Девушка рванула вперед, заскрипев подошвами по покрытию. Споткнувшись о металлический порожек и едва не потеряв равновесие, Алиса бросилась ко мне, широко раскинув руки. Я инстинктивно подался навстречу, расставляя ноги шире для устойчивости.

Алиса врезалась в меня с разбегу, заставив ботинки слегка скользнуть по полу. Правое плечо, совсем недавно вывернутое в египетском раскопе, прострелило острой болью. Я стиснул зубы и крепко обхватил девушку обеими руками, сжимая жесткую ткань выданного ей карантинного комбинезона. Девушка вцепилась в мою куртку, прижимаясь всем телом и тяжело, прерывисто дыша. Я уткнулся подбородком в ее макушку.

Ох, рыжая, даже не представляешь, как же я рад, что с тобой все в порядке. Хотя бы в пределах той нормы, на которую мы все можем рассчитывать.

Грудную клетку сдавило спазмом. Я сделал судорожный вдох, чувствуя, как обжигающий комок подкатывает к горлу. Мышцы лица сами собой растянулись в совершенно неконтролируемой улыбке.

— Тише, задушишь, — прохрипел я, бережно похлопывая ее по спине.

Рыжая неохотно разжала руки. Она отстранилась на полшага. Ее ладони остались лежать на моей груди. Алиса подняла голову. Зеленые глаза быстро забегали по моему лицу, изучая каждую свежую ссадину и вылезшую морщину.

— Ты выглядишь просто отвратительно, — выдохнула она, хмуря лоб. — Как-то похудел сильно. И выглядишь совершенно уставшим.

— Это пройдет, — я перехватил ее теплые запястья, мягко успокаивая. — Времени на сон маловато, отсюда и такой вид. Ничего страшного.

Краем глаза я уловил движение слева. Лидия Морозова переступила порог лифта. Аристократка сохраняла идеально прямую осанку, как ей и подобало и как умела только она. Темные волосы были убраны в строгий узел. Я выпустил запястья Алисы и повернулся к Лидии, встретив ее объятиями. Морозова подалась ко мне и тоже тепло обняла, прижавшись.

— Рада тебя видеть, Виктор.

— Правда? — я слегка отстранился, добавив чуть иронии голосу. — Даже убить уже не хочешь?

Она едко усмехнулась, стукнув ладонью по плечу.

— Будешь много болтать, схлопочешь от меня и теперь уж ничего не остановит, — отозвалась Лидия, сделав полшага назад.

— Как ваше самочувствие? — спросил я, разглядывая лица обеих девушек, уделяя особе внимание зрачкам. На свет они реагировали нормально и каких-то кошмарных изменений в поведении пока что заметить не удавалось.

Лидия медленно выдохнула.

— Более-менее нормально, — ровно ответила она. Девушка перевела взгляд на бетонный пол и снова посмотрела на меня. — Голова гудит временами.

— И словно туман находит, — добавила Алиса. — Но в целом… в целом терпимо. Я думала будет хуже.

Я участливо покивал.

За их спинами из кабины вышел Андрей Иванович. Старик крепко сжимал рукоять резной трости. Отец сделал шаг навстречу, глухо стукнув наконечником по полу.

Мы вытянули руки одновременно и крепко сжали кисти, качая их вверх-вниз. Хватка у отца после всех злоключений и больниц вновь окрепла и стала добротной. До того окрепла, что костяшки у меня хрустнули под давлением. Отец смотрел на меня из-под кустистых седых бровей.

— Живой, — произнес он.

Я левой рукой хлопнул его по спине, дернув к себе и заключив в объятия. Отец не противился, и тоже стал хлопать по спине в ответ.

— Держусь, — ответил я. — Сам как.

— Как-как. Как и все, — ответил Андрей Иванович. — Живы будем, не помрем.

Григорий Палыч стоял чуть позади, как и всегда. Дворецкий переминался с ноги на ногу. Я радостно шагнул к нему и обхватил старика.

— Как самочувствие, Григорьпалыч?

— Пойдет, молодой граф, пойдет, — покивал он. — За меня не беспокойтесь.

Мой взгляд сместился вправо.

Дмитрий стоял у самого края группы. Брат сунул руки глубоко в карманы куртки. Его глаза бегали по серым стенам подземного коридора, упорно избегая встречаться со мной взглядом. Он переминался с пятки на носок. Я подошел к нему. Горло слегка сдавило. Я коротко откашлялся, прочищая пересохшие связки и вытянул правую руку вперед.

Дмитрий вытащил кисть из кармана и подался навстречу. Наши пальцы сплелись. Рукопожатие вышло донельзя скупым и неловким. Ладонь брата оказалась холодной и покрытой испариной. Мои мышцы едва напряглись для пожатия, и он тут же ответил таким же неуверенным и слабым движением. Мы разорвали контакт спустя секунду. Я опустил руку вдоль бедра.

— Как дела? — хрипло спросил я, разглядывая пуговицу на его воротнике.

Дмитрий нервно сглотнул. Кадык на его шее дернулся.

— Пойдет, — брат переступил тяжелыми ботинками по бетону. — Ты как?

— Нормально.

Мы замолчали. Челюсть брата напряглась, желваки пришли в движение. Я просто коротко кивнул ему, закрывая этот неловкий момент.

В целом, говорить нам сейчас особо-то и не о чем было. Фактически двенадцать лет не виделись ни одного дня, а расстались так вообще на скандальной ноте.

Я скользнул взглядом дальше. Виктория, Димка Дубов и Мария Елизарова стояли отдельной кучкой. Моя грудная клетка расширилась от глубокого вдоха. Я поймал напряженный взгляд Виктории. Патологоанатом сдержанно кивнула мне. Я ответил ей точно таким же кивком, чувствуя, как пульс постепенно замедляется, возвращаясь к рабочему ритму. Все живы. Все здесь.

Оставался последний человек в этой кабине.

Корней шагнул из густой тени лифтовой шахты. Инквизитор кутался в свой неизменный помятый плащ. На его подбородке темнела густая многодневная щетина. Глаза покраснели от тотального недосыпа. Я шагнул ему навстречу, раскинув руки в стороны.

Мы столкнулись в жестком, мужском объятии. Предплечья сомкнулись на его спине, сминая плотную ткань плаща. Корней ударил меня по ребрам открытыми ладонями. Воздух вокруг инквизитора был насквозь пропитан ароматом дешевого кофе и крепкого табака. Я зажмурился, вдыхая этот до боли знакомый запах. Грудину сдавило от сильного давления.

Мы отстранились друг от друга. Я посмотрел в его уставшее, осунувшееся лицо.

— Ну и какого рожна тут происходит? — беспристрастно спросил инквизитор.

Голос мастера инквизиции прозвучал сухо и ровно. Корней опустил руки в глубокие карманы. Он лениво обвел взглядом бетонный свод правительственного бункера, изучая камеры наблюдения под потолком.

— Приперлись посреди ночи, чуть двери не выломали. Я им кофе, а они «времени нет».

— Ну, друг мой, нам предстоит очень ответственное задание, — ответил я, глядя прямо в покрасневшие глаза инквизитора.

Корней скрестил руки на груди.

— И какое же? — снова спросил он.

Голос императора раздался очень внезапно.

Слева послышались ровные шаги. Люди в коридоре мгновенно замерли. Любые перешептывания стихли.

— Об этом нам и предстоит сегодня поговорить, — вклинился император.

Федор II вышел из боковой галереи. Правитель остановился в нескольких шагах от нашей группы. Я посмотрел на лицо императора, который сохранял непроницаемое спокойствие. Все мужчины разом как-то подобрались и выпрямились, словно по стойке «смирно», а женская половина умолкла напрочь, приковавшись глазами к самодержцу.

— Рад всех вас видеть в здравии, — добавил правитель. — А сейчас следуйте за мной.

Правитель развернулся и размеренным шагом пошел по длинному коридору бункера.

Какое-то время все стояли неподвижно. Люди просто переглядывались. Алиса растерянно хлопала ресницами. Лидия поджала губы. Отец сильнее сжал набалдашник трости. Они оказались вырваны из привычной среды обитания, перевезены в секретный правительственный объект и поставлены лицом к лицу с главой государства. Нервная система каждого из присутствующих сейчас испытывала колоссальный перегруз.

В целом, я понимал каждого из них, потому что не каждый день обычному человеку выдается увидеть императора живым лицом к лицу, так еще и на таком расстоянии. Для меня это уже было делом крайне привычным, а вот для них…

Я смотрел на их застывшие фигуры, но затем, сглотнув вязкую слюну, сделал широкий шаг вперед и поднял правую руку, подзывая их всех за собой.

Они двинулись следом.

Император завел нашу группу в просторное помещение. По центру комнаты рядами стоял десяток самых обычных офисных стульев. Правитель остановился у дальней стены и развернулся к нам лицом.

Люди начали рассаживаться. Отец занял место в первом ряду, тяжело опустившись на пластиковое сиденье. Григорий Палыч сел рядом. Димка Дубов, Мария и Виктория сели с краю. Корней опустился на стул, скрестив руки на груди. Алиса и Лидия устроились рядом друг с другом. Мой брат Дмитрий сел в самом дальнем углу, опустив взгляд в пол.

Я остался стоять у стены, прислонившись плечом к холодному бетону.

Император Федор II начал говорить.

Монарх лично и в мельчайших подробностях, изложил всю суть проблемы. Рассказал про Изнанку мира. Описал процесс накопления магических отходов. Рассказал про древнее эльфийское пророчество, которое запустило текущий катаклизм. Затем правитель перешел к знаниям дварфов, упомянув найденную скрижаль и инструкцию наших предков.

Я наблюдал за лицами своих друзей и родных. Глаза Виктории расширились. Корней нахмурился. Щетина на его подбородке шевельнулась. Инквизитор прекрасно понимал масштабы катастрофы.

А затем Император озвучил метод решения проблемы.

Федор Второй произнес слова о том, что нам придется навсегда потерять магию. Нужно выжечь сам источник Мировой Энергии, разорвать потоки эфира и лишить всех жителей планеты любых паранормальных способностей.

В комнате стало тихо.

Лидия опустила взгляд на свои ладони. Я видел, как дрогнули ее пальцы. Девушка только недавно обрела невероятный дар криомантии S-ранга. Она только начала чувствовать эту мощь в своей крови, всю жизнь считая себя белой вороной в собственном роду. Последней, у кого магии не было всю жизни ни грамма. И сейчас ей прямым текстом говорили, что от этой силы предстоит отказаться. Алиса прикусила нижнюю губу, явно жалея, что ей так и не удалось освоить магию управления душами, хотя сам процесс нравился. Перед глазами проскочили картинки того, как мы вечерами у камина тренировались. Как у нее искрились глаза от восторга и собирались морщины на лбу во время концентрации. Корней медленно провел ладонью по лицу, для которого ликвидация запрещенной магии означала полное уничтожение его профессии и привычного уклада жизни.

— Вы находитесь здесь по одной простой причине, — продолжил Император, прерывая затянувшуюся тишину. — Вы все являетесь близкими по духу людьми для Виктора Громова. Но вас одних категорически мало, — голос правителя стал жестче. — Каждый из нас, кто встанет в круг для проведения ритуала, подвергнется чудовищному энергетическому давлению. Мы обязаны разделить эту ношу. Каждый из вас будет звать с собой таких же близких по духу людей. А те люди позовут своих. К вам это относится в полной мере.

Император сделал короткую паузу, осматрвиая каждого сидящего на стуле человека.

— Мы никого не станем принуждать, осуждать или задерживать силой. Если вы откажетесь, вы вольны остаться в этом бункере и переждать.

Правитель шагнул ближе к первому ряду.

— Но я прошу вас подумать. Готовы ли вы рискнуть своей собственной жизнью, чтобы спасти этот мир и будущее наших потомков? Возможно, о нас никто и никогда не вспомнит. Летописцы могут даже не узнать наших имен. Историки спишут спасение планеты на природное явление. Но разве это важно, если больше никто и никогда не пострадает от этой сводящей с ума заразы?

Император закончил речь.

— Я оставлю вас, — произнес монарх. — Вам требуется время на то, чтобы подумать и принять решение.

Правитель повернулся в мою сторону.

— Виктор Андреевич. Идемте.

Я оттолкнулся плечом от стены, шагнул вслед за Императором и вышел из помещения, притворив за нами створку.

Мы остались вдвоем в пустом бетонном коридоре.

— Это критически важно, Виктор, — негромко сказал император. — Они должны принять это решение сами в полном одиночестве. Мое присутствие будет давить на них своим авторитетом. Ваше присутствие начнет давить на них чувством долга и дружбы. Мы обязаны получить от них осознанный выбор. Любое сомнение может привести к нежелательному результату.

Я кивнул, привалившись спиной к прохладной стене.

— Понимаю, Ваше Величество, — ответил я.

И я действительно понимал, потому что искренность всегда важнее долга. Долг это обязательство, которое давит невидимым ярмом, а искренность… искренность это то, что нам всем остро необходимо для гладкости ритуала.

Мы стояли в тишине. Ожидание выматывало нервную систему. В памяти всплывали образы песчаного голема, лавовой кальдеры и сгоревшего эльфийского поселения. Столько пройденных кругов ада ради того, чтобы сейчас стоять под дверью и ждать решения своих близких.

Спустя двадцать минут ручка двери опустилась вниз.

На пороге появился Корней.

— У нас есть ответ, — хрипло произнес мастер.

Мы с Императором шагнули обратно в комнату. Люди сидели на своих местах. Лица большинства из них выглядели бледными и осунувшимися.

Андрей Иванович Громов тяжело оперся двумя руками на трость. Мой отец медленно поднялся со стула.

— Мы остаемся, Ваше Величество, — твердо заявил отец. — Моя семья будет помогать.

Корней коротко кивнул, подтверждая свои намерения. Лидия и Алиса переглянулись, после чего Лидия тоже ответила согласным кивком. Виктория, Мария и Димка Дубов выпрямили спины. Даже мой брат Дмитрий оторвал взгляд от пола и уставился прямо на меня.

Император обвел комнату благодарным взглядом.

— Я глубоко признателен вам за вашу смелость, — произнес правитель. — И теперь вы обязаны подумать и позвать с собой всех близких по духу вам людей. Начинайте вспоминать имена.

С этого момента время в правительственном бункере потеряло свой привычный счет. Дальнейшие события превратились в один нескончаемый водоворот логистики, звонков и медицинских проверок.

Нам выделили целый административный блок. На столах появились десятки защищенных аппаратов спецсвязи. Бойцы СБРИ приносили толстые папки с личными делами, адресами и списками контактов.

Я сидел за столом, сжимая в руке горячую пластиковую кружку с отвратительным обжигающим язык горьким кофе.

Мы начали звонить.

Корней мобилизовал свои старые связи. Инквизитор разыскивал бывших сослуживцев, боевых магов и тех, с кем проходил обучение.

Отец поднял по тревоге весь свой коммерческий и криминальный ресурс из девяностых. Старик вызванивал доверенных начальников, старых коллег и даже конкурентов, с которыми в свободное время выпивал на яхте в море, отринув распри.

Виктория связывалась с медицинской профессурой. Врачи, хирурги, патологоанатомы, обладающие даже минимальным магическим потенциалом.

Процесс занял примерно три или четыре дня, потому что толком перестал следить за часами. За это время я сделал ровно два звонка: один Торбину, второй в «Щит». И, как следовало ожидать, дварф откликнулся без раздумий, пообещав приехать, как только сможет. Грим и Фауст тоже обязались быть. Возможно, с последними двумя мы не были закадычными друзьями и даже близкими по духу, но у нас было нечто общее, что могло дать хорошее подспорье. По крайней мере я на это надеялся.

Военные вертолеты и бронированные микроавтобусы без перерыва курсировали по улицам столицы и аэродромам. Людей свозили в бункер целыми партиями.

Каждый прибывший проходил жесткую фильтрацию.

Я лично стоял в карантинной зоне, встречая вновь прибывших. Я светил им в зрачки, проверяя когнитивные функции. Я слушал их дыхание через фонендоскоп. Если человек проявлял малейшие признаки деградации от звездной пыли, его немедленно изолировали. Мы не могли рисковать включением зараженного разума в единую магическую цепь.

Затем наступал этап собеседований.

Я садился напротив каждого из них и монотонно, раз за разом, повторял одну и ту же речь. Я рассказывал им про Изнанку, про скрижаль и про необходимость навсегда уничтожить магию.

Я смотрел, как они бледнеют. Как трясутся их колени. И делал это не только я.

Многие отказывались. Люди плакали, извинялись, просились обратно в изоляторы. Мы отпускали их молча.

Но многие и соглашались. Огромные мужики с лицами, исполосованными шрамами, старые женщины в строгих костюмах, молодые лейтенанты жандармерии.

Поток прибывающих рос в геометрической прогрессии. Позванные люди вызванивали своих друзей. Друзья искали своих родственников. Бункер гудел от сотен голосов. Вентиляционные системы работали на пределе мощности, с трудом прогоняя спертый воздух.

К исходу четвертого дня процесс наконец-то остановился.

Мы собрали нужную критическую массу. Списки были утверждены и закрыты. Шая закончила математические расчеты геометрии ритуала. Даграль в свою очередь тоже связался с Торном, и подземный монорельс доставил в Москву сотни дварфов, готовых встать в единый круг с людьми. Эльфы со всей империи, желая тоже покончить раз и навсегда с Выбросом, стянулись в столицу.

Наступило время выдвигаться.

Глухой лязг гидравлики раздался в главной шахте грузового лифта, и огромная платформа медленно поползла вверх.

Я стоял в первом ряду, когда двери лифта разъехались в стороны и мы вышли на поверхность. Я огляделся по сторонам.

Огромная толпа людей, эльфов и дварфов стояла на растрескавшемся асфальте, выстроившись в плотные колонны. Суровые бородатые лица подземных жителей, тонкие профили лесных обитателей и хмурые взгляды имперских граждан стояли рядом, забыв про вражду, обиды и шовинистические комплексы.

Оставалось лишь сделать первый шаг.

Огромная толпа людей уже стояла на поверхности, и все они собирались выдвигаться в самый центр Москвы.