Двадцать пятое декабря. Рождество. Праздника, который многие считают самым добрым и волшебным в мире. Время грандиозных распродаж, бесполезных подарков и свитеров с оленями. Каждый год, бродя по магазинам в преддверии рождественских праздников в поисках подарков, я невольно задаюсь вопросом: «Какой же герой решится напялить на себя такой вот свитер с оленем?». И каждый раз, когда я приезжаю поздравить свою семью, вопрос отпадает сам собой. Я нахожу своего отца, неизменно сидящего в своем любимом кожаном кресле около камина, с сигарой в зубах, бокалом глинтвейна в руке и в таком вот свитере. Причем погода роли не играет. И это несмотря на то, что живем мы в прекрасном Новом Орлеане, городе, где круглый год палит жаркое солнце. Помимо того, что город носит звание мировой столицы джаза и карнавала Марди Гра, известен он еще и тем, что снежные и холодные зимы в нем бываю крайне редко. Разве что этот год стал необъяснимым исключением. Так что, учитывая климатические особенности нашего региона, теплые свитера и пылающие камины всегда были для меня немного странным и загадочным явлением. Хотя в этом году вдруг обрели смысл.

Самым странным для всех, а для меня особенно, было еще и то, что после пожара в Садовом квартале пропал мой лучший друг. Причем официальную версию, выдвинутую полицией, мы даже не рассматривали. Хотя нам с полной уверенностью заявляли, что пожар произошел по нелепой случайности. Чего только они не предполагали! Утверждали, что произошло замыкание в елочной гирлянде, и елка просто вспыхнула, как бенгальский огонь, и пламя перекинулось на диван, мгновенно охватив весь дом. Также выдвинули версию, что произошла утечка газа, которая привела к взрыву. Или, возможно, причиной возгорания стала непотушенная сигарета. Человек, находившийся в доме во время пожара, следовательно, погиб. Однако на вопрос, куда делся труп, полиция не смогла дать никакого внятного ответа.

Мы же знали, что с Эриком все более или менее в порядке. Только вот где его искать? На этот вопрос наш медиум театрально разводил руками и закатывал глаза. Он вообще многого не договаривал и искоса поглядывал на Сабрину. Старый Вентерс тоже лишь пожимал плечами. Масла в огонь подлила еще и открытка, которую мы вчера днем нашли у себя под дверью. На ней корявым, до боли знакомым почерком было написано пожелание счастливого Рождества, признание в любви и все в этом духе. А главное, стояла подпись так любимого нами человека, который, по версии нашей доблестной полиции, погиб.

Говорилось в этом Рождественском послании и то, что с ним все в вполне нормально, и что он в самое ближайшее время нас найдет. Он предупредил, что мы будем немного удивлены переменам, которые с ним произошли. Но в итоге нам ничего не останется, кроме как смириться с этим и жить дальше. Этот же человек успел оставить для нас еще и сообщение на автоответчике. И судя по его веселому тону, мы окончательно убедились в том, что с Эриком все хорошо. Только вот где он пропадает и в каком состоянии находится? Это мне и предстояло выяснить.

Кое-как разлепив глаза, я по традиции уставился в потолок и совершенно не спешил подниматься. Повернул голову в сторону окна и увидел, что сквозь плотно задернутые шторы пробиваются яркие лучи полуденного солнца. Погода обещала быть солнечной и теплой. Настроение, как ни парадоксально, самое отвратительное.

– Ненавижу праздники, – прошептал я себе под нос и протер глаза.

Сабрина тихо сопела у меня на плече. Нужно было что-то придумать и съездить поздравить Дерэка с Рождеством. То есть выпытать из него все то, чего он не договорил во время сеанса.

Я встал с кровати, принял душ и прошлепал на кухню. Приготовил нехитрый завтрак на двоих и уставился в окно. Погода хоть и улучшилась, но не настолько, как хотелось бы. Теперь нам предстояло ходить не по белому, хрустящему под ногами снегу, как это было еще вчера, а по мерзкой липкой субстанции, противно хлюпающей под ногами. И какой идиот сказал, что всякая погода хороша? Наверное, этот счастливчик живет в домике из пальмовых листьев на берегу Тихого океана, валяется на теплом песке и попивает коктейль из кокосов, украшенных соломинкой и бумажным зонтиком. В стране, где всегда солнечно, а температура воздуха и воды не опускается ниже тридцати градусов. Тепла, конечно же.

– Доброе утро, – промурлыкал мой любимый голосок, возвращая в грязную реальность Луизианы.

– Привет, солнышко.

– Счастливого Рождества, – прошептала Сабрина и протянула мне небольшую коробочку, аккуратно завернутую в пеструю бумагу и перевязанную лентой. Еще один неприятный момент, из-за которого я так ненавижу Рождество. Всегда очень жалко распаковывать подарки, безжалостно разрывая ленточки и упаковочную бумагу.

– Джек, – и снова голос Сабрины вернул меня в настоящее.

– Что?

– Ты завис, милый.

– Я? Эээ… Нет, я думал об очень серьезных вещах.

– Ну конечно. Не хочешь открыть?

– Хочу, естественно!

Сделав глубокий вдох, я как можно быстрее надорвал ленту и сорвал упаковку. В коробочке лежали золотые часы старого Вентерса.

– Ого! Сокровище деда! Помнится, как мы с твоим братом хотели их свиснуть, продать и улететь в Вегас! Но какая-то девица, узнав о наших планах, рассказала все моему отцу. И тогда мы с Эриком отгребли так, что вспомнить страшно! – сказал я и заметил, как Сабрина поджала губы и покраснела. Ведь это именно она тогда нас и сдала.

– Вам было пятнадцать. О Вегасе и мечтать не стоило. Да и кого-то собирались выгнать из школы. – Сабрина улыбнулась и вытащила из коробочки часы. – Однажды, когда я убирала в доме, забросила часы в самый дальний шкаф в гостиной. Ну и, как это часто бывает, удачно про них забыла. А когда Алекс кинулся на их поиски, не могла вспомнить, куда их положила. Он очень переживал эту потерю. Они были его любимыми. Но потом все-таки успокоился. А нашла я их лишь через несколько месяцев после его смерти. Думаю, что они по праву принадлежат тебе.

Я не знал, что ответить. Это был поистине дорогой для меня подарок. Дед очень редко снимал эти часы, а уж тем более оставлял без присмотра.

– Я… Я не знаю, что сказать. Спасибо.

– Не за что, – ответила Сабрина и нежно поцеловала меня. – Ну а…

– Что ну а…? – игриво перебил я.

– Джек! И ты еще меня называешь невыносимой!

– Ладно! Не сердись.

Я порылся в кармане и достал маленький бархатный мешочек цвета тиффани.

Сабрина с наигранным подозрением посмотрела на меня, нетерпеливо выхватила его и стала развязывать ленточку.

– О! Какая красота! – воскликнула девушка, распрямляя цепочку из белого золота с изящной подвеской в форме капельки, украшенной мерцающим голубым топазом и бриллиантами.

– Как же я люблю тебя! – прошептала девушка, бросаясь в мои объятия.

– Это чувство взаимно, – промямлил я и мягко поцеловал ее в щеку.

Внезапно зазвонил сотовый. Как же я ненавижу свой сотовый! Вечно он звонит в самый неподходящий момент, нарушая так долго создаваемую мной романтику.

– Это твоя мама. Наверняка звонит напомнить, чтобы мы не опаздывали к ужину, – сказала Сабрина, протягивая мне телефон. Я одарил его кислой гримасой и, пробурчав что-то невнятное, ответил на звонок.

– Здравствуйте, миссис Рэнтон. Вы как всегда вовремя, – недовольно начал я.

– Здравствуйте, мистер Корнэлл, – деловито ответила мама и весело рассмеялась. – Дорогой, я звоню напомнить, чтобы вы не опаздывали на ужин.

– Мне нужно заехать к Дерэку.

– В этом нет необходимости. Он сегодня ночует у нас. Как раз сейчас они с Абби дружно похрапывают на ее диване.

– Отлично. Смотри, чтобы он ее не сожрал.

– Прекрати! Короче, в восемь. Не опаздывайте! – пропела мама и повесила трубку.

– В восемь, так в восемь.

Ровно без пяти восемь мы подъехали к дому моих родителей. Я удивленно озирался по сторонам в попытке найти хоть одно свободное место для парковки.

– Я и не знала, что у тебя такая большая семья, – удивленно приподняв брови, сказала Сабрина.

– Да я и сам не знал, – я сердито уставился на ряд припаркованных рядом с домом автомобилей.

– Ребята, ну что вы там копаетесь? – раздался голос мамы, выглянувшей из окна. – Идите скорее в дом!

– Идем! – я смиренно взялся за ручку двери и неохотно вышел из машины. –Уже жалею о том, что мы здесь, – сквозь зубы процедил я и попытался выдавить из себя подобие улыбки.

В доме царила самая настоящая праздничная суматоха. Мама возилась на кухне и подпевала Френку Синатре, голос которого, казалось, доносился отовсюду. В гостиной, справа от пылающего камина, украшенного разноцветными носками гигантских размеров, красовалась огромная елка, убранная гирляндами, игрушками и разноцветной мишурой. Слева от все того же пылающего камина, в своем любимом кожаном кресле с высокой спинкой, сидел отец. С неизменной сигарой в зубах, бокалом шерри в руке и… Я в самом искреннем недоумении уставился на него, не в силах вымолвить ни слова. В этом году он превзошел самого себя. Вместо традиционной рогатой головы оленя, на темно-синем фоне, так аккуратно вывязанного свитера, красовалась целая упряжь этих прекрасных рогатых. Причем, во главе с самим Сантой в санях.

– Джек! Сабрина! – поприветствовал нас отец, отвлекшись от разговора с мистером Уоллисом и приподнял бокал в знак приветствия. «Ничего себе, сам Уоллис пожаловал. Вот это праздник. Удостоил же», – пронеслось в голове. Я кивнул в сторону Уоллиса и снова покосился на отцовский свитер. И где он их только берет?

– Нравится? – раздался голос за моей спиной. – Я сам его связал. Круто, да? – спросил подошедший к нам Дерэк и уткнулся в меня взглядом в ожидании похвалы. Я обернулся и теперь уставился на его свитер: красный, с узором в мелкую елочку из зеленого люрекса и очередной коробочкой «вишневого сока» в руках. Судя по ухмыляющимся снеговикам, украшавшим рубашку, торчащую из-под свитера, парень долго и основательно готовился к сегодняшней вечеринке.

– О! Дерэк! Да ты просто непревзойденный мастер своего дела! – с фальшивым восторгом произнес я. – А что у тебя с волосами? Ты подстригся?

– Да, сделал стрижку в стиле брит-поп! – весело ответил вампир и погладил по голове подлетевшую к нему Абби. Я ревностно покосился на собаку, краем глаза выискивая следы возможных укусов. Но вместо этого заметил на ее шее плетеный из бисера ошейник. Видимо, тоже подарок от Дерэка.

– Не хочешь поговорить? – как бы случайно поинтересовался я у нашего бессмертного, наблюдая, как Сабрина задорно болтает с мистером Уоллисом.

– Ох, ну я так и знал! Я рассказал все, что видел! – сердито прошипела пиявка, бросив на меня уничтожающий взгляд.

– Нет, не все.

– Все.

– Не все.

– Нет, все.

– Нет, не все.

– Ребята, не ссорьтесь! – раздался звонкий голосок рядом со мной и мгновенно заставил нас с Дерэком прекратить нашу словесную перебранку.

Я обернулся. Слева от меня стояла девушка лет девятнадцати. Длинные каштановые волосы, теплые каре-зеленые глаза. Одетая в старые джинсы, светлую рубашку и вязаную жилетку, девушка не привлекала особого внимания. Возможно, я бы даже и не заметил ее присутствия, если бы она сама не подошла к нам. Но ведь это была не просто девушка. Это была внучка самого Карлоса Уоллиса, главы ордена и лучшего друга деда. Девушка, которая то и дело попадала в неприятности.

– Бренда! – удивленно воскликнул я. – Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть! Обалдеть!

– Это точно. Как поживаешь? – тихо поинтересовалась девушка, которая все никак не могла отделаться от скачущей вокруг нее Абби.

– Все отлично. Только вот… – я покосился на Дерэка, который смотрел на Бренду глазами, полными безмолвного обожания. Зловещая улыбка заиграла на моих губах. Решение вопроса, как вытянуть из Дерэка нужную информацию, в буквальном смысле само подошло к нам.

– Вот эта вредная пиявка наотрез отказывается мне кое-что рассказать.

– Иди ты на фиг, Корнэлл! – раздраженно рявкнул Дерэк и тут же улыбнулся Бренде. – Как дела? Давно не виделись. Я…

– Поможешь выпытать из него это кое-что? – перебил я вампира, обращаясь к девушке..

– Может быть, – она тихо рассмеялась и внимательно взглянула в глаза колоритного кровопийцы.

Я тут же заметил, как на одно мгновение глаза парня стали почти черными, и он словно застыл на месте. Глубоко вздохнул и свирепо глянул в мою сторону. На миг мне даже показалось, что он сейчас набросится на меня. И Абби, конечно же, этому не помешает.

– Ладно, – прошипел Дерэк, обращаясь ко мне, – Я расскажу тебе. Вот только не надо рыться в моей голове! – выпалил он и неодобрительно посмотрел на отводившую в сторону смущенный взгляд Бренду.

– Ты извинишь нас? – спросил я у девушки. И, схватив вампира за руку, потащил к двери, ведущей на задний двор.

– Ну? Что там было? Что еще ты видел? – с нетерпением начал я свои расспросы, не обращая внимания на все еще суровый взгляд вампира.

– Что именно ты хочешь узнать?

– Все! – воскликнул я и даже взмахнул руками от нетерпения.

– Ладно. Все так все. Во-первых, девушка, которая спасла жизнь младшему Вентерсу, такая же, как и я. Я имею в виду, что она тоже «пиявка». Почему Алекс, Мишель и остальные призраки не видят Эрика? Отвечаю. Да потому что призраки не могут видеть таких, как мы. Мы не принадлежим ни к живым, ни к мертвым. Мы, так сказать, посередине. Почему мужчина, который был с той женщиной, боялся ее? Потому что такие, как он, не могут использовать свои способности на вампирах. Наш разум для них мертв. Мы сами решаем, кого впускать в свои мысли, а кого нет. Тот другой, сумел вроде как заблокировать, твоего друга. Кто и как сделал это с призраками? Понятия не имею.

– Да, но Бренда. Я видел, как она растерялась и…

– Я сам впустил ее в свою голову, – остановил меня Дерэк.

– Зачем? – спустя полминуты поинтересовался я, все еще непонимающе глядя на вампира.

– Я не то хотел показать, – замялся парень. И если бы вампиры могли краснеть, готов поклясться, что наш медиум тот час же залился бы краской до самых кончиков волос.

– О! Да ты втрескался, приятель! А я то думал, что…– начал было я и понимающе посмотрел на Дерэка, снова прильнувшего к соломинке.

– Я ответил на все твои вопросы? – сквозь зубы процедил юноша, совершенно не обращая внимания на мои реплики.

– Да, но… Причем тут Эрик?

– Ты так и не врубился? – начал выходить из себя Дерэк. – Эрик теперь один из нас! Он вампир! И сделала его таким та самая девушка, чтобы он не умер! Только я так и не понял, зачем она это сделала. Он был в тяжелейшем состоянии. Прикончить его было бы проще простого и куда логичнее, если честно. Ну и гуманнее. Но она этого не сделала. Хотя получила прямой приказ. Кстати, это не она подожгла дом. А тот мужик, который был с ней. Он ушел и ждал ее в отеле, но она так и не появилась. Тогда он решил вернуться в дом, но никого в нем не нашел. Она ослушалась его приказа и исчезла, прихватив с собой Эрика. Вот и все. Я рассказал все, что видел, – ответил Дерэк и уставился на меня в ожидании дальнейших вопросов.

– А ты не видел, где он сейчас находится?

– Нет. Этого я видеть не могу. Вижу только то, что уже произошло.

– Спасибо за помощь, друг. Думаю, что тебе лучше вернуться в дом, к Бренде. И не в обиду, ладно? – я замялся, не зная как сообщить Дерэку то, что собирался сказать.

– Конечно!

– Ты бы не пил столько кровавых коктейлей. У тебя на коже появляются синяки и от этого ты начинаешь распухать. Со стороны кажется, что тебя изрядно потоптали.

– О! Черт! – воскликнул вампир. – Как я выгляжу?

Я медленно окинул Дерэка оценивающим взглядом с ног до головы и утвердительно кивнул.

– Великолепно! Просто красавчик! – пробормотал я и неохотно потащился в дом вслед за парнем в странном свитере.

«Ну и что же теперь делать? Мой лучший друг стал вампиром!» – я тяжело плюхнулся на диван рядом с мусолившей резинового цыпленка Абби. «Одно дело, что я знаю, что Эрик теперь, как это сказал Дерэк? Ни жив, ни мертв? Да, именно так и сказал. Но как сообщить об этом его сестре, моим родителям и Алексу? Я не знаю. Может, напиться в хламину, как всегда делал Эрик, и выдать им все, не задумываясь о последствиях? Если бы меня укусили, наверняка Эрик поступил бы точно так же».

Я пошарил взглядом в поисках зажигательной смеси и остановил взгляд на небольшом серебристом столике около елки. Вино, вино, виски. О! Виски! Отлично! Как раз то, что нужно! Я решительно встал и, не обращая внимания на вновь прибывшего гостя, направился к столику, стараясь не пересекаться с громкими участниками сегодняшнего застолья. Наполнил стакан и залпом осушил его, искоса наблюдая за происходящим в гостиной. Невысокий седовласый мужчина с озорными карими глазами и звонким голосом, в неизменном сером костюме тройке и грустной улыбкой на губах – это был всеми любимый мистер Уоллис. Вот уже много лет яростно отражавший письменные атаки Мари де Маншанд, сейчас весело болтал об изменениях в ордене и сырой погоде в Лондоне. А вот очередной гость оказался так любимым мной мистером Мерфи. Старый добрый мистер Мерфи! Человек, которого все раздражают, и человек, который всех раздражает: маленький, кругленький, лысоватый и нервно покручивающий жиденькие усики. Картина не для моих изнеженных нервов. Вот и сейчас, он стоит возле камина, пыхтит как паровоз и что-то оживленно рассказывает моему отцу и мистеру Уоллису, то и дело перебивая последнего. У меня даже не возникло желания подойти и поздороваться со своим непосредственным начальством. Напротив, я налил еще пару стаканов виски, обошел кругом елку и уселся на подоконник, надежно спрятавшись за пушистыми ветками. И так, вернемся к началу…

– Не рановато ли для пьянки? – тихо спросила Сабрина, застав меня врасплох и усаживаясь рядом. Мой очередной самоанализ был прерван, даже не успев начаться.

– У меня мерзейшее настроение и я… Я тут прячусь.

Красивые брови моей прекрасной половины сошлись на переносице. Сложив руки на груди, девушка буквально впилась в меня глазами и приготовилась к моим дальнейшим оправданиям.

– Там, около камина пыхтит и распинается мой босс, – сказал я и, сделав большой глоток, уставился в окно.

– И все?

– Да.

– Врешь.

– Саби, не начинай!

– Ты что-то узнал. Что? Что он сказал? Где Эрик?

– Ничего я не узнал! – я сделал глубокий вдох и попытался твердо вынести ее пристальный взгляд.

– Тогда я позову Бренду, – угрожающе ответила Сабрина и оглянулась в поисках новой знакомой.

– С ним все в порядке! Дерэк рассказал то же, что и в Садовом квартале. И с каких пор ты мне не доверяешь? – оскорблено воскликнул я.

– Тогда почему ты сидишь тут один и напиваешься? – не отставала с расспросами Сабрина.

Мне не очень хотелось заводить речь о перерождении Эрика именно сейчас, поэтому я продолжал упрямо молчать.

– Джек!

– Дерэк влюбился в Бренду и не знает, как ей об этом сказать! Он же все-таки вампир, а она же – человек! Да еще и внучка Уоллиса! А Уоллис считает Дерэка странным и опасным. Я и сам временами считаю его странным. Опасным тоже. Я про Дерэка, а не про Уоллиса. Но сейчас это совершенно не важно! А важно то, что любовь – это настоящее испытание! И не важно, человек ты или вампир. Важно только то, что мы должны пройти через это! Вот я и переживаю за него. Он же мой друг! – на одном дыхании промямлил я. Пришлось сделать еще один глубокий вдох. Сабрина недоверчиво покосилась на меня, даже не пытаясь понять, что это был за монолог, и решила не продолжать бессмысленный разговор.

– Рождество, солнышко! Пойдем радоваться!

Я улыбнулся, собрал пустые стаканы в кучу, встал, быстро поцеловал ее в макушку и вышел на всеобщее обозрение. Причем сделал это, как оказалось, весьма вовремя. Отец торжественно пригласил всех к столу, и теперь все дружно толпились, пытаясь занять свои места. Я тяжело плюхнулся на свое любимое место и заметил интересную деталь: Уоллис и Мерфи никак не могли оторвать глаз от моей девушки. Дерэк не сводил глаз от сидевшей рядом с ним Бренды. Отец не мог оторвать глаз от мамы, мама от Абби. А Абби от дымящейся на столе запеченной утки. Так мы и сидели, пялясь друг на друга, пока Абби не вывела всех нас из состояния нездорового Рождественского транса звонким, заливистым лаем.

– Улыбнись, – промурлыкала Сабрина, нежно касаясь губами моего уха. Я улыбнулся. И судя по возмущенному взгляду мамы, сделал я это совершенно напрасно.

Отец взял бокал в руки, и все взгляды тот час же устремились на него.

– Я хотел сказать… – начал торжественную речь мистер Корнэлл старший и внезапно запнулся. – Я хотел сказать, что передаю слово Дерэку.

Громкое «Ох» вырвалось из глубин моего обожженного виски горла. Сабрина наступила мне на ногу. Бренда неодобрительно посмотрела на меня. Я неодобрительно посмотрел на Сабрину. Стоп. Назад. Что там сделала Бренда? Отлично! Значит, эта расфуфыренная пиявка ей тоже не безразлична. Хоть это радует. Я внимательно наблюдал за Дерэком. Вампир осторожно отодвинув стул, демонстративно вышел из-за стола и с важным видом профессионального оратора, начал свою торжественную речь.

– Мы собрались сегодня здесь в этот дивный декабрьский вечер для того, чтобы отметить самый светлый и волшебный праздник в году. Мы все его очень долго ждали. Для меня большая честь…

Я все-таки сумел кое-как дотянуться и пнул Дерэка под столом ногой, давая понять, что его бестолковая речь окончена.

– В общем, для меня большая честь находиться сегодня здесь, среди замечательной семьи мистера Корнэлла и его друзей. И… И все, пожалуй. С Рождеством, – закончил свой монолог Дерэк и уселся на место, обиженно бросая в мою сторону оскорбленные взгляды.

– Молодец! Это было шикарно! Давайте есть уже, наконец, – пробурчал я и молча накинулся на остывающий рядом со мной запеченный окорок.

Ужин прошел в весьма непринужденной атмосфере. Все оживленно болтали, смеялись и с умилением вспоминали забавные моменты из прошлого. Особенно всех почему-то забавляли различные моменты из моего прошлого. А именно из детства и юности. Я молча жевал свой ужин, заливая его изрядным количеством вина. А сидевшие за столом люди дружно хохотали, то и дело припоминая очередное приключение «юного Джеки».

– Ой! А помните, как на Джека напал лепрекон[9]? Как мы тогда хохотали! – воскликнула мама, и веселый смех эхом отозвался по комнате. – Ну надо же, напал гном! Маленький такой, безобидный гномик!

Кусок мясного рулета вдруг застрял где-то в районе моего желудка. Я отложил в сторону вилку и откинулся на спинку стула. Сложил руки на груди и медленно обвел мрачным взглядом каждого из весельчаков. Вот только никто так и не заметил, что нам с Брендой было очень даже не смешно. Именно тогда-то она и спасла мне жизнь. Хотя, если быть честным и совсем уж откровенным, то если бы не она, то и спасать никого бы и не пришлось.

Кроме нас двоих, подробностей той легендарной «битвы» не знал никто. Никто также не знал еще и о том, что лепрекон был не один, как сказала мама. Их было шесть. Причем совсем не безобидных и ростом почти с метр. И четырехлистный клевер нам тогда не особо помог, как вы могли бы уже догадаться. Просто я, как настоящий джентльмен, промолчал, что именно из-за Бренды лепреконы на меня и напали.

Ей тогда было пятнадцать лет, и училась она в одной из престижнейших частных школ Ирландии. Уже тогда она была большой любительницей покопаться в мозгах. И, опираясь на свои знания, организовала довольно неплохой и прибыльный бизнес. Весьма успешно продавая истинные мысли по доступной цене. Поэтому, как вы понимаете, проблем и врагов у нее было предостаточно. Из-за ее постоянных конфликтов с преподавателями и одноклассниками родителей то и дело закидывали письмами и звонками с жалобами на несносную девчонку. В конце концов, терпение директора гимназии лопнуло. И в очередном письме к родителям он обращался с просьбой забрать девочку домой в течение недели.

Я тогда еще очень обрадовался такому легкому заданию. Казалось бы, что может быть проще? Приехать в Ирландию, забрать девчонку из школы и привезти ее в Лондон к деду! Делов – то!

Впрочем, все казалось достаточно простым и безобидным ровно до того момента, пока я не узнал, что мой рейс переносится. И что в Дублин я прилечу не в три часа дня, как рассчитывал, а в семь часов вечера.

Забрав девочку из школы и выслушав огромное количество жалоб от директора, завуча и кого-то еще, я решил, что будет проще переночевать в старой гостинице неподалеку от гимназии. А утром уже отправиться в Лондон. Но не тут-то было.

Каким-то волшебным образом, наша везучая Бренда умудрилась найти целый горшочек с золотыми побрякушками у себя под кроватью. Какого черта она полезла под кровать? Неизвестно. Однако, достав его, на самой поверхности переполненного золотыми безделушками горшочка, увидела тонкий золотой браслет с небольшими изумрудными камешками. И когда она взяла и напялила этот проклятый браслет на руку, из-за двери ванной показался маленький морщинистый человечек, подозрительно смахивающий на гнома. Одетый в красную рубаху, зеленую бархатную жилетку и такие же зеленые бриджи, гном пристально смотрел на девочку желтыми глазками и приближался все ближе и ближе, скаля зубы и зловеще клацая челюстью. Если в сказках гномов описывают как веселых, добрых и дружелюбных существ, то наш гость оказался абсолютно противоположным персонажем. Рыча и кряхтя, он подошел к оторопевшей от неожиданности Бренде и скрипучим голосом потребовал, чтобы она вернула принадлежавшее ему золото. А та, недолго думая, схватила книгу с прикроватной тумбочки, и со всего маху шандарахнула гнома по голове.

Я проснулся от бешеного крика. Вскочил с кровати и рванул прямиком в соседнюю комнату, откуда доносились вопли и где, по моим предположениям, должна была спать мирным сном младенца Бренда. Вместо этого моим глазам предстала совершенно иная картина: девчонка визжала во все горло и обеими руками изо всех сил цеплялась за ножку кровати. А маленький засранец тянул ее за ногу в сторону ванной, кусая и царапая. В полном замешательстве я схватил первый попавшийся под руку предмет. Им оказался больший потрепанный зонтик-трость. Обломав наконечник, я соорудил некое подобие оружия и со всего маху ткнул им в плечо коротышки, а ногой врезал гному прямо в его зубастую челюсть. Лепрекон дико завизжал, отпустил ногу Бренды и исчез в ванной, размахивая крошечными кулаками.

Следующие два часа мы просидели на кухне с милейшей хозяйкой гостиницы, дюжей теткой преклонных лет. Попивая чай с бисквитами, обрабатывая израненную ногу Бренды и слушая старинные ирландские легенды о гномах – лепреконах.

Согласно старинным преданиям, лепреконы не оставляли в покое тех, кто посягал на их золото. И если кто-нибудь возьмет хотя бы одну монету или еще что-то из лепреконского котелка, который он оставляет в разных местах, проверяя людей на жадность и любопытство, тому счастливчику точно не поздоровится. Лепрекон найдет его и обязательно потребует свое золото обратно. Побороть лепрекона можно только с помощью четырехлистного клевера, который в феврале месяце в Ирландии не так-то легко и найти. Рассказывая все это, хозяйка гостиницы с гордостью указала на стену, где в деревянной рамке под стеклом красовался один единственный четырехлистник – талисман, охранявший дело всей ее жизни от зла и несчастий. Я тогда еще подумал, что бабулька слегка тронулась. Как можно «побороть лепрекона при помощи четырехлистного клевера»? И скептически усмехнулся, когда заметил, с какой жадностью притихшая, перепуганная Бренда поглядывает в сторону заветной рамки. Однако, когда спустя еще пару часов гном вернулся, да еще и в компании пяти таких же уродцев, мой внутренний скептик куда-то испарился. И я поверил.

Как выяснилось позже, пришли они именно за мной, глубоко оскорбленные тем, что я столь наглым образом обидел их друга, ранив его зонтиком. А заодно и вернуть то, что я у него украл. Все кристально ясно и понятно. Вот только проблема была в том, что я-то как раз ничего у него и не крал. И когда мне все-таки удалось справиться с одним из них при помощи клевера (а именно на одного этого клевера и хватило), пришло время отдавать должок. У меня, естественно, карманы оказались пусты. И тогда они все вместе набросились на меня, разрывая острыми когтями одежду, а заодно и кожу на моем теле, впиваясь зубами в руки, ноги, голову. Кто во что горазд, как говорится! Какое-то время я пытался отбиваться, но, тем не менее, превосходство силы было явно не на моей стороне. Должен признать, что в тот момент, краем глаза глядя, с каким рвением Бренда и хозяйка нашей злосчастной гостиницы орудуют метлами и пытаются меня спасти, я распрощался с жизнью. Тогда-то Бренда, совершенно отчаявшись, со всей дури врезала здоровой ногой по морщинистой физиономии одного из нападавших карликов и, случайно встретив гневно сверкающий взгляд гнома, вспомнила про браслет, который она надела на руку, решив примерить. А когда из ванной комнаты показалась уродливая мордаха лепрекона, забыла снять.

Вспомнив про браслет, Бренда быстро сняла его и бросила на пол в сторону развернувшегося сражения. Словно по мановению волшебной палочки, гномы прекратили свое нападение, схватили браслет и, тряся кулаками да громко бранясь, исчезли за порогом ванной комнаты, оглушительно хлопнув за собой дверью.

Я тогда целый месяц провалялся в больнице. После чего зарекся, что больше никогда в жизни ноги моей не будет в Ирландии.

До конца ужина я просидел с кислой миной, не проронив ни слова. Молча пережевывал остатки остывшего окорока и тихонечко заливал все это опьяняющим виски, изредка чередуя с вином. Очередное приключение из моего несчастного детства (а я даже и не представлял, что у меня была столь насыщенная юность), окончательно вывело меня из себя. Я вышел из-за стола, напялил худи и пьяной походкой поплелся в сад. Не забыл при этом прихватить с собой очередной стакан с горячительной жидкостью, планируя напиться до чертиков.

Погода стояла ужасная: вместо пушистого белого снега с темного неба падали редкие тяжелые капли дождя, оглушительно ударяя по крыше дома и мягкой земле. Я натянул капюшон, прошел вглубь сада и уселся на небольшие садовые качели с навесом, которые когда-то собственноручно установил мой отец и потом целую неделю запрещал нам на них сидеть. Не успел я насладиться одиночеством, как скрипнула дверь, и в сад вышла Сабрина. Подходя ближе, она замедлила шаг, будто обдумывала предстоящий разговор. Предметом данной беседы должно было послужить, как я полагал, мое бесстыдное поведение за столом, вне стола и вообще. Что же касается меня, то я то как раз, разговаривать не был настроен. Причем в самой категоричной форме. Я закурил и недовольно заметил, что Сабрина сердится. Она скрестила руки на груди и подошла совсем близко.

– Я не понимаю, – тихо начала она.

– Чего именно, любимая? – тактично поинтересовался я, с удовольствием делая очередную глубокую затяжку.

– Ты ведешь себя как самый настоящий говнюк. Да что с тобой происходит? Ты весь день как на иголках!

– А я предупреждал, что у меня плохое настроение.

– Джек, ну не надо так. Я знаю, что ты не любишь вспоминать некоторые моменты из своей юности. Но…

– Да не в этом дело! Просто я ненавижу праздники, особенно Рождество! И уж тем более сейчас!

– И как долго ты собираешься портить настроение всем остальным?– холодно спросила Сабрина и бросила неодобрительный взгляд на новую пачку сигарет, которую я только что достал из кармана.

– Долго, – промычал я и даже не успел вытащить сигарету, как вся пачка моментально вспыхнула ярким пламенем. Я в шоке, не столько от страха, сколько от неожиданности, бросил ее в грязь и с недоумением, почти трезвым взглядом уставился на ухмыляющуюся девушку.

– Неожиданно, правда? – спросила Сабрина и одарила меня нежнейшей улыбкой. Издевательские нотки в ее голосе окончательно выветрили остатки алкоголя из моей крови.

– Можно поинтересоваться, как ты это сделала? И что это за маниакальная борьба с курением?

– Я немного попрактиковалась. Мишель рассказала, как Мари вызывает огонь, и…

– Так это ты спалила полянку около дома? – моментально догадался я и неодобрительно покачал головой.

– Но ведь я же ее и потушила! – обиженно воскликнула Сабрина.

– Это тебя не оправдывает! А если бы ты спалила дом? И нас с Гигантером в придачу? И все мои… Посевы? – я продолжал пыхтеть и возмущаться, размахивая руками и закатывая глаза, как героиня дешевого мексиканского сериала. Когда это моя благоверная научилась вызывать из ниоткуда огонь, поджигать все кругом, а потом еще и тушить все это? Я попытался вспомнить когда. Не вспомнил.

– Ладно. Допустим, это сделала ты. И как это работает? – поинтересовался я, пытаясь усмирить свой пыл.

– Так же, как и с розами, только…

Теперь я скрестил руки на груди и сердито уставился на девушку в ожидании объяснений.

– Это как управлять газовой плитой! Только я представляю это в мыслях, а результат получаю реальный! Я могу зажечь пламя, сделать его больше или меньше…

– Или рвануть все к чертям собачьим, – подытожил я.

– Ну, или рвануть, наверное.

– И когда ты успела?

Сабрина виновато опустила голову, пытаясь спрятать глаза, и шепотом, так что я с трудом сумел расслышать, произнесла:

– Ночью.

– Что? – я хотел верить, что мне послышалось.

– Последнее время я долго не могла уснуть. Засыпала только под утро. И чтобы тупо не пялиться в потолок, как это любишь делать ты, мы с Мишель гуляли около дома. И она рассказывала о том, что могли делать мои… Эээ… Родственники. Вот я и решила попробовать. А вдруг и у меня получится? Получилось, как видишь, – пробормотала Сабрина и покосилась на меня.

– А я в это время мирно храпел, не подозревая, что ты в компании с призраком шляешься непонятно где!

– Нигде я не шлялась! Мы были рядом с домом.

– Это не важно! С тобой могло что-нибудь случиться!

– Но ведь не случилось, – кротко заметила Сабрина и взяла меня за руку в попытке успокоить.

– А нужно, чтобы что-то произошло?

Я с нетерпением притянул ее к себе и крепко обнял. Лицо мое горело от негодования и обиды.

– Я не хочу тебя потерять. И я поклялся, что буду защищать и оберегать тебя, чего бы мне это не стоило, – тихо произнес я и поцеловал ее. – Слышишь? Пообещай, что больше не будешь гулять по ночам! – потребовал я и с упреком посмотрел прямо в синие глаза девушки.

– Я… Обещаю.

Должен признаться, что легче мне от этих слов совсем не стало. Наоборот. Страх и тревога тяжким бременем опустились на сердце. Я обреченно покачал головой.

– Джек, я хочу сделать подарок твоей семье, если ты не против, – спустя минуту примирительно произнесла Сабрина и одарила меня очередной ласковой и совершенно невинной улыбкой. И что она на этот раз задумала?

– А почему я об этом не знаю? Что за сюрприз?

– Да так, безобидный пустяк. Просто я подумала, что Рождество без снега – ненастоящее Рождество. Тем более в Новом Орлеане.

Сабрина закрыла глаза, и буквально через секунду из грузного, затянутого темным тучами неба повалил густой снег. Белые пушистые снежинки, медленно кружась, начали мягко опускаться на ветки деревьев, крышу, грязь под ногами, превращая ее в хрустящий сверкающий ковер, оседая на волосах и ресницах. Из дома послышались восторженные возгласы, а затем и скрип двери, ведущей в сад. Первыми на улицу вышли Дерэк и Бренда. За ними, скуля и лая, выбежала Абби и тут же принялась кувыркаться в свежем снегу.

– О, какая прелесть! – восторженно воскликнула мама, вглядываясь в темное декабрьское небо, из которого, пышными хлопьями сыпался снег. – Ну надо же!

Мистер Мерфи пропыхтел что-то в ответ, наверное, соглашаясь с мамой. Отец расплылся в безмятежной улыбке и задымил свою любимую сигару, а Мистер Уоллис сердито глядел в сторону держащихся за руки Дерэка и Бренды. Однако все же решил не вмешиваться и не нарушать идиллию праздничной ночи.

Я с обожанием посмотрел на девушку, которая крепко обнимала меня, и поцеловал в макушку.

– Ты моя фея, – прошептал я, искоса наблюдая за странными телодвижениями Мистера Мерфи, судя по которым тот вполне серьезно намеревался вылепить снеговика. Также я заметил, что Дерэк и Бренда бесшумно и почти незаметно скрылись в темноте заснеженного сада. Интеллигентный до мозга костей Мистер Уоллис сделал вид, что ничего не заметил, и поспешно направился к нам, чтобы выяснить подробности небывалого для Нового Орлеана снегопада.