После единогласного принятия решения идти до конца, Император коротко кивнул. Лицо Федора II оставалось непроницаемым, но по резким движениям угадывалось колоссальное внутреннее напряжение. Монарх пододвинул к себе панель спецсвязи.

— Мне нужно связаться с кабинетом министров и партнерами за рубежом, — произнес он, снимая трубку. — Процесс запущен, господа. Информацию необходимо довести до первых лиц. Оставьте меня.

Мы не стали задерживаться. Я, Даграль и Шая молча поднялись со своих мест и покинули переговорную.

В коридоре бункера монотонно гудела вентиляция. Мимо прошли двое связистов с папками, кивнув нам на ходу. Шая направилась в сторону жилого сектора, Даграль тяжело зашагал следом, мерно постукивая древком.

Я сделал несколько шагов и остановился.

За всю жизнь, привыкнув работать с четкими протоколами вскрытия и химическими анализами, мозг отказывался переваривать полученную информацию как завершенную. Картина не складывалась, ведь чего-то критически не хватало.

Скрижаль оставалась в изолированном помещении под охраной, и именно этот кусок камня не давал мне покоя. Нам выдали историческую справку, объяснили физику процесса и указали на глобальную цель — уничтожить магию, чтобы навсегда закрыть прореху на Изнанку.

Но где конкретика?

Я медик. Если мне говорят: «У пациента была опухоль, что стала причиной смерти», мне этого недостаточно. Мне нужны детали. Где именно локализация? Каков размер? Какие инструменты готовить? Поэтому строится поэтапный процесс вскрытия начиная от Y-образного разреза на груди с последовательным извлечением органов и осмотром.

А тут нам древние праотцы заявляют: «Уничтожьте Мировую Энергию. Удачи вам». И все. Ни координат ритуала, ни времени, ни описания процесса. Мы не будем же мы просто стоять вокруг камня и силой мысли отменять законы мироздания. Не будем же мы проводить ритуал такого масштаба, скажем, на центральной площади Москвы просто потому, что нам так захотелось? А если проводить, то, как именно?

У любого человека существует свой предел превозмоганий. Черта, после которой он просто опустит руки, сядет на ближайший стул и скажет: «Все, с меня хватит, разбирайтесь сами».

С меня еще достаточно не было. Ресурс упрямства в организме еще присутствовал, но черта виднелась уже опасно близко. Я не верил, что предки, заморочившиеся с расколом скрижали, строительством ловушек, подземных монорельсов и защитных механизмов, могли так халтурно отнестись к самой главной инструкции.

Я резко развернулся.

— Стойте, — негромко сказал я.

Шая и Даграль остановились и обернулись. Эльфийка вопросительно приподняла бровь.

— Пошли обратно, — я кивнул в сторону технического яруса, где находился изолятор. — Мне нужно еще раз посмотреть на этот камень.

— Тебе того, что мы прочитали, мало? — буркнул дварф, явно не желая делать лишние шаги покалеченной ногой.

— Мало, Даграль. Мне катастрофически мало деталей, — ответил я, направляясь к ним. — Пошли.

Они переглянулись, но спорить не стали. Развернувшись, мы втроем спустились на нижний уровень.

Охрана у гермодвери изолятора проверила наши допуски, крутанула стальной вентиль и впустила внутрь. Мы подошли к стальному столу, в центре которого продолжала лежать собранная воедино скрижаль. Стыки между тремя фрагментами исчезли полностью, превратив артефакт в монолитную каменную плиту. Руны на ней больше не светились, выглядя как обычная глубокая резьба.

Даграль оперся двумя руками на секиру, перенес вес на здоровую ногу и посмотрел на меня исподлобья.

— Ну, — прогудел дварф, и его бас гулко отразился от стен. — И чего ты хотел?

Я облокотился обеими руками о край стола и уставился на скрижаль.

— Не кажется странным, что нам не оставили никаких деталей? — спросил я, разглядывая холодный камень. — Нам просто сказали, что да, способ есть, но никаких описаний того, как это осуществить на практике. Просто пожелали удачи. Это бред. Так инструкции к выживанию мира не пишутся.

Шая встала рядом, тоже всматриваясь в символы.

— И что ты предлагаешь? Камень отдал то, что в нем было заложено.

— Возможно, не все, — я выпрямился.

В голове всплыл момент из дварфийской пещеры, когда Даграль заставил меня влить энергию в ничем не примечательный квадрат на полу, чтобы активировать транспортный узел. Технология предков работала на психее, как на универсальном ключе зажигания. Скрижаль собралась воедино физически, но что если этого недостаточно для полного доступа к интерфейсу?

Я протянул руку и опустил указательный палец в самое начало древнего текста.

Закрыв глаза, я открыл внутренние каналы и начал медленно, дозированно подавать энергию психеи прямо в углубления рун. Я чувствовал, как энергия стекает с кончика моего пальца, заполняя микроскопические поры материала, растекается по вырезанным бороздам, замыкая заложенный тысячелетия назад контур.

Под подушечкой пальца начало теплеть. Я открыл глаза.

Руны снова наливались силой. Сначала робко, тусклым синеватым светом, а затем все ярче и ярче.

Когда сияние заполнило последнюю строчку, реальность вокруг меня моргнула.

Стены изолятора исчезли. Стальной стол растворился. Звук гудящих трансформаторов оборвался, сменившись нарастающим, давящим гулом, похожим на рев урагана.

Это было видение подобно тем, какие я испытывал, когда прикасался к душам мертвых и убитых людей на столе в прозекторской. Я находился внутри записи, сделанной глазами кого-то, кто стоял здесь тысячелетия назад.

Я стоял на вершине холма.

Подо мной раскинулась широкая, пологая равнина, прорезанная знакомым изгибом крупной реки. Воздух был раскален и пропитан запахом, который ощущается после раскатов грома во время сильного ливня. Небо не имело цвета — оно превратилось в сплошную багровую воронку, закручивающуюся вокруг эпицентра.

В центре воронки, пробивая облака, к земле опускался исполинский столб красной энергии. Он выглядел плотным, как физический объект, и бурил пространство, словно гигантский коловорот, намереваясь пробить земную кору.

А вокруг места, куда бил этот столб, стояли люди. И не только люди. Сотни разумных существ. Маги в длинных одеждах, воины в тяжелых доспехах. Они стояли плотным кольцом, вскинув руки к небу.

От вытянутых ладоней вверх поднимался слепяще-белый поток объединенной магии, которым сдерживали его, формируя своими душами гигантский купол, который не давал Тьме растечься по поверхности. Лица людей были искажены от напряжения, многие падали на колени, но не опускали рук, отдавая свои жизни ради того, чтобы удержать барьер.

Я смотрел на этот апокалиптический пейзаж, и мозг автоматически сопоставлял топографию. Изгиб реки. Холмы. Расположение низин.

Сотни лет строительства, смена эпох, возведение бетонных коробок и прокладка асфальта изменили это место до неузнаваемости, но базовый ландшафт остался прежним.

Это была Москва.

И не просто столица, а ее геометрический центр. Там, где в моем родном мире краснели кирпичи Кремля, а здесь располагались исторические правительственные кварталы. Именно здесь, на этой самой земле, древние маги удерживали Прорыв.

Или передали проекцию того, как это должно было выглядеть.

Понимание этой иронии ударило по нервной системе. Я зажмурился.

Мои губы сами собой раздвинулись. Грудь дернулась от короткого смешка. Потом еще одного.

Видение оборвалось так же резко, как и началось. Серые стены изолятора вернулись на свои места, а палец по-прежнему лежал на холодном камне скрижали.

Я убрал руку и согнулся пополам, упершись ладонями в стальной край стола. Из горла вырвался нервный лающий смех. Я смеялся, глядя на металлический пол, и не мог остановиться.

Отсмеявшись и восстановив дыхание, я поднял голову.

Над скрижалью снова висело плотное, переливающееся синим светом голографическое полотно текста, объем информации которого был раза в три больше предыдущего.

Шая уже стояла вплотную к столу и задумчиво-быстро бегала глазами по мерцающим строчкам.

— Что смешного? — обратилась она ко мне озадаченно, даже не отрывая взгляда от древних рун.

Я вытер влажные глаза тыльной стороной ладони, выпрямляя спину.

— Перед тем, как мы начали читать «инструкцию» в первый раз, я подумал, что странно, что нам не дали никакой информации, — ответил я, стараясь вернуть голосу ровное звучание. — Ну не будем же мы проводить очередной обряд спасения мира в центре Москвы, верно? Это звучало как дурацкая шутка. И знаешь, что я сейчас увидел в видении?

Даграль нахмурился, переступив с ноги на ногу.

— Центр Москвы? — спросил дварф басом.

— Практически да. Геометрический центр, — подтвердил я, все еще чувствуя отголоски смеха в груди. — Ландшафт совпадает идеально. И сам факт того, что из всех возможных мест на планете — пустынь, океанов, безлюдных гор — именно столица стала местом для проведения прошлого обряда, меня откровенно удивляет. Мало ли мест в мире, что ли?

Даграль хмыкнул, опираясь подбородком на сложенные поверх рукояти секиры руки.

— Люди, эльфы и дварфы с давних давен разбивали свои главные поселения у мест с сильным магическим потенциалом, — прошамкал старик наставительным тоном. — Нутрянкой своей это чувствовали, тянулись к энергии, хотя научно объяснить не могли. Узлы силы, точки концентрации эфира. Быть может, и Москва точно так же стоит на одном из таких мест. Просто с годами забылось, застроилось, и никто никогда особо не задумывался, почему город разросся именно здесь.

Шая, продолжая бегать глазами по светящимся строчкам, слегка склонила голову.

— Или задумывался, но не разглашал, — задумчиво поддержала она мысль дварфа. — Государственные тайны всегда строятся на фундаменте забытой магии.

— Или так, — легко согласился Даграль.

Мы замолчали. Шая читала быстро, ее губы беззвучно шевелились, переводя сложные архаичные обороты в современные понятия.

Наконец, она оторвала взгляд от голограммы.

— Мне все ясно. Нужно будет взять все необходимые ингредиенты, подготовить место и… — эльфийка прервалась и тяжело вздохнула.

Мои плечи рефлекторно напряглись. В медицинской практике такой вздох хирурга над открытой раной означает только одно: мы нашли осложнение, к которому не готовились.

— Что? Что на этот раз? — спросил я, заранее зная, что этот вздох не нес ничего хорошего.

Шая повернулась ко мне.

— Физика ритуала, Виктор, — сказала она ровным тоном. — Здесь сказано, что мы должны привести с собой самых близких по духу существ, которые обладают магическим потенциалом. Потому что каждый из них обязан принимать участие в формировании сети. И чем таких «близких по духу» будет больше рядом, тем проще нам получится провести обряд.

Она указала пальцем на блок текста, висящий в воздухе.

— И это касается каждого, кто встанет в круг.

В этот раз тяжело вздохнул я. Громко и протяжно.

Даграль крякнул, почесав бок.

— Близкого по духу с магическим потенциалом, — пробурчал старейшина. — О как… А если я и не знаю, что мой близкий обладает магией? Или у него ее просто нет?

Концепция была логичной с точки зрения распределения энергии. Я понимал механизм. Если прогонять колоссальный объем силы через одного человека — он просто вспыхнет, как проводка через которую пропустили слишком большой ток. Нужна сеть. Сопротивление падает, когда напряжение распределяется по параллельным контурам. Но эти контуры должны быть синхронизированы. Отсюда и формулировка «близкие по духу» — те, чьи души резонируют на одной частоте, между кем есть эмоциональная или ментальная связь. Эмпатия как сверхпроводник.

Но на практике это превращалось в логистический кошмар. Я вспомнил отца — старый коммерсант без капли магии. Димка? Тоже мимо. Мы были родней, но близкими по духу? Очень вряд ли. Алиса и Лидия… Они обладают магией. Причем Лидия — S-рангом криомантии, огромным потенциалом, который я сам в ней видел. Но обе они заражены и их сознание угасает

Притащить двух зараженных девушек в эпицентр сложнейшего магического ритуала? А что, если потеряют сознание в процессе? Риск слишком велик.

— Ну, — Шая повела плечом, заметив мое выражение лица, — тогда просто близких по духу. Здесь сказано, что это упростит задачу, а не является жесткой необходимостью.

Она горько усмехнулась.

— Так-то его хоть одному проводить можно. Просто шанс погибнуть от перегрузки каналов будет равен примерно девяносто девяти целых и девяносто девяти сотых процента. Распределишь нагрузку — выживешь. Потянешь все на себя — превратишься в пепел еще до того, как ритуал завершится.

Я оперся поясницей о край стального стола и скрестил руки на груди.

— Мммм… — протянул я. — Сказка. Просто сказка.

— Ага, — отозвалась Шаянин. Она отступила от голограммы, которая начала медленно тускнеть. — Ладно. Раз нам теперь все ясно, и мы знаем механику процесса, то я пойду заниматься подготовкой. Там целый список катализаторов и геометрия построения круга, мне нужно время, чтобы все рассчитать.

Она посмотрела на нас с дварфом.

— А вы пока собирайте всех близких по духу и их близких по духу и близких их близких по духу. В общем, вы поняли. Всех, кого сможете найти и привести в чувство. И, Виктор… сообщи об этом Императору. Пусть они тоже подумают, хотят ли в это ввязываться, подставляя под удар своих доверенных магов, или мы обойдемся исключительно своими силами.

Я отклеился от стола, кивнув.

— Естественно, — ответил я. — Пойду радовать правительство новыми условиями нашего контракта.

Шая развернулась и быстрой походкой покинула изолятор. Даграль хекнул, закинул секиру на плечо и похромал следом за ней.

Я остался в свинцовой комнате один на один с угасающей голограммой.

Нужно было вытаскивать Лидию и Алису из Феодосии. Заражены они или нет, но Лидия — мощнейший криомант, а Алиса… Алиса обладает магией психеи, пускай толком ее развить и не успела.

Какое-то время я еще постоял внутри, после чего, закрыв дверь изолятора, вышел из помещения.

Сделав глубокий вдох, я зашагал в сторону правительственного сектора, размышляя о предстоящем ритуале.

Я дошел до нужного поворота, миновал пост охраны и остановился перед знакомыми двустворчатыми дверями императорской переговорной. Сжав пальцы правой руки, я постучал.

— Войдите, — раздался спокойный голос монарха с той стороны.

Я нажал на ручку, толкнул створку и переступил порог.

В кабинете стояла абсолютная тишина. Огромный настенный монитор чернел выключенной матрицей, а вдоль длинного стола никого из министров не наблюдалось.

Император сидел один, просматривая какие-то документы. Услышав звук открываемой двери, он поднял голову.

— Виктор? — удивленно произнес Император. Правитель отложил бумаги в сторону и чуть подался вперед. — Что-то случилось?

Я подошел ближе к столу, положил ладони на лакированную поверхность и сглотнул вязкую слюну.

— Мы уточнили условия для проведения ритуала, и мне есть, что рассказать, — ровным тоном ответил я.

Я выдвинул свободный стул, опустился на мягкое сиденье и начал выкладывать факты, объясняя физику процесса. Описал закон сохранения энергии и тот факт, что пропуск колоссального объема магии через один организм приведет к мгновенному разрыву сосудов и полному физическому выгоранию тканей. Человек просто превратится в пепел за доли секунды.

Я внимательно следил за лицом Императора. Федор II слушал меня, сохраняя ровный зрительный контакт. Его дыхание оставалось размеренным.

— Нам нужен контур, — произнес я, опершись предплечьями о стол. — Живая цепь, способная разделить нагрузку и снизить напряжение на каждый отдельный элемент. И для этого мы обязаны привести с собой самых близких по духу существ. Тех, кто обладает магическим потенциалом.

Я сделал короткую паузу, чувствуя, как пульсирует кровь в шейной артерии.

— Чем больше таких людей встанет в круг, тем выше наши шансы выжить. Эмоциональная и ментальная связь работает как предохранитель. Она синхронизирует потоки и не дает энергии разорвать нас изнутри. И это правило касается абсолютно каждого участника ритуала.

Федор II слегка наклонил голову.

— Вы готовы втягивать себя, Ваше Величество? — прямо спросил я, глядя ему в глаза. — Готовы привлечь своих приближенных магов, свою личную охрану, своих близких для того, чтобы пойти на этот шаг? Знакомые, друзья, доверенные лица — они рискуют жизнью. Вы готовы взять на себя эту ответственность?

Какое-то время император молчал. Монарх поднял руки, оперся локтями о столешницу и сцепил пальцы в замок у лица. Указательные пальцы легли на губы. Он смотрел сквозь меня, куда-то в пространство кабинета.

Я сидел неподвижно, ожидая ответа. В ушах мерно тикал пульс. Вентиляционная решетка под потолком едва слышно гнала воздух. Я прекрасно понимал, какой тяжести выбор сейчас ложится на плечи этого человека.

Тишина затягивалась. Федор II сделал медленный, глубокий вдох.

А затем коротко хмыкнул, прикрыв глаза.

Он опустил руки на стол, расцепил пальцы и отодвинул стул. Монарх поднялся на ноги и обошел длинный стол, сокращая дистанцию, остановившись рядом со мной. Я повернул к нему голову.

— Знаешь, Виктор, когда мы только познакомились, я и представить не мог, что на наши жизни выпадет такая история, — произнес Император.

Он протянул руку и по-дружески положил ладонь мне на плечо. Пальцы крепко сжали мою мышцу. В этом жесте не осталось ничего от самодержца, правящего целой империей на планете. Рядом со мной стоял молодой мужчина, примерно одного со мной возраста, который четко понимал все риски и принимал правила этой игры.

Федор посмотрел на меня сверху вниз, и на его лице появилась искренняя улыбка.

— И пусть меня разит гром, если я о станусь в стороне, когда предстоит такое испытание.