Когда перешли к клубнике, я поняла, что Глафира не может собраться. Да, она сидела смирно и гипнотизировала ягоду, но мысли, судя по выражению лица, были далеки от учебного процесса. Ей не хотелось заниматься с клубникой, она хотела её съесть. Но я намеренно не давала этого сделать, мне нужно было это желание, которое сильнее ещё разжигали Глашины мелкие братья и сёстры, сидящие недалеко с миской мытой ягоды. Они её не ели, хотя я предложила это сделать, не приказывать же. Для них взгляд матери авторитетней, чем какая-то барыня.

Дети шушукались, обсуждали какая она, наверное, спелая, вкусная, а пахнет как… аж слюни текут. Один мальчишка так и вытирал рукавом губы.

Мне нужно было стимулировать ученицу не только на быстрое действие, это тоже нужно, а на жажду. Чтобы у неё буквально высохло во рту от желания выпить сок из ягоды, а потом получить награду. Да, походило на дрессировку, но что поделать, нужно и этот метод испробовать, а потом записать результат. Думаю, научные умы оценят мою безжалостность, — я мысленно посмеялась как злодей.

— Так, отстранись от окружения. Только ты и объект. Тебе придётся работать в разных условиях, и шум — это меньшее, что будет мешать. Посмотри на бугорочки на ягоде, под ними сок, сладкий вкусный сок, — Глаша зло зыркнула на меня, но потом испугалась своей реакции и сдавленно улыбнулась. А я продолжала: — Представь, что из них торчат тонкие соломинки, по которым сейчас потечёт жидкость. Собери их вместе, в пучок, почувствуй пальцами… — я намеренно повела объяснение от ягоды, чтобы задать направление действия, ведь это не кружки с водой и вообще жидкость больше в воображении, в этом и сложность. — Прохладная освежающая… она начинает подниматься, медленно, ой как медленно, тяни… пей! — сказала резко, почти крикнула. Глафира дёрнулась, а на ягоде появилось тёмное пятнышко, а на стол стекла капля воды.

Взяв опытную клубнику, я стала рассматривать. Высохшая зона смотрелась невкусно, словно гниль, или болезнь какая, но это уже результат. Другое дело, что нужно добиваться обезвоживания целой ягоды, а потом регулировать интенсивность. Пересушенная клубника может превратиться в пыль, а нам это не нужно. В идеале оставить на гране с вяленой, чтобы и вкус остался и хоть какая-то, но сочность.

— Молодец. Вот тебе задание на дом, — я поставила лукошко перед её носом. — Послезавтра жду результатов. У меня ягода копится, сушить нужно, на тебя одна надежда. Будет мало, пусть кто-нибудь приедет за новой порцией.

Глафира страдальчески на меня посмотрела, но кивнула.

— Я верю в тебя, девочка моя, — погладила её по плечу. Конечно, странно говорить такие слова своей ровеснице, но я для неё не просто учитель, а ещё и барыня.

К тому времени, как мы закончили, вернулся и хозяин дома, а, значит, и староста. Пошла к нему, чтобы узнать промежуточные результаты. Степан Иванович заверил, что всё успеваем и товар отобрали самый лучший, там будет и мёд, и изделия из дерева в ассортименте, женщины изготовили полотенца и плетёные изделия, Олег-кузнец со своими работниками разные кованые предметы от подсвечников до ножей. В общем, постарались представить Устиновку со всех сторон, как я просила. Ведь это скорей ярмарка возможностей, показать, что у нас могут.

Также я спросила про цыплят. Конечно, они ещё не набрали нужной массы, но килограммовые тушки точно будут. Для деревенских они уже казались большими, но я видела, какие монстры у меня бегают. Их придётся запекать по половинке, а то, боюсь, не приготовятся.

Я не держала пост, но старалась об этом не распространяться, хотя мои домашние все знали. Поэтому спросила Степана Ивановича, как поступить с забоем? Ведь цыплята успели подрасти к Пасхе, и я могу их продавать, по крайней мере, пара десятков будет, вместе с моими. Хочется в понедельник прямо на ярмарке запекать. Я видела, что в рядах с готовой едой, через дорогу, готовят буквально на улице, так почему мне нельзя?

Староста меня обрадовал, что проблемы не будет, забьют, когда я пожелаю. Договорились, что привезут в субботу, после обеда, полтора суток на маринование более чем достаточно.

Маринад с Нюрой мы заранее оговорили, как и посуду. В этом вопросе я полностью положилась на профессионала. Выслушав мои пожелания, она предложила рецепт на основе винного уксуса, с мёдом и клюквой. Также туда пойдёт много лука и всякие специи. Очень хочется уже попробовать.

К моей радости, староста придумал конструкцию для сбора масла, а то я уже нервничать начала, наблюдая, как первые драгоценные капли уходят в землю. Практики у меня мало, вот и не получается охватить все сферы и предотвратить убытки.

Изготовили разъёмные воронки из бересты, промазали воском, чтобы не впитывали масло, и оно легко стекало. Стоки сделали из толстых прутьев, в которые выточили желобок. Конструкция казалась хрупкой, потому что очень лёгкая. Но Степан Иванович уверил меня, что выдержит даже небольшой ветер и не слетит. В оранжерее можно ставить без дополнительного крепления, а вот на улице будет с усилением, на сам куст или цветок будет крепиться плетёная конструкция для фиксации растения в одном положении.

В общем, я доверилась, тем более он не собирался пускать всё на самотёк, а будет следить и подрабатывать конструкцию.

Я на всякий случай спросила про металлические трубки, из той же меди, но староста меня отговорил. Они тяжелей, не гнутся, да ещё и греются.

Установит он всё завтра утром, как раз успеет доделать нужное количество.

Глядя на то, как люди на меня буквально пашут, стало неудобно. Ведь от меня они не видят денег, хотя я предлагала. Хотя я в чём-то их понимала, они увидели перспективу, а не болото, из которого невозможно было выбраться. И единственный способ преодолеть его — это свалить подальше. Но в этом случае Семён Маркович был продуманный, но не умный. Ведь мог же дать людям зарабатывать, и сам имел бы больше. Но нет, он предпочёл доить пока доится, не вкладывая ничего. Но Бог с ним, надеюсь, сгниёт где-нибудь на каторге, потому что не исправится. Неспособны такие люди выносить уроки от жизни.

* * *

На следующий день Ярослав опять был весь в думах, когда я пришла, он уже что-то писал. Казалось, что он отсюда не уходит. Не удивилась бы, обнаружив здесь спальные принадлежности. Хотя скорей всего парень намеренно приходит чуть раньше, чтобы я не ждала его, настоящий мужчина.

Когда я пришла, отложил работу и переключился на меня.

Я завела разговор о предстоящем празднике и дальнейших торгах. Ярик с пониманием выслушал мою озабоченность нехваткой времени на всё, что я задумала. Я не говорила об этом напрямую, и он всё понял, скорей всего нашёл себе занятие и частично стало не до меня.

— Я почти закончил переписывать твои записи, просто отвлекаюсь постоянно на эксперименты. Столько идей и всё хочется опробовать, — парень рассмеялся. — Завтра отдам. Вечером в пятницу родители должны приехать, так что увидиться получится только в воскресенье после обеда, давай в два часа по полудни. Хочу тебя поздравить, да и кулич поесть с дорогим моему сердцу человеком, — Ярик очень нежно меня поцеловал.

В итоге мы сошлись на том, что через день будет оптимально встречаться, хотя и тяжело это, придётся привыкать после ежедневных свиданий.

Сегодня обязательно нужно в Петровск. Я подстёгивала пятками Луну, буквально несясь между полями.

Экипаж уже стоял во дворе, я опять чуть припозднилась. Решила не ждать обеда, а поесть в городе. Иначе опять кого-нибудь принесёт, и я не посмотрю свою лавку.

Очень волновалась, когда подъезжали к городу, и Вероника тоже. Она боялась, что не получится изображение родника, да и само название.

Но когда мы подошли, я ахнула.

Даже не знаю, чего стоило старосте изготовить такую большую вывеску, он, наверное, несколько ночей не спал. Резные и в то же время очень читабельные буквы, состояли словно из потоков воды, по бокам располагались фонари на кованых держателях. Хотя это больше декоративная часть, по крайней мере, в ближайший летний сезон. Но смотрелось всё единой композицией.

Моя компаньонка тоже была впечатлена, всё удалось.

Сам фасад было не узнать, его полностью обновили, а главное, у меня была новая очень красивая дверь с коваными деталями и даже молоточком для стука, в виде птички. Я сразу поняла к чему отсылка, Олег впечатлился слухам о моей песне. Смотрелось все очень по-домашнему, сразу хотелось войти.

— Это не лавка, а ларец чудес! — высказалась я вышедшему навстречу Степану Ивановичу.

— Спасибо, Екатерина Фёдоровна, мы старались!

Я вошла внутрь и вдохнула воздух, напитанный деревом. Здесь тоже всё обновили. Стены обшили тканью, которую я предоставила, она придала лоска и сократила объём работ, закрыв страшные старые стены. Но вот прилавки и стеллажи были все новые. Здесь же стояла бочка на подставке, в которую будут заливать бесплатную воду, пока без декора.

— Родник доделаю в срок, — повинился староста.

— Есть же время! Всё настолько прекрасно, что слов нет. Думаю, сама лавка будет лучшим показатель вашего мастерства, так быстро справились.

— Эх, было бы больше времени, тогда бы развернулись, но рад, что вы довольны.

— Главное, чтобы товара хватило, а то, как распродадим всё за один день, — я рассмеялась.

— Хватит. Народ уже спрашивает, когда открываемся, интересно всем. Сказал, чтобы в понедельник приходили.

— Честно, мне немного страшно.

— Всё будет хорошо, Екатерина Фёдоровна. Варя лучших женщин выбрала для торговли, горластых, да вежливых. Так что все услышат, что Устиновка вернулась!

* * *

И вот наступил долгожданный праздник. Настроение было прекрасное, несмотря на усталость последних дней. Хотелось всё успеть, чтобы сегодня по-настоящему отпраздновать Пасху.

Для меня этот Светлый праздник всегда ассоциировался с бабушкиными куличами, ароматными и буквально тающими во рту. Я как-то их сравнила с мороженым, такие они были вкусные и сливочные.

Стало немного грустно. Но у меня сейчас есть другая семья и очень большая. Да, с деревенскими мы так сблизились, по крайней мере я, что считаю их родными людьми. Не всех, конечно, но многих.

Вспоминая о бабуле, я заметила, что у меня в голове начал крутиться мотивчик, тот быстро сформировался в песню, которую она пела, когда готовила куличи. Я заметила, что здесь, из памяти выуживается то, что я не за что бы не вспомнила в том мире. Словно информацию вытаскивают, вытряхивают от всякого мусора и подают на блюдечке. Преувеличиваю, конечно, но совсем немного.

Захотелось её спеть и не себе под нос, а для всех домочадцев. Голос уже практически восстановился, так что нечего себя сдерживать.

Оделась и вышла на крыльцо, ловя первые лучики солнца лицом.

Вспомнила бабулю в ситцевом платочке и переднике, когда она месила в миске тесто, как она улыбалась, глядя на меня…

Музыка сама полилась через голос, вначале плавно, тихо, словно колокольчики в груди заиграли. Представляя атмосферу, которая звучала в словах, я начала рассказывать историю. Со вторым куплетом громкость в голосе возросла, и небольшая хрипотца только добавляла граней.

Я чувствовала, что кто-то уже стоит за спиной, да и во двор вышли работники. Энергия закружилась вокруг, прилетели мои защитники — насекомые. Они не роились, я просто их чувствовала, зная, что никого не обидят, пока я не прикажу. Насекомые просто прилетели спеть со мной светлую песню, вплетая в мой голос музыку природы.

Я взяла новые высоты, звук лился уже на всю округу.

Сбавив громкость и ритм, я допела последние строки, чувствуя, что слёзы текут по щекам. Окинул взглядом присутствующих, обернулась и увидела стоящих в дверях Веронику с тётей, а за ними собрались все мои домашние.

— И что плачем? — увидела заплаканные глаза женщин. — Радуемся! Христос Воскресе! — с улыбкой сказала я.

— Воистину Воскресе! — послышалось со всех сторон.

Меня удивило раннее пробуждение Варвары Александровны. Как оказалось, она собралась в церковь. Ну что же съездим. Хоть мне и отпустили грехи, не выслушав их длинный список, но я продолжала бояться священника. Но теперь если я пойду на беседу, то не в формате исповеди, вернее, вначале просто беседа, чтобы прояснить для себя кое-какие вопросы. Но сейчас не будем об этом…

На службе было очень много народа, большинство мне кланялись, когда видели, и по-праздничному приветствовали. Служба была красивая и долгая, пришлось тётю вести к скамейке, потому что она валилась с ног.

Уехали мы с корзинкой крашеных яиц и куличиков. Мне даже неудобно стало, что мне угостить нечем, не деньги же совать, не поймут.

Варвара Александровна опять уснула на обратном пути. Когда мы приехали, она безучастно позволила мужчинам вывести себя из повозки под руки и отвести в комнату. Я же, напротив, отлично себя чувствовала, энергия внутри кипела.

Мы вернулись к полудню, и у меня ещё оставалось время на обед, да что там, ещё прорва времени. За час я успела и поесть, и обойти всю клубнику, примеряясь, сколько мы завтра соберём. Устройства по сбору масла уже стояли. Конечно, не верх технологического совершенства, но функцию выполняли и уже первые капельки исправно стекали в глиняные сосуды, установленные под кустами.

Было столько страхов, что не знала, куда себя деть. Казалось, что завтра экзамен по основному предмету и если я его не сдам, то всё пойдёт крахом. Вроде всё сделала, видимые дыры залатала, но боялась форс-мажора, человеческий фактор присущ любому времени и обстоятельствам.

Захотелось уехать из дома, а вернее, прижаться к Ярославу, чтобы он обнял меня своими сильными руками и успокоил. Сев на Луну я ускакала. Лучше уж на озере подожду, чем среди роящихся страхов.

Ярик меня уже ждал, как только я вышла на полянку, обнял меня.

— Словно вечность тебя не видел.

— Христос Воскресе, любимый!

— Воистину Воскресе, ангел мой! У тебя голос восстановился, — парень улыбнулся и провёл рукой по моим волосам.

— Хочешь песню послушать?

— Не смешно, — он стал серьёзным.

— Прости, — да, это была злая шутка. — Но я считаю, что мне нужно спеть что-нибудь спокойное…

— Не сейчас… Есть хочешь? Я голоден как зверь, — Ярослав пошёл к Зевсу и снял с седла корзинку.

— Немного. Я после церкви сильно голодная была и поела.

— Значит, буду есть за двоих, — парень расстелил плед, положил мою подушечку и усадил меня на неё. — Но яичками стукнемся, — он рассмеялся.

Общались долго и, главное, спокойно, поедая выпечку. По атмосфере это свидание напомнило тот маскарад, когда мы вот так просто болтали, рассказывая смешные истории, не боясь сказать глупость. Но тогда у нас были маски, которые снимают многие запреты и неловкости. Сейчас же всё было по-другому, мы доверяли друг другу…

— Я каждый день благодарю Бога, что вернул тебя мне, — Ярослав лежал на боку на траве и любовался мной.

— А я как рада. Тот поцелуй всегда был со мной, — я прислонилась пальцами к своим губам.

— Может, обвенчаемся тайком?

— Дурачок мой, — я понимала, что он просто выражает полноту любви и не пойдёт на тайное венчание, хотя сто процентов мечтает о нашей брачной ночи. Да что там, я постоянно вижу его желание в глазах.

В завершении свидания я всё же настояла на песне. Предложила лечь головой себе на колени. Понимаю, что это даже интимней, чем поцелуй, но очень захотелось видеть его лицо и зарыться рукой в волосы.

Ярик лёг очень осторожно, на губах играла блаженная улыбка, когда он смотрел на меня снизу.

— Глаза закрой, — попросила я, зарывшись пальцами в шелковистых волосах, и затянула утреннюю Пасхальную песню. Тихо, очень нежно, практически как колыбельную.

Когда я закончила, парень ещё какое-то время лежал молча с закрытыми глазами.

— Завидую себе, — он посмотрел на меня и широко улыбнулся, а я, не удержавшись, рассмеялась.

Не знаю почему, но по пути домой начало нарастать беспокойство, мне вспомнился Александр, даже повозка у ворот померещилась, когда я подъезжала. Как же хотелось, чтобы он отстал от меня, но сдаётся мне, он ещё явится. Больные чувства так быстро не отпускают. Я уже жалею, что использовала его в своих целях. Возможно, он быстрей отстал бы, а так может считать себя вправе продолжить домогаться.

Сегодня он, скорее всего, с женой, но завтра может выехать сюда.

— Значит, жду… будь ты проклят, я тебя не жду! — прошипела себе под нос. Но настороже буду.

Хорошего настроения как не было.

Но домашние его быстро вернули, праздник же! Праздничный и очень красивый ужин затянулся на пару часов. Тётя была так поражена моей песней, что попросила спеть ещё раз, а потом ещё что-нибудь, чтобы потешить старушку.

Отказать я не могла, особенно в такой компании. После меня затянула грустную песню Нюра с Дашей. Я не знала слов, поэтому просто слушала. Очень душевный праздник получился.