Вся группа замерла, оценивая масштабы разрушений.

Сундраил стоял впереди.

— Нет… нет-нет-нет… — шептал эльф, мотая головой, отказываясь принимать реальность. — Этого не может быть!

Он сорвался с места и двинулся спешно вперед, прямо в сторону тлеющих руин.

Командир СБРИ отреагировал моментально, не дав отряду рассыпаться или потерять бдительность. Короткий взмах руки, и оперативники взяли периметр под контроль. Они выстроились клином, взяв фанатика в центр, и начали продвижение, методично перекрывая сектора обстрела стволами автоматов. Каждый солдат проверял свою зону: кто-то контролировал нижний ярус кустарников, кто-то водил прицелом по уцелевшим ветвям деревьев, высматривая возможную засаду.

Мы с Шаей и Дагралем пошли за ним. Естественно, что все осматривались по сторонам, оценивая риски.

Я переключил восприятие из режима обычного наблюдения в рабочий алгоритм. Врачебный и криминалистический опыт, накопленный за годы работы судмедэкспертом, диктовал четкую последовательность действий при осмотре места массового происшествия. Глаза машинально искали очаги поражения, биологические следы, характерные бурые пятна на земле, брызги артериальной крови на уцелевших вертикальных поверхностях, следы волочения тел или фрагменты оторванных тканей.

Я осматривал метры выжженной земли, разрушенные лестницы и поваленные несущие опоры домов. И с каждым шагом картина становилась все более непонятной с биологической точки зрения. Почему? Да потому, что я не видел ни единого тела.

— Ты видишь? — негромко обратилась ко мне Шая. Эльфийка шла слева, держа палец на спусковой скобе пистолета-пулемета, и ее взгляд безостановочно скользил по руинам.

— Мгм, — ответил я, аккуратно перешагивая через дымящуюся балку. — Если мы об одном и том же.

— Думаю, что да. Но давай я сама это скажу: я не вижу ни одного трупа.

— Значит об одном и том же, — ответил я, продолжая сканировать почву. — Да, вижу. И это странно.

Странность заключалась в абсолютном несоответствии физических разрушений и последствий для живой силы. Если бы на поселение напала стая мутировавших зверей, подобная той, которую мы ликвидировали по пути сюда, площадь была бы усеяна останками. Одичавшие животные убивают грязно. Они рвут плоть зубами, отрывают конечности, вскрывают грудные клетки. Кровь должна была пропитать землю на несколько сантиметров вглубь. Ничего подобного вокруг не наблюдалось. Почва под слоем пепла оставалась сухой. Ни кусков мяса, ни разорванной одежды, ни обглоданных костей.

Можно было предположить тотальный пожар. Но температура горения обычной древесины недостаточна для полного уничтожения человеческого или эльфийского тела. Огонь уничтожает мягкие ткани, выпаривает жидкости, но оставляет после себя обугленные скелеты, фрагменты черепов и тазовых костей, которые не превращаются в пыль без применения промышленных крематориев или специализированной магии. Среди углей костей не было.

Как и не было трупов диких животных, которых возле гарнизона был целый вал.

Шая присела на корточки возле одного из сгоревших строений. Она сняла перчатку, провела обнаженной ладонью над землей, шевеля пальцами, и закрыла глаза, считывая энергетический фон.

Я остановился рядом, наблюдая за ее действиями.

— Магических аномалий тоже нет, — констатировала она, поднимаясь и надевая перчатку обратно. — Лесные эльфы при обороне используют заклинания, завязанные на управление растениями, создание корневых барьеров или ветровых лезвий. Если бы они защищали поселение до последнего вздоха, фон был бы перенасыщен.

Вывод напрашивался один: эльфы покинули поселение. Что стало причиной поджога — еще предстояло разобраться. Возможно, они пытались таким образом выиграть время, создав заграждение из огня, а возможно… да много возможно, но нам до этого нет никакого дела. А вот то, что эльфов здесь нет — как раз таки есть.

Сундраил продолжал настырно идти вперед. Фанатик метался между обугленными остовами, заглядывал под рухнувшие перекрытия и ошарашенно смотрел вокруг. Он тяжело дышал через фильтры респиратора.

Мы продвигались к центру поселения, ступая по толстому слою горячего пепла. Подошвы ботинок глухо хрустели, проламывая обугленные ветки и куски прогоревших досок. Бойцы СБРИ работали предельно слаженно, не произнося ни слова. Командир отдавал приказы короткими жестами, и отряд осматривал сектор за сектором, заглядывая за разрушенные остовы домов и контролируя верхние ярусы уцелевших деревьев, точно как в кино.

Воздух здесь был значительно горячее. Жар поднимался от земли, проникая даже сквозь плотную ткань экипировки, заставляя потеть пуще прежнего. И снова я вспомнил как еще пару дней назад мы были глубоко под землей, находясь над лавовым озером и по телу пробежали мурашки.

Бррр. Уж лучше по уже сгоревшему лесу ходить по твердой почве, нежели снова на невидимой платформе парить над магмой.

Мы вышли на широкую круглую площадь. Судя по расположению остатков строений, это был смысловой и географический центр деревни, где прямо посередине выжженного пространства возвышался деревянный монумент.

Точнее то, что от него осталось.

Исполинский ствол древнего дерева, очищенный от коры и покрытый глубокой, сложной резьбой. На уцелевшей стороне угадывались строгие лица эльфийских воинов, рунические надписи и сцены из старых легенд. Другая половина тотема превратилась в черный дымящийся уголь. Огонь сожрал часть истории этого лесного народа, оставив лишь изуродованный обрубок.

Даграль обошел монумент, ткнул обухом секиры в дымящееся основание и хмуро покачал головой. Спецназовцы рассредоточились по периметру площади, взяв под прицел все возможные выходы.

Сундраил остановился в нескольких метрах от памятника. Он обводил взглядом пустые, сгоревшие дома, словно ожидая, что сейчас из пепла поднимутся его собратья или выйдут к нему из темных углов.

— Никого нет… — удивленно и совершенно потерянно проговорил Сундраил. Голос эльфа, искаженный мембраной респиратора, звучал глухо.

И я, честно говоря, до сих пор не мог поверить в то, что эльф не догадался, что могло случиться. Неужели у них не было такого отлаженного механизма, как у дварфов? Неужели из поколения в поколение они не передавали предания, что, мол, вот, если случится такая оказия, то делайте то-то и то-то.

— Да, — ответил я не менее озадаченно, останавливаясь рядом с ним.

Я окинул взглядом площадь, анализируя расположение очагов возгорания. Деревянные постройки сгорели не хаотично. Огонь явно распространялся от внешнего радиуса к центру. Дикие звери, даже мутировавшие под воздействием пыльцы, не умеют использовать огонь. Мы видели на что они способны и склонность к пиромантии там явно не могла развиться.

— Создается ощущение, что они подожгли деревню, чтобы выиграть время, — озвучил я свои выводы, внимательно изучая почву у основания монумента. — Иначе я не могу объяснить, зачем это было делать и почему нет ни одного тела.

С точки зрения тактики выживания, это был единственный логичный шаг. Стена огня создает непреодолимый тепловой барьер для зараженной фауны, уничтожает запаховые следы и сбивает ориентировку. Эльфы поняли, что не смогут удержать периметр против бесконечной волны мутантов, не чувствующих боли, и приняли решение об эвакуации, отрезая противнику путь пламенем.

— Куда они могли уйти, Сундраил? — спросил я, поворачиваясь к нему.

Эльф не ответил. Он продолжал осматриваться по сторонам и задирал голову, вглядываясь в кроны деревьев, которые огонь не успел уничтожить. Видимо, он искал секретные знаки, сигнальные ленты, замаскированные наблюдательные пункты… да хоть что-то, что могло указать на присутствие его собратьев. Но никого, кроме нашей группы, здесь не было. Увы, но поселение было абсолютно мертво.

Бывший командир радикалов, готовый резать глотки во имя свободы своего народа, сейчас рассыпался на глазах, столкнувшись с реальностью, где этого народа просто не осталось на привычном месте.

И чем это так его выбило из колеи, все равно не ясно. Ну ушли с насиженного места, чтобы спастись. Да, бросили все, да потеряли историческую ценность, но ведь все должны быть живы. Должны же быть?..

— Я… — выдал он сдавленно, не опуская головы. — Я не знаю…

Его паника была мне совершенно не нужна. В таких ситуациях потеря концентрации проводником ведет к гибели всей группы. Любое существо, что поддалось истерике, начинает совершать фатальные ошибки. Мне нужно было жестко и быстро вернуть его в реальность.

Я сделал шаг вперед, встав с ним рядом впритык. Сокращение дистанции до минимальной — базовый психологический прием, заставляющий собеседника переключить внимание на угрозу или авторитет прямо перед собой.

— Думай, — сказал я серьезно и холодно. — Они точно должны были куда-то уйти.

Я не сводил с него глаз, блокируя его попытки отвернуться и продолжить бессмысленный осмотр пустых крон.

— Куда могли пойти все твои сородичи, если бы больше бежать некуда было? — повторил я вопрос, чеканя каждое слово.

Он опустил голову, посмотрел себе под ноги на слой серого пепла, словно пытаясь найти ответ в остатках разрушенных домов. Прошло несколько долгих секунд.

Затем Сундраил резко поднял голову с широко распахнутыми глазами, будто пришедшая мысль ему самому казалась дикой.

— Это невозможно. Нет… невозможно, Громов, — он сделал короткий шаг назад, упираясь спиной в обугленное основание монумента. — Они могли податься только к дриадам, — произнес эльф срывающимся голосом. — Но они бы их не пустили!

Услышав это, Даграль, стоявший неподалеку, лишь тяжело хмыкнул, перенося вес на здоровую ногу.

— С чего ты взял? — вклинилась Шая.

Эльфийка подошла ближе, вставая по левую руку от меня. Она смотрела на радикала с откровенным непониманием.

— Мы все дети леса, — продолжила она убеждающим тоном, пытаясь воззвать к логике. — Пускай дриады и более суровы на нашем фоне, но они же тоже разумные существа, в конце концов. Перед общей бедой они могли пойти навстречу.

Логика Шаи мне была ясна, поскольку я и сам придерживался подобной. Да что там я… весь мир пытался сейчас действовать на одной, как говорится, волне, помогая друг другу.

Перед лицом тотального уничтожения, когда с неба сыплется токсичная пыль, а лесная фауна превращается в зомбированных чудовищ, старые территориальные споры или расовая неприязнь должны отходить на второй план, а выживание видов требует компромиссов.

Но слова Шаи подействовали на Сундраила как искра на бочку с порохом.

— Да скорее всех перерезать, как скот они могли бы, а не руку помощи протянуть! — выплюнул он, подавшись вперед.

М-да… ох уж эти радикально настроенные ячейки. Все у них плохие, одни они хорошие. Ох ты ж мой остроухий д’Артаньян… знал бы ты, как глубоко заблуждаешься.

Он смотрел на Шаю с нескрываемым презрением, а в искаженном лице сейчас читалась вся ненависть лесного фанатика к тем, кто покинул чащу ради жизни в человеческих городах.

— Что ты вообще знаешь про наши устои в лесу, если сама давно здесь не живешь⁈ — прошипел он.

Для него Шая была предательницей, городской выскочкой, рассуждающей о вещах, в которых ничего не понимает. В мире лесных радикалов дриады не были мудрыми духами природы из детских сказок. И судя по всему Сундраил был абсолютно уверен, что его сородичи, попытавшись найти убежище в их рощах, нашли там лишь быструю смерть.

Воздух между ними накалился, Шая инстинктивно сжала челюсти, ее рука легла на рукоять пистолета-пулемета.

Мне не нужны были их идеологические споры о чистоте эльфийской крови и знании лесных устоев, посколькумМы находились в эпицентре зараженной зоны, со всех сторон окруженные мутантами, с ограниченным запасом фильтров в респираторах.

Я сделал резкий шаг вперед, вклиниваясь между Шаей и Сундраилом, отрезая их друг от друга.

— Тон смени, — угомонил я эльфа. Я навис над ним, используя разницу в габаритах. — И не веди себя, как истеричка, — продолжил я, отсекая все его эмоции. — А давай двигай ногами туда, где могли твои укрыться.

Я смотрел в его расширенные зрачки.

— Если у дриад, то веди к дриадам. Так даже проще.

Мне действительно было плевать на то, насколько суровы дриады. Артефакт находился у них и если остатки эльфийского поселения стянулись к их границам, значит, нам нужно идти именно туда. Это решало сразу две проблемы: мы находили сородичей Сундраила и выходили прямо к цели нашей экспедиции.

— Да это самоубийство! — выкрикнул Сундраил, не желая сдаваться.

Я шагнул еще ближе. Между нашими лицами осталось не больше десяти сантиметров.

— У нас был уговор, — я понизил голос до шепота, глядя ему прямо в глаза.

Меня начинало откровенно раздражать то, как быстро из храброго предводителя, готового бросать вызов Империи, он превратился в забитую мышь перед лицом старых лесных баек. В камере гарнизона он жал мне руку, требуя клятв. И раз уж мы договорились, то я отступать не собирался.

— Так что делай свою часть. Выхода нет.

Я не стал дожидаться его ответа. Развернувшись спиной к эльфу, я посмотрел на командира спецназа.

— Меняем вектор. Двигаемся к рощам дриад. Пусть наш проводник укажет направление, — скомандовал я.

Командир коротко кивнул. Оперативники, не задавая вопросов, тут же перестроились. Двое бойцов подошли к Сундраилу с обеих сторон, недвусмысленно давая понять, что дискуссия окончена и ему пора вспомнить свои обязанности.

Один из бойцов положил ему руку на плечо, на что радикал раздраженно дернул оным.

— Да иду я, — он бросил на меня полный злобы взгляд, затем отвернулся и молча указал рукой в сторону плотной стены деревьев на северной стороне выжженной площади.

— Туда нам надо.

Мы покинули пепелище. Сразу за границей сгоревшей деревни лес стал совершенно другим.

Огонь здесь не прошел, но разрушительная работа звездной пыли проявилась во всей красе. Мы шли через гущу леса, и с каждой сотней метров чаща становилась все гуще, глуше и мрачнее.

Свет с трудом пробивался сквозь плотно сплетенные почерневшие ветви. Воздух под пологом леса застоялся, приобретя плотность киселя. Стволы деревьев, ранее источавшие жизненную силу, теперь покрылись пульсирующими наростами серой корки.

Мы продвигались медленно. Сундраил шел первым, продираясь сквозь плотные заросли иссохших лиан. Шая держалась рядом со мной, а Даграль шел сзади, бряцая кольчугой ковыляющим шагом.

Построение отряда стало максимально плотным. Спецназовцы шли буквально плечом к плечу, контролируя каждый шорох.

И пока выдалась пускай не самая удобная, но все же свободная минута, я пытался проанализировать свое состояние и готовность к бою.

Энергетический резерв, опустошенный во время стычки с лавовым големом в дварфийских подземельях, успел частично восстановиться благодаря отдыху в бункере, но я не чувствовал себя полностью готовым к затяжному магическому бою. Тратить психею на рядовых мутантов было нерационально. Огневая мощь бойцов пока справлялась с этой задачей куда эффективнее. Поэтому мне нужно было беречь силы для встречи с дриадами, чья магическая природа оставалась для меня абсолютно неизведанной величиной. Либо на тот случай, если оружие солдат станет бесполезными железяками.

Прошло около часа. Лес вокруг превратился в сплошную стену серого мрака.

И затем, когда мы начали подходить к тому месту, куда упрямо вел нас Сундраил, тишину прорезал звук.

Дзиньк.

Шырк.

Дзиньк.

Скрип, сопровождаемый глухим лязгом.

Отряд мгновенно замер. Бойцы опустились на одно колено, вскинув оружие.

— Слышите? — напряженно подал голос один из солдат, водивший стволом автомата из стороны в сторону.

Я прищурился, вглядываясь в серые заросли впереди. Звук повторялся. Равномерно. Лязг. Скрип. Тяжелый удар по мягкому грунту.

— Слышу, — ответил я ровным голосом, нащупывая рукоять пистолета в кобуре. — Готовьтесь к бою.

Командир спецназа отреагировал без промедлений.

Сундраил, оказавшийся в центре оборонительного порядка, непонимающе завертел головой.

— Бою? — удивился радикал, глядя на меня поверх респиратора. — К какому еще бою?

Ох и лесное ж ты чучело, честное слово. Я едва не вздохнул и не закатил глаза.

— Сейчас увидишь все сам, — бросил я, снимая пистолет с предохранителя.