации, поскольку интернет пока в зачаточном состоянии, а потому чрезвычайную новогоднюю программу господина Гусева смотрели считайте что все «дорогие россияне». Представляю, что подумал товарищ Примаков, когда по внутреннему телефону ему доложили: «Евгений Максимович, к вам император Галактики господин Сергий из рода Сергиев и министр по чрезвычайным ситуациям Сергей Шойгу». Однако замешательство (если оно вообще было) продлилось недолго. Приглашающий кивок секретаря, старательно делающего вид, что не происходит ничего экстраординарного — и вот мы входим в кабинет главного российского разведчика.
Есть еще, конечно, мое родное главное разведывательное управление генерального штаба, но там сейчас все далеко не так хорошо, как хотелось бы. С самого распада Советского Союза военной разведкой командуют непрофессионалы — то выходец из войск ПВО (предварительно обгадившийся с Матиасом Рустом), то варяг из РВСН. Ну не любили Беня Цин с Пашей-Мерседесом специалистов своего дела, ибо опасались военного переворота, а потому заполняли верхние строчки в штатном расписании «удобными» людьми (генерал Квашнин иаркий представитель этой породы). Поэтому в первую чеченскую войну армия влетала как «Камаз» с разгону в грязную бездонную лужу — и ни туда, и ни сюда. Потом, после смены командования в девяносто седьмом, мои коллеги реабилитировались, но в том-то и дело, что это было потом. Про МИД, где правит бал гражданин Козырев, не стоит и говорить. Смердяков на должности министра иностранных дел — это тошнотворнейшее зрелище. И только возглавляемая Примаковым Служба Внешней Разведки делает все возможное для того, чтобы российское государство не ослепло и не оглохло.
А вот и он, Евгений Максимович Примаков — академик и просто умный человек, который понимает, что страна под руководством господина Ельцина валится куда-то не туда и что любые действия либеральных реформаторов только приближают окончательную катастрофу. Девяностые годы до боли похожи на безвременье между февралем и октябрем семнадцатого года, вместо восьми месяцев растянувшееся на восемь долгих лет. Разница лишь в том, что на этот раз никакого подобия Ленина с партией самого нового типа не видно даже на горизонте, поэтому и гражданская война после краха центральной власти будет больше похожа на китайскую смуту начала двадцатого века, когда все воевали со всеми, и плюс к тому с иностранными оккупантами. И в том, что эти оккупанты (с мандатом «миротворческой» миссии ООН) почти сразу должны были объявиться на пороге, у умных людей тоже не было никакого сомнения. Во-первых, в наших недрах спрятано так много разных богатств, от золота с алмазами до крупнейшего в мире запаса чистой пресной воды в озере Байкал, что от их вида у владельцев транснациональных корпораций сразу выделяется слюна, будто у собаки академика Павлова. Во-вторых, едва только централизованное российское государство распадется, коллективные западные элиты сразу же возжелают сделать так, чтобы оно уже никогда больше не собралось вновь. На кошках, то есть сербах, эти люди уже потренировались, теперь очередь за русскими. И тут такой поворот с явлением сурового Божьего Бича, то есть императора Галактики, что от самозваных хозяев мира только клочки полетели по закоулочкам, сначала в бывшей Югославии, а потом и вообще во всем мире. И вот этот человек стоит здесь, в святая святых Службы Внешней Разведки, и смотрит на хозяина кабинета суровым взглядом Неподкупного Судии.
Гнетущую атмосферу томительной неопределенности разрушил Сергей Шойгу (и правильно сделал):
— Добрый день, Евгений Максимович. Разрешите представить вам Верховного главнокомандующего Четвертой Русской Галактической Империи, Самовластного князя Великой Артании, Специального Исполнительного Агента Творца Всего Сущего, Бича Божьего для всяческих негодяев, Адепта Силы и Порядка, Защитника Земли Русской, Младшего Архангела и Патрона Воинского Единства, Сергия сына Сергия из рода Сергиев, а для своих… Сергея Сергеевича Серегина. У него к вам есть одно предложение из разряда тех, от которых нельзя отказаться.
— Добрый день, Евгений Максимович, — произнес я, накладывая на помещение Полог Тишины и подвешивая в воздухе Истинный Свет. — У меня действительно есть к вам одно важное предложение, и если вы на него согласитесь, это пойдет на пользу не только вам лично, но и всей Российской Федерации и ее народу.
От света моих атрибутов, на мгновение засиявших в Истинном Свете подобно зенитному прожектору, товарищ Примаков непроизвольно зажмурился, однако довольно быстро свечение снизилось до приемлемого уровня. И это я не специально. Имел место побочный кумулятивный эффект взаимодействия Истинного Света с сутью младшего архангела.
— Добрый день, господа, — ответил товарищ Примаков, проморгавшись. — Должен сказать, я предполагал, что одними сербами деятельность Империи в нашем мире не ограничится, однако не ожидал настолько быстрого развития событий. Раз-два — и никто ничего не успевает понять. А особенно меня удивило, что все это было проделано прямо перед новогодними праздниками, когда у людей все мысли были о елке, шампанском и «голубом огоньке»…
— А у российских солдат и офицеров в Грозном все мысли были о том, чтобы выжить, — с суровым видом произнес я. — Такую мизансцену с дурацким новогодним штурмом придумал господин Грачев, что Нам оставалось только вписаться в нее на последнем повороте и изо всех сил давить на газ. Когда вино налито, пить его следует до дна, а потом бить бокалы на счастье, желательно об головы заказчиков банкета. Никто у Нас не ушел обиженным: даже американцы, которые скромно суфлировали из-за кулис, заимели свой приз в виде Франклина Делано Рузвельта в президенты-наместники. Простой американский народ от такой замены получит только улучшение условий жизни, а вот жирных котов у котлов заждались волосатые черти, ибо старина Фрэнки будет к ним безжалостен.
— А что, это и в самом деле был Франклин Делано Рузвельт, а не талантливо загримированный актер? — усомнился Примаков. — Насколько я помню, после перенесенного полиомиелита президент Рузвельт был парализован ниже пояса, а тот человек, которого Вы сделали своим наместником, как докладывают наши источники, ходит своими ногами, а иногда даже бегает.
— У Нас в доступе имеются целых четыре мира сороковых годов двадцатого века, где живут и здравствуют президенты Рузвельты, — ответил я. — Та инкарнация этого человека, что пока единственная дана вам в ощущениях, происходит из одного искусственного мира, где историю Второй Мировой Войны переписывал крейсер-рейдер Первой Русской Галактической Империи с названием «Полярный Лис». В силу этого обстоятельства Соединенные Штаты того мира превратились в ассоциированную часть основанной пришельцами Второй Галактической Империи, к названию которой еще добавляют слово «Советская». И как только были подписаны все необходимые бумаги, лучший из всех американских президентов прошел курс лечения по технологиям галактической цивилизации пятого уровня, отчего стал даже более здоров, чем это вообще возможно в его возрасте. Так что этот Франклин Рузвельт самый настоящий, а знакомство с галактическими технологиями еще увеличило его способности к управлению. И на вашу Америку он теперь смотрит не как деревенский провинциал на блестящую столицу, а совсем наоборот — как на гноище и пепелище, где были попраны все его заветы. Именно поэтому я сказал, что местным американским элитариям не светит ничего хорошего, потому что старина Фрэнки расправится с ними без всякой пощады — всех, не моргнув глазом, отправит на электрический стул.
— Да, — подтвердил Евгений Примаков, — Франклин Рузвельт это был просто чудо-президент. Таких в нынешней Америке просто не делают.
— Таких в Америке делают и посейчас, — возразил я, — но только для таких людей исключена возможность сделать политическую карьеру. Уж очень сильно напугали тамошний истеблишмент решительные действия старины Фрэнки. Его Новый Курс для них все равно, что радикальный марксизм в сталинском изводе. Шалун Билли -это типичный представитель нынешнего вашингтонского политического класса, при этом все последующие президенты должны были стать только хуже.
— Вы можете прозревать будущее? — с иронией спросил Евгений Примаков.
— Господин Серегин сам происходит из две тысячи шестнадцатого года, так что наше будущее, каким оно должно быть без его вмешательства, он просто знает, — сказал Сергей Шойгу. — Кроме того, в силу своих дополнительных способностей, встречаясь с каким-нибудь конкретным человеком, он буквально видит его насквозь, вместе со всеми страхами и желаниями, поэтому если с вами ведут деловые разговоры, а не арестовывают и не говорят «пошел прочь», нужно не ерепениться, а спокойно выслушать все, что вам хотят сказать.
— А я и не ерепенюсь, — пожал плечами товарищ Примаков, — ведь даже без информации о происхождении господина Серегина из две тысячи шестнадцатого года этот человек представляет собой крупнейшего актора нашей земной политики. Вот не понравилась ему Америка — и он сломал ее будто гнилую халупу, как бы мимоходом облагодетельствовав американское простонародье, сербов и нас, русских. Страшно же жить, когда поблизости, ничем не ограниченная, ходит такая мощь, что способна разрушать дотла одни царства и возвышать вместо них другие. А вдруг в следующий раз монаршее неудовольствие господина Серегина обрушится уже на наши головы, ибо не все в нашей политике должно нравиться такой могущественной и непримиримой ко злу сущности…
— На вашу голову, Евгений Максимович, и головы русского народа с моей стороны ничего плохого обрушиться не может, только хорошее, — заверил я. — Порукой тому моя сущность Защитника Земли Русской и Специального Исполнительного Агента Творца Всего Сущего, который желает стабилизации и улучшения ситуации, а не разжигания до небес пламени Смуты. Совсем другое дело — люди, которые путем интриг, заговоров и закулисного сговора пролезли во власть в девяносто первом году, после чего понадкусали и изгадили все, до чего смогли дотянуться. Должен сказать честно: что при первом взгляде на вашу действительность сущность Божьего Бича возжелала снести существующие порядки до основания, и затем на расчищенном фундаменте возводить новое здание российской государственности. Однако остальные составляющие моей личности воспротивились такому решению, ибо его последствия для простых россиян получились бы просто катастрофическими, ничуть не лучшими, чем большевистский удар ломом по отжившей действительности в октябре семнадцатого года. Поэтому Мы начали операцию с того, чем в других мирах следовало бы ее заканчивать. Сербы — это не только народ, страдающий от произвола западных элит, ни в грош не ставящих ни устные, ни даже письменные соглашения, но и подопытные кролики, для отработки приемов, которые американские и европейские политики впоследствии планировали применить против русских… А это уже совсем другие масштабы и методы, чем в случае с сербами, потому что защищать вас, Евгений Максимович, требуется не от иноземных захватчиков или стихийных бедствий, а от вторичных политиков-прохвостов и генерируемого ими дурного управления. Если этого не сделать немедленно, то потом окажется, что раньше дела шли не так плохо, а настоящая задница наступила только сейчас. И так много раз, от одного исторического поворота до другого, пока ситуация не достигнет нижней точки и не пойдет вверх в силу компенсационных явлений, потому что постоянный кошмар не смогут переносить не только низы, но и верхи. Однако все могло кончиться и социальным взрывом, разносящим страну на атомы, после чего началась бы гражданская война всех со всеми.
— А что, что-то такое в нашем будущем было? — торопливо спросил обеспокоенный Примаков, из-за воздействия Истинного Света воспринимающий каждое мое слово как истину в последней инстанции.
— Нет, — покачал я головой, — по счастью, до распада государства у нас так и не дошло, и ваша личная заслуга в этом тоже имеется. В моем личном прошлом Борис Ельцин назначил вас премьер-министром после дефолта по краткосрочным государственным облигациям, когда банки лопались будто мыльные пузыри, а экономика упала на такое дно, с которого, казалось, уже не было возврата. Решительными мерами вы вывели страну из штопора на траекторию устойчивого роста, попутно заработав внушительный политический рейтинг, и тут же нашлись влиятельные люди, которые сделали на вас ставку как на будущего президента. Царя Бориса такое явление перепугало до кишечных колик, и он отправил вас в отставку в канун голосования в Думе по вопросу собственного импичмента. Это решение было воспринято подавляющим большинством народа крайне негативно, а потому в государстве затрещало все и сразу. В результате случившейся многократной пересменки премьеров спасителем России и следующим президентом стал другой человек, а вас отодвинули в сторону, но на этот раз история пойдет другим путем. Занимаясь сербским вопросом, Мы старательно отводили взгляд в сторону от России, чтобы заокеанский гегемон не догадался об истинном смысле интриги, и ждали момента, когда господин Ельцин и его присные сами дадут повод для вмешательства, что произошло ровно по расписанию в канун нового, девяносто пятого года. Весь мир уже трепетал в предчувствии перемен, и только тут, в России, продолжали отрабатывать старые партитуры. Сначала Мы взяли под защиту только российскую группировку в Чечне, однако потом подумали и не мешкая, распространили это решение на весь многонациональный российский народ и его государство в целом. Грачев, Коржаков, Барсуков, Черномырдин, Чубайс, Гайдар и Борис Березовский уже арестованы и проходят следственные процедуры в моей Службе Безопасности, а Борис Ельцин получил Наше предложение совершить добровольную отставку с подстраховкой, после которой никто его не зарежет и не перережет. И первым шагом в этом направлении будет ваше безотзывное назначение на должность премьер-министра с полным карт-бланшем на формирование правительства. Императорский охранный лист, включающий самого господина Ельцина и всех его кровных родственников, будет действителен еще три дня, после чего при отсутствии положительной реакции я двину вперед проект с условным названием «Военная диктатура». В такие игры Мы умеем тоже очень хорошо, но тогда пощады царю Борису уже не будет ни в каком виде. Он это понимает, а потому категорически не желает идти на обострение. Есть у Нас определенная репутация человека, который всуе не скажет ни одного слова.
— Да, — подтвердил Евгений Примаков, — репутация у вас есть, этого не отнять. Но что делать мне, которого вы подняли на высокую гору и предложили стать спасителем России? И горд я таким доверием, и боязно не справиться с поставленной задачей…
— Делайте, что должно как российскому патриоту, и помните, что Наша поддержка всегда будет с вами, — ответил я. — А это не только сокрушительные удары по врагам России, но и многое другое. Если для стабилизации вашей финансовой системы в нее нужно будет вбросить несколько сотен или даже тысяч тонн золота, то будет вам это золото, причем не в виде кредита, а в качестве безвозвратного гранта. Если потребуются поставки продовольствия, чтобы избежать голода, то будет вам и продовольствие. Главное, чтобы российская экономика как можно скорее заработала на полную мощь, не оглядываясь ни на марксистские, ни на либерально-рыночные догмы. Такое вы можете, Мы это знаем.
— Ну что же, — вздохнул мой собеседник, — если вопрос поставлен именно так, «не оглядываться», тогда я согласен. Теперь дело за Борисом Ельциным и Государственной Думой, которая у нас отдельный геморрой.
— Мы их поторопим, — сказал я. — Соответствующие методы у Нас имеются в самом широком ассортименте.
3 января 1995 года, 15:35 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Практически сразу же после встречи с Евгением Примаковым я в режиме савраски собрался метнуться в Грозный, где от томительной неопределенности изнывали оставшиеся не у дел командующие российских войсковых группировок. После того как я ампутировал моздокский штаб объединенной группировки российских войск в Чечне, при отсутствии в пределах досягаемости Грачева, Квашнина и примкнувшего к ним Шевцова, пришлось господам российским генералам налаживать между собой горизонтальные связи, при этом старшим в силу звания, боевого афганского опыта и харизмы крупного военачальника сделался генерал-лейтенант Рохлин. Кроме того он был единственным из российских генералов, который не поддался на провокационные крики из Моздока, не побежал сломя голову вглубь города, а потому не потерпел поражения даже в той сумятице что творилась в Основном Потоке, не был окружен и разгромлен. Про Основной Поток местные генералы не знают, зато все остальное понимают хорошо, поэтому тянутся под руку более опытного и способного товарища. Тем более, что время для такой структурной перестройки имеется, с утра первого числа в Грозном больше не стреляют. Те боевики, которым повезло, ушли в глубокое подполье и притворились мирными жителями, остальные умерли и больше никак не влияют на ситуацию.
В связи с этим затишьем господа российские генералы не знают, что им теперь делать, ибо задачи, поставленные еще Грачевым и Квашниным, выполнены в силу моего вмешательства свыше, а для действий по выявлению ушедших в подполье боевиков и налаживанию мирной жизни армейские формирования банально не предназначены. К тому же от Грачева с Квашниным осталось еще одно неприятное наследство, когда армейские формирования действуют сами по себе, внутренние войска МВД сами по себе, подразделения ФСК (будущее ФСБ) тоже сами по себе. Вот назначили «вованов*» оказывать пехотную поддержку входящему в Грозный танковому полку, а они вперед не пошли, потому что армейское командование для их начальства не авторитет. И разрулить такие затыки можно было не иначе как на уровне Кремля, потому что общее начальство для всех действующих лиц сидит именно там. Пашу Грачева такие «мелочи» не волновали, но он теперь далече, а жить как-то надо прямо сейчас, пока не успокоились бурления в государственных кишках, вызванные явлением Божьего Бича. В связи с этим обстоятельством все ответственные лица пока не оформленной объединенной группировки к четырем часам дня собрались на совещание в штабе у генерала Рохлина. Самый удобный момент, чтобы явиться и поговорить о том, как товарищам жить дальше.
Примечание авторов: * «вованы» — внутренние войска.
Кстати, очнувшийся от депрессионного шока Джохар Дудаев на допросах начал рассказывать такое, что у меня возникло настойчивое желание найти местного Руслана Хасбулатова и еще раз вывернуть его наизнанку в показательно-назидательных целях. Оказывается, в интриге девяносто первого года со свержением советских властей и установлением власти бандитских формирований был замешан не только Беня Цин, но и этот неуважаемый персонаж, лично гарантировавший Дудаеву непринятие мер со стороны Верховного Совета РСФСР. Более того, он прямо подстрекал вождя сепаратистов к самым радикальным действиям по свержению существующей в тогдашней Чечне власти, ибо после августовского переворота можно было уже все. При этом отношение вождей боевиков к самому Хасбулатову было таким же, как к склизкой пакости, прилипшей к подошве сапога: если не обтереть вовремя об траву, недолго и поскользнуться. Такова участь всех предателей, без различия по временам и нациям. В прошлом мире, было дело, мы этот вопрос так глубоко не копали, в основном за счет того, что ситуация была купирована в самом начале, а в следующем мире в живых не будет уже самого Дудаева.
Впрочем, и Горбачев, и Ельцин, и Хасбулатов, да и сам Дудаев, как и прочие деятели того же пошиба — это не более чем фурункулы на разлагающемся теле позднесоветской действительности, злосчастные последствия Хрущевского волюнтаризма. Я даже не знаю, стоит ковырять их там, где они уже неактуальны, или лучше похоронить такие подробности под грифом секретности в уголовном деле, ибо расследовать его гласно полностью и без остатка, не задев личность Бени Цина, невозможно. Наверное, второй вариант предпочтительнее, но только для этого и последующих миров, а вот товарищам основоположникам и политическим деятелям советского периода этот момент требуется поставить на вид, как пример разложившейся до полного безобразия партийной номенклатуры.
Товарищи Сталины во всех своих инкарнациях знакомы с этим явлением лучше всех прочих и считают, что оно не сможет нормально существовать без регулярного терзания чистками и репрессиями. Вынося за скобки вопрос эффективности таких мероприятий (не тех оставили и не тех расстреляли), надо задаться вопросом, а зачем вообще нужна настолько морально неустойчивая элита, которую постоянно требуется поддерживать в тонусе подобными варварскими способами, потому что иначе она обращается в свою прямую противоположность.
Впрочем, постсоветская элита, пришедшая во власть по следам Бременских музыкантов, то есть реформаторов ельцинской волны, оказалась не лучше, а местами даже значительно хуже своих предшественников. Обсев власть в двухтысячных, будто мухи блюдечко с вареньем, они изо всех сил тянули оживающую страну обратно в затхлый тлен развитого ельцинизма. Сейчас, в самом начале девяносто пятого года, большинство из этих людей еще никто — молодые перспективные кадры, скромно теряющиеся в тени массивных фигур Гайдаров, Чубайсов и Черномырдиных, а потому нужно сделать так, чтобы никем они и остались. На первый план должны выйти люди без страха и упрека, которым обидно за державу, а не просто хочется влезть повыше, пьяно пить и вкусно есть, и при этом ни за что не отвечать.
Безответственность постельцинских элит — это еще одно следствие договора о мирной передаче власти, заключенного между уходящим Ельциным и приходящим Путиным. Демократический диктатор желал защитить от возможных репрессий близких людей и единомышленников, и вместе с тем загнал страну в положение, когда элита не несет ответственности даже за катастрофически провальные решения и уголовные преступления. Самое серьезное наказание в такой системе координат — это отставка с полным забвением. В самых критических ситуациях, когда ничего замять нельзя и уголовное дело нарисовывается просто само собой, фигуранту (Чубайс) просто давали сбежать за границу и опять же забывали о его существовании. Но так нельзя.
Новую элиту нужно ковать там, где люди будут драться за Родину даже в самой безнадежной ситуации, не бросят оружия и не сдадутся и предпочтут смерть в бою позору капитуляции. Советский Союз мог вынести любую дурь, волюнтаризм и застой, в то время, пока им правило поколение, выкованное в кровавом горниле Великой Отечественной Войны. Крах наступил, когда эти люди закончились просто по возрасту и на смену им выползло поколение маменькиных сынков, воспитанных в святом убеждении, что все лучшее должно быть детям, то есть им, любимым. Поэтому, если я не хочу застрять здесь надолго, утирая салфеткой испачканные рты, искать носителей нового элитного сознания следует в офицерских рядах, в частности, в составе армейской группировки в Чечне.
3 января 1995 года, 16:05 мск. Грозный, консервный завод, штаб группировки «Северо-Восток» (8-й гвардейский армейский корпус)
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
На встречу с господами генералами я прибыл не через портал, а на личном императорском челноке. Первый визит можно считать официальным, а потому все требуется делать «как положено», и лишь потом можно будет шастать туда-сюда через портал, по принципу «одна нога здесь, другая там». Когда мы вошли туда вместе с Коброй и генералом Бережным, совещание только-только должно было начаться, и его припозднившиеся участники еще рассаживались на своих местах. Однако полной неожиданности не получилось.
Приземляющийся во внутреннем дворе императорский челнок наделал переполоха у гарнизона, правда, дальше возбужденных возгласов дело не пошло. Империя тут воспринимается как могущественная сила, безусловно дружественная как русским солдатам и офицерам, так и Российской Федерации в целом и этого настроя не портит даже арест в Моздоке Грачева, Квашнина и всех их прихвостней. Мол, так с этими тыловыми хмырьками, загнавшими войска в ловушку, поступать и требуется. Вот если бы во двор консервного завода зарулил кортеж черных членовозов с мигалками, настроения в солдатско-офицерской массе были бы совсем другими.
Поэтому когда мы вошли, только что рассевшиеся генералы и их приближенные вскочили как по команде «смирно».
— Вольно, товарищи, — сказал я. — Садитесь, и поговорим о том, как нам жить дальше, в новом девяносто пятом году. Сразу надо сказать, что Мы не ищем в вашем мире себе ни новых уделов, ни каких-либо материальных выгод, поэтому отношения между Нашей Галактической Империей и Российской Федерацией, когда ваше государство закончит внутреннюю трансформацию, выйдут на уровень равноправного союзничества и не будут описываться в терминах подчинения и доминирования. То, что случилось в Грозном, это была лишь разовая акция, в дальнейшем со всеми проблемами и задачами вы должны справляться сами, а я только сделаю так, чтобы ни изнутри России, ни извне вам никто не смог помешать. Защищать вас, дорогие россияне, нужно не столько от внешнего врага (что как раз таки проще всего: один удар с орбиты — и никто никуда не идет), сколько от последствий второй за двадцатый век величайшей геополитической катастрофы. Библейская истина, что «царство, разделившееся внутри себя, не устоит» не утратила актуальности и в двадцатом веке. И, самое главное, разделение проходило не между союзными и национальными автономными республиками, ощущавшими себя зачатками независимых государств, а в противопоставлении номенклатурной элиты и широких народных масс. Небожителям, получавшим снабжение из спецраспределителей, было безразлично, чем дышит (в смысле экологии*), как питается и одевается простой народ, ведь у них были чистый воздух, продукты и импортные товары без всяких очередей, за которые они платили по любым меркам смешные деньги.
Примечание авторов: * нам довелось пожить в городе, который при неблагоприятном направлении ветра регулярно накрывало сернистым смогом со стороны градообразующего медеплавильного комбината.
Я обвел присутствующих Истинным Взглядом и, убедившись, что слушают меня очень внимательно, продолжил:
— Когда старую власть свергли, вместе с тем вогнав Россию в границы шестнадцатого века, легче все равно не стало, потому что на самый верх выбрались люди, воспитанные во втором-третьем эшелоне той же системы. Им также были безразличны обнищание народных масс вместо обещанного демократического процветания, стремительный рост цен и многомесячные задержки зарплат. И в армии то же самое. Генералу Грачеву было безразлично, что до начала операции в Грозном войска не прошли боевого слаживания, исправность техники была далека от нормативных показателей, а разведка оперировала не объективными данными, а догадками и предположениями о силах и намерениях противника. Поэтому и получилось у него то, что получилось: план новогоднего штурма, как говорил присутствующий здесь генерал-лейтенант Рохлин, оказался планом разгрома и гибели российских войск. Бронетехнику колоннами в занятый противником город ввести мог только идиот или предатель. И только он же мог приказать бомбить и обстреливать территорию по кварталам, имея лишь самое приблизительное представление о расположении своих и вражеских частей. Отдельный состав преступления — это слив командованию боевиков радиочастот и позывных, что позволяло чехам не только вести пораженческую агитацию, предлагая сдаться вместе с техникой, но и врезать в каналы артиллерийских корректировщиков и авианаводчиков, внося в их данные маленькие, но существенные для себя поправки. В Основном Потоке истории, там, где не было Нашего вмешательства, армия в Грозном умылась кровью, понесла тяжелые потери и при значительном наращивании сил смогла выдавить боевиков из города только после двух месяцев ожесточенных боев и нескольких дурацких перемирий, использованных дудаевскими формированиями для перегруппировки и подтягивания резервов. Однако здесь и сейчас у вас боевики не вытеснены, а уничтожены, их верхушка у меня в плену, вести переговоры о перемирии не с кем и незачем. И еще: если кому-то из вас безразличны условия службы и судьба подчиненных, как нижестоящих офицеров, так и солдат срочной службы, то ему лучше всего в ближайшее время написать рапорт с просьбой об отставке. Иначе в итоге может получиться нехорошо. На этом у Нас все, а теперь, если кому что непонятно, можете задавать вопросы.
Ответом была гробовая тишина. Ах да. После моих последних слов архангел решил хотя бы одним глазком глянуть на генеральскую публику, чтобы понять, кому и чего там безразлично, отчего мои атрибуты на мгновение засияли как лампочки на новогодней елке. Отсюда и генеральский ступор.
— Значит, так, — вздохнул я, — придется действовать в директивном порядке. Лев Яковлевич (генерал Рохлин), сейчас вы после ареста Грачева и Квашнина в порядке вещей оказались здесь самым старшим воинским начальником в силу своего звания и боевого опыта, но только это положение ненадолго. В самое ближайшее время в Москве произойдет смена караула, после которой царь Борис будет царствовать, но не править, вслед за чем вас ждет должность министра обороны, на которой вам придется разгребать все то, что было наворочено предыдущим руководством. Уж мне-то прекрасно известно, что вам ничего не безразлично, поэтому вы и действовали в тот день так, как велел вам боевой опыт, игнорируя истеричные вопли из Моздока. Ну и запасной вариант: если господин Ельцин все же вздумает заупрямиться, что вряд ли, вы у нас потенциальный военный диктатор, лидер всех патриотических сил.
— Э-э-э, господин Сергий, а разве военная диктатура сейчас в России вообще возможна? — спросил ошарашенный Рохлин под удивленное гудение прочих присутствующих.
— После расстрела Верховного Совета из танков у вас стало возможным все, — отрезал я. — Нам хотелось бы избежать такого исхода, но, если понадобится, Мы, не моргнув глазом, пустим в ход и этот вроде бы запрещенный прием, потому что не Мы начали грязную игру. И только двух вещей Мы делать не будем: не полезем в Кремль сами и не станем назначать правителем России кого-то из своих людей. Спасение утопающих должно быть делом их собственных рук, а мы можем только бросить им спасательный круг и помочь отвязать от ноги рояль. Иначе все будет не впрок. Потом народ сам решит, хорошим вы были правителем или плохим. Хотя последнее вряд ли — Мы видим, что сами вы к власти не рветесь ни в каком виде, а только таких людей и можно до нее допускать.
— Ну вот, Лев Яковлевич, — сказал генерал Трошев, тоже находившийся среди присутствующих, — хотел определенности — получи и распишись. Информация определенней некуда.
— А вы, Геннадий Николаевич, не торопитесь радоваться, — сказал я. — Для вас тоже имеется подходящая работа по специальности. После убытия Льва Яковлевича в Москву именно вы займете должность командующего объединенной группировкой в Чеченской республике. При этом вашим первым заместителем станет генерал-майор Иван Бабичев, а должность второго заместителя займет генерал милиции Виктор Воробьев. Один заместитель, кстати, с боевым опытом и тактическими талантами, вместе с вами будет громить пока еще уцелевшие и отступившие от столицы банды мятежников, а другой займется наведением порядка в тылу, патрулированием и выставлением блокпостов, фильтрацией населения в целях обнаружения ушедших в подполье участников незаконных вооруженных формирований, а также их пособников. Каждый должен заниматься своим делом в соответствии со специализацией, чтобы не получилось, что пироги печет сапожник, а сапоги чинит пирожник.
Генералы переглянулись, после чего Геннадий Трошев сказал:
— Ну что же, в последнее время произошло столько внезапного и чудесного, что я, пожалуй, поверю, что все остальное сказанное вами тоже сбудется с непреложносью закона всемирного тяготения. И насчет последнего пункта я тоже согласен. У нас при прежнем командовании вполне могло получиться так, что СОБР и ОМОН ходили бы на штурмы, мотострелки и десантники стояли бы на блокпостах, а от установок «Град» требовался бы снайперский огонь по точечным целям, для чего они изначально не приспособлены.
— Последнее утверждение не до конца истинно, — ответил я. — В одном из более поздних относительно вас миров был разработан и принят на вооружение комплекс лазерного наведения «Угроза», предназначенный к установке на неуправляемые авиационные ракеты и снаряды реактивной артиллерии от «Града» до «Смерча» включительно. Если погода хорошая, нет ни низкой облачности, ни дождя, ни тумана, цель не задымлена и не запылена, и к тому же где-то поблизости на возвышенности или крыше высокого здания возможно разместить корректировщика с аппаратурой лазерной подсветки, то ничего не стоит уложить полный пакет «Града» в круг диаметром в пару метров. В ваших условиях воспроизвести такое устройство будет не так уж сложно, поэтому, если понадобится, я добуду для вашей военной промышленности лицензию и полное описание технологии производства. Не все враги у вас еще побеждены, и вполне возможно, вам еще придется снайперски стрелять из «Града» по разным обормотам пониженной сортности.
— Да, — подтвердил генерал Рохлин, — такое возможно. Только это дело не сегодняшнего и даже не завтрашнего дня. Нам бы с текущими делами разобраться, и только потом можно переходить к следующим блюдам из предложенного вами меню. Судя по вашей недавней акции в Крыму, Российской Федерации еще предстоит собрать все то, что в свое время умудрились разбросать Ельцин с Горбачевым.
— Да, Лев Яковлевич, вы все правильно поняли, — вздохнул я. — Однако и по текущим делам Мы тоже еще сказали далеко не все. Поскольку помимо бандитов и их пособников в городе Грозном и окрестностях в большом количестве имеется непричастное ни к чему плохому мирное население, то командующему группировкой в Чеченской республике, то есть вам, Геннадий Николаевич, требуется третий заместитель, на этот раз по гражданской части. И нужный человек, по счастью, среди вас тоже присутствует. Да-да, Бислан Сайдалиевич, Мы говорим именно о вас. Как законно избранному, насколько это было возможно, председателю Грозненского городского собрания, вам в этом деле и карты в руки. И вообще, я бы рекомендовал не присылать сюда в Грозный никаких «варягов» из Москвы для управления республикой, потому что итог их гастролей может оказаться очень печальным. Единственным посторонним для чеченцев человеком может быть только представитель федерального правительства, в обязанности которого входит следить, чтобы все делалось по закону, и ничего более. Оскорбительное пренебрежение людьми никогда и никого не доводило до добра, а в данном случае эта истина становится актуальной вдвойне и втройне.
Означенный Бислан Гантамиров посмотрел на меня прямым взглядом и сказал:
— При этом вы, господин Сергий, приказали своим головорезам не брать в бою пленных, и те буквально залили Грозный кровью чеченских мужчин, не щадя ни седобородых аксакалов, ни безусых юношей.
— На войне как на войне, господин мой Бислан, — ответил я. — Люди, что взяли в руки оружие, чтобы воевать с федеральными войсками, несут ответственность один за всех и все за одного. Как только Нам стало известно, что мятежники подвергают пыткам и убивают пленных российских солдат, Мы сразу же приказали своим войскам в этой операции применять правила кодекса тотальной войны и беспощадно уничтожать всех вооруженных людей, кто не будет опознан как солдат или офицер федеральных войск. Раз уж Мы решили взять российских солдат и офицеров под защиту, иначе поступать было невместно. Если пленных нельзя было спасти, то за них следовало отомстить так, чтобы ни у кого более не возникало мысли повторить что-то подобное.
— Да, — подтвердил Лев Рохлин, — нам тоже известно о подобных случаях, слишком многочисленных для того, чтобы списать их на эксцессы экзальтированных исполнителей.
— Это был урок, господин мой Бислан, — с жесткой усмешкой сказал я, — и если ваши соплеменники его не усвоят, то мы повторим такое вновь, и будем продолжать, пока кровожадные упрямцы просто не закончатся. С хорошими людьми Мы поступаем по-доброму, а со злыми — по справедливости, чтобы не было их нигде и никак. При этом Мы не обращаем свой гнев на некомбатантов и каждого оцениваем не в соответствии с его происхождением и вероисповеданием, а исключительно в разрезе личных заслуг и прегрешений. На этом Мы считаем необходимым закончить сегодняшний разговор. Сейчас мы уходим, но обещаем вернуться, как только в этом возникнет настоятельная необходимость, ну а пока желаем вам всего наилучшего.
После этих слов мы все трое развернулись и, не дожидаясь ответа, вышли прочь. Это дело было сделано. Пройдет совсем немного времени, и в Москве станет известно, что я не только пригрозил военной диктатурой, но и наметил соответствующего кандидата в русские Пиночеты. Тогда произойдет или ускорение движения в направлении отставки с подстраховкой, или попытка покушения на генерала Рохлина. Глаз нельзя спускать ни там, ни там.
3 января 1995 года, 16:55 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
На «Неумолимый» мы вернулись хоть усталые, но в приподнятом настроении, с ощущением честно выполненного долга.
— Это очень хорошо, что вы сказали, что если героев нельзя спасти, то за них нужно отомстить, — заметил Бережной. — В местной действительности такое не принято. Там, в нашем прошлом, убийства и пытки российских военнопленных не имели для главарей бандформирований никаких последствий — с ними, как с равными партнерами, вели переговоры официальные лица и встречались разные «уважаемые» люди: журналисты, правозащитники и депутаты. Тьфу ты, мерзость!
— Да, Батя, — подтвердила Кобра. — Сведения о твоем сегодняшнем демарше мгновенно разлетятся сначала по армейской группировке в Чечне, а потом и по всей Руси Великой. Именно потому, что здесь так не принято, твое отношение к русскому солдату вызовет самый широкий и положительный отклик.
— Вот именно, — поддержал ее генерал Бережной, — контраст с местной практикой у вас получился просто разительный. Как бы товарищи солдаты, и особенно офицеры, в первую очередь те, что чалятся в нашем госпитале, не начали массово просить о переводе в имперскую армию…
Я прислушался к голосам Единства внутри себя — и понял, что так и есть. Желающих прямо сейчас принести мне страшную встречную клятву — больше половины, и их количество быстро увеличивается. Однако военным людям в таком случае в обязательном порядке необходимо урегулировать отношения с родным государством, то есть подать рапорт об отставке, потому что иначе никак. А вот для этого мне опять же потребуется заключить с Российской Федерацией договор о дружбе и сотрудничестве, предусматривающий право российских граждан в добровольном порядке переходить на имперскую службу, что в дальнейшем позволит моим Верным избежать обвинений в наемничестве. А такое будет возможно только после смены караула в Кремле, и не раньше. С Беней Цином на подобные темы разговаривать бессмысленно.
— Да, — подтвердил я. — Такие настроения имеются, однако торопиться тут не стоит. Во-первых, пополнение Единства новыми Верными не является для нас самоцелью. Мы примем всех, кто придет к нам с чистым сердцем, но никаким образом не будем форсировать этот процесс. Этот мир еще больше нас нуждается в героях и созидателях, нужно только создать им соответствующие условия для жизни и самореализации. Во-вторых, если уж кому-то и в самом деле будет невтерпеж, такой перевод должен быть оформлен юридически безупречно, чтобы моих Верных нельзя было преследовать по закону. Из Империи, как и с Дону, выдачи нет, но все равно разбираться с российскими должностными лицами и судейскими чиновниками, решившими, что мои люди просто наемники, было бы крайне неприятно. Ну вы понимаете, что будет, если кому-то из моих Верных предъявят обвинения, даже заочно. Остаться безучастным в таких обстоятельствах я не смогу, и оторванные головы разных мерзавцев полетят во все стороны пачками.
— Возможно, Батя, так и надо, чтобы головы летели пачками, — безапелляционно заявила Кобра. — Тут не только царь Борис и его непосредственное окружение являются самыми омерзительными деятелями смердяковского толка — настолько же зловонна и большая часть элиты вышесреднего и даже нижнего уровня. Мне все это представляется в виде бескрайней помойки, заросшей ядовитыми поганками, и товарищи генералы, которых мы сейчас с тобой наблюдали, на этом фоне выглядят как ангелы с крылышками. Один только тип мне там не понравился, потому что земляк земляка видит издалека — ленивый, умственно недалекий, и к тому же тугодумный, как большинство селян-гречкосеев, он категорически не способен управлять боем в быстро меняющейся обстановке, а потому завалил поставленную задачу, из-за чего был отстранен от командования. И в то же время этот человек не прочь приписать себе несуществующие заслуги и на этом основании похлопотать насчет ордена. Тьфу ты, мерзость! Я едва удержалась, чтобы не врезать по нему тазером.
Товарищ Бережной вздохнул и сказал:
— Этого национального кадра при советской власти всеми силами тянули из лейтенантов, если не из курсантов, чтобы иметь представительность по национальному разрезу командного состава, и таким образом дотянули до генералов. А сколько еще таких же, только не успевших достичь высоких чинов, перевелись служить в украинскую армию, чтобы через двадцать лет принять самое активное участие в уже известных нам событиях на Донбассе?
— Да, — согласился я, — такое явление тоже имеет место, только вот так называемой украинской армией, как самим их квазигосударством, мы займемся на следующем этапе, когда у нас все устаканится в России. И вот тамошних кадров надо будет сортировать с удвоенным и утроенным тщанием: кто подался под тризуб и жовто-блакитные знамена от безысходности, потому что больше никуда не брали, а кто идейный националист-понадусешник*. Первых еще как-то можно простить, а вот вторым жить на этом свете как бы и незачем… Всех в советское время воспитывали в духе братской любви и дружбы народов, да вот некоторым любое воспитание оказалось как с гуся вода.
Примечание Серегина: * понадусешник — это тот, для кого Украина по над усе.
«Добрый ты, Серегин, — проворчала энергооболочка. — Если следовать традиции, то после кончины сюзерена новую присягу военные люди должны приносить отнюдь не первому встречному, а законному наследнику, преемнику и правопродолжателю. Если отстраниться от личности царя Бориса Второго, то таковым законным преемником павшей Советской Империи является Российская Федерация, что унаследовала от предшественника федеративный принцип государственного устройства, ракетные войска стратегического назначения, а также долговое бремя, накопленное идейными последователями Маркса и Ленина. По большей части полученные таким образом средства тратились на поддержание лояльности национальных республик, однако расплачиваться по этим долгам предстоит великому и многострадальному русскому народу…»
«Мысль понятная, но слишком радикальная, — ответил я. — В девяносто первом году Горбачев с Ельциным все устроили таким образом, что у подавляющего большинства людей просто не было никакого выбора, точнее, их выбор на референдуме о сохранении единого государства был грубо проигнорирован. И все об этом. Никакой поголовной ответственности в широких народных массах не будет, поскольку это не наш метод. Загнать миллионы в лагеря легко, тяжело потом разгребать негативные последствия такого огульного головотяпства».
«При этом ты амнистируешь Ельцина, несмотря на все, что тот натворил, — упрекнула меня энергооболочка. — Добрый ты, Серегин, и даже слишком».
«Ельцин амнистирован не за то, что он натворил, а за то, чего он делать не стал, — возразил я. — Поддайся он в октябре девяносто третьего года влиянию момента, имели бы мы сейчас на территории Российской Федерации гражданскую войну всех со всеми и „гуманитарную“ интервенцию сил ООН, то есть НАТО. Подобная „миротворческая“ операция в бывшей Югославии при этом могла оказаться не более чем тренировкой перед устранением с карты мира главного геополитического конкурента. Бригитта Бергман вполне обоснованно подозревает, что в противостоянии Верховного Совета и президента не обошлось без участия наших заклятых западных партнеров, которые толкали под руку сразу обе стороны, чтобы как можно сильнее разжечь пламя междоусобной смуты. Однако Беня Цин взбрыкнул, решил вопрос с Руцким и Хасбулатовым через силовое обострение, после чего российская история зашла на следующий круг, а не закончилась войной всех со всеми. На Западе приняли эту информацию к сведению и, не говоря ни слова и не вводя санкций, двинули вперед господина Дудаева, который тоже был ни черта не сам по себе».
«Ответ засчитан, Серегин», — хмыкнула энергооболочка и отключилась.
Ну и я, отпустив своих соратников, решил отправиться на борт Рион, чтобы провести вечер в кругу родных и близких. Завтра у нас у всех тоже будет тяжелый день.