Вскоре мы остановились около ажурных ворот главного кладбища Нового Орлеана – «Сент-Луис». Со времен своего основания в 1789 году «Сент-Луис» по праву закрепило за собой статус самого роскошного кладбища города. И действительно, как только переступаешь порог главных ворот, то буквально поражаешься его яркому убранству и беспорядочному расположению могил. Но главная и совершенно уникальная особенность как этого, так и всех остальных новоорлеанских кладбищ заключается в способе захоронения усопших. Здесь гробы не закапывают в землю, а устанавливают прямо на ее поверхности. После чего вокруг плотно обносят могильными плитами.Такой способ захоронения был придуман специально для того, чтобы грунтовые воды, которые поднимаются во время сильных дождей и подтапливают кладбище, не вымывали на поверхность зарытые в землю гробы. Иначе неприятных последствий просто не избежать.

Мы остановились около обветшавших, покрытых ржавчиной ворот, и я невольно отметил, что вокруг, кроме нас, ни души. Даже туристы, которые обычно толпятся здесь, сегодня куда-то исчезли. Похоже нам выпал джекпот! Ведь нам предстояло стать единственными посетителями этого города мертвых. Пытаясь сохранять спокойствие, я осторожно посмотрел на притихшую рядом девушку.

– Готова? – я внимательно рассматривал ее сутулую фигурку и бледное лицо. Сабрина едва сдерживала слезы и нервно покусывала нижнюю губу. Я протянул руку и нежно погладил ее по щеке, пытаясь хоть как-то успокоить. – Эй, ну не волнуйся ты так. Я же с тобой. И никуда от тебя не уйду. Обещаю. Пойдем.

– Почему здесь, Джек? – прошептала она, смахивая навернувшиеся на глаза слезы. Я знал, что она не приходила сюда со дня похорон Алекса. Никак не могла найти в себе силы, чтобы навестить его могилу.

– Так нужно, – ответил я и, проклиная все на свете, вышел из машины.

Я искренне надеялся, что мой план сработает, и мне не придется рассказывать всю историю самому.

Сабрина стояла около машины и нарочно медлила, беспокойно блуждая взглядом по сторонам. Я сделал шаг к главному входу, но девушка тут же схватила меня за руку. Выглядела она совершенно разбитой.

– Черт, мне страшно! Ты же прекрасно знаешь, что я ненавижу кладбища! Зачем ты привез нас сюда?

Я аккуратно взял ее за подбородок, наклонился и поцеловал в губы. Среди сладостного вихря эмоций, которые мгновенно нахлынули на меня и будто пробудили к жизни, лишь одно резко отозвалось болью в сердце. От осознания того, что я собираюсь ей показать, мне самому стало не по себе. Я знал, что если мой план сработает, это как минимум напугает ее. Но другого выхода у меня не было. Не я эту кашу заварил, но мне придется ее расхлебывать.

– Не знаю, как объяснить то, что собираюсь тебе показать и рассказать, – пробормотал я, с трудом отрываясь от ее губ, – но что бы ты ни услышала, что бы ни увидела, помни, что я всегда рядом. И я тебя ни за что не брошу. Поняла?

– Ладно, – с паникой в голосе согласилась Сабрина и посмотрела на меня, как на умалишенного, и еще крепче сжала мою руку. И мы, обогнув скрипящую калитку, вошли на территорию кладбища.

Признаюсь, я тоже не люблю это место. Чересчур много огромных склепов с высоченными сводами. Куда ни глянь, отовсюду торчат ржавые скрюченные кресты, пронзающие небо. А если хорошенько приглядеться, то можно рассмотреть гробы, вмурованные прямо в кирпичные, часто полуразрушенные стены. Повсюду стоят статуи и надгробия из белого гранита, на которых одиноко и скорбно свисают четки и разноцветные бусы с Марди Гра. На земле и на потрескавшихся каменных основания старых гробниц расставлены стеклянные вазы и бутылки с искусственными или увядшими цветами и прочими кладбищенскими «украшениями». От такого дикого зрелища любому станет не по себе.

Я смотрел прямо перед собой. Но чем дальше мы углублялись на территорию кладбища, тем сильнее я ощущал, как в голову начинают проникать различные голоса. Они были повсюду: спереди, сзади, вокруг.

– Ты что-нибудь слышишь? – как бы между прочим спросил я Сабрину.

– Что? Что я слышу?

– Ну, или, может, видишь?

– Джек, ты с какого дуба рухнул? – она начинала злиться. – Сам посмотри! Вокруг сплошной туман и могилы, от которых волосы дыбом встают! Еще пять минут, и я отсюда точно не уйду!

– Тише. Почти пришли.

Мы протиснулись между двумя полуразрушенными надгробиями и оказались около большого старого дуба, в тени которого пряталась гробница деда.

– Боже, – прошептала девушка.

– Саби, ты как? – я испугался, заметив, как сильно она побледнела.

– Ну зачем ты меня сюда притащил? Богом клянусь, я бы предпочла ничего не знать, вот честно…

Она не успела закончить фразу, так как я быстро поцеловал ее в безуспешной попытке хоть как-то успокоить.

Сабрина широко распахнула глаза и уставилась на меня, как на последнего идиота. А я выбросил все мысли из головы и сосредоточился на голосах, которые никак не умолкали и упорно продолжали свое наступление. Они становились все громче и настойчивее. Я зажмурился. Теперь я ясно различал английскую и французскую речь. А вот кто-то заговорил на испанском. Еще мгновение, и я почувствовал, как в мозгу что-то больно дернулось. Словно туго натянутая струна не выдержала бешеного напряжения и лопнула, выпуская наружу дар, который я так упорно и долго скрывал.

– Кто это?

– Я их раньше не видел.

– Какая интересная пара…

– А кто эта девушка? Такая красивая! – голоса звучали тихо, но я отчетливо различал каждое произносимое ими слово. Наконец я взял себя в руки, медленно открыл глаза и огляделся.

– Черт возьми! – я не верил своим глазам и растерянно озирался по сторонам.

– Что? – озадаченно спросила Сабрина.

– Они везде!

– Кто они? Джек, ты что, совсем сбрендил? Выведи меня отсюда, пока ты окончательно не свихнулся!

Я пропустил мимо ушей столь любезное замечание и теперь посмотрел прямо в обеспокоенные глаза девушки, которая пыталась понять, что же я здесь увидел.

– Саби, послушай меня, солнышко. Я хочу, чтобы ты сосредоточилась и попробовала их увидеть.

– Кого их? – Сабрина сделала шаг назад.

– Не бойся. Просто попробуй выкинуть из головы все, о чем ты думаешь, и постарайся увидеть. Может, тогда ты поверишь, что я не сошел с ума. Пожалуйста.

– Увидеть что?

– Просто попробуй, ладно? Не думай. Расслабься и прислушайся.

На какое-то мгновение Сабрина замешкалась, но в итоге закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Недовольно сморщила носик, нетерпеливо фыркнула и… И вдруг резко открыла глаза, прижала ладонь к губам и в ужасе уставилась на меня.

– О, Господи! – прошептала побледневшая от ужаса девушка и, вцепившись в меня обеими руками, повернула голову влево. Я не знаю, сколько времени прошло, пока она сумела осознать, что это происходит на самом деле. Дрожа от страха, Сабрина посмотрела в другую сторону и замерла. Я проследил за ее взглядом и в неясной дымке тумана, окутавшего кладбище, разглядел расплывчатый силуэт женщины.

– Что ты видишь?

– Там… Там женщина стоит!

– Умница. Продолжай. Опиши ее,– подбодрил я и заметил, как полупрозрачная фигура женщины, почти слившись с туманом, начала медленно двигаться в нашу сторону.

– Джек, она приближается к нам! – испуганно воскликнула девушка.

– Не бойся. Продолжай. Как она выглядит?

– У нее светлые волосы, карие глаза и на ней голубое кружевное платье. Фасон такой… – Сабрина запнулась.

– Спроси, как ее зовут.

– Что, прямо вот так, взять и спросить?

– Да, прямо вот так, взять и спросить.

– Ладно. Простите, мэм… Как Ваше имя?– дрожащим голосом поинтересовалась Сабрина, заворожено всматриваясь в силуэт незнакомки.

– Меня зовут Келли. Келли Макмиллан, – женщина дружелюбно улыбнулась и кивнула в знак приветствия.

– Ее зовут Келли…

– Макмиллан, – перебил я Сабрину.

– Что? – прошептала она.

– Ее зовут Келли Макмиллан. Она умерла в возрасте двадцати двух лет, в тысяча восемьсот тридцать четвертом году. Через два дня после рождения сына.

Сабрина в шоке смотрела на меня.

– Джек! Неужели ты и я… Она? Она привидение?

– Да, она привидение. И я тоже вижу и слышу ее. И не только ее. Присмотрись. И ничего не бойся. Они не могут причинить нам вреда.

Сабрина кое-как оторвала взгляд от одинокой женщины, парящей неподалеку от нас, и оглянулась по сторонам. И, наконец, заметила остальных призраков, с любопытством рассматривающих нас.

– Джек, они же везде! – прошептала Сабрина и зажмурившись, спрятала лицо у меня на груди.

– Умница. Я знал, что у тебя получится. Полдела сделано.

– Знал? Но почему? Как у меня это вышло? И как ты это делаешь?

– Поверь, об этом можно говорить часами. Но это не совсем то, зачем мы сюда пришли. Смотри, – сказал я и повернулся к надгробию Алекса.

– Я хочу поговорить с тобой, – произнес я и крепче сжал руку Сабрины, давая понять, что я рядом.

Через несколько мгновений воздух над гробницей заволновался. И спустя несколько секунд мы смогли различить нечеткие очертания человеческой фигуры. С каждой секундой силуэт становился все более ясным и выразительным.

– Привет, Алекс.

Перед нами на холодной могильной плите сидел худощавый, невысокий, но такой родной для нас пожилой человек. Его редкие седые волосы были аккуратно зачесаны на бок. Зеленые глаза словно светились жизнью, но пронизывающая их пустота заставляла сомневаться в том, что перед нами живой человек. Я почувствовал, как рука Сабрины стала холодной, словно лед, и заметил, как кровь окончательно отхлынула от ее прекрасного лица. Она уставилась на Алекса, не веря своим глазам, и я подумал, что еще минута, и она просто потеряет сознание.

– Привет, Джек, – улыбнулся Алекс и перевел взгляд на девушку.

– Здравствуй, милая, – мягко произнес он, и его улыбка стала еще шире при виде любимой внучки.

Сабрина вздрогнула. Она выпустила мою руку, и из ее глаз хлынули слезы. Она пошатнулась и едва не упала.

– Мне плохо, – невнятно прошептала она, впиваясь ногтями в мою ладонь. Я подхватил ее на руки и присел на мраморную плиту рядом с Алексом, который терпеливо ждал, пока его внучка справится с захлестнувшими ее эмоциями.

– Дедушка…

– Я здесь, дорогая. Ничего не бойся. Вы здесь в полной безопасности. Кстати, Джек, я знал, что рано или поздно ты примешь себя таким, какой ты есть на самом деле, – Алекс усмехнулся в ответ на мою недовольную гримасу. – А где Эрик? – поинтересовался он.

– У него грипп. Я уговорил его остаться дома, хотя он порывался приехать.

– Я так рад снова видеть вас! И счастлив, что вы вместе! – Алекс тепло улыбнулся и вновь перевел взгляд на Сабрину, которая, крепко вцепившись в меня, не отрывала от него взгляда.

– Милая, хорошо, что Джек привел тебя сюда. И научил, точнее, показал, как использовать твою способность видеть.

– Алекс, думаю, будет лучше, если мы покончим с этим разговором как можно скорее, – пробубнил я, с недовольством наблюдая за все прибывающими призраками.

– Конечно. Я все прекрасно понимаю, – покачав головой, произнес Алекс и снова улыбнулся внучке. После чего начал рассказывать о том, о чем не успел поведать при жизни.

– Сабрина, я благодарен судьбе за то, что двадцать три года назад твоя мама доверилась мне и позволила вывезти тебя в Ливерпуль. И я безумно счастлив, что честь воспитывать тебя выпала именно мне. Я верил в тебя. И не ошибся. Я очень горжусь тем, каким человеком ты стала. Пришло время раскрыть тайну твоей семьи. Речь пойдет о твоей настоящей семье.

Я почувствовал, как сердце Сабрины забилось чаще. Она невольно подалась немного вперед, продолжая нервно сжимать мою руку.

– Продолжай, Алекс, – попросил я.

– Ты являешься частью великой семьи с удивительной, хотя порой и пугающей историей. В самом начале XVII века в замке на окраине французской провинции Иль – де – Франс, супруга герцога Анри де Маншанд Вивьен де Маншанд, родила дочь. Девочку назвали в честь бабушки Анри – Аннэт. Более очаровательного ребенка нельзя было сыскать во всей провинции. Глядя на нее, родители ликовали. Малышка росла невероятной красавицей, буквально завораживая всех вокруг! Слуги потакали ей во всех ее прихотях, а отец всячески баловал. И несмотря на то, что ребенок имел довольно скверный характер, старался угодить ей буквально во всем. К семнадцати годам девочка превратилась в прекрасную, обворожительную девушку. Ее черные, как смоль, волосы и синие, как бездонное море, глаза никого не оставляли равнодушными. Единственное, что портило чудесную картинку – ее необузданный нрав.

Когда в восемнадцать лет ее выдали замуж, она отказалась принимать фамилию супруга. Разразился невероятный скандал. Однако бедный малый оказался настолько влюблен в Аннэт, что ради того, чтобы она осталась с ним, готов был смириться со всеми ее капризами. Спустя год со дня свадьбы Аннэт пресытилась жизнью в Труа, куда они переехали сразу же после венчания, и стала устраивать супругу истерики, уговаривая перебраться в Париж. Но юный Антуан не хотел оставлять замок и своего тяжелобольного отца. И так или иначе, Аннэт пришлось с этим смириться, но ее терпения хватило лишь на два с половиной месяца. После чего она устроила очередную сцену, во время которой и обнаружила дар, о котором ранее даже не подозревала.

Она кричала и плакала, обвиняя Антуана в том, что он держит ее взаперти в этой затхлой деревне. Она кричала, что рано или поздно сгниет в этом замке заживо. И в тот момент, когда в отчаянии она закричала, громкий хруст разрезал гнетущую тишину каменных стен. Огромные цветные витражи с оглушительным треском разлетелись на тысячи мелких осколков и рассыпались по полу разноцветным дождем. Антуан в ужасе уставился на жену и, перекрестившись, выбежал из зала. А Аннэт осталась наедине с обретенной силой. Она была вне себя от радости. Еще никогда в жизни она не гордилась собой так, как в тот момент, когда увидела искаженное страхом лицо мужа. С тех пор все стало иначе.

Втайне от мужа Аннэт стала развивать свой талант. Она научилась передвигать предметы при помощи силы мысли: находясь в одной комнате, она могла легко переместить вазу, стоящую в другой стороне замка. Чем часто прислугу. Ей было достаточно одного взгляда на цветущую розу в саду, чтобы та мгновенно завяла. Аннэт продолжала совершенствовать свои способности. А через семь месяцев она родила ребенка. Прелестную голубоглазую девочку. Антуан перестал обращать внимание на Аннэт и полностью сосредоточился на воспитании малышки. Он прекрасно понимал, что поселил под крышей своего дома зло. Но, словно зачарованный, не был способен что-либо сделать. А теперь был еще и ребенок. Его кровь и плоть. Маленькое сокровище, которое он любил больше всего на свете. Малышку по имени Жюлли.

Спустя четыре года Антуан вновь отказал Аннэт в переезде в столицу. Она пришла в ярость и в сердцах выкрикнула ему в лицо, что ей было бы гораздо проще, если бы она осталась одна с ребенком. Она заявила, что устала сидеть без дела в Труа и сюсюкаться с ним и его отцом.

– Я ненавижу тебя, твоего папашу и эту чертову деревню! – кричала Аннэт, вытирая слезы.

– Прекрати, Аннэт. Ты прекрасно знаешь, что пока мы не можем позволить себе достойную жизнь в Париже, – спокойным тоном ответил Антуан, тяжело опускаясь в кресло у камина.

– Конечно! С такими-то тратами на вино и ваших шлюх мы никогда не сможем позволить себе «достойную жизнь» не только в Париже, но и в этой дыре!

Терпению Антуана пришел конец. Он вскочил на ноги, резким движением опрокинув кресло, бросился к Аннэт, схватил ее за руку и дал пощечину.

– Не смей! Слышишь ты, ведьма! Никогда не смей оскорблять моего отца! Иначе я прикажу немедленно возвести костер и сжечь тебя! – тяжело дыша, прорычал Антуан. Угроза прозвучала настолько искренне, что задела Аннэт гораздо сильнее, чем зардевшая на щеке пощечина.

– Ты и твой папаша первыми отправитесь в ад! А мы с Жюлли будем танцевать на ваших могилах! – прошипела она и, плюнув в его сторону, выбежала во двор.

На следующий день старый граф Луи де Фуаре был найден мертвым на полу своей спальни. Говорили, что он умер от сердечного приступа, но слуги упорно распускали сплетни о том, что это было делом рук молодой хозяйки. После похорон старого графа Антуан сильно запил. И всего через неделю после смерти отца погиб и он сам. Упал с лошади на выезде из конюшни и сломал шею.

Аннэт не слишком горевала о его смерти. Она была скорее рада, нежели опечалена. Во время похорон даже не плакала, чем вызвала бурные пересуды по всей округе. Но ее это нисколько не смущало. А маленькая Жюлли и вовсе не расстроилась. Когда Вивьен, мать Аннэт, спросила у Жюлли, не скучает ли она по отцу, девочка удивленно вскинула брови и ответила, что она и не должна скучать или плакать. Ведь папа всегда рядом, и что она видит его так же, как сейчас видит Вивьен.

Вивьен поежилась и списала слова внучки на бурную детскую фантазию и шок от пережитых событий. Но только Аннэт верила, что Жюлли вовсе не выдумывала. И стала еще пристальнее наблюдать за дочерью, которая, должно быть, унаследовала ее дар. И, как она надеялась, могла бы стать сильнее, чем она сама. Аннэт продала замок старого графа де Фуаре в Труа и переехала в Париж. Время от времени навещая родителей в Иль – де – Франс.

С тех пор, начиная с Аннэт, в семье де Маншанд из поколения в поколение рождались в основном девочки. Все они отличались завидной красотой, и большинство из них обладали таинственными способностями. Однако их скверный характер и безумная жажда власти, богатства и роскоши снискали для них весьма дурную славу. Но это не мешало им всегда оставаться в центре внимания. К сплетням о происхождении огромного состояния де Маншанд добавились еще и слухи о внезапных смертях тех, кто осмеливался перейти дорогу этой семье. Некоторые утверждали, что сам король питал особую слабость к красоте женщин де Маншанд, и именно поэтому немногие решались бросить им вызов.

Конечно, далеко не все они были жестокими и честолюбивыми, как, например, Аннэт или Жюлли. Она, кстати, сумела переплюнуть собственную мать.

Некоторые из ведьм де Маншанд были довольно мягкими и милыми особами. Они мастерски владели своим даром: могли с точностью предсказывать будущее, рассказывать о прошлом или настоящем человека, лишь только взглянув на него. Сюзет де Маншанд, правнучка Жюлли, была прекрасным лекарем. Она могла поставить точный диагноз, лишь коснувшись больного рукой. Эта женщина была талантливой травницей и готовила прекрасные мази и целебные отвары. Однако не отказывалась и от других, особых заказов. За определенную плату она готовила духи, крема и нюхательные соли, вызывающие удушье, сонные порошки, от которых иногда не просыпались…

– Добрая, но с нюансами, – подытожил я.

– Не язви, Джек. Так вот. До середины XIX века де Маншанд жили в Париже, а летом уезжали в родовой замок в Иль-де-Франс. Там они устраивали пышные балы и званые обеды. В 1849 году Мартин де Маншанд с дочерью Изабелл решил перебраться в Нью-Йорк. Его супруга скончалась от туберкулеза, и после ее смерти он решил начать жизнь с чистого листа. Сестры были против его переезда, но все-таки поддержали брата. А спустя несколько лет последовали за ним и также обосновались в Нью-Йорке.

Изабелл тоже подавала большие надежды. Она сочиняла заговоры и с их помощью залечивала глубокие раны. Она выучилась на врача и долгое время работала в местном госпитале. Удивительно, но Изабелл никогда не воспринимала свой дар всерьез. Хотя, возможно, просто не хотела этого! Прямо как мой внук! Да, Джек? – Алекс рассмеялся, но, заметив мою недовольную физиономию, продолжил.

– Были и другие ведьмы. Но твоя бабушка Мари… Она оказалась куда сильнее. Мари талантлива и очень опасна. Она научилась управлять двумя стихиями: огнем и ветром. А вместе это очень сильное оружие.

Однажды мне довелось встретиться с ней за обедом, который устраивал наш общий знакомый. Я решил воспользоваться случаем и пообщаться с «легендой». В какой-то момент я зашел слишком далеко, расспрашивая о планах реставрации семейного замка. Ей это не понравилось. И сигара, которую я курил, взорвалась у меня прямо в зубах! Представляете?

Должен признать, что у нее ужасный характер. Но твоя мама… Твоя мама была одной из самых замечательных женщин, которых я когда-либо встречал. Я дружил с ее мужем, Сэмюэлем, твоим отцом. Он был на четырнадцать лет старше ее, но казалось, что возраст – это просто цифра, о которой даже думать не стоит. Еще никогда я не встречал таких славных и отзывчивых людей, как Мишель и Сэм. Он был очень известным физиком, за что его очень ценили и уважали в научных кругах и в ордене. – Алекс вопросительно взглянул на меня.

– Нет, – буркнул я в ответ и уставился на призрак странного молодого человека, словно сошедшего со страниц романа Маргарет Митчелл[8]. Парень развалился на соседней могильной плите и нагло подслушивал наш разговор, то и дело бросая в сторону Сабрины самые многозначительные взгляды.

– Милая, мы с твоим отцом были членами древнего ордена «Гардия». Орден существует уже много веков, примерно с середины XIV века, и по сей день исследует паранормальные явления и сверхъестественные способности особенно одаренных людей, – продолжил Алекс. – Не буду вдаваться в подробности его истории и создания, но скажу лишь то, что Мишель, конечно же, знала и об ордене, и о том, что мы наблюдаем за историей ее семьи. Знала об этом и Мари. Если Мишель старалась как-то помочь нам заполнить недостающие главы прошлого де Маншанд, то Мари, наоборот, всячески старалась этому помешать. И, конечно же, она категорически не одобряла брака Мишель и Сэма. Что, собственно, их не остановило.

Сэмюэл скончался точно так же, как и старый граф, от сердечного приступа. Всего за два месяца до твоего рождения. Мишель места себе не находила. Она винила в случившемся Мари и, конечно же, себя за то, что не сумела предотвратить это несчастье. Теперь то я точно знаю, что причиной столь ранней кончины Сэма стала именно Мари, а не сердечный приступ, как указано в свидетельстве о смерти.

Я никогда не забуду, как через четыре дня после твоего рождения Мишель позвонила мне в Ливерпуль в три часа утра и умоляла срочно прилететь в Нью-Йорк. Они с Сэмом снимали небольшую квартирку на Лонг-Айленде… Я не стал вдаваться в подробности и вылетел первым же рейсом.

Мишель в слезах бродила по комнате, заламывая руки, и без конца повторяя, что Мари заберет тебя. Она боялась, что Мари не позволит ей воспитывать тебя самостоятельно.

– Она отберет ее у меня, Алекс! – кричала Мишель, находясь на грани истерики.

– Успокойся. Ничего страшного не произойдет. Прекрати накручивать себя.

– Она звонила сегодня и потребовала, чтобы завтра же мы вернулись домой. И никаких споров! Сказала, что ребенок должен расти в «полноценной семье». А если я ослушаюсь, они приедут и заберут нас. Что же мне делать, Алекс? Я не могу позволить, чтобы наша с Сэмом дочь росла под крылом этого дьявольского отродья! Она лишила меня мужа, а теперь хочет отнять еще и дочь!

Мишель была в полнейшем отчаянии. Я знал, что она права, и не мог бросить ее в беде. В голове уже созрел план, но я не был уверен, согласится ли на него Мишель. Но я все же решился.

Мы не знали, как долго нам придется тебя прятать, но иного выхода мы не видели. Я также знал, что Мишель может видеть прошлое, но теперь мы не могли предвидеть будущего. А еще я теперь точно знал, что именно Мари убила Сэма. Мишель рассказала мне об этом через месяц после его смерти, когда она случайно коснулась руки Мари и увидела, что план убийства ее мужа был задуман задолго до ее беременности. Но для большей драматичности приведен в действие прямо перед твоим рождением. Пресса ликовала. СМИ снова и снова пережевывали эту новость, смакуя каждую новую подробность кончины твоего отца. А Мари, скорбящая мать убитой горем дочери, купалась в лучах славы.

Мишель не могла больше терпеть подобного унижения и безумно боялась за твою жизнь. Она решила положить конец безумию, которое творила ее сумасбродная мать и другие женщины этой семьи на протяжении веков. Решила рискнуть. Мишель была абсолютно уверена, что у нее хватит сил справиться с Мари. А вот я был категорически против ее возвращения во Францию. Но она даже слушать меня не стала. Было решено, что мы с тобой останемся в квартире ордена в Нью-Йорке. И если она не вернется через три дня, я буду должен вывезти тебя из страны. Она не вернулась и не позвонила. И я остался совсем один с крошечным младенцем на руках. Надеяться на ее возвращение больше не было смысла. Тогда я набрал номер Карлоса Уоллиса, одного из главных людей в ордене, изложил ему всю ситуацию и с малюткой на руках вылетел в Лондон, где меня встретила моя дочь со своим мужем и с моим годовалым внуком Джеком, – Алекс тепло посмотрел на меня. – Габриэль держала его на руках, а рядом в коляске мирно посапывал недавно усыновленный мной мальчик. Сын одной нашей сотрудницы, которая трагически погибла при исполнении задания. Так в моей семье появилась ты.

Чтобы не вызывать подозрений, нам пришлось придумать новую историю твоей жизни. С того дня девочки по имени Соланж де Маншанд больше не существовало. Вместо нее появилась Сабрина Вентерс. Все считали, что твои родители погибли в автокатастрофе. Моя дочь и внук прекрасно играли роль друзей нашей семьи. А Эрик идеально справлялся с ролью твоего брата-близнеца. И все было бы хорошо, если бы не этот проклятый рак. Он свел меня в могилу раньше, чем я успел рассказать о твоей настоящей семье. Но я не жалел об этом. До тех пор, пока Мишель не пришла ко мне. Но было слишком поздно. Я уже не мог говорить. Моя дочь наотрез отказалась раскрывать правду. Она всегда надеялась, что за столько лет все улеглось само собой. А Эллиот… Он всегда был за, но, получив строгий наказ от Габриэль, послушно держал язык за зубами. Я не хотел пугать тебя или втягивать в это парней, поэтому долго думал, как бы подать тебе знак. Тем более, что я не был уверен в том, сможешь ли ты меня увидеть. Поэтому стал приходить во снах. Но ты упорно старалась их забыть. Тогда Мишель совсем отчаялась и, не предупредив меня, пришла к тебе сама.

– Из-за этого ты наорал на нее? – спросил я.

Дед утвердительно кивнул.

– Ну нельзя же так являться! Это малость жутковато, не правда ли, Джек? – Алекс снова усмехнулся, видимо, вновь вспомнив мой первый неудачный опыт общения с призраками, но тут же продолжил. – А когда Сабрина научилась контролировать себя и не обращать на Мишель внимания, та, как бы так сказать, решила пустить в ход тяжелую артиллерию.

– Причинить боль? – с упреком бросил я.

Дед виновато улыбнулся.

– Простите нас, – пробормотал он и с нежностью взглянул на совсем притихшую девушку.

– А где сейчас Мишель? – поинтересовался я и оглянулся по сторонам, следя за любопытными взглядами приведений, лениво разгуливающих среди своих могил и нагло развесивших уши.

– Мишель? Мы решили, что будет лучше, если сегодня я приду один. Ведь она все же сумела добиться своего, – дед замолчал.

– Саби, ты как ? – я очень переживал за нее. За все время разговора с дедом она не проронила ни слова, внимательно слушая его рассказ.

– Я пойму, если ты не простишь нас за эту ложь. И должен сказать, что Джек всегда был против, – попытался оправдать меня Алекс.

– Я пока еще ничего не поняла, – тихо прошептала Сабрина. – Разве только то, что я ведьма.

Мы дружно расхохотались.

– Зато какая хорошенькая! – весело ответил Алекс и поднял взгляд к небу, где уже начали мелькать яркие вспышки молний. – А теперь вам пора уходить. Уже темнеет, и, судя по разъяренным небесам, скоро пойдет дождь. Я вас очень люблю. Всегда помните об этом. Приходите чаще и берегите себя, – он улыбнулся. – И передайте Эрику, чтобы не ел много кексов. У него жуткая аллергия на шоколад. Ну а теперь до свидания, – сказал Алекс и, словно туманная дымка, растворился в воздухе.

– Дедушка, – прошептала Сабрина, уткнувшись в мое плечо.

– Пойдем. Нужно выбираться из этого некрополя, пока не полило.

Мы кое-как пробрались к выходу. Сабрина тихо плакала, а я даже не знал, что сказать, чтобы ее утешить. Ведь далеко не каждый день встречаешься с призраком деда, который говорит о том, что ты ведьма, и бабуля твоя – маньячка, убившая твоих родителей.

– Ну надо же!

– Какая захватывающая история.

– Приходите в гости!

– Бедная девочка…

Голоса сопровождали нас до самого выхода с кладбища. Сабрина остановилась и в последний раз бросила взгляд на ворота, ведущие в город мертвых. Вытерла слезы рукавом пальто, поежилась от холода и села в машину.

– Как это отключить? – тихо спросила она спустя несколько минут.

– Что? Что отключить?

– Голоса и всех этих… Духов. Как сделать так, чтобы не видеть и не слышать их?

– Просто прикажи. Ты слышишь и видишь их, потому что сама позволяешь. Скажи им, что на сегодня достаточно.

– И все?

– Да.

– Так просто?

– Да. Так просто.

Сабрина закрыла глаза и сосредоточилась.

– Получилось!

– Ты молодец. Быстро учишься, – похвалил я, пытаясь подбодрить ее.

– Да уж. Стараюсь. И, судя по всему, еще много чего впереди. Так?

– Злишься?

– За что? – она удивленно вскинула брови и посмотрела на меня. В глазах все еще блестели слезы.

– За то, что скрывали от тебя правду.

– Нет, конечно. Так хотела мама, – девушка отвернулась и уставилась в окно. – Я думаю, что это ты должен злиться, – задумчиво пробормотала Сабрина и вновь взглянула на меня из-под полуопущенных ресниц.

– Почему? – я искренне удивился, пытаясь понять, к чему она клонит. Выглядела она опечаленной и очень уставшей.

– Из-за меня ты всю жизнь был просто «сыном друзей». Я украла у тебя деда.

Я весело рассмеялся.

– Поверь, я всегда получал от него свою долю внимания и подзатыльников.

Сабрина небрежно откинула упавшую прядь волос и, притянув меня к себе, нежно поцеловала в губы.

– Спасибо, – прошептала она. – Пора ехать. Если мы хотим успеть до грозы, нужно выдвигаться. Эрик, наверное, уже весь извелся. Он ведь тоже хотел приехать.

– Точно.

Я неохотно выскользнул из ее ласковых объятий, и мы двинулись в сторону Садового квартала.