Я припарковал машину прямо напротив дома родителей и долго не мог заставить себя из выйти. В голове снова и снова прокручивались подробности рассказа Сабрины. Случайно взглянув на часы, я ужаснулся. Без пяти шесть. Еще немного, и миссис Рэнтон отвесит волшебного пинка за опоздание на ужин. Я схватил букет роз, купленный для мамы и вышел из машины. Сама же миссис Рэнтон все это время наблюдала за мной в окно и то и дело качала головой. Она исподлобья следила за тем, как я, еле переставляя ноги, медленно плетусь к ее дому. Все мои мысли витали где-то далеко и мешали сосредоточиться на предстоящей встрече с отцом. Полгода назад мы с ним сильно поссорились из-за моей тогдашней подружки и с тех пор не разговаривали. Так что сегодняшняя ситуация как нельзя лучше подходила для примирения.

Дверь открылась еще до того, как я успел постучать.

– Где ты все время шляешься? Ну почему ты вечно так долго едешь и постоянно опаздываешь? – обиженно запричитала мама, приглашая меня войти в дом.

– Расстояние от машины до дома примерно сорок секунд. Неужели это так долго, мам? И вообще, я приехал не опоздал, а приехал вовремя, – поправил я, глядя сверху вниз в недовольные глаза мамы. Мисси Рэнтон фыркнула, поправила очки и направилась на кухню.

В доме вкусно пахло жареным цыпленком. В животе предательски заурчало. Еще бы! За весь день я так и не успел ничего поесть, кроме яблока, которое нагло стырил у Клэр на уроке французского языка. А та, добрая душа, сделала вид, что ничего не заметила.

Я повесил пальто на вешалку и лениво прошлепал в гостиную. И там я увидел ее…

Она лежала на диване, а ее теплые карие глаза смотрели на меня так, будто видели впервые. В них было столько обожания и преданности, что я не смог сдержать улыбку. А ведь я даже не представлял, насколько сильно скучал по ней до этого самого момента. И вот моя любимая блондинка встала и одним прыжком бросилась на меня, едва не сбив с ног.

– Фу, Абби! Место! – прикрикнул я, и любимица всей нашей семьи, золотистый ретривер по кличке Абби, послушно запрыгнула на диван, следя за мной своими темными нетерпеливыми глазами и радостно виляя хвостом.

Я подошел к собаке и потрепал по большой голове.

– Я тоже скучал по тебе, Абби.

– Как мило! – раздался за спиной голос матери. – Встреча старых друзей. Это всегда так трогательно.

– Дааа…

Я осмотрелся по сторонам. Казалось, что время здесь остановилось. Все в доме оставалось точно таким же, как и восемь лет назад, когда я съехал отсюда. Все тот же белый камин, все те же потертые кожаные кресла с высокими спинками. Небольшой обеденный стол и любимая мамина ваза на небольшом журнальном столике напротив дивана.

– Ух ты, новый телек! – удивленно заметил я и присвистнул.

– Ага. И новое место у Абби. Теперь она спит на диване. Мне жалко ее прогонять оттуда. Она ведь уже не так молода.

Я посмотрел на собаку, которая скакала по дивану, словно щенок-переросток, тщательно грызя резиновую косточку.

– Совсем старушка, да, Абби? – я улыбнулся, с теплотой вспоминая то Рождество, когда отец принес домой крошечного щенка и подарил его маме.

Мне тогда было шестнадцать лет, и я думал о том, как было бы классно, если бы дома появилась какая-нибудь живность. Чтобы хоть кто-то приносил родителям радость, а не только разочарование. Оказалось, я не был единственным, кого посещали подобные мысли. Отец долго выбирал, кого бы им завести, и в итоге остановился на щенке. Маленьком золотистом ретривере.

Так у родителей появилась Абби. Сразу же став полноправной любимицей семьи. И именно она стала тем лучиком света, который скрашивал все наши несчастья и горести, даже несмотря на разорванный диван и погрызенные мамины туфли.

– Как дела в университете? – донесся голос из глубины кухни. Я подошел к двери и прислонился к косяку, наблюдая за тем, как мама ловко орудует тарелками.

– Все нормально. Правда, сегодня я прогулял несколько пар.

На всякий случай я решил умолчать о том, что делаю это довольно регулярно. Мама с осуждением посмотрела на меня и неодобрительно цокнула.

– Да ладно, мам. Ты сегодня тоже прогуливаешь.

– Я не прогуливаю. У меня выходной. А ты? Перетрудился, да? Бедняжка.

– Нет. Сабрине стало плохо, и я отвез ее домой.

Я заметил как эти слова подействовали на маму. Она резко обернулась и уставилась на меня в ожидании объяснений, с которыми я нарочно тянул.

– Что…– она не успела закончить начатую фразу, так как Абби подлетела к входной двери и громко залаяла, прыгая с места на место.

– Отец приехал, – сказал мама. Впихнула полотенце мне в руки и побежала открывать дверь.

– Привет, дорогая, – услышал я веселый голос отца и вышел на встречу, чтобы поздороваться.

– Привет, сын, – отец сердитым взглядом прошелся по мне с ног до головы и обратно. Ему никогда не нравился мой способ самовыражения. Но, судя по всему, он с этим смирился и больше не выражал своего мнения вслух. Я же, в свою очередь, тоже нахмурил брови и ответным взглядом прошелся по отцу.

Передо мной стоял все тот же высокий, широкоплечий мужчина с пышной, наполовину седой шевелюрой, такими же усами, пронзительными зелеными глазами и большущим пивным пузом! Заметив, как нагло я его передразниваю, отец возмущенно всплеснул руками, нетерпеливо бросил плащ в руки мамы и, схватив чемодан, направился в гостиную.

– Привет, пап. Я тоже рад тебя видеть, – пробубнил я, глядя ему в спину.

– Как Лондон? – бросила мама, и я удивленно уставился на нее. Она ни слова не сказала о том, что отец уезжал в Лондон.

– Лондон? Да все там же, в Великобритании, – весело рассмеялся отец и уселся в свое любимое кожаное кресло возле камина.

– Что ж, тогда мойте руки и скорее за стол, – пропела мама, развернула меня и подтолкнула в сторону ванной комнаты.

Я уселся за стол на свое привычное место, а Абби устроилась рядом, положив свою большую голову мне на колено.

– Начнем, пожалуй, – деловито произнес отец и снова бросил на меня взгляд. – Я летал в Лондон.

– Это я уже понял, – ответил я, накладывая в тарелку изрядную порцию картофельного пюре. – Не понял только, зачем.

– Карлос Уоллис просил приехать.

Если сам Карлос Уоллис просил моего отца прилететь в Лондон, значит, дело серьезное.

– Ему стало известно, что Мари ищет свою внучку. Она даже прислала Уоллису письмо с просьбой «вернуть девушку домой».

Мы с мамой удивленно переглянулись.

– Нет! – всплеснула руками мама. – Ну что за наглость! Сабрина сама решит, что ей делать. И я очень сомневаюсь, что когда Сабрина узнает, какая гадюка ее бабушка, прости Господи, решение будет в пользу Мари. Хотя это, конечно, и чревато последствиями.

– Габриэль, успокойся, пожалуйста, – попросил отец. – Не думаю, что Сабрине угрожает опасность.

Мама бросила обеспокоенный взгляд в мою сторону и потянулась за салатом.

– Так, чего я не знаю? – спросил отец, уловив ее взгляд, и внимательно уставился на меня.

Мне же казалось, что мозг сейчас закипит и взорвется.

– Ну?

– Тут такое дело, пап, эм… Недавно я заметил, что у Сабрины… Небольшие проблемы со здоровьем. А сегодня, после того, как я отвез ее домой, когда ей стало плохо, она рассказала, что… Эм…Она сказала, что видит призрака.

– Ох… – выдохнула мама.

– Чей? – не обращая внимания на мамины вопли, спросил отец. И теперь он совсем не сводил с меня глаз.

– Мишель.

Глаза родителей округлились от удивления.

– А еще она слышит Алекса, который периодически орет на Мишель. И еще чьи-то голоса. Но она не понимает, что они говорят ей. А когда она пытается игнорировать Мишель, то та причиняет ей боль. Я пару раз видел, как ее скручивало, но понятия не имел, что с ней происходит. Потому что она все сваливает на просроченные йогурты, булки и прочую гадость, которой питается, – на одном дыхании выпалил я, и вновь принялся за остывающий ужин.

В комнате повисла напряженная тишина.

– Что еще? – первым нарушил молчание отец и выжидающе уставился на меня.

– Она говорит, что в присутствии меня или Эрика, Мишель не подходит к ней так близко, как тогда, когда нас нет рядом. И теперь она постоянно крутится вокруг меня, а меня это бесит. И…

– Боль? – с недоверием перебила мою тираду мама.

– Да, боль.

Отец глубоко вздохнул, кое-как вышел из-за стола и подошел к камину, на котором стояла коробка с его любимыми сигарами.

– А ее способности? – с напряжением в голосе спросил он, и порылся в кармане в поисках зажигалки.

– Никаких, – ответил я, и в комнате снова воцарилось молчание. Отец молча курил, задымив всю комнату. Мы с мамой ужинали, погруженные в свои мысли. Через пару минут тишину нарушила Абби, которая громко чихнула и, фыркая, выбежала из комнаты.

– Джек, Габриэль, – начал отец, – думаю, пришло время открыть девушке тайну ее истиной семьи. Она должна знать. Это ее право.

От слов отца ком подступил к горлу. Я готов был поставить десять баксов на то, что сейчас он скажет, что счастливчиком, на долю которого выпала честь открыть ей эту тайну, являюсь именно я!

– И думаю, что сделать это должен ты, Джек, – закончил свой монолог отец тоном, не терпящим возражений.

Кажется, я только что выиграл десятку! Правда, у самого себя, но все же… Я криво усмехнулся.

– Отлично, пап. Спасибо. Эрик этого, конечно, с этим не справится,– проворчал себе под нос я.

– Оставь Эрика в покое. И, кстати, он тоже должен знать, что Мари ищет его сестру. Пусть придумает что-нибудь. Выстроит высоковольтную баррикаду вокруг дома или еще что-то в этом роде. Он это умеет, – усмехнулся отец.

– Ок.

– А ты уверен, что женщина, которая является Сабрине, именно Мишель? – как-то подозрительно спросил отец, бросив на меня осторожный взгляд.

– Да, по описанию похоже, что это она. По крайней мере, мне так кажется.

– Кажется? А ты сам не видел? – вот он, вопрос, которого я ждал и опасался весь вечер. Мама украдкой посмотрела на меня и подозвала Абби.

– Кому добавки? – любезно спросила она, пытаясь развеять волну напряжения, снова нависшую в комнате.

– Нет, не видел, – ответ получился резковатым, но тут уже ничего не поделаешь. Я опустил глаза и уставился в пустую тарелку. Буквально физически ощущая, как отец с осуждением смотрит на меня и ждет, что я начну оправдываться. Обычно подобные разговоры всегда заканчивались скандалами, чего мне, честно говоря, совсем не хотелось. Я исподлобья глянул на отца и поймал на себе его проницательный взгляд. Мистер Корнэлл старший прокашлялся и стиснул зубами сигару. Я знал, что последует за эти жестом. И мне это, признаться, не нравилось.

– Плохо, что ты так и не научился пользоваться своим даром, сын.

Вот оно. То, чего я с нетерпением ждал весь вечер. Разговора о моей безответственности и так называемом «таланте». Даре, который я так упорно старался игнорировать все эти годы. Дар… Да уж! Врагу такого дара не пожелаешь! Вы думаете, что мой отец такой хороший специалист в области полтергейста, потому что он гениальный ученый? Ничего подобного! Для этого у него есть куча помощников с целым арсеналом самого современного оборудования, готовых выполнить за него всю «грязную» работу. Отцу остается только отдать приказ. А что касается его таланта… Все куда проще.

Когда мой папа был еще ребенком и жил в Шотландии, с ним приключилось одно неприятное недоразумение. В него ударила молния. Он моментально отрубился. А когда очнулся, то увидел над собой красивую темноволосую женщину с оливковой кожей и теплыми карими глазами. Она с тревогой рассматривала его.

– Ну, как ты? Не ранен? – спросила женщина и улыбнулась.

– Вроде ничего. Голова болит. И тело горит. А так, кажется, все нормально, – ответил маленький Эллиот.

– А ты счастливчик! Встать сможешь? – поинтересовалась женщина и дружелюбно улыбнулась.

– Ага.

– Ну тогда поднимайся и беги домой! А то скоро гроза начнется.

Мальчик послушался и изо всех сил поспешил домой. Однажды, когда он зашел в гости к своей однокласснице по имени Габриэль Рэнтон, его внимание привлекла фотография, висевшая над камином. На ней были изображены трое: Габриэль, ее отец Алекс Вентерс и его жена Элизабет Рэнтон.

– Это твоя мама? – спросил тогда Эллиот, указывая на фото.

– Да. Красивая, правда? – ответила Габриэль.

– Да. И очень добрая, кстати! Я видел ее в поле месяц назад, когда в меня молния ударила.

– Чего? – недоверчиво спросила девочка. – Думай, что говоришь!

– Я знаю, что говорю. Она меня домой отправила, сказала, что гроза будет. Я не знал, что она твоя мама, – обиженно произнес Эллиот и снова посмотрел на фотографию.

– Моя мама умерла три года назад, – крикнула Габриэль и выбежала из комнаты, не сумев сдержать слез.

Тем временем Алекс, который все это время сидел в кресле и делал вид, что поглощен чтением газеты, внимательно прислушивался к каждому слову Эллиота. Он отложил газету, улыбнулся и посмотрел прямо в зеленые глаза перепуганного парнишки.

– Ты очень талантливый ребенок, Эллиот. Только больше никому не рассказывай о том, что ты видел. Ладно? – попросил он и подмигнул мальчугану.

Через неделю родители Эллиота получили официальное письмо из частного лицея в Лондоне, куда приглашали учиться исключительно самых одаренных детей. Отец Эллиота долго смотрел на мальчика и никак не мог понять, что же такого особенного нашли в его сыне. В школе он никогда не был отличником. Даже хорошистом не был. И к спорту не проявлял ни малейшего интереса. Зато мог часами лежать на кровати и читать книжки о приключениях бесстрашных пиратов. Дед долго думал, но в итоге отпустил сына учиться в Лондон. С тех пор Эллиот стал частью ордена «Гардия», где он успешно развивал свой обретенный дар. А со временем он научился полностью управлять им. Не прилагая особых усилий, он мог видеть и разговаривать с душами давно усопших людей, чем в тайне очень гордился, хотя и старался этого не показывать. Думаю, вы уже догадались, что все эти «прекрасные способности» в полной мере передались и мне.

И напугали до чертиков, когда я впервые открыл их!

Мне было одиннадцать лет. Мы с отцом рыбачили на озере. И я, натянув панамку по самые брови, скучающим взором изучал природу вокруг. Вдруг я заметил молодого человека, одиноко сидевшего в тени деревьев неподалеку от нас. Он пристально смотрел на меня. Я бы и не обратил на него внимания, если бы он не был таким бледным, почти синим, а с его одежды не стекала вода. Я удивленно уставился на него, так как до этого момента был уверен, что мы были единственными посетителями этого «болота». Время шло, а парень все сидел, смотрел на меня и не двигался. Даже не моргал. А я все думал, как же я мог упустить из виду тот момент, когда он подсел к нам? Я скосил левый глаз в сторону незнакомца, и у меня буквально отвисла челюсть. На солнце парень казался почти прозрачным.

– Пап, пап! – прошептал я.

– Что? – тихо бросил отец, не отрывая взгляда от темной воды.

– Пап, откуда он тут взялся? И почему так пялится на меня?

Отец недоуменно взглянул на меня. Я наклонил голову влево, намекая, чтобы он посмотрел в ту же сторону.

Он посмотрел.

– Не смешно, молодой человек. Ни капли, – буркнул отец и отвернулся. Папа частенько запугивал меня всевозможными байками, рассказывая о своих встречах с умершими, и знал, что я в них особо не верю, но все равно боюсь. И вот на тебе! Теперь я ему верю, а он мне – нет!

– Пап! – опять прошептал я. – Пап! Ну напряги ты зрение, наконец! Он сидит в пяти метрах от нас и… О-фи-ге-ть! – по слогам проговорил я и застыл на месте.

– Что? – прошипел отец, продолжая гипнотизировать воду.

– Он смеется надо мной, – я почувствовал, как внутри все похолодело. Живот скрутило, к горлу горячей волной подступила тошнота. Я, не моргая, смотрел, как утопленник, беззвучно роняя на землю прозрачные капли, приближается ко мне, и не мог даже пошевелиться. Однако мне удалось перебороть свой страх, и я сильнее сжал удочку в дрожащих от ужаса руках, готовясь к атаке полупрозрачного существа. Я даже моргнуть не успел, как призрак в одно мгновение оказался прямо передо мной, наклонился вперед и в самое ухо произнес громкое, булькающее: « БУ»!

Я заорал так, что отец подпрыгнул на месте и выронил удочку. Наконец-то мне удалось привлечь его вниманием, и он проследил за моим испуганным взглядом в ту сторону, куда я, прыгая с места на место, тыкал удочкой, угрожая приведению. Он увидел его. Наконец-то!

– Джек, – спокойно позвал меня отец.

Я же продолжал истошно орать и даже попытался перекреститься, но внезапно забыл, как это делается.

– Джек! – сердито рявкнул отец.

– ЧЧТТТОООО??? – запинаясь, провизжал я.

– Замолкни, Джек. Пожалуйста. Имей хоть каплю уважения к мертвым, – тихо сказал отец, кивнул в сторону нашего неожиданного гостя и прокашлялся.

– ЧЧЧТТТОООО? – не унимался я. – ЯЯЯ УУММЕЕЕРРР? ММЫЫЫ УУММЕЕРРРЛЛЛЛИИИ? – я продолжал вопить во все горло, отчего голос стал похожим на скрип старой ржавой калитки.

– Нет, дубина, не мы! – отец многозначительно покосился на призрака, улыбнулся и склонил голову в знак приветствия. Тот ответил ему тем же.

Спустя какое-то время я все-таки сумел взять себя в руки и заткнуться. После чего в ужасе уставился на привидение.

Казалось, что парня очень забавляла сцена, которую я только что учинил.

– Кто ты? – совершенно будничным тоном спросил отец, обращаясь к утопленнику.

Парень с любопытством то и дело переводил взгляд с моего лица на отца.

– Вы оба видите меня? – удивленно спросил призрак и улыбнулся.

– И слышим тоже, – спокойно ответил отец.

Призрак медлил с ответом, внимательно рассматривая меня.

– Меня зовут Майкл.

– Что с тобой произошло, Майкл? – поинтересовался отец, наблюдая за тем, как я медленно подбираюсь к нему, чтобы схватить за руку.

– Да перестань ты уже трястись! – рявкнул он, на этот раз обращаясь ко мне. Я мгновенно замер на месте, не решаясь что-либо ответить.

Майкл громко рассмеялся, издав при этом громкое гортанное бульканье.

– Типичная история для здешних мест, – грустно начал утопленник. – Два года назад, после развода, я приехал сюда, чтобы собраться с мыслями и решил понырять. Здесь есть глубокие места, как Вы, наверное, знаете. Я выпил лишнего, неудачно нырнул, ударился головой о камень и не сумел выплыть на поверхность. После допроса друзей и знакомых полиция пришла к выводу, что я просто уехал из города. Дело закрыли, так толком и не начав.

Отец сердито таранил меня взглядом. Тот факт, что его сын был готов как минимум упасть в обморок, его явно не радовал. Затем снова обратился к Майклу.

– Мы сообщим в полицию, Майкл. Будьте уверены.

– Спасибо, – пробурлил утопленник и рассмеялся. – Ваш парнишка, похоже, в шоке.

– Да уж, нам будет о чем поговорить дома, – сказал отец и, подтолкнув меня к палатке, начал собирать разбросанные вещи.

А дома он гремел о том, как обрадуются в ордене, узнав, что его единственный сын унаследовал великолепный, редкий талант своего отца. Он даже открыл бутылку шампанского, которое прятал последние пять лет. Мама то и дело дергала меня за руки, обнимала и говорила, как она безумно рада. Но тут я более или менее пришел в себя и выдал свое, хоть все еще и писклявое, но решительное «НЕТ!» Я не хотел связываться с приведениями. От одной только мысли об этих существах меня бросало в дрожь и начинало тошнить.

Родители, естественно, очень расстроились. Отец с горя достал бутылку виски, которую также прятал на черный день. Дед прочитал мне лекцию о том, что я делаю неправильный выбор и что еще слишком мал, чтобы принимать столь важные решения. Доказывал, что понимание придет с возрастом. Ничего подобного! Следующие пять лет я потратил на то, чтобы засунуть свой так называемый «дар» куда подальше, в глубины своего подсознания. И старался больше никогда его не использовать и вообще не вспоминать о его существовании. До сегодняшнего дня, естественно.

– Пап, отстань. Даже говорить об этом не хочу, – тихо сказал я и опустил голову на руки.

– Да, да, я знаю, – спокойно ответил отец. – Но думаю, что это могло бы помочь нам…

– А сам ты не можешь э-т-о-г-о сделать? – я все никак не мог угомониться и чувствовал, что начинаю выходить из себя.

– Нет. Я же не провожу рядом с ней столько времени, сколько ты. И ты знаешь ее намного лучше, чем мы с мамой вместе взятые.

Я глубоко вздохнул и обреченно обхватил голову руками.

– Я подумаю об этом, – совершенно неискренне пообещал я. А про себя злорадно добавил: «в следующей жизни и только через свой собственный труп».

– Джек, это очень редкий дар, – отец никак не унимался и продолжал свое наступление.

Я нервно дергал колечко в своем ухе, слушая бесконечную тираду Корнэлла старшего. И тут на меня снизошло. Почему это всегда происходит так поздно?

– Стоп. Что ты там сказал?

– Что? О чем? – отец растерялся. Он не особо любит, когда его перебивают.

– Ты сказал, что это очень редкий дар.

– Да. И причем уже не в первую сотню раз, сынок.

– То есть… – я опять побледнел. Надо бы проверить давление и сменить сигареты на менее крепкие.

– Сабрина раньше не проявляла никаких способностей. А теперь она видит и слышит.

– Черт подери, сын, ты прав! Еще никто из семьи де Маншанд вот так не общался с призраками! Я про физический контакт. Я и забыл,– взволнованно воскликнул отец и стукнул себя по лбу.

– Ты уверен? – нерешительно спросил я.

– Конечно, уверен! – оскорблено ответил Эллиот. – На все девяносто восемь процентов.

Послышался смешок.

– Габриэль!

– То есть не на все сто? – спросил я.

– Никогда нельзя быть уверенным полностью, Джек.

– Нужно позвонить Эрику, – промямлил я, с трудом вылез из-за стола, прихватил с собой Абби и вышел на крыльцо.