В замке нас неожиданно встретил пожилой дворецкий. Он предложил нам пройти в главную бальную залу, где, как он сообщил, нас ждала Мари. «Какого черта она ждет нас в бальном зале? Неужели эта сумасшедшая женщина всерьез надеется заставить нас дружно выплясывать аллеманду[16]?» – мелькнуло у меня в голове. Мы шли, с трудом переставляя ноги и пытаясь унять бешеное сердцебиение. Пройдя почти через весь замок, мы наконец добрались до конечной цели.

Бальный зал оказался огромной, украшенной сусальным золотом комнатой, с расписанным наподобие Сикстинской капеллы высоченным потолком, с которого свисали неимоверных размеров хрустальные люстры. Стены были затянуты золотистым шелком и украшены высокими зеркалами в ажурных позолоченных рамах. Посреди зала, на вычурном, натертом до блеска паркете, стоял гигантский обеденный стол из кленового дерева эпохи Людовика XIV. Он буквально ломился от всевозможных яств и угощений, настоящих шедевров французского кулинарного искусства!

– Оу, вот это да! Сваровски! – пробормотал Эрик и указал на серебряные канделябры, инкрустированные сверкающими кристаллами. Над старинным, внушительных размеров камином из белого мрамора, в котором весело потрескивало пламя, висел портрет нынешней хозяйки замка, изображенной в стиле эпохи трехсотлетней давности.

– Добро пожаловать в наш дом, – громко произнесла Мари, входя в зал.

Мы все разом обернулись и замерли на месте, уставившись на главную виновницу нашего непрошенного визита. Она широко улыбнулась и жестом пригласила нас к столу. По обе стороны от нее шли верные Паскаль и Лаура, а за ними еще трое неизвестных нам мужчин с жеманными улыбками на бесцветных физиономиях. Мари вновь жестом попросила нас занять свои места, а сама уселась во главе стола. Эрик негромко рыкнул в сторону Паскаля, который сел по левую руку от ведьмы и обвел нашу компанию надменным взглядом. Он задержал взгляд на Сабрине и подмигнул ей.

Мы и незнакомцы, пришедшие с Мари послушно расселись за столом и замерли в ожидании начала представления, задуманного старой де Маншанд.

– Я очень переживала, что не успею вернуться и познакомиться с друзьями моей драгоценной внучки, – начала Мари и дружелюбно улыбнулась. Но тут же одарила Сабрину гневным взглядом. – Однако, к моему величайшему удивлению и радости, я знакома почти со всеми, кто здесь присутствует. И не только с людьми, – выдержав короткую паузу, добавила она и остановила жестокий взгляд на Рэни. Это был явный намек на то, что разговор с вампиршей еще впереди. – Итак, милая, не хочешь ли ты представить мне своего молодого человека? – любезно обратилась Мари к внучке, после чего приказала дворецкому подавать горячее.

Сабрина упрямо молчала. Она сидела рядом со мной, а я крепко держал ее за руку.

– Не прикасайтесь к еде. Поваром была вот эта вот девица, – едва заметно прошептала Бренда и кивнула в сторону притихшей Лауры.

Сабрина продолжала хранить молчание, устремив невидящий взгляд в пустую фарфоровую тарелку.

– Значит, не хочешь. Впрочем, в этом нет особой необходимости. Мистер Корнэлл очень похож на свою мать. Те же высокие скулы, такой же четко очерченный рот и такие же пронзительные зеленые глаза, которые не умеют скрывать истинных чувств и эмоций. Кстати, мистер Корнэлл, как поживает милая Габриэль? – учтиво поинтересовалась Мари с любезной улыбкой на губах.

– Хорошо, спасибо, – холодно отозвался я, не сводя глаз с Паскаля, который со скучающим видом рассматривал позолоченную роспись на столе, но время от времени бросал жадные взгляды в сторону моей девушки.

– Я рада. Жаль только, что ваш дедушка не смог приехать. Надеюсь, мистер Вентерс в добром здравии? – услышав эти слова, Сабрина резко вскинула голову и прикусила губу, чтобы не высказать Мари все, что накопилось за эти дни. Я крепче сжал ее руку, пытаясь остановить внезапный порыв ярости.

– Мистер Вентерс скончался, – вежливо ответил я и со злостью заметил, что Паскаль криво усмехнулся.

– Ах, я не знала! Мне так жаль, – с фальшивым удивлением воскликнула Мари и театрально схватилась за сердце. – Но давайте не будем о печальном! Сегодня у нас такой особенный вечер. Воссоединение семьи. Давайте приступим к ужину. Готова поспорить, что вы ужасно проголодались. А голод не самое праздное чувство, не так ли?

Мы не пошевелились. Лишь настороженно следили за тем, как пришедшая в себя Рашель трясущейся от волнения рукой разливает по бокалам вино. Мари подозрительно посмотрела на нас и прищурилась.

– Вас что-то беспокоит, мистер Корнэлл? – обходительно поинтересовалась хозяйка сегодняшнего «торжества».

– Нет, что Вы? Все прекрасно. Просто мы не голодны, – ответил я за всю нашу компанию и демонстративно отодвинул тарелку подальше от себя, тем самым давая понять, что мы не собираемся принимать дальнейшее участие в трапезе.

– Дидье, – позвала Мари и кивнула одному из незнакомцев, сидевших напротив нас. Мужчина покорно склонил голову и порылся в черной папке, которая все это время лежала у него на коленях. Он достал несколько белых конвертов и протянул их мне. Я проигнорировал этот жест, искоса наблюдая за Мари, которая уже совсем не скрывала своего раздражения. Рэни взяла протянутые мне конверты и положила рядом с тарелкой.

– Это билеты на ближайший рейс по маршруту Париж – Новый Орлеан, – пояснила Мари. – Четыре билета для вас и ваших милых друзей, мистер Корнэлл. К сожалению, Рэни не может лететь с вами, так как она весьма серьезно провинилась. И я пока еще не решила, как именно с ней поступить. А что касается моей внучки, то, надеюсь, Вы и без меня понимаете, что не можете стать для нее достойной партией. Да и в любом случае, Соланж останется во Франции.

– Она врет, – прошептала побледневшая Бренда. – Нас всех прибьют. Вот зачем нужны эти трое. Плюс в том, что они смертные, хоть и умеют отлично драться, – девушка едва заметно кивнула в сторону сидевших за столом угрюмых незнакомцев.

Я сделал глубокий вдох в попытке погасить проснувшийся во мне вулкан бешенства, угрожавший вот-вот начать свое извержение.

– При всем к Вам уважении, мадам де Маншанд, я вынужден отказаться от любезно предоставленных Вами билетов и сказать, что не уйду отсюда без Сабрины. А что касается того, достоин ли я быть для нее парой, решит только она сама. Боюсь, что больше нам с Вами не о чем говорить. Поэтому прошу нас извинить. Нам пора идти, – я отодвинул стул, вышел из-за стола и помог Сабрине подняться.

– Очень жаль, мистер Корнэлл, – тихо произнесла Мари. – Я хотела разойтись полюбовно. Но, увы, Вы не оставляете мне выбора… – Мари даже не успела закончить фразу, как Паскаль тут же поднял голову и пристально посмотрел на меня.

В одно мгновение мое тело стало ватным и непослушным, словно превратилось в тряпичную куклу. Руки и ноги не слушались и упрямо отказывались повиноваться слабым сигналам распухающего мозга. Я не смог удержать равновесие и рухнул на паркетный пол, не в силах пошевелиться. Сабрина громко закричала и бросилась ко мне, но тут же обмякла и опустилась рядом.

Паскаль неторопливо вышел из-за стола и ленивым движением руки достал из внутреннего кармана плаща опасную бритву. Он демонстративно медленно расправил лезвие и сделал шаг в мою сторону. В тот же момент Эрик, сидевший в другом конце стола, быстро вскочил со своего места, схватил тяжелый деревянный стул и изо всех сил швырнули его в Паскаля. Стул ударил мужчину по руке и с громким треском разлетелся на мелкие щепки. Паскаль заскулил от боли, выронил бритву и схватился за искалеченную руку. Его взгляд мгновенно переметнулся на Эрика. Я успел заметить, как гнев на его лице сменился маской удивления и растерянности, а на губах Эрика заиграла самодовольная улыбка.

Паскаль резко отпрянул от меня и его глаза загорелись яростью. Он отошел на несколько шагов назад, но внезапно остановился. Сделал глубокий вдох и уверенно двинулся в сторону вампира. Эрик, не отрывая взгляда от почерневших от ненависти глаз своего недавнего убийцы, шагнул ему навстречу.

– Помнишь меня? – тихо спросил вампир, медленно приближаясь к разъяренному мужчине.

– Трудно забыть! – прошипел Паскаль и замахнулся здоровой рукой, в которой сжимал еще одну бритву. Эрик успел перехватить его запястье и с силой сдавил, пока не раздался громкий хруст ломающейся кости. И вторая рука Паскаля безвольно повисла вдоль туловища.

Эрик замахнулся и нанес сокрушительный удар кулаком в лицо раненого мужчины. Последнее, что я успел заметить, как вампир поднял упавшую на пол бритву и наклонился над громко вопящим Паскалем.

Я почувствовал, что туман, окутавший разум, начал рассеиваться, и теперь я мог пошевелиться. Я с трудом встал на ноги и помог подняться Сабрине. Только сейчас я осознал, что вокруг нас, с того момента, как я рухнул на пол, разгорелось самое настоящее сражение.

Справа и слева от нас шел ожесточенный бой. Бренда забралась на стол и, воинственно визжа, ловко атаковала одного из незнакомцев, приведенных Мари. С меткостью профессионального снайпера она швыряла в него все, что попадалось под руку: пирожные, паштеты, фрукты. Ей даже удалось воткнуть вилку в руку нападавшего.

Дерэк непонятно где нашел шпагу и теперь прыгал из стороны в сторону, виртуозно отбиваясь от второго помощника Мари. Тот, судя по растерянному виду, ожидал чего угодно, только не драки на шпагах с разъяренным вампиром, и пытался защититься от атакующего хиппи с помощью серебряного подноса.

В дальнем конце зала Рэни, крепко сжимая в руках длинный нож для резки мяса, боролась со здоровяком, державшим в руке осколок разбитого зеркала. Все это время Мари спокойно сидела на своем месте во главе стола и лениво потягивала вино. Она широко улыбалась и наслаждалась разыгрываемым перед ней представлением. Однако, несмотря на хладнокровный внешний вид, она не сводила глаз с Сабрины.

Послышался щелчок, и тяжелый кнут со свистом рассек воздух и ударил совсем рядом со мной. От неожиданности я выпустил руку Сабрины, чуть было не упав, и резко обернулся. Передо мной стояла Лаура. Как же так? Как я сумел забыть про эту девицу? С нарастающим напряжением внутри я наблюдал, как на гладкой темной коже девушки начали появляться крохотные маслянистые капельки, тускло переливаясь в свете огромных люстр. Она опустила кнут и начала медленно, заигрывающими движениями, стягивать обтягивающие до самых локтей кожаные перчатки, обнажая влажные от яда руки.

– Только не говори, что с девушками ты не дерешься, красавчик? А то, гляди, и расплачусь от такой мужественности, – с насмешкой произнесла она. И я заметил, что при каждом вдохе ее руки, грудь и шея покрываются еще большим количеством ядовитых капель.

– Ну что ты? Для тебя я сделаю исключение,– холодно ответил я и приготовился к схватке.

Мне удалось увести Лауру сторону, и теперь между нами двумя оставалась лишь небольшая часть длинного обеденного стола. Не отрывая взгляда от противницы, я завел руку за спину и достал спрятанный под курткой острый охотничий нож. Девушка презрительно усмехнулась и вновь занесла кнут над головой. Я резко прыгнул вперед и попытался нанести удар ножом, но она ловко отпрыгнула от меня. В следующее мгновение мы, будто сговорившись, одновременно вскочили на стол. Я умудрился перехватить в воздухе кнут и занес нож над ее головой, но сумел лишь слегка задеть ее плече. Мне не удалось удержать кнут. Он буквально выскользнул из моей руки, и я тут же ощутил, как ладонь пронзила острая боль. Кожа на руке зашипела, будто обожженная кислотой. Я поднял взгляд на Лауру, которая спокойно вытирала кровь с плеча белоснежной салфеткой .

– Ты об этом пожалеешь! – злобно прошипела она и ее глаза сверкнули яростью. Лаура подняла кнут и крепче сжала рукоятку.

Внезапный крик заставил меня на мгновение отвлечься. Я машинально обернулся и увидел Сабрину, которая безуспешно пыталась пробить невидимую преграду. Она попала в ловушку Мари и оказалась запертой в невидимой клетке, выхода из которой не было.

Еще один свист, и кнут рассек воздух прямо над моей головой, зацепив правое ухо и пройдя вдоль спины.

– Кажется, я задела тебя, – с усмешкой произнесла Лаура и занесла кнут для нового удара. Я отпрыгнул в сторону, поймал кнут на лету и изо всех сил дернул его. Наконец мне удалось вырвать его из рук Лауры. Я сделал шаг вперед, но почувствовал, что голова начинает кружиться, а на глаза опускается тусклая пелена. Рана на спине невозможно горела, словно меня заживо разрезали пополам и засыпали солью. Я собрал волю в кулак и попытался сделать еще один шаг, но споткнулся и упал на колени. Кнут выпал из рук и так и остался неподвижно лежать на полу.

– Ну и как тебе действие моего яда? Неплохо, не правда ли? – спросила Лаура и подошла ближе. Ее губы растянулись в глумливой улыбке. Я пошатнулся, но, собрав последние силы, схватил лежавший рядом со мной кнут и со всего маху ударил ее по ногам. Кнут дважды обмотался вокруг ее колен. Лаура потеряла равновесие и упала. Но прежде чем я успел опомниться, она умудрилась схватить меня за здоровую руку. От ее прикосновения кожа на руке мгновенно зашипела и стала быстро покрываться прозрачными, наполненными желтоватой жидкостью волдырями. Я стиснул зубы и, разозлившись, сильно ударил Лауру по лицу.

Девушка не осталась в долгу и вцепилась в мое плечо. Она отчаянно боролась и пыталась дотянуться до моего горла. Я снова ударил ее и едва не промахнулся. В глазах стремительно темнело, воздух стал густым и тяжелым. Внезапно я почувствовал, как ее тело обмякло подо мной. Я отпустил ее и попытался встать, но ноги подкосились. Кнут выпал из моей окровавленной руки. Тело начало беспощадно гореть, словно в огне. Зрение и слух почти исчезли. Я зажмурился и встряхнул головой. Однако все, что мне удалось разглядеть, были лишь темные фигуры, которые с неимоверной скоростью мелькали перед глазами. В голове стоял оглушительный гул, к горлу горячими волнами подкатывала тошнота. Внутренности тяжелели, словно в них заливали раскаленный свинец. Я снова упал, больше не в силах подняться на ноги. Спина горела, и я готов поклясться, что слышал, как кожа на ней трескается и рвется, превращаясь в кровавое месиво.

– Libertés[17]! – внезапно крикнула Сабрина. И в тот же миг, невидимые стены, все это время державшие ее в заточении, исчезли. От неожиданности Мари выронила бокал из рук и с ужасом уставилась на внучку.

– Этого просто не может быть! – запинаясь, прошептала она.

– Еще как может! В школе французский был обязательным! Тоже мне, чары. Я бы придумала что-нибудь посложнее. Ты не очень изобретательна, бабушка, – с вызовом ответила Сабрина и, не раздумывая, бросилась ко мне.

Мари грозно сжала побледневшие от ненависти губы и медленно поднялась из-за стола. Она бросила быстрый взгляд в сторону потухшего и уже почти остывшего камина. И в то же миг в очаге вспыхнуло яркое пламя,разгораясь с новой силой, словно открывая врата в преисподнюю. С быстротой молнии горящие щепки начали вылетать из пылающего камина и разлетаться во все стороны зала, поджигая висевшие на арочных окнах гардины и обшитые шелком стены. Через несколько секунд зал заполнился едким дымом и перекрыл все возможные пути к отступлению.

– Ты не заберешь ее! – воскликнула Мари и силой мысли разбила стекла высоких окон. Ледяной зимний ветер ворвался в зал, подхватывая пылающие щепки и раздувая пламя до невероятных размеров. Огонь, словно живой, начал стремительно расползаться, пожирая все вокруг. Вихрь закрутил пламя и осколки стекла, создавая адский водоворот, который бешено извивался по залу и оставлял за собой только разрушение и пепел.

Я же лежал, почти не подавая признаков жизни. Каждый вдох отдавался острой болью по всему изъеденному ядом телу. Я кое-как открыл глаза и с трудом повернул голову влево. Яркий свет пламени на мгновение осветил искаженное от ярости лицо Мари. Она тяжело опиралась на трость и что-то бубнила себе под нос.

«Нужно довести начатое до конца и спасти Сабрину от гибели» – пронеслось в голове. Я попытался подняться, но тело тут же пронзила невыносимая боль. Краем глаза я успел заметить, как за спиной старой ведьмы появилась фигура, затем вторая. Это Аннэт прибыла на помощь своей обезумевшей родственнице.

– Ты просто сумасшедшая! – закричала Сабрина, мысленно отбивая летевшие в нас горящие щепки и острые осколки стекла.

Мари сердито сдвинула брови на переносице и вытянула вперед украшенную массивными перстными костлявую руку. Внезапно Сабрина резко вскинула голову и пристально взглянула прямо в озлобленные глаза старой ведьмы. Мари неожиданно вскрикнула, удивленно вскинула брови и, тяжело дыша, схватилась за сердце. Она медленно опустилась на колени и, скорчившись, прижала руку к груди. Сбитая с толку, она совершенно не понимала, что происходит. На какое-то мгновение пламя ослабило свою хватку, но длилось это лишь долю секунды. Теперь место Мари занял ворвавшийся в разбитые окна необузданный ветер. Он беспрепятственно сметал на своем пути все преграды и все сильнее разжигал бушующие языки пламени.

– Мы все погибнем! – завизжала Бренда и прижалась к груди Дерэка, который неотрывно следил за все прибывающими призраками. Казалось, что стены замка вновь вдохнули жизнь в невесомых фантомов, и теперь их силуэты не казались такими уж призрачными и размытыми, как раньше и стали видимыми для всех.

Аннэт холодно рассмеялась и вызывающе вздернула подбородок. В тот же момент призраки бросились в нашу сторону, угрожая стереть нас с лица земли.

– А ну прочь! – приказала Вивьен, неожиданно появившись прямо на пути у фантомов, и легким жестом руки отбросила приведение голубоглазого низкорослого мужчины в сторону. В ту же секунду в зале по очереди стали появляться остальные обитатели кладбища де Маншанд. Кто-то влетал сквозь разбитые окна, другие просачивались сквозь горящие двери и смело вступали в бой с подданными Мари.

Раздался оглушительный грохот. Со стороны коридора кто-то отдавал невнятные указания. Еще мгновение и огромные двери слетели с тяжелых петель и с оглушительным ударом упали на пол. На пороге стояло несколько человек во главе с моим отцом и Сорэном. Едкий темный дым мгновенно охватил свободное пространство, обволакивая незваных гостей плотной вуалью. Разъяренное и ненасытное пламя угрожало перекинуться дальше, в глубину замка. Отец тяжело закашлялся и отступил. За ним тут же последовали остальные прибывшие нам на подмогу. И только один человек не растерялся и сумел пробиться сквозь густой дым. Альбинос умудрился прокрасться почти до середины зала, быстро оценивая обстановку и свои возможности. Он присел и положил ладони на пол. Как только он это сделал, стены, пол и потолок начали стремительно покрываться тонкой корочкой льда. Лед поднимался все выше и выше, быстро сбивая и гася яростное пламя. В зале, откуда ни возьмись, пошел снег и стал засыпать стол и паркет мягкими, крупными снежинками.

– Сабрина! Мне нужен холод!

Девушка закрыла глаза и легким движением губ подула в сторону альбиноса. Температура в зале начала стремительно опускаться. Щепки от разбитых стульев, камин, обугленная посуда – все, что еще минуту назад пылало ярким пламенем, сейчас безжизненно покоилось под тонким слоем хрустящего снега. Казалось, будто природа сама решила прекратить все это безумие и накрыла зал холодным саваном.

– Дальше я сам, – благодарно кивнул Сорэн.

Я же чувствовал, как рана на плече расползлась еще шире и, как мне показалось, стала значительно глубже. На груди, помимо, огромных прозрачных волдырей, стали появляться гнойные язвы. Я попытался пошевелить рукой, но это легкое движение отдалось острой болью по всему телу. Еще немного и все будет кончено. Я умру в жалкой попытке избавить мир от очередной обезумевшей ведьмы. Ну почему я никогда не могу выйти из битвы победителем без ран и царапин? Или хотя бы просто победителем?

– Держись, – дрожащим голосом прошептала Сабрина, и горячая слеза упала на мою изъеденную язвами грудь, словно пытаясь вдохнуть жизнь в слабеющее сердце. Девушка подняла мою голову и осторожно положила к себе на колени. – Живи, – мягко прошептала она и осторожно поцеловала в щеку.

Я закрыл отяжелевшие веки, каждой клеточкой ощущая, как жизненные силы покидают мое изуродованное ядом тело. Магия не сработала. Моя любимая волшебница оказалась бессильна вернуть к жизни то, что уже почти превратилось в труп. Сознание покидало меня. Я слышал, как где-то вдалеке раздаются взволнованные голоса Дерэка и моего отца. Он что-то громко кричал, и, как мне казалось, пытался подойти ближе, но звуки становились все глуше и тише.

– Джек, прошу тебя, не умирай, пожалуйста! – шептала сквозь слезы Сабрина. Ее голос звучал, как тонкая нить, готовая оборваться в любую секунду. – Умоляю тебя!

Я попытался пошевелить рукой, но почувствовал, как кровь в венах стала гуще и изменила свой ход. Сердце пропустило удар, его ритм стал тяжелым и неровным. Я собрал волю в кулак и мысленно попрощался с жизнью и теми, кто был мне дорог.

– Как он? – взволнованно воскликнул отец, внезапно оказавшись рядом и я заметил, что его голос сильно дрожит. – Сын! Не смей умирать! Слышишь меня?

«Эх, пап, а ведь я даже собирался когда-нибудь признаться, что в школе два года подряд нагло тырил у тебя по десятке! Причем делал это с завидной регулярностью.»

– Господи, сколько крови! – произнес Эрик таким голосом, словно я уже умер. – Кто-нибудь, выведите Эллиота отсюда!

Сабрина обреченно провела рукой по моим спутанным и влажным от крови волосам и снова поцеловала в щеку. Мое тело содрогнулось. Что это? Она вновь что-то прошептала, но на этот раз я не смог разобрать слов. Однако внутри грудной клетки я почувствовал легкое покалывание и странную боль, не похожую на ту, что терзала меня раньше. В легких что-то дернулось и будто разорвалось, из-за чего в них стремительно ворвалась волна холодного воздуха, наполняя их, словно воздушный шар. Мышцы неприятно свело судорогой, а кости будто выкрутило наизнанку. Сердце прибавило оборотов, с новой силой разгоняя по венам кровь. Голоса вокруг стали четче, громче и я снова начал различать слова.

– Саби, смотри! – изумленно прошептал Эрик, и в его голосе зазвучала надежда. Еще секунда и я смог, наконец, пошевелить рукой. А через мгновение открыл глаза. Раны, оставшиеся на теле, почти перестали болеть. Язвы рассасывались и исчезали сами собой, а поврежденная ядом кожа стала затягиваться, не оставляя даже рубцов. Хотя ощущение было не из приятных. Будто меня окунули в ведро с клеем и оставили подсыхать под палящим солнцем в самый разгар знойного лета. Я снова пошевелил рукой и неожиданно понял, что боль полностью исчезла. Меня переполняло чувство невероятной бодрости. Еще никогда в жизни я не ощущал себя настолько отдохнувшим и умиротворенным. Я поднялся на ноги. Сначала пошатнулся, но устоял. Дыхание выровнялось, стало глубоким и спокойным. Я крепко обнял Сабрину и поцеловал. Девушка уткнулась лицом в мою грудь и тихо заплакала.

– Ты опять плачешь, а ведь только что спасла мне жизнь! – прошептал я, и крепче прижал ее к себе.

– Я убью тебя, если еще раз соберешься умирать, – сквозь слезы, ответила моя любимая колдунья, вытирая щеки. – Идем отсюда? – Она взяла меня за руку, и я кивнул, чувствуя, как ее тепло и забота согревают меня куда сильнее любого заклинания.

Только сейчас я огляделся вокруг и невольно присвистнул от удивления.

– Ты что, пыталась превратить зал в каток? – я с изумлением окинул взглядом полностью покрытый льдом зал. С потолка и с огромных хрустальных люстр медленно падали пушистые снежинки, а в полумраке ярко поблескивали длинные, прозрачные сосульки. Пол был покрыт ровным гладким слоем льда.

– Ну как, мы с Сорэном неплохая пожарная команда, правда? – спросила Сабрина и просияла.

– Да уж, это точно. Такого я еще никогда в жизни не видел.