Ту ночь я провел в доме родителей. Было немного непривычно ночевать в своей старой комнате, где все застыло на своих местах, словно я никуда и не уезжал. Я долго лежал на кровати, ворочаясь с боку на бок, неустанно глядя в потолок. Мысли в голове путались. Я перевернулся на правый бок и закрыл глаза в надежде уснуть. Ни намека на сон. Еще примерно час я вертелся в кровати и раздумывал о стремительно приближающемся моменте, когда мне придется рассказать обо всем этом Сабрине.

Я попытался представить выражение ее лица и угадать, чем именно она расшибет мне голову, когда выслушает мой более чем ненормальный рассказ о ее безумном семействе. Не вышло. За дверью послышался легкий скрежет. Абби начала скулить и просить, чтобы я впустил ее в комнату. Я поднялся с кровати, стянул одеяло, схватил подушку и поплелся вниз, обратно в гостиную. Собака, радостно виляя хвостом, трусцой побежала следом. Я улегся на старом диване, нынешнем «месте» Абби и сразу же отрубился.

– Да, конечно. Отлично! Просто прекрасно! – сквозь сон донеслось до меня. Смех. Кто-то смеялся? Папа? Ах да, я же у родителей дома. Я перевернулся на спину и ощутил, как что-то влажное уткнулось мне в щеку и засопело.

– Абби! Фу! – недовольно рявкнул я и отвернулся от настырной собаки. Но ее это не остановило, так как последовал еще один решительный толчок носом.

– Просыпайся, соня! Уже начало первого! – донесся с кухни голос мамы. Я потянулся и кое-как разлепил глаза. Судя по тому, как было темно в комнате, погода снова испортилась. Обычно залитая теплым солнечным светом гостиная сегодня буквально исчезала в полумраке пасмурного дня.

– Вот дерьмо, – прошептал я, протирая глаза и поднимаясь с дивана.

Тело беззвучно гудело из-за неудачного места ночевки. Я встретил на себе преданный взгляд Абби и потрепал собаку по голове, за что был тут же вознагражден заливистым лаем.

– Тише, Абби.

– Ну? Как спалось? – спросил отец. И словно огромная глыба, встал прямо передо мной, поедая здоровенный бутерброд и запивая его молоком.

– Нормально, спасибо. А ты чего такой довольный?

– Мы с Вилсоном сегодня играем в боулинг, – гордо заявил отец и сделал большой глоток молока. – Тебе бы, кстати, тоже не мешало наведаться в спортзал.

Боулинг. Вы даже не представляете, насколько сильно отец обожает боулинг. Когда мы с Эриком решили заняться спортом, отец проявил неподдельный интерес к тренажерам и штангам и увязался за нами. Но после пяти минут, проведенных на беговой дорожке, пришел к выводу, что «тяжелые» нагрузки не для него. Поэтому решил остановить свой выбор на более щадящем, но не менее сложном виде спорта – боулинге. Заодно заинтересовав им всех вокруг живущих соседей. Так что для него боулинг – это своего рода «спортивная гимнастика». Ему нравится гонять шары, «сгонять жирок» и нагонять новый. Я же всегда придерживался мнения, что боулинг – это единственное место в мире, где можно пить пиво, есть гамбургеры и искренне верить в то, что занимаешься спортом. Чем, собственно, и занимается мой отец. На крайний случай еще остается гольф. Но тогда тренировки автоматически переходят в разряд «усиленного» режима.

– Ну как? Ты с нами? – спросил отец.

– Нет, пап. Не сегодня. У меня вроде как … Эээ… Свидание.

Мама выглянула из кухни и две пары любопытных глаз мгновенно включили сканер. Даже Абби подняла голову и будто затаила дыхание.

– Ну, хватит вам! – начал ныть я.

Мама, не сказав ни слова, вернулась на кухню, а отец заинтриговано посмотрел на меня.

– Пап, это Сабрина.

Он фыркнул.

– Значит, ничего серьезного. Не знаю, зачем вы это затеяли, но не убейте друг друга, – сказал отец и ушел следом за женой, требуя добавки.

Я же встал и решил, что пора наведаться домой, пока мой кот не одичал и не набросился на очередной тюбик с зубной пастой. Да и побриться бы не мешало.

Вечер выдался ветреным и сырым. Сегодня погода портилась в ускоренном темпе. Черное, затянутое грозовыми тучами небо, не сулило ничего хорошего.

Я припарковал машину напротив бара, в котором работала Сабрина. Вышел и поспешил внутрь.

Ничего особенного.Типичное заведение для неформальной молодежи, которая переполняла город. Чаще всего в таких местах можно было встретить кого угодно: панков, готов, хиппи, байкеров и обычных людей. Любителей кутежа, «живых» концертов и крепкой выпивки.

Я зашел внутрь и прищурился, так как в помещении было сильно накурено. Из динамиков зазвучал хриплый голос вокалиста «Orgy[6]». Кое-как протиснулся сквозь толпу к бару и закурил, пытаясь сообразить, с чего начать наш спектакль. Сабрина стояла повернувшись ко мне спиной, и, казалось, совершенно не обращала никакого внимания на происходящее вокруг. Она была чем-то занята и не заметила, как я подошел. Девушка была одета в черные обтягивающие кожаные брюки и темно-синий блестящий топ с соблазнительной шнуровкой на обнаженной спине. Длинные темные волосы мягкими волнами были небрежно разбросаны по тонким изящным плечам. Зрелище притягивало и одновременно парализовало. Поймав себя на том, что буквально пожираю Сабрину глазами, я опустил голову.

– Она великолепна, правда? – услышал я восторженный голос справа от себя и медленно повернул голову. А вот и наш приятель! Джим был буквально околдован девушкой за барной стойкой. В голове что-то щелкнуло, и я внезапно почувствовал острое желание выбить ему глаза. Парень что-то невнятно пробормотал себе под нос.

– Что? – переспросил я.

– Я говорю, она просто нереально классная. Правда? – Джим перевел взгляд на меня и застыл в ожидании ответа.

Я неторопливым взглядом окинул парня с ног до головы и едва заметно усмехнулся. Типичный представитель класса ботаников: белая рубашка, под светло-зеленым пуловером, бежевые, идеально отутюженные брюки, до блеска начищенные ботинки и аккуратно прилизанные гелем волосы. Каким ветром его сюда вообще занесло? Он выглядел таким… Слабым и беззащитным, что теперь и я понял, почему Сабрина так его не переваривает. Эрик бы описал его одним словом – пупсик. Тьфу ты! Тем временем «пупсик» продолжал смотреть на меня невинным взглядом отличника и ждал, когда я с ним соглашусь. Я сделал глубокую затяжку и сердито свел брови не переносице.

– Я что-то не понял, – сквозь зубы процедил я. И парень посмотрел на меня, как на последнего идиота.

– Я про Сабрину, – сказал он и кивнул в сторону бара.

Девушка за барной стойкой услышала свое имя и обернулась. Наши глаза встретились, и она улыбнулась. Ни злости, ни ярости. Просто улыбка. И я вдруг понял, что эта улыбка предназначалась лишь мне. Где-то в районе сердца опять больно кольнуло.

Она права, надо прекращать столько курить.

– Привет, Джек, – поздоровалась Сабрина. – Выпьешь чего-нибудь?

– Нет, спасибо. Я за рулем.

– Кофе?

– Пожалуй.

Я повернулся к Джиму и принял максимально недоброжелательный вид.

– Я бы на твоем месте перестал так откровенно пялиться на нее. Особенно в моем присутствии, – я старался произносить каждое слово так четко, чтобы голос звучал как можно более грозно.

Сабрина замерла и затаила дыхание, в ожидании начала представления.

– Делать что? – в недоумении спросил молодой человек и перевел на меня растерянный взгляд.

– Глазеть на нее.

– Это еще почему? – он удивленно поднял брови.

– Потому что она… Моя, – эта фраза как-то странно и совершенно неожиданно вылетела из недр моего горла, сломав некую потаенную дверь в глубине моей души. Дверь, о существовании которой я даже не подозревал. Сабрина вновь посмотрела на меня, и весь окружающий мир словно перестал существовать. Казалось, что сейчас в прокуренном и переполненном до отказа баре не было никого, кроме нас двоих. Она неотрывно смотрела мне прямо в глаза, ожидая продолжения разыгрываемого мной спектакля. Вот только спектакля то не было. И она это прекрасно понимала.

– Ты что же… Ее… Эээ… Бойфренд или… Ты кто такой вообще? – слегка нервно спросил Джим.

Я почувствовал, как где-то глубоко в груди образовалась трещина и стала медленно расползаться, открывая неведомую до этого рану. А Сабрина продолжала внимательно всматриваться в мое лицо, пытаясь справиться с нахлынувшими на нее эмоциями.

– Я? – впервые в жизни я не знал, что ответить. Слова вылетали будто против моей воли. – Я просто люблю ее, – честно ответил я, глядя ей прямо в глаза. Люблю настолько сильно, что ненавижу себя за то, что произнес это вслух.

Вот она, причина моей «лютой» ненависти к этой девушке. Правда звонкими острыми осколками рассыпалась внутри моего сердца. Я просто безумно любил ее. Внезапно я осознал, что эта девушка была для меня всем. Удивительно, но оказывается, я всегда знал об этом. А теперь знала еще и она. И, судя по всему, была готова придушить меня на месте.

Эмоции сменяли друг друга на ее лице с быстротой молнии. Девушка была в замешательстве и неотрывно смотрела на меня. А бедняга Джим растерянно крутил головой, глядя на нас обоих и совершенно не понимал, что делать дальше.

Я достал десять долларов и небрежно бросил купюру на барную стойку.

– Сдачи не надо, – выпалил я, все еще не сводя взгляда от взволнованного лица Сабрины. Резко развернувшись, я стал быстро пробираться к выходу, с трудом протискиваясь сквозь шумную толпу. Мне хотелось орать, биться головой о стены, рвать на себе волосы, лишь бы только не думать о ней. Не знать ее. Никогда.

Сабрина внезапно развернулась и что-то сказала барменше, стоявшей рядом. Я не расслышал, что именно.

Быстрым шагом я вышел из бара и поспешил как можно скорее сесть в машину. Казалось, что земля буквально уходит из-под ног и наступает конец света. Я с трудом проглотил ком, застрявший посреди горла, повернул ключ зажигания и врубил музыку. Из колонок послышался знакомый голос вокалиста «Pigface». Я криво усмехнулся. Название песни «Bitch» было как раз тем, что нужно. Оно идеально отражало все мои чувства к парню, благодаря которому я только что признался в любви девушке, которую знал всю свою жизнь.

– Джек! – послышался голос с улицы.

Я выглянул в окно и встретил ее разгневанный взгляд. В нем было столько недопонимания, удивления, вопросов и… Злости? Что я не придумал ничего лучшего, как просто сбежать. Резко вдавил педаль газа в пол и рванул в сторону парка Луи Армстронга.

– Подожди! – крикнула она. А я сделал музыку настолько громко, что окна машины задребезжали, и прибавил скорость, стараясь забыть о случившемся. Уже через несколько секунд силуэт девушки исчез из зеркала заднего вида.

Вернувшись в свое убежище, я достал давно припасенный запас на «черный день»: полбутылки текилы, целую бутылку крепкого ирландского виски и несколько упаковок темного «дикси[7]».

Отлично! Я сделал большой глоток виски прямиком из бутылки и мгновенно ощутил, как горячая волна приятно обожгла горло и внутренности. Сделал еще несколько глотков залпом и закурил. В окна барабанной дробью начал стучать мелкий дождь, с каждой секундой набирая силу и ускоряя свой темп. А я сидел в полной темноте, напиваясь и глубоко затягиваясь сигаретой. И отчаянно пытался понять, как же теперь жить дальше. Тщетно. Итог моей гребаной жизни был таков: я оказался по уши влюблен в сестру своего лучшего друга. В ведьму, которая меня ненавидит!

В одно мгновение в памяти вновь ожила красивая картинка. Сабрина стоит, повернувшись ко мне спиной: стройные длинные ноги в обтягивающих кожаных брюках, откровенный топ с соблазнительной шнуровкой на гладкой обнаженной спине. Ее светлая, мягкая, словно шелк кожа. Такая нежная и манящая… Момент, когда она обернулась и посмотрела на меня. Улыбка. Ее красивые губы подарили мне улыбку. Маленький кусочек того счастья теперь больно растирал мое окровавленное сердце в пыль.

Как же я жил столько лет, не осознавая, что так сильно люблю ее?

Наш, казалось бы, безобидный розыгрыш закончился печальной трагедией. Моей трагедией. И мне от этого было… Хреново? Нет. Это слишком мягкое определение, чтобы описать то, что я чувствовал. Я напряг мозг и попытался подобрать подходящее слово. Не вышло. Такого просто нет ни в одном словаре. По крайней мере, я его точно не знаю. Я кое-как встал, пошатываясь подошел к окну и широко распахнул его, впуская в комнату брызги холодного дождя. Сделал еще один жадный глоток виски, закрыл глаза и подставил лицо под беспощадные капли ночного ливня.