Так прошел час. Затем другой. Борясь с тягостными мыслями, Сабрина ворочалась с боку на бок и то и дело протяжно вздыхала, смахивая с ресниц невольные слезы. Наконец девушка устала бесцельно рыдать в подушку и решила, что пора начать поиски выхода из западни, в которую она сама же себя и загнала. Сабрина встала с постели и подошла к туалетному столику. Провела пальцами по белым лепесткам ароматных лилий, аккуратно дотронулась до тонкого края фарфорового подсвечника, выдвинула один из ящичков столика и тщательно изучила его содержимое. К своему удивлению, внутри она обнаружила пару неиспользованных свечей. Девушка зажгла одну из них от слабого пламени в камине и вышла в темный мрачный коридор.

В замке царила тишина, и все та же странная, гнетущая атмосфера необъяснимого спокойствия. Сабрина сделала несколько шагов в сторону лестницы, но остановилась и оглянулась по сторонам. Никого. Не было даже приведений, которые, словно безмолвные стражи, следовали за ней по пятам, когда Сесиль провожала ее в комнату. Сабрина решительно свела брови на переносице, крепче сжала в руке подсвечник и, не торопясь, спустилась в малиновую гостиную, внимательно осматривая пышное убранство огромной комнаты. Юная ведьма заметила, что в главный каминный зал ведут несколько дверей, и пока она раздумывала, какую из них выбрать, в животе предательски заурчало, напоминая о том, что не помешало бы и подкрепиться. Недолго думая, девушка выбрала самую дальнюю белую дверь, украшенную тончайшей резьбой и замысловатым позолоченным рисунком. Легонько толкнула ее и очутилась в очередном длинном и очень широком, погруженном во тьму коридоре.

– Ок, надеюсь, ты приведешь меня к кухне, – прошептала Сабрина и остановилась, чтобы осмотреться. Она тихонько прикрыла за собой дверь и сделала шаг в непроглядную бездну. Девушка медленно шагала вглубь коридора, не сводя глаз с пути, лишь изредка бросая мимолетные взгляды на высокие тени старинных скульптур, роскошных напольных ваз и гобеленов. Освещенные неровным пламенем свечи, они казались уродливыми и будто живыми. Сердце Сабрины забилось быстрее, и девушка ускорила шаг. Но внезапно она споткнулась и чуть было не выронила свечу из дрожащих рук. Она тихо вскрикнула, но сумела удержать подсвечник. Тихо выругавшись, Сабрина решила вновь осмотреться. Утопая во тьме, коридор казался бесконечно длинным и зловещим, словно хитросплетенный лабиринт, придуманный специально, чтобы вселить страх в любого, кто осмелится войти. Девушка помедлила и выставила свечу вперед, пытаясь рассмотреть дальнейший путь к намеченной цели. К ее удивлению, всего в нескольких шагах слева от нее показалась огромная дубовая дверь с вырезанной на ней позолоченной лилией. Откуда-то из глубины коридора послышался легкий шорох. Сабрина вздрогнула и, не мешкая ни секунды, схватилась за позолоченную ручку. Несмотря на внушительный вид, дверь оказалась незапертой и с легкостью поддалась, открывая путь в просторную, слабо освещенную холодным лунным светом библиотеку.

– Ничего себе! – с восторгом пробормотала Сабрина и переступила порог.

Она подняла свечу выше, и на ее лице появилась восторженная улыбка, когда она увидела древние книги в кожаных переплетах. Некоторые из них были щедро украшены позолотой и драгоценными камнями. Книги по колдовству и магии, химии и алхимии, ведовству и чародейству. Сабрина привстала на носочки и, словно завороженная, стала снимать книги с полок. Одну за другой, осторожно укладывая их на пол. Она присела рядом с небольшой стопкой толстых томов и с любопытством принялась перелистывать пожелтевшие от времени страницы. И в каждой из книг она непременно находила что-нибудь чрезвычайно интересное.

В какой-то момент Сабрина оторвалась от чтения и заметила посреди библиотеки большой резной стол. Она встала на колени и поставила на него подсвечник. Мерцающее пламя свечи мгновенно выхватило из темноты очертания деревянной ажурной лестницы, ведущей на второй этаж библиотеки. – Вот это да! Обалдеть! – с восхищением прошептала Сабрина и улыбнулась, наблюдая, как лучи тусклого света луны, проникающие сквозь высокие стеклянные двери, играют на стенах и книгах. Ее взгляд задержался на дверях, которые, как оказалось, вели в небольшой придворный сад.

Словно зачарованная магией ночи, девушка поднялась с пола, подошла к стеклянным дверям и стала пристально рассматривать покрытые снегом кованые скамьи с ажурным орнаментом, которые словно прятались в тени раскидистых сосен. Сабрина залюбовалась небольшим мраморным фонтаном в самом центре миниатюрного садика, и уже протянула руку, чтобы отпереть дверь и выйти во двор, как вдруг показалось, что справа, совсем рядом с фонтаном, мелькнула чья-то тень. Девушка вздрогнула, сделала шаг назад и, не решаясь выйти, стала внимательно всматриваться в сад. Спустя несколько секунд тень появилась снова, но теперь гораздо ближе к библиотеке. Сабрина поежилась и затаила дыхание. Выждав несколько минут, она решила, что терять ей больше нечего. Решительно толкнула дверь и вышла на улицу. Очередной возглас восторга вырвался в тишину безмолвной ночи и она сделала еще один шаг вперед. Глазам молодой де Маншанд предстала великолепная зимняя картина: причудливые формы деревьев, щедро усыпанные снежным бисером, белый мраморный фонтан, покрытый тонкой корочкой льда и украшенный античными фигурками, словно застывшими в ожидании весны. Скамьи, расставленные полукругом по всему саду, казались частью этого волшебного пейзажа. Сабрина остановила взгляд на прозрачных ледяных статуях амуров. Маленькие ангелы, свесив ножки, неподвижно сидели на самом краю фонтана и дружелюбно манили своими мягкими улыбками и пухлыми ручками. Будто уговаривали подойти ближе. Амуры были едва припорошены снегом, и под светом холодной январской луны, их фигурки отбрасывали ослепительные блики и ярко переливались. Сабрина, не веря своим глазам, бродила по саду и наслаждалась его сказочной красотой. Она протянула руку и робко погладила одного из ангелов по маленькой пухлой щечке и широко улыбнулась, рассматривая веселое личико.

– Вы замерзли, – тихо произнес низкий мужской голос за спиной девушки. Сабрина вздрогнула от неожиданности. Она резко обернулась и тут же застыла на месте. Перед ней стоял высокий, поджарый молодой человек лет двадцати семи. Длинные белые, словно снег, волосы были распущены и небрежно разбросаны по плечам. Кожа незнакомца была такой же белой, как и мрамор украшавшего сад фонтана. Сабрина попыталась отвести взгляд от светло-серых, почти бесцветных глаз, но не смогла. Молодой человек смущено улыбнулся и протянул руку, в которой держал теплый шерстяной плед.

– Возьми, – произнес он и дружелюбно улыбнулся.

Сабрина замялась в нерешительности и свела брови на переносице.

– Я не причиню тебе вреда. Я не враг, – произнес незнакомец и подошел немного ближе, чтобы положить плед на ближайшую скамейку. Девушка тут же выхватила его из рук парня и накинула на плечи, искоса поглядывая на странного молодого человека, одетого только в узкие белые джинсы.

– А тебе самому не холодно? – дрожащим голосом спросила Сабрина и поежилась. Юноша улыбнулся, оставив ее вопрос без ответа, и лишь скромно потупил взгляд. А от девушки не скрылось, что когда он моргает, с длинных белых ресниц срывается мелкий снег. – Кто ты?

Альбинос улыбнулся и склонил голову в знак приветствия.

– Меня зовут Сорэн. А ты, как я понимаю, Соланж? Внучка ужасной Мари де Маншанд? – не скрывая искреннего любопытства, с каким-то особым выражением в голосе поинтересовался парень.

– Именно так. К сожалению. И лично я предпочитаю, чтобы меня называли Сабрина.

– Имя не так важно. Важно лишь то, что старая ведьма все-таки сумела поймать и затащить тебя сюда, – Сабрина промолчала, но недовольно надула губы и уставилась в заснеженный пол. – Видимо, Мари не ожидала такого отпора? Она ведь готовилась к совсем другой встрече. Более теплой, семейной. Полагала, что ты будешь рада вернуться домой и тут же бросишься в объятия родной бабушки, – произнес Сорэн и усмехнулся.

– Мой дом в …

– Да, да, в Новом Орлеане.

– Я бы не за что…

– Кончено! Никто из нас не за что бы ни пришел сюда по собственному желанию! Мы здесь по злой воле мадам Мари и ее верного слуги Паскаля. Кстати, не советую связываться с ним. Хотя ты ведь уже знакома с его методами, не так ли? – промолвил Сорэн и, заложив руки за спину, принялся бродить из стороны в сторону. Сабрина исподлобья наблюдала за плавными жестами молодого человека, босиком разгуливающего по заснеженному саду. Парень поднял руку и провел пальцами по волосам. Девушка раскрыла рот от удивления, заметив, как от этого жеста с его кожи начали падать блестящие хлопья снега.

– Кто ты такой? – повторила вопрос Сбрина, не отрывая глаз от мужчины, и присела на скамью, наполовину спрятанную под широкими ветками старой пушистой сосны.

– Моя история не столь интересна, – мягко ответил он.

– Может быть. Но только не для меня. Готова поспорить, что эта женщина неспроста затащила тебя сюда, – пробормотала Сабрина, с растущим интересом изучая нового знакомого. Сорэн снова одарил Сабрину загадочной улыбкой и присел на противоположную скамью. Он глубоко вздохнул, бросил задумчивый взгляд на усеянное звездами небо и начал свой рассказ:

– Возможно, это прозвучит немного странно, но моя история началась еще в девятнадцатом веке. В Марселе, в семье обыкновенного сапожника. Отец изначально был против моего рождения, ведь помимо меня у него уже было пятеро детей. Времена тогда были суровыми, и прокормить семью, мягко говоря, было непросто. А когда я появился на свет, и повитуха показала меня родителям, вопрос о том, оставлять меня или нет, решился сам собой. Отец посчитал, что ребенок-альбинос – это знак свыше, и открестился от меня. Он обвинил маму в неверности и пригрозил, что бросит ее и детей, если она от меня не избавится. Он приказал утопить меня или бросить на съедение бродячим собакам,– альбинос замолчал и присел на самый край бордюра фонтана. – Но мать есть мать, – продолжил он. – Она не смогла убить своего собственного ребенка. Вопреки жестокому приказу мужа, она отдала меня на воспитание в местный приют для сирот. Но и там я стал изгоем. Воспитатели ненавидели меня, видя во мне воплощение дьявола и живое проклятие. А другие воспитанники постоянно издевались и называли крысой. Поэтому, когда мне исполнилось девять, меня перевели в приют при церкви Сен-Жермен-л'Оксеруа[11] в Париже. Там я обрел свою семью и стал служителем церкви, помогая в приходе. Я даже был счастлив, по-своему. Пока не захворал. Мне было семнадцать, когда я занемог. Зима тогда стояла лютая. И я простудился. Легкий кашель и невысокая температура совсем не мешали мне заниматься своими обязанностями. Пустяк, с которым сталкиваются миллионы людей, внезапно перешел в тяжелое воспаление легких. При этом полностью приковав меня к постели. Я не мог нормально дышать. Каждое движение отдавалось острой болью в груди. Температура зашкаливала, и тогда начинался бред. Врачи все как один говорили, что я не выживу.

Помню, как лежал на твердой, словно камень, кровати в крошечной промозглой келье и наблюдал за тем, как за окном падает снег. Я не хотел умирать. Живя при церкви, я часто становился невольным свидетелем отпевания усопших и даже представлял свою собственную смерть. Только в моих мыслях она приходила ко мне, когда я пребывал в глубокой старости, а не в самом расцвете молодых лет. От печальных раздумий меня снова бросило в жар. Дыхание перехватило, казалось, что температура стала еще выше, и я начал задыхаться. Я сорвал тонкое одеяло и, словно обезумев, вскочил с кровати. С трудом превозмогая боль, я бросился вон из церкви. Ноги стали ватными и заплетались. Воздуха катастрофически не хватало… Я все-таки сумел выбежать на улицу, но, исчерпав последний запас сил, упал в снег и уже не сумел подняться. Так я и лежал, замерзая, в полном одиночестве. Не в силах даже закричать. Совсем скоро я провалился в темноту, – Сорэн притих, встал и принялся медленно бродить около фонтана.

– Когда я очнулся и открыл глаза, то до смерти напугал врача и священника, сидевших у моей кровати. Как выяснилось позже, меня нашли на улице без сознания и пригласили врача, который объявил меня мертвым. Об этом поспешили доложить священнику, и он пришел прочитать молитву, но… Я всех разочаровал и внезапно пришел в себя! Никто не смог объяснить, что со мной произошло и сколько времени я был без сознания. Но с тех пор температура моего тела не показывает никаких изменений. Я не чувствую холода и практически не старею.

– Как это «практически»? – удивленно воскликнула Сабрина и поджала под себя замерзшие ноги.

– Процесс старения моего организма замедлен в сотни, а то и в тысячи раз. Если принимать в расчет, какой сегодня год, то сейчас мне приблизительно двести лет.

– А по тебе и не скажешь, – пробормотала Сабрина и стала с еще более пристальным вниманием рассматривать стоявшего около фонтана альбиноса.

– Одно время я постоянно высчитывал свой возраст и пытался понять, что же все-таки со мной происходит. Но, в итоге устал и перестал этим заниматься.

– Как такое возможно? – спросила Сабрина.

– Не знаю. Но то, что я смертный, знаю наверняка. А как возможно то, что ты сегодня разбила бокал с вином, даже не коснувшись его?

Сабрина пожала плечами и просияла, вспомнив, как ее невинная выходка напугала Мари.

– Мой дедушка сказал, что у меня дар. Но все-таки я не понимаю, что ты делаешь у Мари?

– Ох, Мари, – тихо прошептал Сорэн и перекрестился. – Дело в том, что после болезни я приобрел, как это сказал твой дедушка? Дар? Так вот, я тоже кое-что умею, – молодой человек улыбнулся и отошел от фонтана. – Хочешь посмотреть?

– Хочу! Если это не опасно, конечно.

– Тогда это тебе, – прошептал альбинос, взял пригоршню снега и принялся растирать его в ладонях. Затем последовала еще одна пригоршня. На этот раз парень отвернулся и что-то увлеченно лепил. Сабрина предположила, что это всего лишь снежок, но молодой человек развернулся, протянул руку и раскрыл ладонь.

– Держи, – прошептал он, улыбаясь. – Будем считать, что это подарок в честь нашего знакомства, – в руке у него лежала миниатюрная фигурка ангела, словно вырезанная из чистейшего хрусталя.

– Здорово! Как ты это сделал? – в изумлении воскликнула Сабрина и аккуратно взяла прозрачную ледяную фигурку в руку, пристально рассматривая каждую деталь.

– Это было не сложно, – Сорэн сжал ладонь в кулак, а затем раскрыл ее. На гладкой белой коже появились твердые прозрачные кристаллики. – Я не знаю, как объяснить это. Лед выходит из моих ладоней, когда мне это необходимо. Мне лишь нужно сдавить руку и мысленно дать сигнал.

– Это больно? – девушка с детским восторгом рассматривала сверкающие кристаллики в ладони альбиноса.

– Больно? Нет. Я настолько привык, что порой даже не замечаю этого.

– А как ты сделал ангела?

– А это уже дело техники и вдохновения свыше! – улыбнулся Сорэн. – Пока лед находится в моих руках, я могу делать из него все, что хочу. Он словно пластилин! Все лишь зависит от того, что я собираюсь делать. Я могу управлять его твердостью. Собственно, остается лишь придать форму. Сначала мысленно, а затем уже и физически.

– Ты делаешь это весьма искусно.

– Годы практики! – весело рассмеялся Сорэн и пересыпал кристаллики из своей руки в ладонь девушки. Льдинки мгновенно начали таять, оставляя после себя лишь прохладную влагу.

– Годы практики и невероятный талант! А что еще ты умеешь? – спросила Сабрина, стряхивая воду.

– Я могу сделать все, что взбредет в голову с любым куском льда или… Смотри! – альбинос быстро подошел к стеклянной двери, ведущей в библиотеку, присел около нее на корточки, вытянул руки вперед и повернул ладони вверх. Через мгновение из его ладоней вырвался поток чистого белого снега, который, извиваясь и кружась, мгновенно затвердевал и принимал замысловатые формы. Сабрина, широко раскрыв глаза от удивления, смотрела на то, как лед превращается в изящную арку, щедро украшенную замысловатым узором. Закончив свое творение, Сорэн убрал руку, оставив ледяную арку украшать вход в библиотеку.

– Ну как? – спросил он и хлопнул в ладоши, из которых тут же посыпались снежинки.

– Я могу понизить температуру и вызвать снег, но о таком я даже подумать не могла! – девушка еще раз оглядела сад и посмотрела на альбиноса. – Это все, конечно, очень круто, но я так и не поняла, какого черта ты делаешь у Мари? Ты что, что-то вроде ее садовника?

– Нет, – молодой человек нахмурился и присел на скамью рядом с Сабриной. – Когда я жил в Париже, она часто посещала наш приход. Именно там-то она меня и заприметила. Зима тогда стояла снежная, и я мог делать со снегом все, что хотел, не боясь быть замеченным. И буквально все прихожане восхищались фигурами, которые украшали церковный двор. Слухи о снежных чудесах с молниеносной скоростью разнеслись по всему городу, зачастую сильно приукрашивая мои заслуги. Люди со всех концов Парижа стали специально приезжать, чтобы полюбоваться моими творениями, и, само собой, Мари тоже не стала исключением.

Она долго восторгалась моими фигурками и прямо-таки сияла от восторга, и щедро осыпала меня лестными комплиментами. В конце концов, однажды она пригласила меня поработать над садом в ее загородном поместье в Иль-де-Франс, за что обещала щедрое вознаграждение. Однако, каким бы соблазнительным не был куш, эта женщина никогда не вызывала у меня доверия. В Париже ходили страшные слухи о замке де Маншанд. Говорили, что это место скрывает зло и опасность. Я же, как человек верующий, чувствовал, что эти сплетни имеют под собой вполне реальную почву. Поэтому учтиво отказался. Но Мари не отступала. Мой отказ лишь раззадорил ее. Если бы ты только слышала ее трогательные речи о том, как она ждет приезда своей маленькой внучки! И о том, как она хочет удивить девочку и закатить ей настоящий праздник! Показать, какой прекрасной может быть зима, и устроить поистине волшебное Рождество! Со стороны ее мечтательная болтовня казалась очень милой и безобидной. Я же оставался непреклонен и раз за разом отказывал Мари в своих услугах. И вот однажды она сообщила, что ей очень жаль и, видимо, придется подыскать кого-то другого, чтобы привести сад в порядок. После чего она оставила меня в покое и исчезла из города. Однако радость моя длилась недолго. В один прекрасный день ко мне явился Паскаль. Думаю, о том, что произошло дальше, ты догадываешься.

Девушка печально посмотрела на сидевшего рядом молодого человека и понимающе покачала головой.

– Почему ты не сбежал?

Сорэн громко усмехнулся.

– Если бы все было так просто. Как думаешь, почему Мари уверена, что ты не сбежишь? Оглянись! Ведь кругом никакой охраны. Только собаки Рэни, но и они нас не тронут.

Сабрина замялась и сильнее закуталась в плед, ожидая дальнейших объяснений.

– Она наложила на замок чары d étenues[12]. Мы в тюрьме. Нам не выйти за пределы ее владений.

– Как действуют эти чары? – тихо спросила Сабрина, с трудом сдерживая слезы.

– Замок и прилегающая к нему территория охраняются невидимым щитом. Можно войти, но не выйти. Только с позволения твоей безумной бабушки. Кстати, именно эти чары и создают ощущение полного покоя и безмятежности. Поэтому, собственно, и уходить отсюда не хочется. Так что, если рассуждать с этой точки зрения, то в какой-то степени мы сами себя здесь держим.

Сабрина шмыгнула носом и подняла влажные от слез глаза к темному, усыпанному сверкающими звездами небу. И что же теперь делать? Бороться с Мари в одиночку она не сможет. У нее нет такой силы. Даже если Сорэн согласится помочь, кто знает, какие еще сюрпризы их ждут? Даже если они попытаются бежать, Паскаль вернет их обратно.

– Когда я была в столовой, там была девушка. Лаура. Кто она?– поинтересовалась Сабрина и заметила, как снова нахмурился Сорэн.

– Это телохранитель Мари. Они с Паскалем ее охраняют.

– Я знаю, как действует Паскаль.

– Нет, не знаешь! И не дай Бог тебе с ним столкнуться, когда он будет не в настроении! Он самый настоящий мясник. Лучше не вставай у него на пути. В пределах замка его сила возрастает в несколько раз. А Лаура… Так ее нужно вообще избегать всевозможными способами.Максимально неприятная особа.

– Это я уже поняла. Но что в ней такого особенного? – не унималась Сабрина.

– Лаура Гермишь. Любимица Мари. Ты видела, как появляется лед из моих рук? – девушка утвердительно кивнула. – Так вот, Лаура действует примерно так же. Только ее кожа выделяет не безобидные кристаллики льда, а самый настоящий, чертовки опасный яд. Насколько я знаю из опытов Мари, противоядия к нему не существует. А если и есть, то об этом никто не знает. На моей памяти все, кто случайно или нет нарвались на Лауру или оскорбили ее хозяйку, умирали в страшных муках. Заметила, как блестит ее кожа? – Сабрина молча кивнула, воскрешая в памяти самодовольное лицо девушки. – Этот яд выделяется через поры на ее коже. Одно прикосновение – и все. Она как ядовитая змея! Не зря она их коллекционирует.

– Кого их?

– Змей. Малайские крайты[13]–ее любимые, – альбинос брезгливо поморщился. – А Мари собирает одаренных людей. Еще один коллекционер из ада. Извини, конечно, но с семьей тебе конкретно не повезло.

Сабрина нервно прикусила нижнюю губу и проглотила ком, подкативший к горлу. Нужно немедленно найти выход из этого сумасшедшего дома. Но как? Для этого ей нужны союзники. И чем больше, тем лучше.

– А Сесиль?

– Она дочь повара Мари. Абсолютно бесполезна и глупа. Настолько боится свою хозяйку, что скорее удавится, нежели скажет хоть одно лишнее слово.

– Но выход должен быть! Нужно лишь справиться с Паскалем! – в отчаянии воскликнула девушка и умолкла, пытаясь подавить предательские слезы.

– Единственный человек, а вернее вампир, на которого действовали только чары замка и которого боялись и Паскаль, и Лаура, сбежал во время последнего задания. Остальные давно мертвы, – прошептал Сорэн и обреченно опустил голову. – Если бы Рэни была здесь, то у тебя был бы ничтожный шанс хотя бы рискнуть.

Сабрина промолчала и невидящим взглядом уставилась темную глубину сада. В животе вновь громко заурчало, заставив девушку снова прийти в себя и оторваться от дурных мыслей.

– Я есть хочу, – тихо сказала Сабрина.

– Пойдем. Провожу тебя на кухню. – Сорэн неспешно встал и направился в сторону стеклянной двери. Сабрина тяжело вздохнула, спрыгнула со скамьи и усталым шагом последовала за новым знакомым.