— Здесь описываются самые основы, — начала переводить эльфийка, тяжело сглатывая. — Природа нашего мира. Природа магии и душ.

Концепция мироздания в этой реальности стала мне понятна достаточно давно. Люди рождаются, живут, умирают. Физическая оболочка сгнивает в земле, и в отличие от привычного ада и рая, здесь душа растворяется в глобальном эфире, который тут прозвали Мировой Энергией.

— Предки пишут, что любое действие имеет цену, — продолжила Шая, сдвигая палец на абзац ниже. — Каждый раз, когда мы используем силу психеи для заклинаний, барьеров или исцеления, мы берем чистую энергию из пространства. Мы создаем эффект в нашей реальности. Законы природы требуют равновесия. Энергия преобразуется, оставляя осадок.

Ну, конечно. Иначе же и быть не могло. Работа мышц при беге сжигает гликоген, выделяя молочную кислоту. Дыхание поглощает кислород, выделяя углекислый газ. Любой процесс имеет коэффициент полезного действия и неизбежный выхлоп и магия, выходило, не являлась исключением, подчиняясь закону сохранения энергии.

— Этот осадок не может оставаться в нашем мире, — Шая нахмурилась, вчитываясь в сложные руны. Ее голос стал тише. — Он оседает на другой стороне. Предки называют это место Изнанкой.

Я потер затылок ладонью, ощущая выступающую испарину.

Из того, что Шая читала, становилось ясно, что Изнанка представляла собой обратную сторону реальности. Место, куда столетиями стекались отходы магического потребления. Резервуар для негативной энергии, где все самые мрачные, извращенные и разрушительные аспекты существования возводились в абсолют.

Архиепископ Игнатиус громко перехватил дыхание. Старик сжал деревянные четки в сухих пальцах с такой силой, что побелели костяшки.

— Изнанка, — прохрипел глава Инквизиции. — В закрытых архивах встречались упоминания. Темные сказки.

— Это совершенно не сказки, — отозвалась Шая, не отрывая взгляда от текста. — Предки знали о ней. Они проводили чудовищные по своей сложности ритуалы. Они открывали разломы и отправляли туда экспедиции из самых сильных магов своего времени.

У меня свело скулы от одной лишь мысли о подобном предприятии. Я живо представил себе группу живых людей, шагающих в концентрированную кислоту из человеческих пороков и магических отходов. Не удивлюсь, если ничем хорошим это не закончилось. И, к НЕУДИВЛЕНИЮ, Шая это подтвердила.

— Ни один из них не вернулся, — прочитала эльфийка следующую строчку. — Врата захлопывали, опасаясь заражения. Информацию засекретили. Изнанка стала мифом ради сохранения спокойствия магов на поверхности.

Даграль шумно втянул воздух через широкий нос.

— Доигрались с огнем, значит, — пробасил дварф. — Использовали силу, мусорили за забором и делали вид, что дом в чистоте.

— Именно так, — кивнула Шая. Она сдвинулась вдоль стола, подсвеченная синим сиянием. — Тьма копилась. Сотни лет аристократы Империи, эльфийские маги, дварфийские рунные кузнецы сжигали эфир, заполняя ту сторону. Но барьер между реальностями прочен, — Шая указала на мерцающий блок текста в самом центре. — Для того, чтобы Тьма просочилась, нужен был определенный триггер. Древние пишут, что они случаются часто относительно всей летописи, но не все из них приводят к проблеме с названием «Выброс Тьмы». Во-первых, важно то, насколько переполнена Изнанка. А во-вторых, насколько силен будет резонанс, когда в мир придет существо с двойной сутью.

— Но где связь между двойной сутью и прощением?

Шая хмыкнула.

— Поверишь, если я скажу, что и на это есть вопрос?

— Даже не удивлюсь, — отозвался я.

— Цитата: «История ходит по спирали. Как мы смогли узнать от предков наших предков, сильнейшие Выбросы Тьмы случались в те временные отрезки, когда Изнанка переполнялась до самых краев, а эмоциональный пик достигал апогея». Возможно, это совпадение, Виктор, но то, что случилось с тобой и твоим братом иначе, как пиком эмоций иначе и не назвать.

— Но… но почему так точно и детально? — я откровенно не понимал. — Почему?

Дварф хмыкнул.

— Потому что история ходит по спирали, Виктор, сказано же. А значит событиям шо? Правильно, свойственно повторятся.

Даграль помолчал, после чего шмыгнул носом.

— Но так как рядом с эльфами живет Нона… — он покосился на меня. — Есть у меня предположение, что она приложила руку к этому пророчеству. Возможно, что даже кое-что видела.

— Видела? — изумилась Шая. — Ты хочешь сказать.

— Я ничего не хочу сказать, — перебил ее Даграль. — Но я кое-что слышал. Давайте не будем сейчас вдаваться в детали и уже перейдем к главному блюду.

— Читайте финал, Шаянин, — поддержал дварфа Шувалов, подходя ближе к столу. Министр внутренних дел уперся взглядом в затухающие синие буквы. — Что предлагают предки?

Шая переместилась к самому нижнему краю голограммы. Свет начал тускнеть, приобретая пепельный оттенок. Энергия трех камней иссякала, отдавая последнюю информацию.

Эльфийка пробежала глазами по финальным рунам. Я увидел, как напряглись мышцы на ее челюсти. Лицо побледнело, утратив последние краски.

— Здесь нет заклинания для закрытия пробоины, — голос Шаи дрогнул и сорвался на шепот. — Невозможно заклеить дыру, пока напор Тьмы продолжает бить изнутри.

Она посмотрела на меня, затем перевела глаза на Императора.

— Предки пишут, что спустя многочисленные опыты им удалось прийти только к единому решению, как уничтожить скверну навсегда и прекратить прорывы. Нужно остановить сам механизм, который ее порождает.

Я свел брови к переносице, складывая два плюс два.

— То есть они предлагают… — вмешался император, тоже анализируя услышанное.

И кажется все мы поняли раньше, чем Шая успела озвучить.

Шая опустила руки и посмотрела на свои ладони. В ее тонких пальцах всегда крылся океан неисчерпаемой силы, что находилась под солнечным сплетением.

— Уничтожить магию, — произнесла она. — Мир должен отказаться от использования Мировой Энергии.

Я открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Закрыл.

Шувалов хлопал глазами.

Белозеров покраснел, затем позеленел и в итоге побелел, как полотно.

— Уничтожить… магию… — прошептал Игнатиус, глядя в пустоту.

— Мы должны выжечь источник внутри нашей реальности, — продолжила Шая, переводя слова предков. Свет рун перед ней мерцал, готовый погаснуть. — Ритуал с использованием Скрижали свяжет все магические потоки планеты и разорвет их. Таким образом наш мир потеряет магию, но взамен навсегда избавится от последующих Прорывов Тьмы.

Я стоял, чувствуя, как пульсирует кровь в висках.

Взгляд упал на собственные ладони. Кожа хранила царапины от египетского песка. Глубоко внутри меня бился резерв психеи. Я привык к этой силе. Я использовал ее для операций, для спасения жизней, для защиты тех, кто стал мне дорог. Лидия обладала феноменальным даром льда, который она только-только начала контролировать. Эльфы потеряют связь с природой. Инквизиция лишится своего могущества. Аристократы Империи станут обычными людьми в красивых костюмах.

Радикальное хирургическое вмешательство, которое удалит нужный, но не самый важный «орган» этого мира, взамен на спокойную долгую жизнь.

Как операция по удалению аппендикса.

— «И всем нам не хватило ни духу, ни смелости, чтобы принять это решение», — процитировала она слова ушедших правителей. Синие символы начали растворяться в воздухе. — «Но раз вы собрали все три куска скрижали, значит, ваши намерения тверды. Так пусть же у вас все получится».

Последний луч света мигнул и погас.

Выходит, вот как, да? Наши предки не смогли отважиться на то, чтобы избавить потомков от проблемы. Они решили, что наличие магии им важнее и раз в сто-двести-триста лет какое-нибудь поколение пускай пострадает, но порядок вещей останется неизменным. Магия была в мире испокон веков и, видимо, никто не хотел с ней расставаться. Ни дварфы. Ни эльфы. Ни люди.

Что ж, по крайней мере наши предки признались, что у них не хватило смелости, чтобы пойти на этот шаг. Мог ли я их осуждать за это? Нет. Каждый волен выбирать как ему комфортнее жить. Один из французских правителей сказал «после нас — хоть потоп». Кажется, Людовик XV, если мне не изменяет память.

А еще это значит, что предки собирались это сделать, раз подготовили скрижаль, подготовили ритуал, который позволит провернуть финальный шаг, что решит проблему многих веков и оставили нам послание.

Просто не хватило духу.

Нужна ли смелость, чтобы встать у хирургического стола?

Нужна ли смелость, чтобы выйти из окопа и пойти в наступление?

Нужна ли сила духа, чтобы принять поражение?

Каждый выбирает для себя сам.

Но, кажется, раз мы здесь, то нам и предстояло выбирать.

Я поднял глаза на монарха, который стоял неподвижно, сцепив пальцы в замок перед собой.

— Ну-с… у кого какие мысли? — наконец подал голос император.

Шувалов нахмурился, снял очки и помассировал переносицу.

— Уничтожение магических резервов тянет за собой огромную кучу проблем, — сказал он спокойно. — То есть, ну… — он замялся, пытаясь подобрать слова. — Нет, давайте, наверное, вернемся в переговорную, а то у меня что-то мысли не вяжутся.

— Согласен, — сухо выдавил Белозеров.

Я кивнул.

Шая кивнула.

— Тогда пойдемте, — подвел черту Его Величество.

* * *

Следующие полчаса комнату наполняла тишина.

Иногда возникали короткие моменты, когда кто-то из государственных деятелей явно приходил к какому-то внутреннему выводу. Шувалов набирал полную грудь воздуха, открывал рот, затем медленно выдыхал через нос и продолжал молчать. Архиепископ Игнатиус останавливал движение пальцев на четках, смотрел в пустоту перед собой, затем снова опускал взгляд в пол. Люди просто не решались озвучить вертящиеся в головах мысли.

Император находился во главе длинного стола. Монарх склонил голову и подпер ее левой рукой. Глаза правителя были закрыты. Со стороны поза правителя напоминала глубокую дремоту уставшего от забот человека. Я внимательно наблюдал за его лицом. Зрачки под закрытыми веками оставались абсолютно неподвижными, что свидетельствовало о, скорее, больше задумчивости, нежели сне.

Кончики пальцев правой руки правителя ударили по лакированной столешнице. Тихий дробный стук заставил всех вздрогнуть и поднять головы. Федор Второй открыл глаза и выпрямил спину.

— Думаю, нам всем хватило времени на обдумывание прочитанного и услышанного. Итак, давайте начнем по очереди. Каждый скажет свои мысли вслух. Таким нехитрым образом мы услышим позиции каждого из присутствующих. Истина рождается в спорах. Возможно, спорить мы совершенно не станем и какой-то общий консенсус точно определим.

Граф Шувалов сдвинулся на самый край стула. Министр внутренних дел снял очки и начал протирать стекла платком. Его пальцы заметно дрожали от нервного напряжения.

— Убрать магию из нашего мира означает начать переписывать абсолютно всю законодательную базу государства, — начал Шувалов, стараясь выровнять сбивающееся дыхание. — Нам придется выкинуть исторический табель о рангах. Мы в одночасье лишим статуса тысячи аристократических родов. Придется закрыть множество профильных институтов. Мы выставим на улицу огромные массы специалистов и этим людям понадобятся новые рабочие места.

Министр надел очки обратно и посмотрел на Императора.

— У нас идут колоссальные технологические разработки, — продолжил Шувалов. — Государство готовило переход к средствам магического передвижения и левитации. Инженеры планировали в ближайшем десятилетии полностью уйти от двигателей внутреннего сгорания. Отмена магии остановит все эти процессы.

Архиепископ Игнатиус подался вперед, хрустнув суставами.

— Использование магического транспорта многократно ускорит накопление негативной составляющей на той стороне Изнанки, — жестко подчеркнул глава Инквизиции. — И тогда мы получим новый Прорыв Тьмы еще при нашей жизни.

Даграль уперся широкими ладонями в свои колени. Бывший старейшина Торна обвел тяжелым взглядом человеческих министров.

— Двигатели внутреннего сгорания имеют свои сильные стороны, — пробасил дварф. — Я готов поговорить со своим советом. Торн подключит технологические прорывы наших подземных домов. Это позволит Империи перейти к более удобным средствам передвижения с нулевым выхлопом в атмосферу. Нашим машинам магия требовалась лишь для первоначального строительства путей. Дальше работает голая физика и магнитные поля.

— Это будет хорошим решением, — вклинился я в дискуссию. — Мы лично проверили транспортный узел дварфов. Монорельс на магнитных потоках действительно работает и перемещается с пугающей скоростью. Над системой торможения и безопасностью пассажиров предстоит крепко подумать, но на скорости в шестьдесят или восемьдесят километров в час никаких проблем с эксплуатацией возникнуть не должно.

Император перевел взгляд на архиепископа.

— Игнатиус, что вы скажете? — спросил монарх.

Старик перестал перебирать бусины.

— Задача Инквизиции всегда была проста и понятна, Ваше Величество. Постоянная охота на любителей запрещенных техник и искоренение подобной практики. Мы берегли народ от паранормальных явлений. Избавление от магии фактически упраздняет нашу структуру подчистую.

Игнатиус сделал глубокий вдох.

— Для мира исчезновение темных культов сулит лишь благо, — продолжил старик. — Исчезнет источник энергии. Любителям изучать запрещенные искусства станет нечем питать свои ритуалы. Возникает озвученная графом Шуваловым социальная проблема. Куда мне девать всех обученных работников?

Белозеров грузно оперся о деревянные подлокотники кресла.

— Ваши инквизиторы обладают великолепным вышколом, — подал он голос. — В структуре МВД и моих силовых ведомствах им обязательно найдется место. Обученные следователи всегда в дефиците. Но оформление в штат произойдет только после жесткого отбора, сами понимаете.

Я с удивлением наблюдал за реакцией присутствующих чиновников. Шувалов согласно закивал. Игнатиус тоже склонил седую голову, принимая предложение генерала.

Федор Годунов положил руку на подбородок, медленно поглаживая короткую бороду и затем неоднозначно хмыкнул.

— Можете себе представить наши реалии? Мир полностью лишается магии. Больше нет профильных целителей. Никто не способен заживлять открытые переломы за считанные секунды. Нет огненных шаров. Нет ледяных копий или бьющих с небес молний. Исчезнут воздушные лезвия, — Император сцепил пальцы в жесткий замок. — Государство теряет огромный боевой потенциал. Магические полки могли встать на нашу сторону в случае начала глобальных военных действий. Задачка со звездочкой.

Снова повисла пауза.

— Шаянин? — позвал Император.

Эльфийка сидела на стуле слева от меня. Она подняла карие глаза на правителя.

— Вы являетесь представительницей своего народа, — уточнил Федор II. — Что думаете по поводу полной отмены источника?

— Я хочу прекращения этого кошмара, — сказала эльфийка спокойным голосом. — Моим сородичам определенно не нравится происходящее за куполом Рощи. Защитный барьер дриад обеспечивает эльфам временную безопасность, но леса умирают, а звери превращаются в агрессивных монстров. Ради чистого неба мы откажемся от магии.

— Господин Даграль? — Император посмотрел на дварфа.

Старик почесал густую бороду.

— Што есть магия, што нет ее, — прошамкал бывший старейшина Торна. — Нам все едино. Мой народ большую часть времени всегда полагался исключительно на технологии и тяжелую работу киркой. Я лично считаю необходимым покончить с Дал’к Толос раз и навсегда.

— Это говорит весь дварфийский народ? — уточнил монарх.

— Ручаться за всех жителей гор не стану, — Даграль упер руки в бока. — Общим голосованием совета в Торне принято именно такое решение. Сохранение жизней стоит дороже древних традиций.

Император коротко кивнул, принимая позицию подземных жителей.

Правитель медленно повернул голову, сфокусировав взгляд на моем лице.

— Виктор?

— Я медик, Ваше Величество, — произнес я. — Вопрос стоит предельно четко. Спасти больного ценой потери инструмента или сохранить хирургический скальпель ценой гибели пациента. Я выберу первый вариант совершенно уверенно.

Император чуть прищурился.

— А если взглянуть на перспективу с позиции человека, владеющего одним из редчайших магических даров на всей планете. Что вы будете делать, граф, когда лишитесь своей феноменальной силы?

Я сглотнул, прокручивая в голове события с самого первого дня моего появления в этом чужом теле.

Ритуальный круг в подсобке особняка. Проклятая привязка. Наша долгая изматывающая дорога к взаимному прощению. Решение проблемы «Щита». Жестокие разборки с организованной преступной группировкой на морском побережье.

Перед глазами промелькнуло чужое лицо Доппельгангера. Лицо вампира. Лицо моего постаревшего отца, жесткий звериный оскал Волкова и сорванный голос родного брата в зараженном лесу. Практически в каждом эпизоде моей новой сумасшедшей жизни я оказывался по уши завязан на использовании собственной аномальной силы.

Если этой энергии больше не станет в моих венах.

Что я буду делать?

Уголки моих губ непроизвольно дрогнули. Лицевые мышцы растянулись в широкой, совершенно искренней и светлой улыбке.

Заживу абсолютно спокойной жизнью, ведь что еще остается делать обычному мужчине? Вернусь на свое привычное рабочее место. Начну заниматься ровно тем делом, которому учился долгие годы в своем родном мире. Буду вскрывать остывшие трупы самыми обычными стальными скальпелями, описывать тривиальные инфаркты и ножевые ранения пьяных грузчиков в порту. Лишь бы небо перестало падать на головы. Лишь бы на улицах наступил долгожданный покой.

Я посмотрел прямо в глаза Императора.

— Вернусь в Феодосию, Ваше Величество, — уверенно и громко ответил я. — Пойду на следующий день на работу в морг.

Император Федор Второй слегка откинулся на спинку высокого кресла. Брови монарха удивленно поползли вверх, собирая морщины на лбу.

В переговорной снова повисла тишина.

Генерал Белозеров вдруг шумно втянул воздух ноздрями и тихо хохотнул. Звук показался крайне неуместным. Затем плечи Шувалова затряслись. Министр внутренних дел не выдержал напряжения и засмеялся в голос. Архиепископ Игнатиус тоже скрипучий старческий смешок.

Даграль громогласно зашелся густым басовитым хохотом, ударив кулаком по колену. Шая заулыбалась во весь рот, прикрывая разрумянившееся лицо ладонью.

Я тоже невольно рассмеялся, заразившись от остальных.

Услышать от одного из самых могущественных магов континента заявление о простом человеческом желании вернуться к работе провинциальным коронером. Ситуация действительно выглядела крайне комично, потому что это явно не то, чего ожидаешь услышать.

Отсмеявшись, император утер проступившую влагу на веках.

— Давайте голосовать, — произнес Федор Годунов. Правитель оперся предплечьями о стол. — Кто выступает за то, чтобы закончить проблему раз и навсегда?

Император плавно поднял правую руку вверх.

Архиепископ Игнатиус вопреки моим ожиданиям поднял узловатую ладонь вторым. Затем руку вскинул граф Шувалов. Белозеров присоединился к министру. Даграль вытянул перчатку. Шая подняла тонкую руку.

И моя рука находилась в воздухе с той самой секунды, как только Император озвучил свой вопрос.