Мы шагали по проспектам столицы, заполняя пространство гулом сотен пар военных берцев и гражданской обуви. Оглядываясь по сторонам, я видел как люди, не знающие, что происходит, спешно отходили в стороны, натягивая респиратор повыше, чуть ли не под самые глаза.

Они смотрели на нас с удивлением, провожая взглядами. Более смелые спрашивали у крайних рядов о причине такого марша, и когда получали ответ «мы пытаемся остановить гибель мира», без раздумий бросали свои дела и присоединялись.

А ведь процессия со стороны действительно выглядела если не грандиозно, то как минимум очень эпично. Императорская гвардия в темной броне, высокие эльфы, чсть из которых была в лесных плащах, а часть в имперской форме министерства. Коренастые дварфы, облаченные в кольчуги, двигались единым потоком к центру города вместе с остальными.

Площадь в самом центре столицы встретила нас порывом ледяного ветра, что хлестал по лицу, заставляя щуриться.

Собравший всей гурьбой, толпа остановилась, заполняя огромное открытое пространство.

Шая вышла вперед. Эльфийка опустилась на колени прямо на холодный гранит, сжимая кусок мела, и начала выводить широкие линии на камне.

Я следил за ее движениями и то как Шая чертила треугольник, затем замыкала его в плотный круг. Следом по внешней кромке пошли сплетения угловатых рун.

Мой пульс внезапно ускорился, а кровь застучала в висках гулкими ударами. В памяти мгновенно всплыла затхлая подсобка особняка на южном берегу Крыма. Я вспомнил тупую боль в груди и самый первый день в чужом теле начался именно так.

Шая рисовала в точности ту же самую геометрическую фигуру. Линии и углы совпадали до миллиметра. Опальный аристократ дошел до нее своим извращенным умом или получил прямую подсказку от сектантов, но сейчас смысла копаться в мотивах мертвеца, который иногда выскакивал из глубины души, сейчас совершенно не находилось.

Шая поднялась на ноги. Она отряхнула испачканные белой пылью ладони друг о друга, и обвела собравшуюся толпу карими глазами.

— Вставайте внутрь контура, — ее звонкий голос разнесся над брусчаткой. — Берите за руки тех, кто вам близок и соединяйте пальцы. Ни один человек, эльф или дварф не должен остаться одиноким в цепи.

Толпа пришла в движение, шурша куртками и топая сапогами по граниту. Люди, дварфы и эльфы переступали меловые линии и брались за руки, словно в огромный хоровод. Я смотрел на Шаю, которая шагнула в самую середину рисунка, держа в левой руке неизвестный мне фолиант.

— А ты? — спросил я.

Она лишь устало улыбнулась.

— Кто-то же должен вести ритуал, — отозвалась эльфийка.

Я сделал глубокий вдох и шагнул к ней, протягивая руку и плотно сцепив пальцы. Рука оказалась холодной наощупь и слегка дрожала. Не то от нервов, не то от холода, а может и вовсе от всего разом.

Слева раздался торопливый шаг. Повернув голову, я увидел, что Алиса встала рядом и обхватила мою левую кисть обеими руками. Следом подошла Лидия, забирая левую руку Бенуа. Дальше цепочка потянулась друг за другом: Отец, Палыч, Димка, Корней, Торбин, Даграль, Фауст, Грим и мои крымские друзья.

Цепь росла и росла, пока не сомкнулась в единый контур. Я скользнул взглядом по образовавшейся окружности, где кожаная перчатка бойца СБРИ намертво сжимала зеленую ладонь дриады, невесть откуда взявшейся. Уставший инквизитор крепко держал за предплечье закованного в броню старого дварфа, который, в свою очередь, держался за эльфа.

Впервые на моей памяти в этом расколотом мире человек брал за руку эльфа и дварфа, те в свою очередь сжимали ладони друг друга, и никто не косился на соседа волком.

Открыв книгу, эльфийка начала напевать формулы на древнем языке. Плавно вибрирующие звуки срывались с ее губ, резонируя в воздухе и переливались из одного в другое. Десяток секунд окружающая среда сохраняла стабильность, только ледяной ветер продолжал трепать полы одежд.

Затем атмосферное давление резко рухнуло вниз, от чего мгновенно заложило уши.

Серые тучи над площадью начали сбиваться в плотные комья, а небо наливалось густым багровым цветом. Свинцовые облака закрутились в гигантскую воронку прямо над головами, на долю секунды разорвав пространство ослепительной вспышкой, за которой последовал оглушительный раскат грома.

Кто-то ойкнул, ахнул, взвизгнул от испуга. Кто-то вжал плечи, недоверчиво поглядывая на небосвод.

Но когда центр небесной воронки лопнул и пространство над площадью разошлось рваной раной и которой хлынула черная жижа, я на мгновение опешил.

Сотни крылатых тварей посыпались с небес. Бесформенные тени и массивные костяные монстры, прекрасно знакомые мне по бойне на лесной опушке, ринулись вниз, издавая высокочастотные пищащие звуки.

— А это точно то, чего мы хотели добиться? — крикнул император.

Монарх стоял в трех метрах от меня, намертво сцепив пальцы со своей супругой.

Я повернул голову, встретившись с ним взглядом и лишь пожал плечами, потому что честного ответа у меня не было.

Император громко шмыгнул носом.

— Интересно выходит.

Правитель пригнул голову к левому плечу, дотянувшись губами к закрепленному на воротнике кителя микрофона спецсвязи. Он не расцепил рук с соседями, сохраняя целостность цепи.

— Боевая группа, открыть огонь по враждебным целям, сохранять периметр и защищать гражданских.

Площадь мгновенно взорвалась грохотом. Тяжелые пулеметы и штурмовые винтовки ударили длинными очередями, звеня падающими гильзами.

Несколько боевых магов Империи, стоявших в дальней дуге контура, синхронно выпустили руки соседей. Они вскинули ладони к небу, образуя полупрозрачный купол над головами, в который летающие монстры со всего маху врезались. Магическая сфера содрогнулась и по ее поверхности пошла рябь, но защита выдержала первый удар. Твари сползали по куполу, яростно царапая когтями невидимую преграду.

И пока глаза наблюдали за развернувшейся катавасией, в голове проходил аналитический разбор. Что я вижу? Вижу, что ткань между Изнанкой и нашим миром оказалась разорвана и из нее хлынула Тьма в открывшуюся пробоину. Монстры залетали в наш мир, словно возвращались в родной дом. Либо этот массированный выброс являлся обязательной частью очищающего ритуала, либо древние скрижали содержали колоссальную и безжалостную ложь.

Однако, деваться нам было уже некуда.

— Шая, — обратился я к эльфийке.

Она скосила на меня карие глаза, не прекращая быстро шевелиться губами.

— Я должен помочь остальным. Продолжайте ритуал.

Она коротко кивнула, не сбиваясь с ритма песнопения.

Я разжал пальцы и вложил дрожащую руку Алисы прямо в прохладную кисть эльфийки, после чего шагнул назад, покидая замкнутую цепь и освобождая себе пространство для маневра.

— Я с тобой, — звонкий голос Лидии заставил меня обернуться.

Аристократка тоже выпустила руки соседей. Морозова шагнула вперед и встала рядом со мной. Ее дыхание слегка участилось, грудь быстро вздымалась под теплой курткой.

— Пускай я и не эксперт в области криомантии, но точно что-то смогу, — произнесла она, сжимая кулаки. — Если суждено потерять магию навсегда, я должна хотя бы напоследок оторваться.

Оторваться? Я аж удивленно брови приподнял. Лидия дерзко улыбнулась, глядя мне в глаза, в которых плескался и страх и восторг одновременно

— Хорошо.

Я переключил восприятие, перейдя в монохромный спектр магического зрения. Сигнатуры падающих тварей горели ярко-красными узлами с черными вкраплениями.

Мы с Лидией бросились к внешнему радиусу купола, где бойцы СБРИ поливали небо свинцом, что по логике не должно было иметь никакого эффекта против тварей Тьмы, ведь на них могла повлиять только энергия душ.

Один из костяных големов, словно камикадзе, спикировал вниз, проломив защитный барьер своим весом. Полупрозрачная сфера треснула, осыпаясь синими искрами, а тварь с грохотом рухнула на брусчатку в десятке метров от нас со свернутой шеей, а следом за ним прорвался еще один поменьше. Разинув рот, тварь издала истошный вопль.

Я выбросил правую руку вперед, сформировав плотный пульсар психеи на кончиках пальцев, и метнул его прямо в черную глазницу голема. Заряд вошел в череп твари, разорвав его на белесые осколки, окатив брусчатку черной жижей.

Слева от меня резко упала температура, обжигая щеки ледяным холодом, а следом послышался громкий треск замерзающей влаги.

Лидия вскинула обе руки в сторону пикирующей стаи крылатых теней, из которых вырвался широкий поток белого мороза. Ледяной шквал ударил по тварям. Хлопающие крылья монстров мгновенно покрылись толстым слоем льда, от чего тени потеряли аэродинамику и начали падать ледяными глыбами на землю, с хрустом разбиваясь на осколки.

Вот вам и барышня Морозова. Вот и потомственная криомантка, которой, де-факто, даже обучаться не нужно было, чтобы творить такие чудеса.

— Крой фланг! — рявкнул капитан СБРИ, перезаряжая штурмовую винтовку.

Очередная волна теней хлынула в образовавшуюся прореху купола. Имперские маги стояли на коленях, их носы кровоточили от запредельного напряжения в тщетных попытках залатать дыру в барьере, стягивая края магии.

Я сместился вправо, закрывая спину просевшего мага, продолжая стрелять одиночными импульсами психеи. Выстрел. Шаг в сторону. Еще выстрел. Уклонение от летящего когтя. Мышцы горели от напряжения, а пот заливал глаза, щипая роговицу.

Рядом непрерывно грохотали автоматы, смешивая запах сгоревшего пороха и крови тварей в один тошнотворный смрад.

Лидия двигалась перебежками, замораживая все, что приближалось ближе двадцати метров. Аристократка тяжело дышала, ее губы посинели от переохлаждения собственного тела, но глаза горели синим огнем. Она сформировала три длинных ледяных копья и метнула их в грудь массивного ползущего урода, которые пробили черный панцирь. Тварь завизжала, заваливаясь на бок.

В небе продолжала крутиться багровая воронка, из разлома которой лезли новые и новые полчища. Земля под ногами вибрировала. Эльфийка стояла в центре площади, ее голос возвышался над грохотом боя, словно усиливаясь с каждым мгновением десятком рупоров. Светящиеся руны под ногами участников ритуала начали наливаться ослепительно белым светом, стягивая Мировую Энергию к центру цепи.

— Держим периметр! — заорал я, всаживая очередной сгусток психеи в морду пикирующего духа.

Я продолжал отстреливать тварей, стараясь экономить силы и бить только наверняка. Энергетические сгустки психеи один за другим срывались с пальцев, находя свои цели. Черные духи разрывались изнутри, осыпаясь на гранитную брусчатку, но их количество не уменьшалось. На место одного убитого из багровой воронки в небе немедленно вываливались трое новых.

Периметр, который удерживала наша разношерстная группа, начал прогибаться. Защитный купол над площадью, поддерживаемый имперскими магами, трещал по швам. Люди в центре круга, сцепившие руки, с ужасом наблюдали за тем, как об эту полупрозрачную сферу бьются костяные монстры и сгустки тьмы.

Лидия работала на пределе возможностей, превращая ближайшие цели в глыбы льда, но ее правый фланг постепенно оголялся. Я сделал шаг назад, смещая сектор обстрела, чтобы перекрыть брешь, вскинул руку, формируя очередной заряд, и краем глаза, на самом краю периферического зрения, зафиксировал смазанное движение.

Тварь скользнула над самой брусчаткой, используя слепую зону между укрытиями бойцов СБРИ. Длинное вытянутое тело, сотканное из плотного черного тумана и острых костяных наростов, метнулось прямо на меня.

Я начал разворачиваться, перенося вес на левую ногу, чтобы ударить психеей в упор. Глазомер и моторика сработали четко, но математика дистанции оказалась не в мою пользу, физически не давая выкинуть руку до того, как ее когти вскроют мне грудную клетку.

С правой стороны, практически вплотную к моему левому уху, грянул оглушительный выстрел.

Ударная волна сжатого воздуха и раскаленных пороховых газов саданула по лицу, вдавив барабанную перепонку внутрь, от чего в ухе раздался пронзительный писк, напрочь отрезавший все остальные звуки боя. Глаз ослепила яркая желто-оранжевая дульная вспышка.

Легкую контузию я получил моментально, но свою задачу выстрел выполнил. Кинетическая энергия тяжелого заряда ударила монстра в левый бок. Тварь не разорвало, но ее траектория резко изменилась и тушу мотнуло в сторону, сбивая прицельный прыжок.

Монстр тут же изогнулся, пытаясь восстановить равновесие для повторного броска.

— РРЫЫЫЫЫАААА!!!

Знакомый басовитый рев прорезался даже сквозь глухой звон в контуженном ухе.

БУМ.

Рунная секира с характерным синеватым свечением на кромке опустилась сверху вниз с чудовищной силой, пройдя сквозь костяные пластины, как нож через сливочное масло, разрубив тварь ровно надвое. Оружие не остановилось на этом — лезвие врезалось в землю площади, с хрустом раздробив брусчатку, и намертво заклинило в камне.

Две половины убитого монстра тут же начали распадаться, осыпаясь безобидным пеплом.

— ОТ ЗАРАЗА, РАСКАТАЙ ТЕБЯ КУВАЛДОЙ! ТОРБИН! А-НУ ПОМОГИ ДОСТАТЬ! — рявкнул Даграль.

Старый дварф стоял на широко расставленных ногах, и двумя руками безуспешно дергал за древко, пытаясь вырвать ее из породы.

Слева от меня материализовался Торбин. Владелец «Морского Ежа» закинул еще дымящееся двуствольное ружье за спину, подскочил к бывшему старейшине Торна, и оба дварфа, крякнув от натуги, синхронным рывком со скрежетом вытянули секиру из расколотого камня.

Торбин тут же отступил на полшага, отработанным до автоматизма движением переломил ружье, опустошив патронник и, не глядя, выхватил из кармана куртки новые, засадив обратно.

Даграль перехватил секиру удобнее, стряхнув с лезвия каменную пыль. Он развернулся к надвигающейся толпе наземных монстров, которые прорвались сквозь внешний заслон и теперь сжимали кольцо.

— НАВАЛИСЬ, БРАТВА! — гаркнул Даграль, подняв секиру в воздух.

Слова послужили спусковым крючком. Десятки закованных в броню дварфов, которые до этого держали глухую оборону, не выдержали. Они сорвались с места, ринувшись вперед единым фронтом. Тяжелые ботинки застучали по граниту, щиты сомкнулись, короткие мечи, молоты и топоры взмыли в воздух.

Подземные воители врезались в толпу черных тварей. Столкновение двух масс сопровождалось звуком ломающихся костей и лязгом металла. Началась самая настоящая, контактная мясорубка, превосходящая по своей жестокости то, что мы наблюдали у ворот Торна. Дварфы не использовали сложную тактику — они просто шли вперед, перемалывая рунным оружием все, что имело неосторожность оказаться на их пути.

— Не боись, сынок, — крикнул мне Даграль, обернувшись на долю секунды и подмигнув единственным глазом. — Мы своих не бросаем.

Дварф развернулся и, тяжело хромая, кинулся в гущу схватки, с ходу обрушив секиру на хребет очередной твари, используя секиру в качестве противовеса, то кидая ее вперед, уволакивая себя невероятно ловко, то тормозя, то крутясь вокруг оси, словно сумасшедший берсерк.

Я тряхнул головой, пытаясь избавиться от звона в ухе и привести зрение в норму. Периметр снова стабилизировался благодаря своевременной контратаке горного народа.

На правое плечо опустилась чья-то рука. Хватка была сухой, но на удивление крепкой.

Я резко повернул голову, ожидая увидеть кого-то из бойцов СБРИ или выбравшегося из толпы эльфа. Да хоть бы Грима или Фауста.

Но рядом со мной стоял архиепископ Игнатиус. Чуть позади него возвышалась сутулая фигура Корнея.

— Архиепископ? — удивленно выдал я.

Глава Инквизиции, человек, которого я привык видеть в кабинетах, за столами переговоров или в архивах, находился здесь, на самом краю линии боевого соприкосновения.

— А что? — проскрипел старик, не убирая руку с моего плеча. — Думаешь, одному тебе защищать людей? Или старикам тут не место?

Я посмотрел на его лицо. Возраст никуда не делся: глубокие морщины, тонкая, похожая на пергамент кожа, седые волосы. Но глаза… Впервые за все время нашего знакомства бесцветные, блеклые глаза Игнатиуса изменились. И вместо усталости бюрократа, привыкшего читать сухие рапорты, там плясали черти, как бы абсурдно это не звучало.

Казалось, что впервые за долгие годы с тех пор, как гонения за культистами и любителями баловаться черной магией, закончились, архиепископ вернулся туда, откуда начинал. Туда, где ему было комфортно.

Туда, где у него было что-то, кроме бесконечных бумажек, скучных заседаний и рапортов.

Туда, где у него была жизнь.

Жизнь и молодость.

Да, вкус молодости всегда дурманит и влечет за собой.

Игнатиус отпустил мое плечо и сделал шаг вперед. Он поднял голову вверх, оценивая обстановку.

В небе над площадью, кружась над защитным куполом имперских магов, вилась гурьба крылатых тварей. Сбившись в плотную стаю, они напоминали рой летучих мышей-переростков, что едва не вскрыли обшивку нашего самолета во время перелета в Крым. Они искали брешь в магической защите, периодически пикируя вниз и пробуя купол на прочность.

Архиепископ перехватил посох обеими руками, поднял его вверх и со всего размаха резко опустил, саданув нижним концом о гранитную брусчатку.

Удар вышел звонким, высекая в точке соприкосновения во все стороны сноп ярких синих искр. Игнатиус оторвал левую руку от древка и двумя пальцами в воздухе быстро, без единой заминки, описал широкую окружность прямо перед собой.

Воздух послушно последовал за его движениями, образуя в пространстве синюю сферу. Внутри нее, словно загружаясь на мониторе компьютера, начали проступать и вращаться магические пиктограммы

Затем старик свел обе руки к центру созданной сферы, намертво ухватившись за среднюю часть посоха.

Игнатиус напрягся всем телом. Я, стоя в метре от него, четко видел, какую цену организм платит за этот процесс. Старого инквизитора начала бить мелкая дрожь, желваки на впалых щеках заходили ходуном, а на пергаментном лбу мгновенно выступила крупная испарина. Он тянул энергию из собственного резерва, выжимая его до самого дна, не жалея сосудов и нервной системы.

Сфера перед ним стала наливаться густым и невыносимо ярким светом. Пиктограммы закрутились с бешеной скоростью, превращаясь в сплошную сияющую полосу.

Ровный луч света выстрелил вверх, в самую гущу крылатой стаи.

Это произошло с такой ослепительной вспышкой и сумасшедшей скоростью, что я даже не успел до конца осознать момент удара. Рефлексы сработали быстрее разума — я резко вскинул левую руку, закрывая глаза предплечьем, уходя от прямого поражения сетчатки. Температура вокруг подскочила на десяток градусов.

Когда яростный свет немного притух и перестал жечь сквозь закрытые веки, я опустил руку и моргнул, прогоняя остаточные белые пятна.

Взгляд сам метнулся туда, где всего пару секунд назад плотным роем кружили крылатые твари, угрожая прорвать купол. Медленно кружась, на брусчатку оседал черный пепел.

Архиепископ просто аннигилировал всю стаю подчистую, превратив их в пыль одним концентрированным ударом.

— Вот… так вот… — прерывисто выдохнул инквизитор.

Он опустил посох, тяжело опираясь на него обеими руками. Плечи опустились, грудная клетка ходила вверх-вниз, а сам старик хватал ртом воздух, стараясь восстановить сбитое дыхание.

— Мощно, — прокомментировал я, глядя на оседающий пепел без малейшей доли иронии. Это действительно было сильно, технично и невероятно круто.

Но стоило ли того? Сколько он сжег своего резерва на такой фокус? Подобный объем выброшенной энергии за одну секунду для человека его возраста — это колоссальный удар по сердечно-сосудистой системе и организму в целом. Я прекрасно помнил, чего мне стоило опустошение и ничем хорошим оно, обычно, не заканчивалось.

То кровь из носа истекать начинает, то голова гудит, словно она наковальня и по ней весь день долбили дварфы-кузнецы.

— Но вы как, в порядке? — спросил я, внимательно следя за цветом его кожных покровов, ожидая увидеть бледность или синюшность губ.

— Я-то? — Игнатиус громко шмыгнул носом и медленно, с усилием выпрямил спину, подбираясь. Цвет его лица оставался в пределах нормы, хотя испарина никуда не делась. — Еще попляшу, Виктор.

Он повернул голову, глядя на стоящего позади Корнея.

— Корней, подключайся. Покажем этим тварям, что это наш дом, — скомандовал старик, указывая посохом на очередную группу костяных монстров, вываливающихся из багровой воронки.

— Слушаюсь, архиепископ, — отчеканил мой друг.

Корней не стал медлить. Мой старый друг шагнул вперед, сбрасывая с себя остатки многодневной усталости и летаргии. Его лицо, обросшее щетиной, мгновенно напряглось, приобретая хищные черты профессионального охотника за Тьмой. Он вскинул руки, и воздух вокруг него уплотнился, зазвенев от резко возросшего статического напряжения. Следом за ним в бой включился еще ряд мастеров Инквизиции, вышедших из-за спин стрелков.

Их навыки кардинально отличалась от грандиозного и сметающего все на своем пути луча, который продемонстрировал архиепископ. С пальцев Корнея сорвались светящиеся жгуты концентрированной силы. Они метнулись в гущу наступающих костяных големов, безошибочно обвиваясь вокруг их массивных конечностей. Твари взревели, попытались рвануться вперед, но заклинание намертво приковало их к разбитой брусчатке.

— Сектор открыт! Работайте! — рявкнул инквизитор, удерживая напряженные нити.

Бойцам СБРИ и гвардейцам Императора дважды повторять не пришлось. Шквальный огонь ударил по обездвиженным мишеням, в клочья разрывая черные панцири и дробя кости. Свинец, летящий с предельной точностью, завершал то, что начинала магия. Инквизиторы действовали как идеальная группа поддержки: они ставили локальные щиты, сбивали летящих духов энергетическими плетьми и сковывали самых крупных мутантов, превращая их в неподвижные мишени для армейских стволов.

Я перенес вес, разворачивая корпус, и отправил очередной заряд психеи прямо в оскаленную морду твари, которая попыталась прорваться с фланга. Сгусток вошел точно в цель, разнеся ее структуру изнутри.

На короткое мгновение я перестал стрелять, просто чтобы сделать лишний вдох и оценить глобальную картину происходящего.

Зрелище, развернувшееся на главной площади столицы, не поддавалось никакому логическому описанию. Жесточайшая, кровавая и бескомпромиссная рубка, в которой не существовало ни фронта, ни тыла. Мы оказались полностью окружены ревущей толпой монстров, которым попросту не было конца. Багровая воронка над нашими головами работала как гигантский инкубатор, бесперебойно выплевывая из разлома все новые и новые порции существ и бесплотных теней.

Асфальт и гранит под ногами скрылись под слоем гильз, черного пепла и густой маслянистой жижи. Воздух стал плотным от запаха сгоревшего пороха, магических разрядов и тошнотворной вони разлагающейся органики Изнанки.

И в центре этого кошмара, спина к спине, сражались те, кто еще недавно не мог поделить лесные угодья и горные выработки.

Я видел, как высокий эльфийский маг, чье лицо побледнело от критической потери энергии, из последних сил удерживал искрящийся ветровой барьер. Об эту невидимую стену бились крылатые твари, не в силах прорваться к людям. А прямо из-за спины этого эльфа, опираясь стволом на его плечо, гвардеец непрерывными короткими очередями отстреливал тех, кто пытался обойти барьер сбоку.

В десяти метрах правее разворачивалась своя локальная бойня. Пятеро дварфов выстроили глухую стену из тяжелых ростовых щитов. Их доспехи покрылись вмятинами и глубокими царапинами, но строй не двигался ни на миллиметр. Они принимали на себя чудовищные удары массивных големов, гася кинетическую энергию своими телами. И каждый раз, когда монстр увязал в их обороне, из-за щитов молниеносно вылетали штыки и ножи имперских пехотинцев, вскрывая уязвимые сочленения тварей.

Люди, эльфы, дварфы. Здесь больше не существовало рас, статусов и министерских должностей. Была только единая биологическая масса, отчаянно цепляющаяся за выживание.

Но мой медицинский взгляд не мог игнорировать очевидные факты. Как бы слаженно и яростно ни бились защитники, человеческая, эльфийская и дварфийская физиология имела свои непреодолимые пределы. Адреналин не мог бесконечно поддерживать мышцы в тонусе.

Я видел это по замедлившимся движениям солдат, по дрожащим рукам магов, по тому, как тяжело поднимались топоры горных воителей. У людей кончались патроны. У эльфов выгорали каналы, что сопровождалось кровотечениями из носа и лопнувшими капиллярами в глазах. У дварфов закислялись мышцы от запредельной статической нагрузки. Мы выдыхались. Орда Тьмы не знала усталости, а наш ресурс подходил к критической отметке. Рано или поздно кто-то совершит ошибку, строй дрогнет, и тогда нас просто захлестнет черной волной.

Сжав челюсти от злости, я сформировал новый снаряд психеи. Что ж, если нам суждено лечь здесь, я, по крайней мере, заберу с собой столько этой дряни, сколько позволит мой собственный резерв.

Пространство прямо посреди площади, между внешним кольцом обороны и эпицентром ритуала, где непрерывно читала заклинания Шая, исказилось.

В воздухе образовалась тонкая повисла вертикально изумрудная полоса, словно кто-то провел по реальности раскаленным скальпелем, нарушая законы физики. Воздух вокруг нее пошел рябью.

Полоса не провисела и секунды, резко, с громким треском рвущейся материи, разошлась в стороны, образуя широкий, переливающийся зеленью портал.

И из этого прохода, заглушая грохот выстрелов, рев монстров и раскаты грома, вырвался яростный, пронзительный крик.

Синхронное улюлюканье, от которого по спине побежали ледяные мурашки.

Из изумрудного света на брусчатку хлынули дриады.

Их были десятки. Зеленокожие воительницы, подобные первобытным амазонкам, не стали тратить время на оценку тактической обстановки или построение защитных порядков, а с ходу, прямо из портала, врезались в спины и фланги прорвавшихся монстров. В их руках мелькали короткие широкие клинки и копья. Дриады двигались с пугающей, нечеловеческой скоростью, не зная ни усталости, ни страха. Они врубались в черную массу, расчленяя тварей на куски с хирургической точностью и звериной жестокостью.

Их внезапное появление мгновенно переломило ход боя на нашем фланге. Давление на дварфов и людей резко упало. Мутанты, застигнутые врасплох новым, свежим противником, стали смещать свои ряды.

Даграль, который только что отбросил очередного монстра ударом щита, тяжело оперся на древко секиры. Старый дварф хрипло дышал, его грудная клетка активно вздымалась под измызганной кольчугой. Пот заливал его лицо, прочерчивая светлые дорожки сквозь слой серой золы и копоти. Он посмотрел на портал, из которого продолжали выбегать зеленокожие девы.

— Нона? — прохрипел уставший Даграль, щуря единственный глаз.

Свет внутри разлома дрогнул, и на гранитную брусчатку, абсолютно легкой, невесомой поступью, сошла Лесная Матерь.

На ней было все то же легкое, струящееся платье, что и во время нашей встречи у озера. Она не выглядела как воин, пришедший на бойню. Ее ноги едва касались расколотых камней, а лицо выражало непоколебимое, почти неестественное для происходящего кошмара спокойствие. Едва она переступила границу, изумрудный портал за ее спиной схлопнулся, не оставив в воздухе даже искры.

Даграль с шумом выдохнул, перехватывая секиру.

— Тебя-то каким хреном сюда занесло? Зачем пришла? — проворчал бывший старейшина Торна, хотя в его надтреснутом голосе явственно слышалось колоссальное облегчение.

Лесная Матерь плавно повернула голову в его сторону. Уголки ее губ дрогнули, складываясь в мягкую и слегка ироничную усмешку.

— Не ерепенься, мой дорогой ловелас, — ответила Старшая Дриада. Ее мелодичный голос, лишенный всякого напряжения, удивительным образом не терялся в грохоте боя, а словно звучал напрямую в голове. — Не тебе же одному на старости лет можно в гуще битвы находиться. Что бы ты без меня вообще в этом мире делал, а?

Последняя фраза прозвучала так, что она чуть ли не промурлыкала ее, глядя на измотанного дварфа.

Не тратя времени на дальнейшие препирательства, Нона сделала два плавных шага, подошла к Дагралю и положила изящную ладонь прямо на его предплечье.

Место контакта мгновенно вспыхнуло мягким зеленым светом и за долю секунды окутало всю фигуру дварфа, просачиваясь сквозь кольчугу и плотную одежду.

Я видел, как физиологические показатели старика меняются на глазах. Спазм, сводивший его грудные мышцы, отпустил. Дыхание, еще секунду назад напоминавшее сипение сломанных мехов, выровнялось и стало глубоким. Лактат, забивший его мышечные волокна, словно растворился, а тремор в руках исчез без следа. Регенерация тканей и полное снятие физиологического стресса произошли за время одного удара сердца.

— Бррррр, — дварф резко встряхнулся всем телом, словно собака, вышедшая из ледяной воды. Он выпрямился, и в единственном глазу снова загорелся прежний задорный огонь. — Каждый раз пробирает до костей, как первый раз.

Нона удовлетворенно ухмыльнулась, убирая руку.

Сделав шаг назад, Лесная Матерь подняла обе руки высоко к затянутому багровыми тучами небу. Ее пальцы растопырились, а лицо приобрело отрешенное, трансовое выражение.

Воздух вокруг нее сгустился, запахло свежей, мокрой зеленью — запахом, который не имел права существовать на выжженной, залитой кровью площади в центре Москвы.

Нона резко выбросила руки в стороны, выбросив во всех направлениях пульсирующую волну изумрудного свечения. Аура беспрепятственно прошла сквозь ряды сражающихся мутантов, не причинив им никакого вреда, но стоило свету коснуться защитников, как картина боя кардинально изменилась.

Волна накрыла бойцов СБРИ, уставших инквизиторов, измотанных имперских магов, эльфов и дварфов. И каждый, кого касалась магия, мгновенно обретал второе дыхание. Я почувствовал, как этот свет прошел сквозь меня — легкий укол холода в позвоночнике, за которым последовал резкий, опьяняющий выброс энергии. Застоявшаяся пустота в энергетических каналах дрогнула и начала стремительно заполняться.

Солдаты, которые секунду назад с трудом удерживали автоматы, вскинули оружие с новой силой, открывая шквальный огонь. Маги, стиравшие кровь с лиц, выпрямились, и их щиты, до этого тусклые и хрупкие, вспыхнули ярким неоном, препятствуя новым волнам летающих тварей, словно не было этих бесконечно длящихся полчаса вовсе.

Дварфы с утробным ревом сомкнули щиты и сделали слаженный шаг вперед, переходя из глухой обороны в наступление.

Я опустил руки, чувствуя, как пульсирует чистая энергия на кончиках пальцев, и на мгновение просто замер, осматривая поле боя.

В центре площади, внутри сияющей пентаграммы, эльфийка нараспев читала древнюю книгу, удерживая нити мироздания. Вокруг нее стояли насмерть политики, аристократы и обычные люди. По периметру зеленокожие дриады рубились плечом к плечу со спецназом, старый дварф вновь крутился, как умалишенный, а Инквизиция выжигала небо синим пламенем под мягким, исцеляющим светом Лесной Матери.

Все это походило на самую настоящую сказочную битву добра и зла, вырванную прямиком из страниц фэнтезийной книжки из библиотечной полки.

Абсурдно. Пафосно. И просто невозможно.

Нереально.

Здесь не хватало только каких-нибудь рыцарей на белых конях или избранных героев из книжек с пророческими мечами.

Я криво, но совершенно искренне усмехнулся, формируя в ладони плотный, тяжелый сгусток психеи.

А с другой стороны, зачем они здесь нужны, эти выдуманные книжные герои? Зачем искать спасителей в чужих историях, если в этой реальности, на залитом кровью граните, стоим мы?

Мы сами разберемся.

Я шагнул вперед, сбросил заряд в очередную надвигающуюся из мрака тварь и снова погрузился в работу.

* * *

Если бы в этом мире верили в ад, то каждый, кто был причастен к сражению, смог бы сказать своим потомкам, что земля в тот день превратилась в филиал Ада.

Магический свет Лесной Матери дал защитникам второе дыхание, но физику реального мира обмануть было невозможно. Человеческая, эльфийская и дварфийская плоть имела свои пределы прочности, а орде, бесконечным потоком вываливающейся из багрового разлома, не было конца.

Гранитная брусчатка давно скрылась под потрохами, кровью, слизью и пеплом с отстрелянными гильзами.

Линия фронта больше не существовала, а бой разбился на десятки локальных и отчаянных стычек, где каждый сражался за собственную жизнь и жизнь стоящего рядом.

На левом фланге бойцы СБРИ выстроили полукруглую баррикаду из тел убитых големов. Штурмовые винтовки перегревались, плюясь свинцом. Оружие клинило от нагара и густой черной крови тварей.

Один из крылатых монстров, чья шкура напоминала спрессованный уголь, спикировал отвесно вниз, проигнорировав трассеры, бьющие ему в грудь и с разгону рухнула прямо на позицию пулеметного расчета. Кинетический удар полутонной массы отбросил первого номера на несколько метров. Монстр ударил когтистой лапой наотмашь, с хрустом вспарывая кевларовую броню второго номера, пробивая грудную клетку от ключицы до живота.

Солдат захрипел, роняя оружие, и повалился на спину, захлебываясь кровью. Его напарник, боец с позывным «Гриф», вскинул автомат, вжимая спусковой крючок и всаживая остаток магазина в упор, прямо в безглазую морду твари. Монстр осел, заваливаясь на мертвеца.

Гриф отшвырнул пустой автомат, упал на колени возле разорванного товарища и дрожащими, перепачканными в крови руками схватил тангенту рации на плече.

— Коля 200!!! — истошно заорал он в микрофон, не обращая внимания на хлещущую вокруг черную кровь других тварей. — КАК СЛЫШНО, КОЛЯ 200!!!

Ему никто не ответил. Эфир был забит белым шумом и криками раненых.

Справа от армейских позиций стояли насмерть дварфы. Подземные воители работали молча, экономя кислород, методично опуская и поднимая свои секиры и молоты. Но плотность наступающих тварей превышала все мыслимые лимиты.

Ургард, коренастый дварф из клана в Углебороды, известный своими подвигами в былых сражениях и умеющий входить в боевой транс, бился в самом авангарде, орудуя двумя короткими рунными топорами. Он двигался как заведенный, отсекая конечности и дробя костяные панцири.

Из гущи черного тумана на него выбросилась тварь с тремя парами хитиновых жвал. Монстр проигнорировал удар левого топора, скользнувшего по его броне, и сделал резкий выпад. Зазубренная, похожая на богомолью лапу конечность сомкнулась на правой руке Ургарда.

Раздался влажный хруст ломающейся кости, хитин сомкнулся, и отсек дварфу правую руку чуть ниже локтя.

Ургард не закричал. Его лицо под слоем копоти побледнело, глаза широко распахнулись от болевого шока. Артериальная кровь толчками ударила из обрубка, заливая гранит.

Монстр дернулся вперед, чтобы добить жертву, всаживая вторую когтистую лапу прямо в кольчугу дварфа на уровне живота. Железные кольца с треском лопнули, когти вошли в плоть, распарывая брюшину.

Но Ургард не упал. Вместо того чтобы отступить, он сделал шаг навстречу. Разум, застленный трансом, диктовал продолжать битву. Дварф прижал кровоточащую культю к боку, намертво заклинив застрявшую в его животе лапу твари подмышкой покалеченной руки. Монстр взревел, пытаясь выдернуть конечность, но вес и упрямство тяжело бронированного дварфа приковали его к месту.

— Ннна, сука! — прохрипел Ургард, сплевывая кровь.

Левая рука взмыла вверх. Уцелевший рунный топор с синеватым свечением обрушился на сочленение шеи монстра. Раз. Второй. Третий. Он рубил не глядя, наотмашь, пока тварь продолжала глубже вонзать когти в кишки. Черная кровь твари смешивалась с алой кровью дварфа, заливая сапоги.

Даграль, пробивавшийся сквозь строй в нескольких метрах от него, увидел оседающего на колени Ургарда. Бывший старейшина снес голову очередной тени и повернулся.

— Торбин! ОТВОЛОКИ УРГАРДА! — рявкнул Даграль, перекрывая гул боя. — ОТВОЛОКИ, ПОКА ОН НЕ ИСТЕК К ЧЕРТЯМ СОБАЧЬИМ!!!

Владелец «Морского Ежа» вынырнул из дыма. Торбин разрядил оба ствола в морду бросившейся на него твари, разнеся ее в пыль, и, не тратя времени на перезарядку, отбросил дробовик. Он подскочил к оседающему Ургарду, уперся сапогом в мертвую тушу хитинового монстра и рывком выдернул из его мертвого тела покалеченного собрата.

Ургард застонал, его левая рука ослабла, выронив топор.

Торбин схватил раненого за лямки тяжелого панциря на плечах и потащил назад, к центру площади, где еще действовал спасительный барьер и свет Ноны. За ними по граниту тянулась широкая, густая багровая полоса.

Дриады и эльфы на другом фланге тоже несли потери. Как бы ни были быстры амазонки Лесной Матери, усталость брала свое. Клинки вязли в костяных панцирях, а увернуться от десятков когтей, бьющих одновременно, становилось все сложнее. Зеленоватая кожа покрывалась глубокими рваными ранами.

Воздух над площадью загудел. Низкочастотная, давящая на внутренние органы вибрация, от которой заложило уши и заныли зубы, пронизывала все вокруг.

Багровая воронка, вращающаяся высоко в небе, внезапно остановилась. Тучи перестали закручиваться и их физически раздвинуло в стороны, словно гигантскую занавеску. Атмосферное давление скакнуло так резко, что у многих людей из носов пошла кровь.

Из разорванной ткани мироздания, закрывая собой тусклый свет, стало что-то появляться.

Сначала это выглядело как сплошная черная скала, опускающаяся из стратосферы. Затем скала приобрела очертания. Рельефные, испещренные глубокими кратерами и наростами формы начали проступать сквозь атмосферную дымку.

Рука.

Вернее — пятипалая лапа.

Ее масштабы не поддавались осмыслению человеческим мозгом, поскольку навскидку она была размером с Эверест. Колоссальная структура, от одного вида которой разум отказывался работать. Пять исполинских когтей, каждый из которых по своим габаритам превышал самые высокие небоскребы Москвы, медленно прорывали облачный слой и на чешуйках этой лапы могли бы разместиться целые городские кварталы.

Она двигалась медленно, но эта медлительность была иллюзией гигантских масштабов, поскольку вытесняемый ею воздух обрушился на площадь ураганным ветром.

Тень от спускающейся лапы накрыла весь центр города. Стало темно, как поздней ночью.

Сражение внизу просто остановилось.

Бойцы СБРИ опустили автоматы. Дварфы перестали рубить. Даже безмозглые твари, вырвавшиеся из Изнанки, замерли, вжавшись в гранитную брусчатку, подавленные аурой существа, частью которого являлась эта конечность.

* * *

— Виктор! — голос Императора, обычно сдержанный, сейчас сорвался на крик.

— Виктор! — одновременно с ним крикнула Шая из центра пентаграммы, ее голос пробился сквозь завывание ветра.

Я резко повернул голову.

Император Федор II стоял в нескольких метрах от меня, не разрывая цепи. Правитель Империи, человек, привыкший контролировать судьбы миллионов, сейчас смотрел вверх. Его лицо было бледным, а свободная рука, отпустившая микрофон связи, неподвижно указывала в небо.

Шая тоже запрокинула голову, прервав заклинание, глядя в небо распахнутыми от ужаса глахами.

Я проследил за их взглядами и по инерции поднял голову вверх и замер.

Огромная, закрывающая собой весь горизонт масса черной, бугристой породы с когтями, способными одним движением стереть с лица земли всю столицу вместе с ее бункерами, жителями и защитниками, опускалась на землю, разрывая границу между мирами.

— *****й в рот… — выдал я, не имея более возможности контролировать словарный запас. А что еще я должен был сказать? Ох ты, какая нелепица? Что ж за оказия вышла? Из песни слов не выкинешь. — Шая! — рявкнул я. — Читай дальше!

Она посмотрела в мою сторону неуверенными глазами. Впервые за все время я видел, как она застыла в непонимании что ей делать. Как испугалась. Испугалась не на шутку.

— ЧИТАЙ! — заорал я.

По неизвестной никому причине, Твари Тьмы ринулись прочь, кто куда, словно отступали, боясь попасться под горячую лапу того, кто решил показаться в наш мир со стороны Изнанки.

И, наверное, правильно делали.

Крылатые тени с визгом разлетались в разные стороны, врезаясь в фасады зданий и друг в друга. Костяные големы и изуродованные мутанты, давя своих же, в панике рванули по улицам прочь от площади.

Тишина, опустившаяся на площадь после исчезновения монстров, продлилась ровно пару секунд.

Где-то на фланге бойцов СБРИ раздался первый хриплый, надрывный крик радости. Солдаты, стоявшие по колено в черной жиже и гильзах, решили, что враг дрогнул и обратился в бегство. За ними одобрительно заулюлюкали эльфы и грохнули щитами дварфы. Но это ликование захлебнулось так же быстро, как и началось.

Люди подняли головы и увидели то, что заставило всех замолчать.

А следом, когда адреналиновый фон начал стремительно падать, обнажая реальную картину произошедшего, площадь заполнилась звуками, от которых у любого медика сводит скулы. Воплями раненых. Стонами тех, кому рвали плоть и дробили кости. Булькающим кашлем солдат с пробитыми легкими и скрежетом зубов.

Рядом со мной снова возник архиепископ.

— Что происходит? — просипел старик, устало опираясь двумя руками на посох. Его лицо приобрело землистый оттенок, а по виску стекала струйка темной крови.

Рядом с главой Инквизиции стоял Корней. Мой друг сутулился сильнее обычного, прижимая левую руку к окровавленному боку. Кровь толчками просачивалась сквозь пальцы, пачкая ткань плаща.

— Корней! — выпалил я, в один шаг сокращая дистанцию и забыв про огромную длань в небесах. — Дай посмотреть.

— Не время, — отбросил друг, уворачиваясь от моих рук и сильнее прижимая ладонь к ране. Он тяжело дышал, бледнея на глазах. — Все нормально, царапина. Что случилось?

Я молча поднял руку и ткнул пальцем в небо.

Игнатиус и Корней синхронно задрали головы.

Архиепископ смотрел на исполинскую конечность, перекрывшую горизонт, не мигая. Его выцветшие глаза сузились, оценивая масштабы надвигающей из Изнанки хтони.

— Нужно закончить ритуал, — проворчал старик без единой капли паники. Он оторвал взгляд от неба, развернулся и, тяжело ступая, направляясь обратно к меловой пентаграмме. — Идемте, пока твари дрогнули, мы должны вернуться туда.

— Отступаем в центр! Раненых в контур! — заорал командир спецназа.

Мы начали созывать всех оставшихся в живых. Дварфы тащили своих покалеченных товарищей, бойцы СБРИ волокли раненых сослуживцев. Все стягивались обратно за белые меловые линии, хлюпая по лужам черной и красной крови.

Шая стояла в центре, прижимая древний фолиант к груди.

— Возвращайтесь в цепь! — звонко скомандовала эльфийка, перекрывая гул ветра. — Беритесь за руки! Я буду произносить формулу. Вы должны повторять ее за мной. Непрерывно. Громко. Держать цепь, что бы ни случилось!

Я вклинился в круг. Справа мою кисть намертво сжала Лидия, ее ладонь была ледяной. Слева в мою руку дрожащими пальцами вцепилась Алиса. Рядом встали отец, Палыч и Корней.

Мы сомкнули цепь. Кровь, грязь, пот — все смешалось.

Шая выкрикнула первую фразу на древнем языке.

Никто из стоящих в кругу не знал этого наречия, но фонетика была понятной. Сотни глоток — человеческих, эльфийских, дварфийских — синхронно повторили речитатив.

Сначала не происходило ровным счетом ничего. Мы просто стояли посреди изуродованной площади и орали в багровое небо непонятные слова, пока гигантская лапа продолжала опускаться, готовясь раздавить город.

Шая выкрикнула следующую строчку. Мы повторили.

Пространство вокруг нас начало светиться.

Вопреки ожиданиям, свечение пошло не от рун на земле, а прямо из нас самих.

То, что последовало дальше, я могу описать только с позиции физиологии. Магия, присутствующая в каждом разумном существе на планете, пришла в движение. Мировая Энергия начала всасываться в землю со всех уголков континента, стягиваться к центру ритуала и проходить через наши тела.

Ощущения были такими, словно через нас пустили промышленный ток.

Скелетная мускулатура мгновенно ответила тотальной судорогой. Мышцы скрутило спазмом, пальцы сомкнулись так, что я физически не смог бы разжать руку Алисы или Лидии, даже если бы захотел. Сердечная мышца сорвалась в жесткую аритмию, ритм скакал от тахикардии к замиранию, имитируя фибрилляцию желудочков.

Люди морщились. Кто-то закричал от боли, кто-то рычал, закусив губы в кровь, но все продолжали стоять и орать слова формулы.

Энергия текла сквозь нас по живому контуру. Я чувствовал, как выгорают мои собственные каналы психеи. То, чем я пользовался, чтобы исцелять и убивать, физически выдирали из грудины с корнем. Этот поток выходил и бил ослепительным столбом вверх, устремляясь в самый центр багровой воронки, запирая Изнанку.

Свечение нарастало.

Разрыв в небе, из которого уже наполовину вылезла исполинская рука, дрогнул. Края воронки начали сжиматься под давлением направленной с земли энергии.

В этот момент с той стороны раздался рев.

Низкочастотная акустическая волна, от которой полопались уцелевшие стекла в радиусе километра. Волна ударила по площади, принеся с собой запах.

Аромат мертвечины, застоявшегося тлена, сероводорода и сырых подземных склепов с такой концентрацией трупных газов, что рвотный рефлекс срабатывал мгновенно.

Кого-то в цепи стошнило прямо на брусчатку, бойцы давились спазмами, но ни один человек не разорвал сцепленные руки, продолжая кричать на древнем наречии.

Светящийся столб энергии стал ослепительно белым.

Разрыв в небе дернулся. Еще раз. Еще.

Рев с той стороны донесся вновь, но в этот раз стал немного глуше.

Разрыв содрогнулся в последний раз и с оглушительным звуком схлопнулся, сработав, как гильотина, отрезав исполинскую конечность в нашем мире.

Миллионы тонн черной породы на секунду зависли в воздухе, подчиняясь гравитации, и начали падать на город.

Кто-то закричал в ужасе, представляя как его с секунды на секунду размажет по площади тонким слоем.

Но этому не суждено было случиться. Магия ритуала сделала свое дело до конца: отрезанная часть Изнанки не могла существовать в нашей реальности без связи с источником.

Лапа начала крошиться прямо в воздухе, распадаясь на фрагменты, а затем просто растворилась, оседая на Москву серым пеплом.

На крыши.

На машины.

На людей.

Небо, стянутое до этого багровыми тучами, внезапно растянулось. Свинцовая пелена разошлась в стороны, и на обезображенную площадь пробились яркие лучи дневного солнца.

Энергия, бившая сквозь наши тела, резко иссякла.

Спазм, сковавший мышцы, отпустил. Пальцы разжались сами собой.

Ноги моментально отказали, и я осел на землю, не пытаясь удержать равновесие. Просто откинулся на спину прямо на холодную, залитую кровью брусчатку. Глаза закрылись. В груди было непривычно пусто.

Я попытался переключить зрение на уровень психеи, но ничего не произошло.

Совсем.

Кажется, я стал обычным человеком. Самым обычным, выжатым досуха человеком с саднящим плечом и сбитыми костяшками, которым был в прошлой жизни.

Тишину нарушало только тяжелое дыхание десятков людей вокруг и стоны раненых.

— Все кончилось? — раздался голос Шаи совсем рядом со мной. Ее рука нащупала мою и сомкнулась на запястье.

Я не стал открывать глаза.

— Кажется… кажется да, — прохрипел Император.