Пробуждение было странным. Настолько странным, что мозг, привыкший к постоянному фоновому стрессу и ожиданию подвоха, сначала отказался верить собственным нейронным сигналам.

Я не вынырнул из кошмара, не подскочил от боли в затекших суставах и не почувствовал привычной ломоты в мышцах спины, которая сопровождала меня последние несколько суток.

Сознание включилось плавно. Тело ощущалось удивительно легким, словно его полностью разобрали на запчасти, тщательно смазали каждый сустав, заменили изношенные связки и аккуратно собрали обратно.

Но самым странным был запах.

Я осознанно ощущал насыщенный аромат луговых трав, мяты, чабреца и еще каких-то незнакомых полевых цветов. Этот запах исходил не от окружающей среды. Он исходил от меня самого.

Я открыл глаза и сел.

Опустив взгляд, я озадаченно уставился на свою одежду. На мне была форма, в которой мы прорывались сквозь орды мутантов и еще вчера стояла колом от засохшей крови, грязи, пота и внутренностей зараженных животных.

Сейчас она была абсолютно чистой. Ткань стала мягкой, на ней не осталось ни единого бурого пятна или следа пепла.

И именно от одежды ароматно пахло дурманящим травяным сбором.

Я медленно повернул голову, оценивая обстановку.

Рядом со мной на мягкой зеленой траве лежали остальные члены группы. Шая, свернувшись калачиком, ровно дышала. Даграль раскинул руки в стороны и храпел так, что слегка подрагивали травинки возле его носа. Сундраил лежал на спине, скрестив руки на груди, как вампир. И бойцы СБРИ в полном составе.

Мы находились на поляне.

Точнее, это был небольшой кусок зеленого пространства, диаметром метров десять, не больше. Здесь росла сочная трава, цвели мелкие белые бутоны, а земля была ровной и сухой.

Вот только за границей этого десятиметрового круга начинался настоящий ад.

Я прищурился, всматриваясь в пространство за линией зеленой травы. Там, буквально в шаге от нас, стоял изуродованный болезнью лес. Хлопья старого пепла медленно кружили среди голых ветвей, но ни одна пылинка не залетала на нашу территорию. Пепел просто оседал на невидимую преграду и скатывался по ней вниз, очерчивая идеальную полусферу.

Я поднялся на ноги, не ощущая прежней ломоты, будто заново родился.

Осмотревшись повнимательнее, я посмотрел сквозь мертвые стволы прямо по курсу. Лес впереди явно редел, а между деревьями пробивался ровный дневной свет, не искаженный плотным переплетением крон.

Выход. Мы находились у самого края леса. Если пройти еще метров двести по прямой, мы окажемся на открытом пространстве, где-то неподалеку от западного гарнизона, откуда и начинали свой путь.

Сложив факты воедино, я криво усмехнулся.

Значит, Лесная Матерь просто вырубила меня тем коротким тычком в лоб, погрузила в магический анабиоз, а затем, пока мы все спали без задних ног, дриады аккуратно упаковали наши тела, отстирали экипировку, залатали физические и энергетические повреждения, после чего выволокли нас на самую границу своих территорий и сложили на травке.

Первой мыслью было возмутиться. Нас просто выкинули, как мешки с мусором, лишив возможности попрощаться, задать вопросы или хотя бы элементарно договориться о дальнейшем взаимодействии. Оставили спать посреди зараженной зоны. А если бы мимо проходила стая мутировавших кабанов? Или черные духи решили бы проверить, чем это так вкусно пахнет на границе их охотничьих угодий? Мы же были абсолютно беззащитны.

Нахмурившись, я подошел к самому краю десятиметрового круга и вытянул руку вперед. Пальцы наткнулись на слегка пружинящую преграду. Абсолютно прозрачный, но непроницаемый ни для токсичной пыльцы, ни для физических объектов извне барьер.

Ясно. Выходит, дриады обеспечили нам безопасность, установив защитный купол, способный выдержать натиск любой твари, пока наши организмы проходили процесс полного восстановления.

Зеленокожие воительницы не обладали излишней сентиментальностью. Зачем тратить время на долгие проводы, объяснения и расшаркивания, если проблему можно решить простым методом? Восстановили, перенесли к выходу, обезопасили.

Сервис уровня «все включено», только с ярко выраженным лесным колоритом и полным отсутствием обратной связи.

Сзади раздался шорох и тихое скрежетание амуниции.

Спецназ просыпался. Командир группы открыл глаза, тут же перекатился на живот и подтянул к себе автомат, одновременно осматривая периметр. Остальные солдаты синхронно последовали его примеру. Лишь убедившись, что непосредственной угрозы нет, а командир подал знак опустить оружие, они позволили себе расслабиться и сесть.

Сундраил тоже пришел в себя. Радикал сел, потер лицо ладонями и уставился на мертвые деревья за пределами барьера. В его глазах читалась сложная смесь облегчения от того, что он покинул рощу дриад живым, и тоски при виде уничтоженного родного леса.

Даграль заворочался, громко чавкнул губами и с кряхтением сел, почесывая бороду.

Рядом со мной зашевелилась Шая. Эльфийка грациозно потянулась, выгнув спину, и медленно открыла глаза. Она несколько секунд смотрела на чистую зеленую траву, затем на меня, а после перевела взгляд на серую пустошь за куполом.

— Где мы? — спросила Шая, моргая и оглядываясь по сторонам. Затем она чуть прищурилась, оценивая идеальную границу между живой травой и мертвым лесом. — А… кажется, я поняла.

— И что же ты поняла, остроухая? — прохрипел сонным голосом Даграль. Дварф потянулся к своей секире, проверил чистоту лезвия и, удовлетворившись результатом, использовал древко как опору, чтобы подняться на ноги.

— Нас тихонько выпроводили, — резюмировала эльфийка, отряхивая чистую одежду.

— В их стиле, — буркнул Даграль, ничуть не удивившись. — Скажи спасибо, что не пинками гнали.

— Я, признаться, вообще удивлен, что мы проснулись живыми и со всем снаряжением, — вставил командир спецназа, поднимаясь на ноги. — Не смотря на приятный вечер в их компании, — неоднозначно добавил он.

Мысль, внезапно пришедшая в голову, заставила меня замереть.

Итак, нам дали время на отдых, накормили и подлатали, а затем выпроводили. Но… выполнила ли Лесная Матерь то, о чем мы говорили?

Ведь Нона четко сказала: «Отдохнете, отоспитесь в безопасности, придете в норму. Вот после этого я вам ее и отдам, и с миром отпущу».

С миром нас отпустили, вопрос нет. Но передача артефакта подразумевает физический контакт. Я не помнил ничего с того момента, как Нона коснулась моего лба. Я не помнил, чтобы брал что-либо в руки.

Я быстро опустил взгляд на свои руки и проверил карманы штанов. Пусто. Огляделся вокруг себя на траве — ничего похожего на каменную плиту не валялось. Неужели она нас просто выкинула, решив, что мы недостойны? Или это изощренная шутка древнего существа?

Сердце забилось чуть быстрее. Если мы вернулись без скрижали, то весь этот поход по итогу имел примерно нулевой КПД.

Я машинально провел рукой по груди, проверяя застежки разгрузочного жилета, и внезапно пальцы наткнулись на что-то, чего раньше там точно не было. Бронеплита в разгрузке имела абсолютно иной формфактор, а здесь…

Оно ощущалось прямо под тканью тактического жилета, на уровне левого легкого. Я нахмурился. Форма плотно прилегала к телу, и я точно знал расположение каждого подсумка и каждого кармана. В том месте, где я сейчас чувствовал твердый предмет, должен был находиться только внутренний потайной карман куртки.

Я быстро расстегнул липучки разгрузки, откинул борт жилета и засунул туда руку.

Пальцы нащупали шероховатый камень с глубокими бороздками рунической резьбы.

Вытащив предмет на свет, я посмотрел на него.

В ладони лежал второй кусок скрижали размером чуть меньше половинки кирпича. Края были неровными, явно указывающими на то, что это лишь фрагмент большего артефакта. Руны на его поверхности полностью совпадали по стилистике с теми, что мы видели в дварфийской гробнице, но узоры складывались в иные значения.

Я стоял и смотрел на камень, не зная, что сказать.

Спрятать артефакт в мой внутренний карман, пока я был в отключке. Застегнуть все молнии и липучки так, чтобы он не выпал при транспортировке. Никаких пафосных речей о бремени спасителя. Никаких торжественных передач из рук в руки под сводами древних деревьев.

Она просто положила посылку в карман получателю и оформила экспресс-доставку к выходу.

— Скрижаль, — выдохнула Шая, глядя на камень в моих руках.

— Ага, — я усмехнулся, пряча скрижаль обратно во внутренний карман и тщательно застегивая молнию. — Неожиданно, правда?

— Скорее бестактно с их стороны, — ответила Шая. — Но учитывая ситуацию, и на том спасибо. Все лучше, чем скакать над лавовым озером.

Я шмыгнул носом.

— И то верно.

— Ну, раз у нас все на руках, предлагаю не задерживаться, — подал голос командир группы, закидывая автомат на плечо. — До гарнизона по прямой минут пятнадцать хода, если верить навигатору. И я бы предпочел пройти их как можно быстрее.

Я кивнул, полностью поддерживая это предложение.

— Сундраил, — я повернулся к эльфу, который все еще смотрел на мертвый лес. — Уговор в силе, так что ты идешь с нами. Не думаю, что ты предпочтешь оставаться в лесу в одиночестве.

— Я разве похож на безумца? — спросил он, приподняв брови.

Я не сдержался и хохотнул.

— Уж извини, но ты на моей памяти один из самых яростных фанатиков, которых я встречал, так что…

Радикал фыркнул, отмахнувшись рукой и сдвинувшись с места.

— Идем уже.

Быстро проверив снаряжение, отряд шагнул за пределы защитного купола. На всякий случай выход повторяли также, как и вход — закрыв глаза и задержав дыхание, ведь кто его знает, что там дриады нахимичили со своей магией. Лишиться зрения как-то по неосторожности не хотелось.

Обратный путь по мертвому лесу занял не более пятнадцати минут. Вскоре серые стволы расступились, и мы вышли на широкую просеку, за которой возвышалась знакомая бетонная стена западного гарнизона.

Мы двинулись к воротам, но стоило нам оказаться на открытом пространстве, как пулеметы на вышках синхронно пришли в движение. Стволы с лязгом развернулись и жестко зафиксировались, целясь прямо в нашу группу.

— Отставить! Свои! — рявкнул командир спецназа, выходя вперед и поднимая руку.

Но пулеметчики не отвели стволов. Они замерли за бронещитками, пальцы лежали на гашетках, а позы выражали предельную готовность открыть огонь на поражение. Напряжение повисло над просекой. Солдаты гарнизона смотрели на нас не как на возвращающихся с задания товарищей, а как на неизвестную и крайне опасную аномалию.

— Зовите начальника гарнизона! Быстро! — подал я голос, стараясь говорить громко и четко.

Прошла примерно минута томительного ожидания под прицелом крупного калибра, прежде чем на бетонном парапете появилась знакомая фигура полковника.

Начальник гарнизона посмотрел вниз. Он окинул взглядом наш строй, задержался на мне, затем на Даграле и Сундраиле. Его лицо выражало крайнюю степень сомнения. Он медлил, словно не был уверен в правильности своих действий, явно взвешивая риски пустить нас внутрь.

Наконец полковник коротко кивнул своим людям.

— Пропустить, — донесся сверху его приказ. — Но держать на прицеле до самого шлюза.

Тяжелые ворота со скрежетом поползли в стороны, открывая проход в карантинную зону.

Едва мы оказались на внутренней территории, отряд сразу же разделили. Бойцы СБРИ отправились в расположение для сдачи оружия и отчета, Даграля и Сундраила вежливо, но под конвоем проводили в гостевые блоки, а мы с Шаей пошли вслед за командиром гарнизона прямо в штаб.

И все это время на нас со всех сторон косились, как на прокаженных.

Мы зашли в кабинет, офицер плотно закрыл дверь, прошел к своему столу и тяжело оперся на него руками. Усталость на его лице никуда не делась, но сейчас к ней примешивалось явное замешательство.

— Дело в том, — начал командир, глядя мне прямо в глаза, — что мы уже подумали, что вы сгинули в лесу.

Я слегка нахмурился. Формулировка показалась мне странной. Да, рейд был тяжелым, но списывать нас со счетов так быстро было как-то преждевременно.

— В каком это смысле? — искренне удивился я. — Нас не было максимум сутки.

Начальник гарнизона откашлялся, после чего опустил взгляд на свои наручные часы, а затем посмотрел на перекидной календарь, стоявший на краю стола.

— Не хочу вас расстраивать, граф, однако прошла неделя.

На долю секунды я мысленно забуксовал, пытаясь сопоставить полученную информацию с субъективным восприятием времени. Неделя? Это физически невозможно. Мы шли по лесу, дрались, пришли к озеру, поужинали, я поговорил с Ноной, уснул и проснулся. Сутки. Максимум тридцать часов, если я проспал дольше обычного. Но никак не семь дней.

— Не может этого быть, — твердо возразил я.

Офицер тяжело вздохнул, словно общался с контуженным.

— Подойдите.

Он подошел к рабочему компьютеру, пошевелил мышкой, выводя систему из спящего режима, и открыл на экране системное время и дату, после чего молча указал пальцем на монитор.

Я подошел ближе. Там действительно стояла дата, словно нас не было целых семь дней.

То есть не «словно». Нас физически не было целых семь дней.

Но… как это возможно? Аномалия в пространстве-времени? Магия дриад, которая замедлила наши биологические процессы, пока мы спали? Или мы провалялись на той поляне в коме всю эту неделю, пока нас латали?

Мой взгляд скользнул по цифрам, а в голове уже начала выстраиваться пугающая цепочка последствий. Семь дней. Целая неделя мирового кризиса прошла без нашего участия. Логично, что нас посчитали мертвецами и удивились, когда мы вывалились из леса.

Шая, стоявшая рядом, тоже сосредоточенно смотрела на экран. Ее тонкие брови сошлись на переносице. Затем эльфийка медленно повернула голову и посмотрела на меня, явно желая что-то сказать, но по одному лишь выражению лица было понятно: не здесь и не при начальнике гарнизона.

Я ответил ей едва заметным кивком.

— Ну и ваш внешний вид, — добавил офицер, прерывая мои мысли и обводя нас рукой. — Когда люди уходят в такое место, меньше всего ожидаешь их увидеть бодрыми и чистыми, знаете ли.

Я оглядел себя. Действительно, мы выглядели так, будто только что вышли из спа-салона премиум-класса, а не вернулись из зараженной мутантами чащи. Чистая одежда, ни следа грязи, ни запаха пороха, а даже напротив — благоухаем, как свежая клумба. Неудивительно, что пулеметчики на стенах напряглись.

Я пожал плечами, сохраняя нейтральное выражение лица.

— Я тоже не ожидал, что мы столкнемся с дриадами, знаете ли, но имперский приказ надо было выполнять, поэтому… — я развел руками, показывая, что претензии к нашему внешнему виду неуместны. — Можете дать нам доступ к пункту связи? Нужно дозвониться до столицы и запросить транспорт. Нам срочно нужно в Москву.

— Конечно.

Он вышел из-за стола и направился к двери.

— Пройдемте, я провожу.

Мы вышли из кабинета и пошли по длинному коридору штабного блока. Полковник довел нас до двери пункта связи, ввел код на панели и открыл ее.

— Проходите, — сказал он, указывая рукой на проем.

Когда дверь закрылась и мы остались вдвоем, я тут же повернулся к эльфийке.

— Ты что-то хотела сказать.

— Да ты и сам уже все понял, думаю. Нас действительно не было семь дней и виной тому магия дриад и, вероятно, разница в течении времени здесь и в роще. Я никогда ранее у них не была, но, смею предположить, что Лесная Матерь каким-то образом влияет на ход времени внутри и помогать она стала там потому, что прекрасно понимала, что рано или поздно, если они останутся в стороне — болезнь доберется и до них.

— Погоди, — в голове возникла мысль, — то есть, если Даграль был у них где-то год, то…

— То здесь прошло где-то семь лет, — Шая пожала плечами. — Что для дварфа не критично.

Интересно. То есть все вокруг постарели, а он вернулся такой же молодой, хоть и хромающий. В целом вся эта ситуация была очень интересным феноменом и хотелось бы узнать о ней побольше, но, увы, ситуация не располагала.

Сколько же еще тайн хранит этот мир?

— Ладно, — сказал я, подходя к терминалу связи, — давай уже дадим столице знать, что мы живы.

* * *

Солнце безжалостно выжигало каменистое плато в нескольких десятках километров от Долины Царей. Масштабы развернутых земляных работ поражали воображение и больше напоминали подготовку к строительству грандиозного карьера, нежели классическую археологическую экспедицию.

Ради того, чтобы добраться до нужной глубины, египетские власти, получив экстренный запрос и щедрое финансирование от Российской Империи, стянули сюда колоссальное количество тяжелой техники: экскаваторы, бульдозеры и погрузчики работали круглосуточно, вгрызаясь в твердую породу и слежавшийся за тысячелетия песок.

Котлован уходил вниз огромными террасами. Стенки укрепляли стальной сеткой и бетонными сваями, чтобы предотвратить обрушение. Вниз, на самое дно искусственного кратера, вели широкие грунтовые пандусы, по которым непрерывной вереницей курсировали самосвалы, вывозя тонны отработанной породы. Густой запах дизельного выхлопа смешивался с вездесущей пылью, которая скрипела на зубах и забивалась под одежду сотен рабочих. Гудели мощные дизель-генераторы, питающие промышленные прожекторы и системы принудительной вентиляции, опущенные на дно раскопа.

На десятый день непрерывных работ тяжелая техника остановилась. Ковш экскаватора скрежетнул по чему-то, что не поддавалось стальным зубьям.

С этого момента в дело пошел ручной труд.

Сотни египетских рабочих, вооруженных кирками, ломами, пневматическими отбойными молотками и лопатами, спустились на дно котлована. Под палящим солнцем, обливаясь потом, они расчищали пространство вокруг.

К полудню следующего дня перед ними предстала монолитная каменная стена, уходящая вглубь породы. Ни иероглифов, ни фресок, ни статуй богов с головами животных не наблюдалось.

В центре стены отчетливо выделялся контур запечатанного входа. Ни петель, ни замочных скважин на ней не было. Стык между дверью и стеной был залит неизвестным твердым составом, который было приказано взламывать.

Вокруг входа собралась передовая группа. Архивариусы в защитных касках сверялись с планшетами, бригадиры раздавали команды на арабском, перекрикивая гул работающих поодаль генераторов.

Рабочие подтащили к стене промышленные гидравлические домкраты и клинья. В стык между плитой и стеной вбили стальные распорки, подключили шланги высокого давления, и оператор нажал на рычаг компрессора.

Гидравлика натужно загудела, стальные клинья с невероятным усилием начали расширять щель и следом раздался оглушительный треск. Вековой уплотнитель лопнул, осыпаясь на землю серыми кусками. Плита перекрытия, вес которой исчислялся десятками тонн, дрогнула и со скрежетом, от которого завибрировал грунт под ногами, поддалась вперед.

Рабочие радостно закричали, подбадривая друг друга. Оператор добавил давления. Плита сдвинулась еще на десять сантиметров, открывая темный провал шириной в ладонь.

Из образовавшейся щели вырвался резкий, свистящий звук, словно под землей тысячелетиями сохранялось колоссальное давление.

А затем оттуда ударил туман.

Черная масса, словно из сотен тысяч мелких насекомых выползла наружу и стремительно хлынула вперед, целенаправленно окутывая людей, стоявших ближе всего к вскрытому проему.

Операторы гидравлики, бригадиры и несколько имперских специалистов оказались внутри черного облака за считанные секунды. Итого — около двадцати человек.

Отбойные молотки и ломы с лязгом полетели на камни. Рабочие рухнули на колени, судорожно хватаясь руками за горло, издавая из-под черной пелены сдавленные хрипы.

Пораженные падали на спины, извиваясь в болезненных конвульсиях, с силой ударяя пятками по земле и раздирали кожу на шеях до крови, пытаясь сделать хоть один вдох.

Остальные рабочие, находившиеся в десяти-пятнадцати метрах от эпицентра, с криками ужаса бросились врассыпную. Люди давили друг друга, карабкаясь вверх по песчаным откосам и деревянным настилам. Механики выскакивали из кабин экскаваторов и бежали следом за толпой, оставляя двигатели машин работать на холостых оборотах. Гул дизелей смешался с криками на арабском и русском языках. Никто не понимал, что произошло, но каждый понимал, что лучшим вариантом было бросить все и бежать, сломя голову.

Бегство остановилось только на средних террасах котлована, где люди, тяжело дыша, оборачивались и смотрели вниз.

Черный туман, вырвавшийся из проема, не стал преследовать убегающих. Окутав первую группу жертв, он словно впитался в их бьющиеся в конвульсиях тела, не оставив в воздухе ни единого следа.

Люди, оставшиеся лежать у плиты, больше не кричали и не бились в судорогах, замерев в изломанных позах, раскинув руки в стороны.

Прошла минута. Затем еще одна.

Пыль, поднятая ногами убегающей толпы, начала медленно оседать. Страх перед неизвестным боролся с человеческим состраданием и необходимостью понять, что случилось с товарищами.

Несколько рабочих, переглянувшись, неуверенно шагнули вниз по пандусу. Бригадир египетской смены махнул рукой, призывая еще пару крепких парней пойти с ним. Осторожно, шаг за шагом, вздрагивая от каждого шороха, они начали спускаться обратно на дно котлована.

Они подошли на расстояние пяти метров к лежащим телам.

И в этот момент один из лежащих на земле рабочих медленно пошевелился.

Перевернувшись, как ни в чем не бывало на живот, мужчина уперся руками в землю, после чего, слегка рвано, встал на колени, а следом выровнялся во весь рост.

Затем зашевелился второй.

Третий.

Рабочие, спустившиеся на помощь, замерли.

Один из них, молодой парень в запыленной майке, узнал в стоящем напротив человеке своего напарника, с которым они вместе делили паек всего пару часов назад. Напарник стоял неподвижно, его грудная клетка очень медленно вздымалась и опускалась, но голова при этом была опущена.

Молодой рабочий сделал неуверенный шаг вперед, протягивая руку.

— يا أجو… أجو، هل أنت بخير؟ (Адджо… Адджо, ты как?) — спросил он дрожащим голосом.

Адджо медленно повернул голову. Движение вышло дерганым, словно шея двигалась на заржавевших шарнирах.

Заплывшие черной краской глаза смотрели на молодого рабочего не мигая.

Парень испуганно выдохнул и попытался сделать шаг назад, но не успел.

Адджо сорвался с места с нечеловеческой скоростью, выбросил руки вперед и вцепился в плечи своего товарища. Пальцы сжались с такой силой, что под тканью майки хрустнули ключицы.

Молодой рабочий закричал от боли, попытавшись вырваться, но тот, кого раньше называли Адджо не отпускал.

До хруста суставов широко открыв рот, с давлением словно из брандспойта и шипением, Адджо выпустил прямо в распахнутый от крика рот своего товарища черный поток, забивая глаза и ноздри.