Подошвы ботинок ударились о твердую поверхность.

Едва мы оказались внизу, как вокруг ног тут же взметнулись клубы черного тумана. Он стелился по самому низу, обтекая ботинки и медленно закручиваясь в воронки при каждом нашем шаге. Субстанция казалась маслянистой, но не издавала ни звука и не имела запаха. Просто молчаливое, вязкое море тьмы высотой по щиколотку.

Дышать здесь было тяжело. Воздух спертый и тяжелый, тысячелетиями законсервированный под землей и лишенный какой-либо циркуляции. Словно зашел в наглухо запертый склеп. Я сглотнул, чувствуя, как пересохшее горло царапнула сухая пыль.

— Периметр! — вполголоса скомандовал командир группы СБРИ.

Отряд мгновенно выстроился в оборонительный порядок, перекрывая сектора обстрела.

Вспыхнули лучи фонарей и конусы белого света ударили в пространство перед нами, пытаясь рассеять мрак.

Но свет в этом месте вел себя странно. Он словно вяз в воздухе, отказываясь пробивать темноту дальше, чем на пару десятков метров. Лучи скользили по грубой кладке стен, выхватывая неровности камня, но коридор впереди оставался поглощенным тенью. Обычная человеческая техника справлялась с местной атмосферой откровенно скверно. Никакой прямой опасности в освещенном секторе не наблюдалось.

— Шая, — позвал я негромко. — Свет.

Эльфийка выступила на шаг вперед, подняла левую руку на уровень груди и плавно развернула ладонь вверх. На кончиках пальцев вспыхнула яркая, но не слепящая искра.

Секунда, и искра разрослась в шар золотистого света. Шая мягко толкнула сферу вверх. Сгусток эльфийской магии беззвучно взмыл под самый потолок, зависнув над нашими головами метрах в двух от пола.

И только теперь мрак неохотно отступил, обнажая масштабы строения.

Что ж, перед нами открылся туннель. Широкий, с не очень высокими сводами. Мы стояли в самом начале этого прохода, и он уходил вперед ровной линией, насколько хватало глаз. Стены были выложены из грубо отесанных прямоугольных блоков. Никаких изысков, никакой лепнины или украшений.

А под ногами все так же бесшумно перекатывался океан черного тумана.

— Двинулись, — сказал я, делая первый шаг во тьму.

Мы пошли по коридору, сохраняя плотный строй. Шар света послушно плыл над нами, синхронизируясь со скоростью Шаи и раздвигая границы видимости.

Я шел и внимательно осматривал то, что выхватывал свет. И чем дальше мы продвигались, тем сильнее меня настораживало то, что я видел. Вернее то, чего я здесь в упор не видел ни обычным зрением, ни в магическом спектре.

Я шел ровным шагом, водил стволом пистолета из стороны в сторону и внимательно осматривал то, что выхватывал свет магической сферы. Мой мозг, за годы работы привыкший цепляться за малейшие детали на месте происшествия, сейчас работал в режиме усиленного анализа. И чем дальше мы продвигались по этому бесконечному туннелю, тем сильнее меня настораживало то, что я видел.

Вернее, то, чего я здесь в упор не видел.

Туннель был абсолютно пуст.

Если исходить из простой логики, то в любом древнем подземном комплексе такого масштаба обязательно должны быть следы присутствия. И дело тут не в мистике, а в банальной биологии и физике.

Если это место веками служило убежищем для каких-нибудь подземных тварей, пол должен быть усеян органическими остатками. Обглоданные кости, засохшие куски хитиновых панцирей насекомых, высохший помет, следы когтей на камне, въевшиеся темные пятна от крови. Жизнь, даже самая искаженная и мерзкая, оставляет после себя мусор. Да хоть бы трухлявые скелеты!

Здесь же не было ни единой косточки. Пол под черным туманом оставался чистым насколько это возможно.

А если предположить, что это коридор с ловушками, подобно тем, что мы проходили в Торне? Тогда где отверстия в стенах, откуда должны вылезать дротики? Где истлевшие скелеты или остатки снаряжения тех неудачников, кто попытался сунуться сюда до нас и остались здесь на веки вечные?

Ничего.

Даже стыки между массивными каменными блоками стен не поросли не паутиной, не то плесенью.

Именно эта неестественная стерильность напрягала меня сейчас куда больше, чем если бы на нас из-за угла с ревом вывалилась орда зараженных. В хаосе боя все просто и понятно: вот угроза, вот мишень, вот пуля, вот результат. А когда идешь по кишке, где нет вообще ничего живого или мертвого, кроме вязкого черного тумана, трущегося о ботинки…

По спине пробежал неприятный холодок. Этот туман был единственным фактором окружающей среды в этом туннеле.

Я покосился на черные клубы, расступающиеся под ногами спецназовцев. Он не реагировал на нас враждебно, не пытался впитаться в одежду или заползти под респираторы, как это сделал с бедными рабочими снаружи. Он просто присутствовал, как элемент декора и все.

Озвучивать свои умозаключения вслух я не стал. Бойцы СБРИ и без того шли на пределе концентрации, водя стволами автоматов и вслушиваясь в каждый шорох. Сеять дополнительную паранойю и заставлять людей нервничать из-за отсутствия трупов не лучшая командирская тактика в условиях неизвестности.

— Да уж, — внезапно нарушил напряженную тишину хриплый бас.

Даграль, шедший чуть позади меня, остановился. Старый дварф тяжело оперся на древко секиры и задумчиво провел ладонью по стыку двух массивных каменных блоков в стене туннеля.

Отряд рефлекторно замер. Бойцы взяли Даграля в полукруг, контролируя периметр, пока бывший старейшина Торна изучал стену.

— Что не так? — спросил я, останавливаясь и поворачиваясь к нему.

Даграль недовольно фыркнул, словно я спросил самую очевидную глупость. Он отнял руку от стены и ткнул пальцем в камень.

— Окромя того, что мы залезли куда-то в задницу мира? — спросил дварф. — Да все не так.

— А когда мы добрались чуть ли не до ядра земли и схлестнулись с лавовым змеем, все было как надо? — спросил я, едва не фыркнув.

— Э-э-э не-е-е. Ты, сынок, не путай хрен с пальцем! Там у вас был проводник, который знал куда идти и чего ожидать.

Я сдержался, чтобы тяжело не вздохнуть. Проводник, его ети. Едва нас не угробил сначала на монорельсе, пустив его в ход на максимальной скорости, не обслуживая пару сотен лет, а затем на невидимой платформе выписывал такие кульбиты, что мы чудом с нее не свалились.

Сусанин хренов.

— Говори уже, что ты там надумал.

— А тут и надумывать нечего, — Даграль сгреб в горсть бороду. — Это строили не мы.

Я подошел ближе и посмотрел на стену, не понимая к чему клонит дварф. Ну, строили не они. И что? Это Египет, а не Кавказ или Гималаи. Здесь совершенно другие народы.

— Поясни, — попросил я.

Даграль стукнул обухом секиры по камню.

— Тут нет ни единой руны, — сказал дварф, как нечто само собой разумеющееся. — Мы бы так не оставили. Если дварф строит тоннель, он его укрепляет. Запечатывает контуры, ставит магические подпорки, чтобы свод не рухнул от землетрясений. А здесь голый камень.

Он провел пальцем по шву между двумя блоками.

— И кладка, — он пренебрежительно скривился. — Зазоры в палец толщиной. Геометрии никакой. У нас в Торне даже в самых нижних выработках зазор лезвие ножа не пустит. А тут лепили лишь бы держалось. Прагматично, не спорю, задачу свою выполняет: тоннель выкопан, стены не сыпятся. Но работы мастера тут нет. И уж тем более нет тут работы остроухих. Корней нет, изящества нет. Сухая, грубая постройка. Людей работа.

Я мысленно кивнул.

Люди всегда отличались прагматизмом. Встала задача: вырыть нору, укрепить, засунуть туда артефакт, завалить вход камнями и забыть. Никто не заморачивался с эстетикой или многовековой сохранностью путем сложных магических плетений. Сделали надежно, дешево по трудозатратам и сердито.

Вступать в дискуссию о том, чья архитектура лучше, или пытаться выяснить, какая конкретно династия вырыла этот проход тысячелетия назад, я не стал. Даграль высказался, поделился экспертным мнением — и ладно. Главное, что его слова подтверждали мое первоначальное впечатление: здесь все было устроено максимально просто.

— Раз человеческая работа, значит, и логика должна быть человеческой, — резюмировал я, отворачиваясь от стены. — Идем прямо.

Отряд возобновил движение. Монотонный, тяжелый перестук армейских ботинок и скрип снаряжения вновь заполнили пространство. Эхо шагов гулко отражалось от низких сводов, уносясь куда-то далеко вперед.

Я старался держать ровный ритм, следя за дыханием. Черный туман по-прежнему не доставлял хлопот, просто болтаясь под ногами. Шая шла рядом, периодически поправляя парящую над нами сферу света, чтобы та светила чуть ярче.

Прошло еще, наверное, минут пятнадцать такого однообразного марша, когда туннель вдруг расширился, переходя в некое подобие прямоугольного зала, и свет магического шара выхватил из мрака тупик.

Точнее, не тупик, а преграду, наглухо перекрывшую нам дальнейший путь.

— Стой, — негромко скомандовал капитан СБРИ, поднимая кулак.

Мы остановились.

Прямо перед нами возвышалась металлическая дверь. Она занимала весь проем, от пола до потолка, и выглядела так, словно ее выдрали с какого-нибудь старого океанского сухогруза. Толстый, массивный металл, покрытый рыжими бугристыми пятнами ржавчины. Время не пощадило железо, оставленное без защиты в подземелье, но, судя по всему, свою главную функцию в видел преграждения пути дверь все еще выполняла исправно.

По центру стального полотна торчал огромный, размером с корабельный штурвал, поворотный вентиль.

Я сделал несколько шагов вперед, вплотную приблизившись к преграде, и осветил ее фонариком.

Если эта ржавая хреновина сейчас обломится или намертво прикипела из-за коррозии, нам придется вызывать из Москвы инженеров с автогеном и плазменными резаками, потому что взрывать такую дуру в замкнутом пространстве — гарантированно похоронить себя под обломками.

— Ну что? — спросил Даграль, подойдя и встав рядом со мной. Старик с любопытством разглядывал металлическую конструкцию.

— Будем крутить, — сказал я, пряча фонарик. — Больше вариантов у нас нет. Давай-ка, дед, тряхни стариной. Бойцы, мне нужны двое самых крепких парней.

Капитан кивнул, и из строя тут же вышли двое оперативников. Парни закинули автоматы за спины и подошли к вентилю.

— Беритесь по бокам, — скомандовал я, обхватывая ржавый металл с левой стороны.

Даграль пристроил секиру к стене, крякнул, плюнул на ладони, растерев, и вцепился в нижнюю часть колеса. Бойцы взялись за правый край и верх.

Металл под руками был неприятно холодным и шершавым, куски ржавчины тут же впились в кожу ладоней, словно наждачка.

— На счет три, толкаем против часовой, — сказал я, ставя ноги шире для упора. Ботинки слегка скользнули по гладкому каменному полу. — Раз. Два. Три!

Мы синхронно навалились всем весом.

Вентиль даже не шелохнулся. Он стоял намертво, словно был приварен к двери. Мышцы рук и спины моментально напряглись, сжавшись в тугие узлы.

— Давай! — рявкнул Даграль, упираясь сапогами в пол и толкая механизм снизу вверх с такой силой, что у него вздулись вены на висках.

Спецназовцы захрипели от натуги. Я стиснул зубы, вкладывая в рывок всю массу тела. Подошвы ботинок заскрипели по камню, не находя надежного сцепления.

В тишине туннеля раздался резкий сухой треск. Многовековая корка ржавчины лопалась внутри поворотного узла. С вентиля посыпались рыжие хлопья.

— Пошла! — крикнул один из оперативников.

С невероятно громким, режущим барабанные перепонки металлическим скрежетом, колесо сдвинулось на миллиметр. Затем еще на один.

Мы давили, не сбавляя усилия, и вентиль наконец со скрипом поддался, проворачиваясь по оси. Внутри двери тяжело, со стоном, выходя из закисших пазов, задвигались массивные запорные ригели. Звук был такой, словно сдвигали тектонические плиты.

Сделав полный оборот, вентиль с лязгом застопорился, упершись в ограничитель. Ригели вышли.

Мы тяжело выдохнули, отпуская ржавое колесо. Руки дрожали от напряжения. Я стряхнул рыжую пыль с ладоней.

— А теперь открываем, — сказал я, берясь за край вентиля и дергая дверь на себя.

Тяжелое металлическое полотно со скрежетом поддалось, и массивная дверь, нехотя, стала открываться, обнажая то, что было скрыто за ней тысячелетиями.

Створка со скрежетом поддалась, открывая перед нами скрытое пространство. Лучи фонарей мгновенно разрезали мрак, заметавшись по углам.

Ожидания, подогретые предыдущими приключениями, рисовали в голове очередные архитектурные изыски или масштабные залы с колоннами. Но реальность оказалась куда прозаичнее.

Мы стояли на пороге небольшой квадратной комнаты, выложенной из таких же грубых каменных блоков, что и коридор. Никаких фресок, никаких ниш, абсолютно голые стены.

А прямо по центру помещения возвышался простой прямоугольный постамент, на котором покоился кусок камня.

Я сделал несколько шагов внутрь, направив луч фонарика прямо на артефакт. Сомнений не было. Неровные, обломанные края, характерная фактура и глубоко вырезанные руны — это был последний, третий элемент нашего глобального пазла.

Я остановился перед постаментом.

— Ииии… все? — удивленно выдал я, оглядываясь по сторонам.

Я начал водить лучом фонаря, методично подсвечивая потолок, углы, стыки стен с полом. Никаких нажимных плит. Никаких щелей для лезвий или дротиков.

— То есть, действительно все? — переспросил я, скорее самого себя.

Не доверяя зрению физическому, я прикрыл глаза и переключился на восприятие психеи. Окружающий мир выцвел, став монохромно-серым. Я всмотрелся в постамент, в камень под ногами, в потолок над головой, пытаясь найти хоть малейший намек на запечатанную магическую энергию, скрытый контур ловушки или остаточный фон какого-нибудь плетения.

Но тут действительно больше НИЧЕГО не было. Никаких сюрпризов. Просто комната и кусок камня на тумбе.

Я вернулся в обычное зрение, выдохнул и потянулся рукой к скрижали.

Хлоп!

Моя рука даже не успела коснуться шершавой поверхности артефакта. Я тут же получил крепкий, сухой шлепок по ладони от стоящего рядом Даграля. Кольчужная перчатка дварфа ощутимо царапнула кожу.

Я отдернул руку и посмотрел на бывшего старейшину Торна.

— Это че щас было? — спросил я, слегка нахмурившись.

Даграль стоял, уперев руки в бока, и напряженно сверлил постамент единственным глазом.

— Не нравится мне все это, — прошептал старик, нервно шевеля усами, как таракан.

— А мне нравится, что ли? — парировал я.

Я снова протянул руку, твердо сжал шершавый камень и снял скрижаль с постамента.

Мышцы спины и ног инстинктивно напряглись. Я был готов ко всему. Готов был прыгать в сторону, уворачиваться от падающих с потолка глыб, убегать от шипов, летящих стрел или оживших скелетов. Измученный после дварфийских катакомб и приключений в лесу мозг ждал, что сейчас включится сирена судного дня или, на худой конец, из-за стен полезут драконы.

Прошла секунда. Две. Пять.

Где-то в глубине коридора глухо окатился камушек.

И больше ничего не случилось.

Тишина в комнате оставалась абсолютной и непоколебимой. Каменный пол под ногами не дрогнул, потолок остался на месте. Никто не собирался нас хоронить заживо за неправильный вес артефакта.

Я опустил взгляд на кусок камня в руке, затем перевел его на Даграля, который все еще стоял в напряженной позе, сжимая древко секиры.

В голове все наконец-то встало на свои места. Дварф изначально был прав, когда оценивал архитектуру этого места. Люди — существа предельно прагматичные. Они не стали тратить ресурсы на строительство сложных многоуровневых механизмов, противовесов и скрытых платформ над магмой.

Их система безопасности была устроена гениально и дешево. Они ограничились мощным магическим проклятьем, которое мы видели снаружи в виде черного тумана. Этот туман вырвался наружу при разгерметизации, захватил рабочих и превратил их в послушную охрану, которая никогда не спит, не ест и не чувствует боли. А для того, чтобы уберечь сам артефакт, людям оказалось достаточно просто поставить массивную стальную дверь с вентилем. Зачем усложнять, если внешний контур защиты убивает любого грабителя?

— Забираем и уходим, — скомандовал я, убирая третью скрижаль в свободный внутренний карман разгрузки.

Мы покинули помещение, прошли через дверь и двинулись в обратный путь по длинному туннелю.

Обратная дорога всегда кажется короче. Черный туман по-прежнему безразлично клубился под ногами, а мы просто шли по прямой, освещая путь фонарями и магической сферой Шаи. Шаг был быстрым. Все понимали: задача выполнена, артефакт собран, осталось только выбраться на поверхность и решить вопрос, что делать с зараженными. Может быть мне удастся остановить проклятие своими силами или, может, позвонить Корнею, авось он знает, что это может быть. Или зачем Корнею, если можно звонить сразу архиепископу, который обладает доступом к древним документам инквизиции.

Вскоре впереди показалась вертикальная щель дневного света из проема в который мы успешно заскочили, миновав «охрану».

Протиснуться наружу оказалось делом не самым простым, учитывая габариты бойцов в снаряжении.

Командир группы кивнул двум оперативникам.

Один из бойцов подошел к стене, сцепил ладони в «замок» и присел. Второй солдат вставил ботинок в его руки, и первый мощным рывком подсадил товарища вверх. Оперативник ухватился за край каменной плиты снаружи, подтянулся и исчез в ярком свете дня.

Спустя пару секунд в щели показалась его рука.

— Давай следующего! — донесся сверху приглушенный голос.

Таким конвейером мы начали вытаскивать группу. Подсадили Шаю, затем вытянули остальных солдат. Я ухватился за протянутое запястье бойца, уперся ногами в неровности камня и с усилием вытянул себя наружу, жмурясь от резкого, ослепительного солнца. Сразу же обдало невыносимым жаром пустыни.

Последним вытаскивали Даграля. Вытянуть дварфа в тяжелой кольчуге оказалось задачей со звездочкой, поэтому мне пришлось схватить его за вторую руку и тащить вместе с оперативником, пока старик кряхтел и ругался на узкие человеческие проходы.

Оказавшись на открытом воздухе, на дне гигантского египетского котлована, я тут же выпрямился и приготовил для формирования энергетического толчка.

Я ожидал, что как только мы высунемся из гробницы, нас немедленно встретит толпа порабощенных черным туманом рабочих, готовых разорвать на куски, как они и собирались это сделать ранее, ведь с момента нашего прорыва они никуда не делись, а значит должны были прийти в себя и ждать у выхода.

Я осмотрелся, моргая от яркого солнца.

Спецназовцы уже рассредоточились, взяв периметр на прицел. Шая стояла рядом, щурясь.

Но на дне раскопа было пусто. Оглушительно пусто.

Порабощенных душ не было. Ни валяющихся тел, ни бредущих зомбированных рабочих, которых мы раскидали на пути сюда. Даже черная дымка, которая струилась из самой гробницы, полностью рассеялась, словно ее и не существовало.

Тем временем Даграль, которого мы только что вытянули, наконец-то встал на ноги. Дварф недовольно отряхнул кольчугу от налипшего желтого песка и с наслаждением хрустнул позвонками, с силой уперевшись широкими ладонями себе в поясницу, выдохнув.

Затем старик стал медленно поднимать голову, разминая затекшую шею, и его взгляд заскользил вверх, мимо брошенных экскаваторов, мимо террас раскопа, куда-то к самому краю котлована.

Дварф замер, уронив нижнюю челюсть.

— Египетская сила… — ахнул он.