Сохранить спокойное выражение лица с легким оттенком непонимания было крайне сложно, поскольку, когда подобный вопрос задают в лоб — очень часто это становится неожиданностью. Вегетативная нервная система сработала быстрее осознанного контроля: пульс участился, дыхание на долю секунды застопорилось в груди.

Что сказать? Что я не понимаю, о чем речь? Сделать вид, будто ослышался, и перевести тему на предстоящий поиск скрижали? Подобные уловки могли сработать с простыми людьми, но раз Лесная Матерь спрашивает об этом прямо, не мигая, значит, она что-то знает. И не просто «что-то», а нечто очень конкретное. Факт того, что разум взрослого мужчины из другого мира занял тело опального провинциального аристократа, был самой охраняемой тайной. Тайной, из-за которой закрутилась вся последующая цепь событий.

— Не мнись, Виктор, — миролюбиво сказала она. Тон ее голоса оставался ровным и успокаивающим, лишенным давления или угрозы. — Я прекрасно знаю эльфийское предание про Выброс Тьмы и знаю даже куда больше, чем ты можешь себе представить.

Я посмотрел прямо в глаза верховной дриаде. Изумрудная радужка ее глаз казалась абсолютно бездонной. Поняв, что отпираться бессмысленно, я набрал воздуха в легкие, словно собирался признаться в чем-то ужасном, чего не совершал.

— Только Шаянин, — ответил я, коротко скосив взгляд на сидящую рядом эльфийку, а затем задумался, вспоминая детали. — Ну, еще пара говорящих букварей, но их кроме меня никто не слышит, если об этом не позаботиться.

Нона медленно моргнула.

— Гримуары, значит, — она покивала головой, принимая полученную информацию как нечто совершенно обыденное. — Сколько ты нашел?

— Два.

— Каких? — учтиво уточнила она, слегка наклонив голову набок.

— Я не знаю их имен, — я пожал плечами. Общение с древними книгами сводилось к саркастичным перепалкам и извлечению практической пользы, а не к изучению их биографий. — Один написан полукровкой…

— Азерактом, мгм… — она едва заметно улыбнулась. — Продолжай.

Ого. Вот это познания. Дриада с ходу, по одному лишь упоминанию расовой принадлежности автора, назвала имя создателя моего первого гримуара, которого я нашел в особняке и который помог мне освоить азы контроля над душами.

— … а второй написан тем эльфом, что занимался исследованием энергии души в самой ее сути и чуть ли не на заре времен, — закончил я мысль, внимательно наблюдая за реакцией собеседницы.

— Ясно, — Нона сложила руки на коленях, расправив складки шелкового платья. — Тебе достались достойные… не скажу учителя, но уж источники знаний точно. Иезикиль действительно был великим ученым и смог постигнуть суть души, но не смог полностью описать и объяснить все, что сумел выяснить.

Лесная Матерь чуть подалась вперед.

— Не потому, что глуп или не смог подобрать слов, — продолжила она, поясняя причину ограничений печатного текста. — А потому, что некоторые вещи нельзя просто объяснить словами. Их надо чувствовать.

Она плавно подняла правую руку. Нона выставила указательный палец, после чего коснулась им прямо по центру моего лба.

— Здесь, — произнесла дриада, и затем ее рука опустилась, ткнув пальцем в район солнечного сплетения. — И здесь.

— Откуда вы знаете? — спросил я, сглотнув вязкую слюну.

Подобные вещи знать просто так невозможно и от этого осознания, от всего услышанного меня пробрало. Периферические сосуды резко сузились, ладони похолодели, а на спине между лопаток выступил пот.

— Я знаю многое, Виктор, — Нона опустила руку обратно на колени. — Но еще большего я, увы, не знаю. Знаю, что история циклична и выброс тьмы повторяется по одной и той же причине. Знаю эльфийское предание, наверное, лучше, чем сами эльфы, и знаю, как остановить выброс тьмы.

— Если вы знаете, то почему не сделали этого раньше? — задал я резонный вопрос.

Наличие готового решения подразумевает его немедленное применение в условиях критической угрозы. Выжидать, пока одна часть населения сидит по норам, а вторая медленно тупеет так себе решение.

— Потому что остановить его можно только убрав первопричину возникновения, — ответила верховная дриада.

— И что является причиной? — уточнил я.

— Вот этого я и не знаю, лишь догадываюсь, — Лесная Матерь слегка качнула головой. — А разбрасываться ничем не подкрепленными догадками я не люблю.

Жуткая теория практически сама выстроилась в голове, сопоставляя факты. Эльфийское пророчество активировалось именно в моем присутствии. События запустились сразу после разговора с Дмитрием. Катастрофа началась синхронно с разрешением моего личного конфликта.

— Но ведь не я же стал причиной катастрофы? — спросил я, чувствуя, как напрягаются мышцы челюсти.

Перспектива оказаться ходячим источником глобального катаклизма из-за самого факта своего существования в чужом теле совершенно не радовала. Одно дело — разгребать последствия чужих ошибок, и совсем другое — быть триггером конца света.

Верховная дриада по-матерински улыбнулась, прикрыв глаза, будто утешая меня после глупого детского вопроса.

— Нет, Виктор. Ты и тебе подобные становятся катализаторами многих событий. Так уж повелось во многих мирах, и нам остается с этим смириться.

Я перестал дышать.

— Во… во многих? — у меня во рту пересохло настолько, что язык царапал небо.

Нона спокойно покивала головой.

— Ведь если ты попал из своего мира в наш, не думаешь же ты, что не случалось обратного? Вселенная бесконечно огромная, и познать ее практически невозможно, как и до конца суть энергии души. Моя роль заканчивается только на том, чтобы принять вас и отдать скрижаль, не более того.

Концепция мироустройства, которая как-то худо-бедно успела сложиться в моем понимании окончательно развалилась. Я догадывался, что мое переселение не было единичным случаем, но что… чтоб вот так? Многие миры? Бесконечные параллельные вселенные?

Мне нечего было сказать.

Я скосил взгляд влево.

Шая все это время просто сидела на подушках, широко раскрыв глаза поверхностно дыша. Кажется, для нее, даже для существа с огромным опытом жизни и знанием магии, возникшая ситуация была разрывом шаблона. Эльфы считали себя древнейшей расой, хранителями глубинных тайн, но сейчас представительница этой расы сидела с приоткрытым ртом, осознавая собственную ничтожность перед механизмами Вселенной.

Вернуть контроль над беседой оказалось сложной задачей, но требовалось довести дело до конца.

— Тогда зачем вы нам это рассказываете? — спросил я.

Делиться подобной информацией с рядовыми исполнителями не было нужды. Если ее роль заключается исключительно в передаче куска камня, то лекции по работе мироздания выбивались из должностных инструкций хранителя артефакта.

— Потому что могу, — она прикрыла рот рукой и тихонько рассмеялась. — Не каждый же день мне удается столкнуться с существами, которые влияют на ход событий, — добавила Нона, убирая руку от лица.

Не знаю почему, но в эту конкретную секунду мне казалось, что я сижу напротив божества, что подталкивает меня к конкретным действиям и просто потешается над реакцией, но говорила Нона настолько добродушно и беззлобно, что у меня не было ни единого желания злиться, даже если я был просто исполнителем в этой клоунском спектакле.

— Кто вы, Лесная Матерь? — спросил я прямо.

— А вот этого тебе знать не нужно, — продолжала она говорить мягко с усмешкой. — Как и тем, кто придет после тебя.

— После меня?.. — переспросил я.

Что это значит? Она что-то знает о будущем? Или это просто предположение существа, которое иногда сталкивалось с такими как я. Ведь, выходит, сталкивалась, раз рассуждает подобным образом?

Я не успел заметить, как рука верховной дриады снова оказалась напротив моего лба. Движение было лишено визуальной фиксации, словно рука просто переместилась из точки А в точку Б, минуя фазу перемещения в пространстве. Но в этот раз и вторая ее рука была поднята, пальцы сложились в специфический жест.

— K’hrae, — тихо сказала Лесная Матерь.

Она ткнула меня пальцем в лоб.

Гравитация в привычном понимании для меня исчезла.

Мне показалось, что я потерял равновесие. Пространство плетеного шатра лопнуло, разошлось по швам, лишаясь красок и форм, и я рухнул назад, но вместо удара спиной о пол, мое тело провалилось в пустоту. Зависнув в лишенном звуков вакууме, я стремительно падал вниз, не имея возможности пошевелить ни единой мышцей.

* * *

Ночь опустилась на лесную рощу незаметно, укрыв под магическим куполом все вокруг мягким мраком. Там, за невидимой границей барьера, деревья гнили на корню, а изуродованные болезнью звери бродили во тьме. Но здесь, внутри защищенного периметра, время словно замедлило свой ход, подчиняясь совершенно иным законам.

Воздух был теплым и напоенным ароматами цветущих ночных трав, влажного мха и чистой озерной воды. Светлячки, послушно собравшиеся в плетеные сферы из лоз, давали ровный золотисто-зеленый свет, который мягкими пятнами ложился на траву и стволы раскидистых деревьев.

В отдалении, там, где берег озера образовывал пологую отмель, царило редкое и оттого еще более ценное оживление. Бойцы отряда, которые всего несколько часов назад проливали кровь и готовились умереть, сейчас отдыхали. Кто-то погрузил избитые долгими переходами ноги в прохладную гладь, кто-то негромко переговаривался, передавая по кругу бурдюк, который принесли дриады.

Удивительно, но лесные воительницы, еще недавно смотревшие на чужаков с неприкрытой враждебностью и подозрительностью, теперь находились рядом. Дриады сидели на поваленных стволах или прямо на траве, тихо переговариваясь с бойцами. Изредка со стороны отмели доносился низкий мужской смех, на который тут же отвечало звонкое женское хихиканье. Вражда и настороженность отступили перед простым фактом: они выжили в одном бою, прикрывая спины друг друга.

Чуть в стороне, привалившись спиной к широкому дереву, сидел Даграль. Старый дварф наконец-то расстался со своей кольчугой, оставшись в простой холщовой рубахе, и что-то увлеченно рассказывал двум внимательно слушающим его зеленокожим девам. Судя по активным жестам и периодическим хлопкам по коленям, история изобиловала подробностями его былых походов.

Вдали от этого приглушенного лагерного шума, на противоположном берегу озера, сидела Нона.

Лесная Матерь устроилась на небольшом поросшем клевером выступе у самой воды. Ее поза выражала абсолютную безмятежность. Руки спокойно покоились на коленях, легкое полупрозрачное платье почти сливалось с темнотой, лишь едва заметно мерцая в свете редких светлячков.

Она смотрела прямо перед собой. Водная гладь озера была настолько ровной и спокойной, что превратилась в идеальное зеркало. На черной поверхности до мельчайших деталей отражались звезды, пробивающиеся сквозь прозрачный купол защиты. Нона не двигалась, словно прислушиваясь к размеренному дыханию леса, впитывая в себя те крохи покоя, которые еще оставались в этом расколотом мире.

Трава позади нее едва слышно примялась. Обычный человек никогда бы не уловил этого звука, но для Лесной Матери шаги приближающейся дриады были отчетливы.

Алуна подошла бесшумно, остановилась на почтительном расстоянии и, помедлив мгновение, плавно опустилась на траву рядом. Некоторое время она просто сидела молча, не решаясь нарушить уединение. Воительница видела, как пристально Нона смотрит на звездные отражения в темной воде, и в этом взгляде читалось нечто такое, что заставляло слова застревать в горле. Мысли Лесной Матери находились далеко за пределами этой рощи.

— Мы все сделали, как вы велели, Лесная Матерь, — наконец негромко произнесла Алуна.

Нона не отвела взгляда от воды.

— Хорошо, — просто и мягко ответила она.

После того как Виктор и Шаянин уснули прямо в шатре под воздействием легкого, успокаивающего касания верховной дриады, Алуна вместе с сестрами аккуратно перенесли их в самое уединенное и безопасное место рощи. Человека и эльфийку уложили на сплетенные из мягких трав постели, укрыв рукодельными одеялами, хранящими тепло.

Вмешательство было необходимой мерой. Человеческий организм, измученный колоссальными перегрузками, магическим истощением и хроническим стрессом, нуждался в глубокой перезагрузке, которую обычный сон дать уже не мог. Впереди их ждал долгий путь. Путь, наполненный непреодолимыми трудностями, тяжелейшими решениями, потерями и необходимостью вытягивать из себя все силы без остатка.

Но сейчас они спали сном без сновидений, пока целительная сила леса медленно латала их истощенные каналы.

Алуна поерзала на траве, обхватив колени руками. Ее взгляд скользнул по профилю наставницы.

— Вы позволили им остаться потому, что так предначертано? — тихо спросила воительница. В ее голосе сквозило легкое сомнение и искреннее любопытство. — Вы что-то видели?

Лесная Матерь не изменила позы, лишь уголки ее губ едва заметно дрогнули, складываясь в чуть грустную усмешку.

— Многие из тех, кто получал подобную силу, как у этого человека, начинали путать небо с отражением звезд в ночном пруду, — произнесла Нона загадочно. Ее голос звучал тихо, почти сливаясь с легким шелестом листвы. — Они смотрели вниз, видели перед собой мерцание и искренне верили, что держат в руках весь небосвод. Верили в собственное величие и непогрешимость, забывая поднять голову и увидеть настоящую высоту.

Взгляд Лесной Матери оставался прикован к водной глади, где крошечные светящиеся точки звезд плавали на черном фоне.

— Но в этот раз… — Нона слегка наклонила голову. — Кажется, все иначе.

Медленно, с присущей ей грацией, верховная дриада повернулась к Алуне. Дриада сидела рядом, глядя на Лесную Матерь с искренним непониманием и послушанием во взгляде.

Нона протянула тонкую ладонь и мягко прикоснулась к щеке воительницы. Жест был наполнен глубокой материнской нежностью. Большой палец ласково провел по скуле, стирая невидимую пылинку.

— Иди, отдохни, — сказала Лесная Матерь теплым тоном, в котором не осталось ни капли от суровой повелительницы древнего леса. — Ты славно сражалась сегодня. Лес гордится тобой.

Она убрала руку и чуть наклонила голову, глядя куда-то за спину Алуны. Там, в густой тени цветущего кустарника, едва различимо вырисовывался массивный силуэт. Рослый солдат СБРИ стоял среди деревьев. Он старался вести себя тихо и незаметно, но при его габаритах и полном отсутствии навыков лесной маскировки это выглядело скорее комично. Боец просто стоял в тени и неотрывно, молча наблюдал за Алуной.

Нона заметила его еще несколько минут назад, но не подала виду.

— Кажется, тот человек тебя ждет, — добавила верховная дриада, и в ее глазах блеснул лукавый огонек.

Алуна вздрогнула. Она рефлекторно обернулась через плечо, мгновенно вычислив в темноте прячущегося оперативника. Воительница тут же повернулась обратно, но реакция выдала ее с головой.

— Я… я не… — задохнулась от возмущения Алуна. Слова застряли в горле.

Обычно хладнокровная и резкая на язык дриада вдруг растеряла всю свою воинственность. Зеленоватый оттенок ее кожи на щеках заметно потемнел, выдавая крайнюю степень смущения. Она попыталась найти оправдание, упрямо поджала губы, но так и не смогла сформировать ни одной связной фразы под насмешливым, но добрым взглядом наставницы.

Нона тихо рассмеялась.

— Иди же, говорю тебе, — мягко подтолкнула она дочь леса, кивнув в сторону кустарника. — Не заставляй его стоять там до утра.

Алуна опустила глаза, пытаясь справиться со смущением, но перечить не стала.

— А когда они все уснут, — тон Лесной Матери неуловимо изменился, став чуть более ровным и деловым, возвращаясь к насущным задачам. — Сделайте, как я просила.

Услышав прямой приказ, Алуна мгновенно вернула себе самообладание. Воительница поднялась с травы плавным движением и выпрямилась, словно солдат перед генералом, готовая выполнить любое поручение беспрекословно.

— Будет исполнено, Лесная Матерь, — четко произнесла Алуна.

Она коротко поклонилась и, больше не оборачиваясь, направилась в сторону зарослей, где ее все так же неуклюже продолжал дожидаться рослый солдат.

Нона осталась сидеть на берегу. Она проводила фигуру Алуны взглядом, пока та не скрылась во тьме деревьев, а затем снова перевела глаза на абсолютно ровную гладь ночного озера. Вода по-прежнему оставалась неподвижной, и звезды в ней светили так же ярко, как и на недосягаемом черном небе.