– Джек! Сынок, слава Богу! – с облегчением в голосе пробубнил отец и крепко сжал меня в своих объятиях, как только мы показались в коридоре, где толпились незнакомые мне люди.

– Аллилуйя, чувак! – широко улыбаясь, радостно воскликнул Эрик и со всех сил хлопнул меня по плечу, едва не сбив с ног.

– Давай оставим эту историю между нами, сынок, ладно? Ты ведь знаешь свою маму, – пробормотал Эллиот. – О некоторых вещах ей лучше не знать.

– Согласен, пап, – ответил я и посмотрел на стоявших чуть в стороне Дерэка и Бренду.

– Дерэк, где это ты научился так фехтовать? – с искренним любопытством поинтересовался я вампира.

– Как это где? – удивился медиум. – Друг, яд стер тебе память или ты забыл, сколько мне лет? Я же не всегда был вампиром и служил на благо Объединенного Королевства и Его Величества Короля! – Дерэк весело рассмеялся и тоже похлопал меня по плечу.

– Может, расскажете, что здесь произошло? И куда делась эта ядовитая маньячка с кнутом? – я огляделся в поисках Лауры.

В воздухе повисла напряженная тишина. В ожидании ответа на свой невинный вопрос, я посмотрел на Сабрину. Сабрина глянула на Эрика. Эрик на отца. Отец прокашлялся, поднял брови и уставился на Дерэка.

– Она мертва, – спокойно ответила подошедшая к нам Рэни и протянула мне чистую, совершенно новую в упаковке рубашку, – Возьми, это Сорэна.

– Что? – я в недоумении уставился на вампиршу, судорожно вспоминая момент, когда я прикончил эту ядовитую стерву. Не вспомнил. – Я же вроде не… Или?

– Когда ты сбил ее с ног, она упала на осколки разбитого зеркала. Да так неудачно, что сильно распорола бок. А потом потеряла сознание, когда ты ей врезал.

– И?

– И мы теперь долго не притронемся к заветным коробочкам с соком,–пробубнил себе под нос Эрик и расплылся в довольной улыбке, обнажая острые клыки. Мне стало не по себе от того, что мои друзья прибили и пообедали Лаурой, которая неудачно пыталась прикончить меня. Хотя, если быть откровенным… Вздохнул я с облегчением.

– А остальные? Паскаль? – я снова взглянул на Эрика. Парень издал глубокий гортанный рык, от которого стало не по себе. И теперь я окончательно убедился в том, что мой лучший друг превратился в настоящее хищное животное в человеческой оболочке.

– Я не убивал его, – прошептал Эрик.

–Ага. Просто исполосовал бритвой и бросил истекать кровью. Представляешь? Я не мог допустить такого кощунства, – дополнил ответ Эрика Дерэк. За что я вознаградил его недовольным взглядом.

– Да брось, Джек! Не пропадать же еде, то есть телу. Короче! О других мы тоже позаботились! – воскликнул вампир, теребя разноцветный шнурок, появившийся из недр торчащих в разные стороны волос.

– А Мари? – этот вопрос болтался у меня на языке с самого начала моей новой жизни, и адресован он был моей благоверной.

Сабрина опустила голову в надежде спрятать глаза.

– Саби, ты же не…

– Нет. Просто она бы убила нас, если бы я не… – Сабрина с трудом сдерживала слезы, а голос ее дрожал.

– У Мари был сердечный приступ. Сейчас она спит, – ответил подошедший к нам высокий пожилой мужчина с пронзительными, как у акулы, серыми глазами.

– Джек, Сабрина, это месье Ламмэр. Семейный врач де Маншанд и тайный член ордена «Гардия». Он знает всю историю де Маншанд лучше, чем кто-либо другой, – пояснил отец. И мужчина склонил голову в знак приветствия.

– Что теперь с ней будет? Она поправится? – тихо спросила Сабрина, заламывая руки.

– Давайте присядем, мисс Вентерс.

Мужчина указал на старинный, обитый бархатом диван.

– С ней все будет хорошо. Но я думаю, что Вам будет интересно выслушать всю историю Мари, – начал врач, усаживаясь рядом с девушкой. – Все началось тогда, когда Ваша мать, вопреки протесту Мари, вышла замуж и вскоре родила Вас. Именно тогда Мари стала утверждать, что слышит голоса предков. Они убедили ее в том, что Мишель запятнала честь семьи, родив ребенка от мужчины неблагородных кровей. Эти голоса требовали избавить семью де Маншанд от позора. Мари выполнила их приказ и убила сначала Сэмюэла, вашего отца, а затем и свою дочь Мишель. Но она не успела покончить с Вами. Так как наш дорогой друг Алекс Вентерс сумел спрятать вас. Вполне возможно, что точку во всем этом сумасшествии можно было поставить намного раньше. Но Мишель была слишком добросердечным человеком для того, чтобы причинить кому-либо боль. Тем более своей матери. Однако ей хватило мужества и сил, чтобы спасти жизнь собственной дочери. Она солгала, сказав, что когда купала малышку, зазвонил телефон, и ей пришлось отойти. А когда она вернулась, ребенок был уже мертв. Как ни странно, Мари поверила в эту ложь, хотя Мишель никогда не умела убедительно врать. А спустя два дня Мари убила свою дочь, отравив ее. Она вздохнула свободно, ведь теперь все было кончено. На роду де Маншанд больше не было уродливого клейма позора.

Так продолжалось до тех пор, пока она снова не услышала те странные голоса. Они сообщили ей, что девочка, которая должна была умереть двадцать лет назад, жива и здорова. Да еще и удочерил ее не кто иной, как друг покойного Семюэла. Мари была в бешенстве! И все бы ничего, да только завещание, составленное Гримо – дедом Мишель, гласило, что все огромное многомиллионное состояние семьи де Маншанд, включая столь любимый Мари замок, принадлежит его любимой внучке Мишель. А та, в свою очередь, завещала все тебе. Мари же оставили лишь несколько банковских счетов с внушительными суммами и огромную квартиру с видом на Елисейские поля. По достижении тобой двадцати одного года ты должна была получить законное наследство. Оригинал завещания Мишель передала Алексу. И он до сих пор хранится в одном из сейфов «Гардия». А это означало, что только ты должна была стать полноправной хозяйкой родового гнезда, которое так обожала Мари и так тщательно восстанавливала на протяжении многих лет. Она не могла этого допустить. Слишком уж она привыкла жить в роскоши. Хотя тех денег, которые оставил для нее Гримо, легко хватило бы на то, чтобы не знать нужды и содержать прислугу, как она привыкла. Но тот факт, что дочь солгала ей, казалось, ранил ее намного глубже, чем само завещание. Она даже хотела отправиться в Лондон и без конца отправляла письма с угрозами на адрес Карлоса Уоллиса. Но реставрационные работы требовали ее постоянного присутствия и контроля. К тому же она опасалась, что ее любимчик Сорэн сумеет выбраться и сбежит, пока ее не будет.

Год спустя Алекс скончался. Он так и не успел рассказать тебе правду о твоем рождении. К тому времени он уже не мог говорить. Именно тогда Мари и задумала осуществить свой коварный план и снова принялась атаковать Карлоса письмами. Она знала, что «Гардия» рано или поздно раскроет перед тобой все карты и передаст документы, подтверждающие, что ты – единственная наследница огромного состояния. Но, как и любая другая женщина, Мари очень любопытна. Ей стало интересно, передался ли тебе талант Мишель или кого-то еще из Вашего рода? Сама Мари не хотела ехать в Штаты. Длительные перелеты ее утомляют. Поэтому она послала за тобой своих верных слуг. Паскалю было приказано убить всех в доме в Садовом квартале, а тебя доставить во Францию. Ты, должно быть, знаешь, что Рэни не выполнила приказ Паскаля и спасла Эрика. – Сабрина с нежностью посмотрела на брата, сидевшего у противоположной стены и внимательно слушавшего рассказ доктора. Внезапно Рэни вышла из тени коридора и присела на диван рядом с молодой ведьмой.

– Когда Паскаль остался один, – продолжила рассказ месье Ламмэра вампирша, – он терпеливо следил за тобой. Но знал, что я тоже рядом и не позволю ему схватить тебя. Тем более, Дерэк уже рассказал вам о том, что произошло в доме Алекса, и Джек не сводил с тебя глаз. Но и к нему он не подходил, чувствуя, что я поблизости. Он знал, где вы живете, но не решался приблизиться к дому. Но потом, следя за вами, Паскаль услышал твой разговор с коллегой по работе, которая жаловалась на плохое самочувствие отца. А тут еще и Джек со своей бессонницей. Обстоятельства складывались как нельзя лучше. Паскаль прекрасно знал, что я не покажусь на людях средь бела дня, и воспользовался этой слабостью. Хотя раньше он всегда действовал исключительно в темное время суток. Он не любил привлекать к себе внимание. Его шрам на шее заставлял людей оборачиваться ему в след. Но на этот раз он пошел наперекор своим принципам. Когда мы с Эриком пришли в бар, тебя там уже не было. Тогда мы поехали к вам домой, где застали мирно спящего Джека. Дальнейшая история тебе прекрасно известна. Как ни банально это прозвучит, но Мари затеяла это все ради денег и этого проклятого замка.

Сабрина провела печальным взглядом по богато украшенным стенам бесконечного коридора.

– Столько невинных людей погибло. И все ради неутолимой жажды денег и власти. Все это просто не укладывается в голове. Это ужасно, – грустно прошептала Сабрина и подавила тяжелый вздох.

– Мадам де Маншанд хочет поговорить с вами, Соланж, – произнес подошедший к девушкам доктор. – Я пойму, если Вы не захотите.

– Нет, я пойду. Джек? – Сабрина бросила на меня озадаченный взгляд.

– Да, конечно, я с тобой, – смело ответил я, хотя ни малейшего желания видеть Мари, а уж тем более разговаривать с ней, у меня не было.

– Я провожу вас в ее комнату, – сказал доктор и жестом пригласил нас следовать за ним.

– Ты уверена, что хочешь этого? – промычал я, шагая по гладкому полу коридора, выложенному огромными каменными плитами.

– Я… Я не знаю. Просто будь рядом, ладно? – взволнованно прошептала Сабрина и опустила голову. Я же едва сдерживал бурю негативных эмоций, которые накатывали на меня каждый раз, когда в памяти всплывало нарумяненное самодовольное лицо старой ведьмы.

Сабрина в нерешительности остановилась перед массивной дубовой дверью, ведущей в спальню мадам де Маншанд. Рассеяно поправила волосы, разгладила невидимые складки на платье и, повернув ручку, толкнула тяжелую дверь. Я неохотно последовал за ней.

В комнате было темно и неуютно. Тонкая полоса солнечного света отчаянно пыталась пробиться сквозь узкую щель между тяжелыми темными гардинами. По полу в беспорядке были разбросаны шелковые подушки и покрывало. В комнате было сыро и пахло лекарствами, что навевало грустные мысли о ее хозяйке.

Мари лежала посреди огромной кровати, утопая в пене кружев белоснежных простыней, и никак не реагировала на наше появление. Тусклый свет горящих свечей, стоявших на прикроватном столике, освещал ее бледное, изрезанное глубокими морщинами лицо. Странно, но когда я впервые увидел ее, она выглядела совсем иначе. Намного моложе. Теперь же передо мной была не уверенная в своей силе и власти ведьма, а измученная болезнями и годами пожилая женщина.

Сабрина подошла ближе к кровати и присела на стоявший рядом стул. Я же остался позади, не решаясь приблизиться, так как опасался вызвать очередной приступ гнева со стороны Мари. Она медленно открыла глаза и пристально посмотрела на сидевшую рядом с ней девушку.

– Ты так похожа на свою мать, – едва слышно произнесла Мари охрипшим от усталости и пережитого приступа голосом. – Они говорили, что я должна очистить нашу семью от позора… Я ведь могла убить тебя, когда ты только появилась в замке. И Паскаль мог убить тебя, не привозя во Францию. Но я должна была сделать это сама. А когда увидела, то…– женщина закашлялась, схватилась за край простыни и попыталась сесть на кровати. – Ты… Несмотря на страх, который ты так пыталась скрыть, в тебе было столько уверенности, силы, жизни и молодости… И ты так похожа на мою Мишель. Такая же красивая. Только улыбка у тебя от отца. Такая же добрая. Поэтому я всегда так ненавидела его. Он был слишком добрым. Я знала, что ты не такая, какими были я и многие из нашей семьи. Ты намного решительней и смелее.Талантливее. На нашем роду много крови, Соланж. И я никогда не прощу себе того, что убила свою дочь. Никогда. Ты остановила меня моим же оружием. Тем же способом, которым я отняла столько жизней, но… Я никак не пойму, почему ты не довела дело до конца? Ведь могла же! Все было в твоих руках. Право, я не понимаю, – старая ведьма глубоко вздохнула, на ее лбу выступила испарина, а в глазах появился странный огонек.

– Я не хочу уподобляться Вам, Мари. Вы сами только что сказали, что я не такая,– тихо произнесла Сабрина, в ее голосе слышалась легкая дрожь.

– Но ведь именно я отняла у тебя родителей. Если бы я была на твоем месте, я бы …

– Вот именно. Вы не на моем месте. А значит, и не Вам судить. Да и не мне тоже. Я здесь не для этого. Я пришла, чтобы сказать, что не претендую на Ваше состояние. Я прожила столько лет без всего этого и была счастлива. Единственное, о чем я прошу – оставьте меня и моих близких в покое.

Мари округлила глаза и в недоумении уставилась на внучку, не веря своим ушам.

– Ты с ума сошла? Любой на твоем месте сделал бы что угодно, чтобы получить законное наследство! Огромное состояние! – воскликнула пожилая женщина и снова громко закашлялась.

– Оно мне не нужно. Я и так получила все, о чем другие могут только мечтать, – девушка повернула голову в мою строну и тепло улыбнулась. – Я и так выиграла. Но то, что Вы сделали с моим братом… – Сабрина опустила голову и смахнула нависшие на ресницах слезы. – Этого я Вам никогда не прощу.

В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием старой де Маншанд.

– Тогда я могу подвести итог многолетней борьбе, которую, как оказывается, я вела сама с собой,– пробормотала Мари и подавила очередной болезненный вздох. – Но смею ли я просить тебя… Вас обоих об одном одолжении? Знаю, что не имею на это права, но все же, – женщина перевела взгляд на меня и жестом подозвала подойти ближе. Неохотно, еле передвигая ноги, я подошел к кровати Мари и встал за спиной Сабрины.

– О чем Вы хотите попросить? – спросил я, стараясь вести себя максимально вежливо и любезно.

Мари подавила очередной приступ кашля, и ее лицо стало еще бледнее.

– Я позову врача, – я уже развернулся к двери, но вдруг Мари подалась вперед и схватила меня за руку.

– Нет, не надо. Я лишь прошу, чтобы… Чтобы наш род… Род де Маншанд продолжался! – мы с Сабриной молча переглянулись.

– Вы же говорили, что я недостойная пара для вашей внучки, – я не сумел сдержаться от колкости и тут же прикусил губу.

– Это были не мои слова. Это все голоса. А ты прекрасный мальчик. Да и твой дед всегда вызывал у меня искреннюю симпатию. Поэтому я так его и ненавидела, – Мари слабо улыбнулась и взяла Сабрину за руку. Девушка невольно вздрогнула. – Ну так как? Могу ли я надеяться, что когда-нибудь вы порадуете милую Габриэль маленькой внучкой?

– И не одной, – пообещал я и заметил легкую улыбку на губах Сабрины.

– Теперь я спокойна. И скажите Сорэну, что он свободен. А то он изрядно надоел мне со всей этой религиозной чепухой, – пробормотала Мари и поцеловала руку Сабрины, которую все еще держала в своей. – Я надеюсь, что однажды ты сможешь проявить великодушие и простить меня, Соланж. Вряд ли это возможно, конечно. Но все же… Простите меня, – прошептала Мари и закрыла глаза. Через мгновение ее хриплое дыхание стихло.

– О Боже! – воскликнула Сабрина, вскакивая на ноги. – Джек, она умерла! Я ничего не…

– Нет, – прошептала Вивьен, внезапно появившаяся рядом со мной. – Это не ты. Она могла поправиться. У нее были на это силы. Но она сделала другой выбор. Мари сама решила уйти. Она сама убила себя. Так же, как когда-то она лишила жизни многих других невинных людей.

Я осмотрелся вокруг. Комнату начали заполнять бледные, словно окутанные дымкой, призраки семьи де Маншанд. Кто-то в старинных одеждах, кто-то в более современных, но все они подходили к кровати, на котором покоилось бездыханное тело Мари, печально качали головой, тяжело вздыхали и исчезали.

– Почему ее нет среди вас? – спросил я у появившейся рядом с дочерью Мишель.

– Чаша весов перевесила в другую сторону, – грустно ответила Мишель и бесшумно присела на край кровати. – Бедная. Она не могла видеть нас, как вы, а только слышала. Аннэт этим пользовалась и сводила ее с ума.

– Кстати, что будет с Аннэт и остальными призраками? – поинтересовался я. – Не хотелось бы, чтобы потом они всплыли и дали нам просра…

– Можешь не продолжать, Джек, – прервал меня Алекс, внезапно появившись рядом со мной. – Аннэт и остальных мы возьмем на себя. Не беспокойтесь об этом.

– О! Я смотрю, ты теперь в их компании! – воскликнул я, обращаясь к Алексу.

Дверь отварилась, и в комнату вошли месье Ламмэр и мой отец. Врач подошел к кровати, зафиксировал время смерти и удалился, давая нам возможность проститься с покойной.

– Нужно распорядиться о подготовке к похоронам. Только где? – задумчиво сказала Сабрина.

– Несмотря на большие среди нас разногласия, Вивьен настояла на том, чтобы Мари была похоронена на семейном кладбище де Маншанд,– ответила Изабель.

– Вы знали? – удивилась девушка.

– Да. Она решила покончить с собой сразу же, как только пришла в себя. Слишком тяжкий груз на совести. Но перед этим хотела поговорить с тобой.

– Во всяком случае, теперь вы сможете спокойно жить и не опасаться за свои жизни и жизни других людей. А Эрик так и подавно, – сказал Мартин и, подмигнув, выпроводил нас из комнаты.